Жанр: Электронное издание
rainbow1
...время был с Данком, - независимо ответил я.
- А...
- А магические способности он утратил, - вмешался Данк. - То есть, не
утратил, наверное, а просто позабыл, как ими пользоваться.
- Предположим, - сказал отец без особой убежденности. - Почему ты
проснулась, Альда?
- Перед рассветом мне почему-то стало тревожно, - сказала мама. - Я
подумала, что за завтраком я еще успею увидеть Райдока и предостеречь его.
Не хочу потерять сына попусту.
- Уже... - начал Данк, но ладонь Сенрайда вовремя захлопнула ему рот.
- Все за стол, - приказал Белый Властитель. - Там и поговорим.
Мы снова двинулись в путь по бесконечным коридорам.
- Кстати, - сказала маме Сельфа, - после обеда мы с Сагастеном
выезжаем в Дельфос. Маг примет от Моуриса командование стражниками, а я
дальше - в Дэдлок. Так что останетесь вы вдвоем.
- Вечером я уезжаю в Харденанг, - ответила Альда. - А Белый
попытается собрать ополчение. Если удастся набрать хоть пару Знамен, он
поведет их на юг. Так что здесь может и вовсе никого не остаться.
- А ты уверена, сестричка, что старый Гастен теперь сможет поехать с
тобой? - резонно спросил Данк.
- Если он смог встать, то сможет и поехать, - уверенно ответила
Сельфа. - Уж таковы маги, братец.
Мы вошли в небольшой светлый зал, в центре которого находился всего
один стол. За столом уже сидели двое - Элспейр и, представьте себе,
Сагастен! Голова мага была перевязана белой тряпицей, которая выглядела
скорее деталью туалета, нежели свидетельством недуга. Такая симпатичная
белая повязка, щегольски уронившая на ухо два хвостика из-под узла и
заставляющая воинственно топорщиться седой ежик.
- Музыку, - коротко приказал Сенрайд.
Скрытые в неприметной нише музыканты мгновенно заиграли что-то нежное
и негромкое.
Данк перехватил мой взгляд и улыбнулся.
- Чтобы слуги не подслушивали, - коротко пояснил он. - Ничто так не
мешает сплетникам, как посторонний шум. А вообще-то мы, принцы Домена,
просто очень культурные люди - музыку вот любим, понимаешь?
Все рассаживались вокруг стола - без особых церемоний и в
произвольном порядке. Я оказался между Данком и Сельфой, прямо напротив
Сагастена. Несколько мест остались свободными.
- Говори, Гастен, - приказал отец, отломав ножку какой-то упитанной
птички и небрежно помахивая ей над соусницей. Он улыбался, глаза его были
направлены на Альду, и со стороны могло показаться, что он занят светски
любезным разговором.
- Я ощутил дыхание чужой мощи, - сказал маг. - Я попытался выяснить
источник удара. Закончив Создание Дня, я уже спускался по лестнице, и
остановился на второй площадке сверху. Сила текла с юго-востока. Это не
Проклятый. Это гномы, оранжевые варвары или волчьи всадники.
- Или кто-нибудь, кто сейчас находится на их земле, - сказала Сельфа.
- Извини. Продолжай.
- Я принял на себя часть этой силы, - спокойно сказал Сагастен. - Она
ослепила меня и заставила потерять равновесие. Я упал с лестницы. Эта сила
не была направлена на простых воинов. Она должна отвлекать и вредить
чародеям. Возможно, также Витязям и Принцам. Все.
- Сегодня ночью многие чувствовали тревогу, - сказал Данк. - Кажется,
почти все. Я проснулся из-за этого чувства. То же утверждают Элспейр,
Сельфа и Альда. Проснулись раньше обычного также Сенрайд и Райдок. Что
скажете?
- Я действительно проснулся часа за два до рассвета от странного
ощущения, - признался отец. - Райдок?
- Это, наверное, все из-за меня, - угрюмо сказал я. Не дадут
сохранить свои неприятности в тайне, черти разноцветные!
- Что значит "из-за тебя"? - резко спросила Альда.
- Ночью меня накрыло новым заклятием. На этот раз, кажется, тем
самым, предсказанным в Дейненделле. И заклятия внутри меня подрались.
- Как это - подрались? - изумился Данк.
- Они противоречили друг другу, - отмахнулся Сагастен. - Это как раз
понятно. Кто же осилил?
- Никто. Но оба заклятия сильно истощились. Я теперь чувствую себя
более свободным.
- Ясно, - протянул Сагастен. - Интересно. Белый, наш Домен стал
объектом магических атак как минимум с трех направлений.
- Почему? - требовательно спросил Сенрайд.
- Потому что если удары по Райдоку были противоречивы до затухания в
противофазе, то их не могла направлять единая воля. Третье же заклятие
было безадресным; и это выдает иную руку. Понимаешь, принц, маги делятся
вообще на две школы, на два клана, если хочешь. Одни работают только по
четкому адресу - в человека, в зверя, в скалу. Другие направляют потоки
мощи по направлению, в какой-то район, где все в той или иной степени
подвергаются воздействию. Заклятия, упавшие на Райдока - оба - принадлежат
магам первой школы. То, из-за которого пострадал я - дело рук мастера
второй. Следовательно...
- Малли, - проворчал Данк. Сагастен не отреагировал.
- Следовательно, нас не любят минимум в трех местах. Правильно?
- Или в одном месте собрались три мага, - сказала Сельфа.
- Ну уж тогда хотя бы первые два договорились бы между собой.
- Тут ты прав, - согласилась Сельфа.
- Что будем делать? - решительно спросил Данк.
- А ничего, - лениво ответил маг. - Будем продолжать задуманное
ранее, как ни в чем не бывало. Сомнение губит силу мага. Если наши враги
ждут смятения и растерянности, то...
- Не дождутся, - подтвердил отец.
- И это значительно ослабит их магическую мощь.
- Заканчивайте завтрак, Данк, Райдок, - повелел Сенрайд. - Чтоб через
полчаса ноги вашей не было в Дианаре!
- Я ведь только начал! - жалобно взмолился Данк.
- Тогда быстрее. Даю тебе еще пять минут.
Данк замолчал. Захрустели бедные куриные косточки.
- Райдок, - негромко сказала Альда. - Ты уже не успеешь узнать
многого и многого из того, что тебе необходимо. Кое-что, надеюсь, по
дороге ты узнаешь от Оранжевого... - она покосилась на Данка. Тот коротко
кивнул, продолжая хрупать с двух рук.
- Остальное ты можешь узнать единственным способом. Я попрошу
Сагастена... - легкий кивок вполоборота к магу. Сагастен наклоном головы
дал понять, что слышит и слушает.
- Я прошу его дать тебе в дорогу копию "Хроник Домена". Береги эту
книгу, Райдок, их всего две в этом мире, а пуще всего береги от чужих
глаз. Дашь, Гастен-са?
Маг аккуратно вытер губы белоснежной салфеткой и снова исчез.
- Уже даю, - перевела Сельфа.
Сагастен почти мгновенно вернулся на свое место, протягивая мне
ларец, укутанный в мягкую ткань.
- Положишь руку на крышку, - сказал он, снова берясь за биточек, -
скажешь "Райдок", ларец отворится. Если ты будешь не Райдок, тебя убьет на
месте.
- Алло! - встревожился я. - А если я не Райдок?
- Пока что Райдок, - коротко сказал маг. - Это тебе также инструмент
внутреннего контроля. Пока не убило - можешь не волноваться.
Данк поперхнулся косточкой.
- То есть повода для волнений у него вообще нет, так, Гастен? - он
громогласно заржал.
- Раскрыл рот - значит, поел, - строго сказал отец. - А ну, брысь
из-за стола!
- Но Белый!..
- Молчать, младший!
- И вот так всегда... - вздохнул Данк, покорно поднимаясь.
- Ванаир принцу Райдоку! - скомандовала Альда.
Словно из-под земли вырос Орбен. Я тоже поднялся. Парень завозился у
левого моего бедра, ловко прилаживая непостижимые ремешки.
- Простимся, - нежно сказала Сельфа, махнув музыкантам.
Из ниши выступила юная девушка, немного напоминающая Ирмис. Музыканты
припали к своим веревочкам и трубочкам и комнату наполнил шум моря. Я не
вру - моря, или по крайней мере, громадной реки. И девушка запела.
- Прощанье - начало подвига, знаменье грядущих побед; у принца,
героя, воина причин для сомнений нет. Лазурное небо и алое пламя, зеленые
травы, кровь и свет - идущий вперед по белому всегда оставляет след.
- Не тоскуй, Райдок, - мягко сказала Сельфа, поцеловала меня и
опустилась в свое кресло. Сагастен махнул рукой.
- Встретимся немного южнее, - улыбнулся он, - а глядишь - и
юго-восточнее...
- Будь достоин цвета, Райдок, - сказал отец, глядя в кубок. - Больше
мне нечего тебе сказать.
Элспейр вдруг неловко шевельнулся и спросил:
- У Райдока какие-то неприятности? Почему я ничего об этом не знаю? О
каких заклятиях вы говорили?
- Потом, Эл, - Сагастен положил ему руку на плечо.
- Почему потом? Я знаю, вы не очень-то мне доверяете, хотя я и не
понимаю, почему. Но ведь Райдок - мой родственник и принц моего Домена!
Разве вправе я не тревожиться за него?
- И все-таки потом, - властным движением Сагастен заставил Элспейра
умолкнуть.
Альда встала и подошла ко мне.
- Кто бы ты ни был, - сказала она, глядя мне в глаза, - помни, что я
найду тебя повсюду. Если ты Райдок, мой сын - для любви; если чужак,
обманом принявший его облик ему на погибель - для мести. Ты запомнишь это?
- Запомню, Альда, - сказал я серьезно.
Изумрудная принцесса быстрым движением поцеловала меня и
отстранилась.
- Продолжим завтрак, - сказал отец.
- А меня кто-нибудь поцелует? - шутливо взвыл Данк.
- Кобыла твоя тебя поцелует, - в сердцах сказала Сельфа.
- Так у меня же жеребец!
- Так даже интереснее.
- Это тебе, может быть, интереснее...
- Оранжевый, не пошли!
На пороге появился незнакомый парень.
- Кони Властителей оседланы и взнузданы, - доложил он с поклоном. -
Вещи уложены, навьючены и приметаны. Оружие готово.
Вот тут я по-настоящему понял, что мы уезжаем.
- Пока, родичи! - громогласно возвестил Данк, взметнув правую руку в
богатырском приветствии.
- До свиданья, - тихо сказал я, снова чувствуя прилив робости.
- Поехали! - весело сказал Данк. - Хьюма и ты... как тебя... Орбен,
за мной, да побыстрее!
Хьюма, очевидно, паж Данка, почтительно склонился, пропуская нас в
двери. Орбен быстрым шагом последовал за мной.
И снова коридоры, коридоры, коридоры, к которым я так и не успел
привыкнуть, а теперь покидаю - быть может, насовсем. Яркий утренний свет.
Салют гвардейцев у выхода. Крик глашатая.
- Оранжевый принц Данк, Синий принц Райдок покидают столицу Домена!
Десять лошадей у подножия лестницы. Четыре оседланы. Четыре в поводу
- заводные. Две навьючены переметными сумами. Орбен и Хьюма бросаются
вперед, перехватывают двух коней под уздцы. Я нерешительно направляюсь к
одной из двух оставшихся. Данк чувствительно бьет меня локтем под ребро и
движется к тому коню, которого придерживает Хьюма. Я соображаю и начинаю
стыдиться самого себя. Принц, называется!
Но вот мы и верхом. Данк на громадном жеребце редкой масти - кажется,
ее называют изабелловой. Мне достался иссиня-вороной, немногим ниже в
холке, но легкий и тонконогий. У Хьюмы и Орбена - две кобылы, караковая и
каурая.
- Хай-оо!
Данк поднял своего жеребца в свечу.
- Вперед!
- Давай ты вперед, - умоляюще шепчу я. - Я же...
- Помню, помню, не волнуйся! На Восточную дорогу! Хай-оо!
Наш отряд двинулся за оранжевым плащом Данка крупной рысью. Я еще
успел обернуться и последний раз глянуть на белоснежный дворец на фоне
невероятно синего неба. Неба цвета моего плаща.
Белый песок, которым была посыпана дорожка, разлетался из-под копыт.
Я поразился отпечатку копыта изабеллового жеребца - какой он все-таки
громадный! Я попытался глянуть под брюхо своему вороному, чтобы сравнить
размеры подков, но седая пыль клубилась прямо под моими сапогами, а сзади,
почти вплотную, держался Орбен. Я не разглядел следов на белом песке, но
знал, что они там есть. Идущий вперед по белому всегда оставляет след.
Справа и слева вдоль дороги потянулись невысокие опрятные домики.
Некоторые прятались в зелени, некоторые глядели окнами прямо на дорогу.
Белоснежная и розовая кипень садовых деревьев неспешно роняла невесомые
лепестки. Воистину, счастоцвет. Наверное, прекраснейший месяц года.
У самой дороги сидел здоровенный бородатый мужичина; он окунал
невероятных размеров молот в ведро с холодной водой, и морщась,
прикладывал железо к заплывшему глазу.
А впереди показалась белая стена. Внешняя стена Дианара. Солнце уже
поднялось над восточной ее частью и начинало изрядно припекать. Как-то
сразу после очередного поворота мы оказались у высокой белой арки в стене,
несколько стражников вскочили при виде нас, лейтенант отсалютовал - и я
понял, что эта арка, по сути, просто ворота. Ворота города.
Ворота остались позади. Вокруг была выжженная солнцем каменистая
степь, и пересекая ее, в сторону поднимающегося все выше солнца уходила
пыльная грунтовая дорога.
Мы выехали из Дианара и скакали навстречу солнцу.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЧЕРЕЗ РАНСКУРТ
1
"А пятое правление династии считается от дня, когда принял Белый цвет
благородный сын и наследник его, Зеленый принц Домена Денхир. Тридцать
пять лет было благородному Денхиру, два оборота уже носил он Зеленый цвет.
В шестой день оковника, в сердолике, принял он венец, и было это угодно
богам высоких храмов - белой стала вся земля Домена. Зима в тот оборот
была мягкой и снежной, и обилен был урожай к осени, а весна была теплой и
дождливой, а лето долгим и нежарким, а когда настала осень, деревья
ломались от изобилия плодов на ветвях. Было это в 1462 оборот от рождества
Первого Корабела, а по счету Белой Гавани - в оборот 1391 от Золотого
Дождя, а от воцарения Селекса - год 274, а от Второго Передела - сорок
второй. И не было в Домене достойной жены могучему Денхиру, а война с юга
придвигалась все ближе и опасался Денхир оставлять трон и венец без
наследника. И послал он посла в Белую Гавань, сводного брата своего послал
он, принца-бастарда Вейгена, и говорил Вейген перед владыками Белой Гавани
так:
"Велико могущество наше, но не годится оставлять трон без законного
наследника. Пусть не будет Передел стеною меж нами, отдайте нам в
принцессы славную дочь вашу Амери, а наградой ей будет любовь, почет и
власть, а земля ваша получит от нас помощь и защиту."
Склонились Белые Паруса под ветром Вейгена, приплыла в Дианар на
белом корабле прекрасная Амери, про которую говорили: "Амери, что светлей
зари". Две тысячи золотых слитков дали за ней в приданое, а выкупом
послужил союз против Желтого домена. И горцы были разбиты и отброшены от
Белых пристаней. А в оборот 1468 родила Амери Властителю нашему Денхиру
сына и нарекли его Хирамом, а после звался он Хирам Мудрый.
В оборот 1471 ходил благородный Денхир в поход через горы на берегу
Лиаменны, на земли Оранжевого домена. Вернулся с ним маг по имени
Сагастен, и даровал ему Денхир почести Мага Домена. Могуч был сей маг, а
дела его непостижимы смертным.
В оборот 1473 родила прекрасная Амери сына, нарекли его Хирали, а
потом звали его Хирали Златокудрый.
В оборот 1484 снова двинулись с юга волчьи наездники, а с ними шли
истинные орки-гоблины, и был взят Ингеррар. Собрал Денхир немалое войско и
отправил его под водительством сводного брата своего, отважного
принца-бастарда Вейгена, а с ними шел колдун Сагастен. И был отбит
Ингеррар, и бежали в болота разбитые орки. И был отстроен после пожара
Ингеррар, и стены его стали выше и крепче прежнего. Немало отличился в тех
боях маг Сагастен, и была ему дарована золотая цепь доблести. В тот оборот
зима была долгой и холодной, и замерзли болота у южного берега Лиаменны, и
погибающие орки выходили к деревням, кутаясь в обрывки шкур, и просили
милости, опускаясь на колени свои, и предлагали жизнь свою в уплату за
обглоданную кость, чтобы спасти от голодной смерти верного волка. И много
их погибло в ту зиму, не от меча в бою, а от смертного голода и холода,
что обжигал сердце при вздохе.
В оборот 1498 принял принц Хирам цвет Зеленый."
Я закрыл драгоценную книгу и крикнул:
- Орбен! Кофе когда-нибудь будет, демон тебя заешь?
- Одно мгновение, Властитель! - паж появился из тьмы в круге света у
костра. С противоположной стороны возник Хьюма с ониксовой чашечкой в
руках. Оба были обнажены по пояс, загорелая кожа матово блестела в
золотистых бликах огня. Были они совершенно непохожи - Хьюма плотный,
коренастый, длиннорукий, немного неуклюжий; Орбен же легкий, подвижный,
худощавый, постоянно удивляющий меня какой-то особенной ловкостью. Больше
всего меня поражало, как ему удается в несколько движений расстегнуть или
застегнуть на мне все бесчисленные крепления моей амуниции. Даже если бы
от этого зависела жизнь моя, я бы разбирался с каждым ремешком не меньше
пяти минут.
Орбен принял чашечку из рук Хьюмы, подхватил с жаровни кофейник,
извлек откуда-то поднос - три руки у него, что ли? - и в следующую секунду
уже был у входа в мою походную палатку.
- Кофе, Властитель. Не угодно ли опустить полог? Мошки к фонарю
налетят...
- Ну и пусть летят, - лениво сказал я. - Пока что не угодно.
Орбен поклонился и исчез во мраке.
Я поднял чашечку с подноса и поглядел сквозь нее на костер. Оникс,
тонкий, как лепесток цветка, просвечивал желтым с легким оттенком
телесно-розового. Прекрасная чашечка. Из такой кофе пить и пить, всегда
пить, и всегда кофе. Интересно, откуда берутся теперь кофейные зерна в
Дианаре? В нищем Дианаре, забытом друзьями и покинутом союзниками?
Мошки и впрямь летели на свет фонаря, маленькой, но достаточно яркой
масляной светильни с крошечным щитком-отражателем и сеткой вокруг пламени.
Я откинулся на подушки, размышляя о банальном.
Каждый философ считает своим долгом хоть раз в жизни сказать о людях,
которые беспечно летят на свет мечты, как мотыльки к свече. А свеча...
Следует три страницы нравоучений. И почему-то никому в голову не приходит,
что далеко не все мотыльки летят на огонь. Некоторые ведь выбирают верный
ориентир - солнце или луну, оттого-то и не пресекается род мотыльковый.
Нет ли и среди людей таких - выбравших правильную цель, и так спасающих
весь род свой? Хочу... Хочу, чтобы я так...
А есть ли у меня вообще цель? И была ли она тогда?.. Раньше...
позавчера...
Я вздохнул и перевернулся на живот.
В ночи раздавался громовой храп Данка. Его оранжевая палатка - пажи
гордо именовали эти незатейливые сооружения шатрами - стояла с
противоположной стороны костра. На таком расположении настоял сам Данк. Я
думал, это как-то связано с дворцовым этикетом, но Данк, заговорщически
понизив голос, честно признался, что по этикету как раз положено ставить
шатры рядом, но он щадит мой сон. Храп впечатлял. Он наводил на
размышления о мировых катастрофах и божьей каре за грехи. От него нервно
взбрыкивали лошади и покачивался котелок на треноге. Несколько минут назад
на соседнем дереве сломался здоровенный сук, и я был склонен искать
причину этого в оранжевой палатке.
Кроме храпа, Данк был грешен грабительской политикой. Он украл у меня
часа полтора добросовестного изложения моей биографии. Вскоре после того,
как мы покинули Дианар, я подъехал к нему стремя в стремя и попытался
задавать глупые вопросы. Данк некоторое время ехал молча, о чем-то
размышляя, а потом предложил: "Давай насладимся дорогой и простором, а
вечером, на стоянке, я тебе все расскажу." Я терпел часа два, до смены
лошадей, и еще часа два, до дневного привала, и весь дневной привал, и
обед, и полуденный сон, которым мне не спалось, и еще два часа, и еще два,
и разбивку лагеря, и приготовление ужина, и ужин, а когда настало
счастливое время обещанной беседы и я простодушно раскрыл рот, оказалось,
что Данк давно в палатке и спит, как младенец. Дитя бога грома, надо
полагать.
И теперь моим единственным собеседником оказался здоровенный том
"Хроник Домена". Впрочем, вряд ли Данк мог быть точнее и лаконичнее. Я
вздохнул, на этот раз с удовольствием предвкушения и снова раскрыл книгу.
"В оборот 1498 принял принц Хирам цвет Зеленый.
В оборот 1506 принял принц Хирали цвет Голубой.
А Желтый цвет держал тогда принц-бастард Вейген, а Оранжевый -
принцесса Амери, и как не было у Вейгена-бастарда права на трон,
прекрасная же Амери не принадлежала роду Селекса, то и право
престолонаследия было за Линией Холодных Цветов. Обидно то было Амери, а
пуще того обидно, что бастард стоял впереди нее по цвету, но отвагу
Вейгена преувеличить нельзя было, и так говорил благородный Денхир:
"Мало брату моему почестей было бы, даже если б я отдал ему венец
свой, но и венца ему не дождаться. Так пусть же получит могучий Вейген
все, что вправе получить, а сверх того - любовь мою."
Вняла прекрасная Амери словам супруга и примирилась с
принцем-бастардом."
И примирилась. Скупые слова. В них скрыто несколько лет вражды,
интриг, незаметных подножек - вместо того, чтобы наслаждаться долгожданным
миром. Я вспомнил слова Данка: "...и в любой семье, где не дерутся за
плащи и венцы, его корка хлеба так же гарантирована, как моя или твоя."
"В оборот 1508 вновь двинулись с юга волчьи всадники. Вошли они на
земли варваров Оранжевого домена и пригрозили разрушить города и сжечь
скудные посевы. У самых стен Сандерклиффа стояли они. А стены были крепки
и высоки, и пелось в песнях, что Предначальные Гномы помогали детям
Туманного Берега тесать камни и возводить могучие башни. И не было на всей
изведанной земле крепости более могучей, чем Сандерклифф, хотя по
неприступности спорили с ним горные твердыни Желтых Гномов, древнейшего
племени из горных, по мощи стен не уступал непревзойденный Дэдлок, а по
силе защитников соперничал с ним дивный Лориделл, сокрытый чащами и
потаенным чародейством Зеленых Фейери, что у нас зовутся Светлыми Эльфами.
И смеялся со стен богатырь Рагнахалль, Белый Владыка прибрежных охотников,
и говорил так:
"Отважен ты, славный Ангкха-Даум, прозванный Багровый Бич,
неисчислимы орды твои, что ведешь ты на север, но кажется мне, что
мужество твое победило твой рассудок, и ныне блуждаешь ты во тьме безумия.
Пять и еще три Знамени развернуты над Сандерклиффом, два развеваются на
перевалах. Четыре пальца на правой руке согну я; и стены крепости
потемнеют от оружия защитников, и солнце отразится в золотых их волосах.
Четыре пальца на левой руке согну я; и выйдет из пещер за Сандерклиффом,
из туманных горных долин выйдет ровно столько же могучих бойцов, а лунный
серебряный свет затмится блеском их клинков. Два больших пальца подниму я
к небу, и спустятся с перевалов закованные в медь белокурые гиганты,
озаряя путь свой факелами, и звезды рухнут с хрустального свода небес от
грохота их шагов. Погибнут под стенами Сандерклиффа отважные твои гоблины,
взвоют перед смертью быстроногие волки, будут метаться в багровых
чародейных муках орколаки-оборотни... Немногие уцелеют из войска твоего, а
твердыни моей им не взять. И в каждом городе Домена ждет их прием не
лучше. А если и удастся тебе занять замок послабее, знай, Ангкха-Даум: не
найти тебе там ничего, кроме стен да пустых пивных бочек. Ибо презираем мы
богатство, и счастье свое видим в славных битвах. Сам я пью не из золота,
а из черепа, ем не с серебра, а с глины, что прах предков моих, сплю не на
шелке, а на шкуре черного мэгаута, коего задушил в день коронации голыми
руками. Нечем тебе здесь поживиться, разве что хочешь ты звоном стали
потешить дев битвы, наполнить ароматной кровью их рдяные кубки. Подумай
же, Ангкха-Даум, подумай хорошенько!"
И витязи его вторили ему хохотом со стен.
И ответил отважный Ангкха-Даум:
"Не за битвой и добычей пришел я сюда, брат мой Рагнахалль, а за
дружбой и союзом. Веду я войско на север, на далекий север. Золото возьмем
мы на Белых Пристанях, серебро в Дианаре, медь в Лагоре, славное оружие в
Ингерраре, крепкую броню в Дэдлоке, самоцветы в Сапфире. Нужен мне друг и
союзник, непобедимое войско мне нужно для похода. Никто не поможет мне в
замыслах моих больше тебя, о Рагнахалль. Пойдем вместе к берегам белокожих
трусов, отнимем у них власть и жизнь! Но если не склонишь ты ухо к этим
словам, я возьму союз с тобой силой. Гоблины мои отравят воду и рыба
умрет. Волки мои распугают дичь и мясо уйдет от тебя. Орколаки сожгут
посевы - не будет у тебя ни пшеницы для лепешек, ни ячменя для пива, а дым
пожаров разгонит птиц. Разрушим мы деревни, крестьян беззащитных убьем.
Разорение придет на твою землю. Наступит зима, голод и холод возьмут твои
замки без помощи воинов моих. А мы будем есть вырванное из рук детей
твоего народа, греться у костров, сжигая пустые хижины. Придется тебе
выйти из голодных замков, сразиться с моими сытыми воинами там, где я
захочу. Тогда врагом ты будешь мне, а народ твой сполна заплатит мне за
поражение у Ингеррара. И чтобы спасти народ свой, возьмешь ты союз со
мной, но дорого заплатишь за него, а сейчас он предлагается тебе бесплатно
и с немалой честью. Подумай же, Рагнахалль, подумай хорошенько!"
И орды его согласно молчали, сдвинув Красные Знамена вокруг вождя.
Неподвижно стоял могучий властитель Рагнахалль, не проронил он ни
звука. Долго так стоял он, а потом молвил:
"Принимаю я слова твои, Ангкха-Даум, беру я союз с тобой. Знай, что
не угрозы склонили меня к тому, а забота о людях моих, о том, что лучше
будет для них. Вы, орки, рождаетесь кочевниками, походная жизнь для вас -
просто жизнь; иной вы и не ведаете, а мы народ оседлый. Беспредельны
Волчьи топи, где разбиваете вы свои шатры, а дети Туманного Берега превыше
всего ценят тепло родных очагов. Не будут довольны мной боги Высоких
храмов, если обреку я стариков и детей слушать вой зимнего ветра, позволю
остыть очагам, что не гасли десятки оборотов. Пятнадца
...Поділитися у соцмережах
