Жанр: Электронное издание
POL_STOR
...-да! - вложить его в другое тело!
Черт возьми, почему они не сказали об этом сразу, вместо того чтобы
напускать туману?
Естественно, что я не поверил этому, пока не увидел собственными
глазами. На следующее утро по моей просьбе доктор Хорн поместил курицу и
спаниеля в свой так называемый поликлоидный квазитрон и поменял им умы.
Вот тогда я поверил. Я увидел, как курица старалась махать хвостом, а
спаниель, всхлипывая, царапая нос, пытался склевать кукурузное зерно.
Глаза капрала Мак-Кейба чуть не вылезли из орбит. Он начал было
что-то записывать, потом взглянул на меня, медленно покачал головой и
уставился в пространство.
Хорошо, им я займусь позже. Я сказал:
- Да, вам это удается, доктор Хорн. Вы можете взять курицу и
пересадить ее в спаниеля, и наоборот.
Он наклонил голову, так как был слишком заносчив, чтобы меня
поблагодарить.
- Именно так, лейтенант.
- И вы можете проделывать это с людьми?
- Конечно могу! Конечно могу! - зарычал он. - Ох уж эти мне глупейшие
законы, которыми руководствуются научные учреждения! Я пытался, клянусь,
пытался получить разрешение на проведение простого обмена. Допустим, один
человек умирает от рака, а другой лишен рассудка. Почему бы и нет? Вложите
здоровый дух в здоровое тело, и пусть больные тела и души гниют вместе! И
думаете, они мне это разрешили?
- Понимаю. Значит, вам так и не удалось это сделать?
- Ни разу. - Он глядел на меня, его старческие глазки сверкали. - Но
теперь сюда приехали вы, лейтенант. Человек военный. Очень смелый человек,
не так ли? А мне всего-навсего нужен один доброволец. Этот трусливый
Ван-Пелт отказался, мой садовник отказался, все отказались! Но вы...
- Ответ отрицательный, сэр! - Нет, вы только посмотрите, как высоко
он себя ценит! - Я не лейтенант, а старший офицер! И полагаю, что вы не
имеете представления, как много вложили в меня наши вооруженные силы!
- Но, лейтенант, важность...
- Ответ отрицательный, сэр.
Тупость этого человека меня поражала. Предложить такое мне,
полковнику! Как это отразится на моем деле N_201? А что тогда станет с
выслугой лет? Пентагон будет взбешен, именно взбешен!
Стараясь сохранять спокойствие, я сказал:
- Вы не разбираетесь в военных делах, доктор Хорн. Могу вас заверить:
если возникнет нужда в добровольцах, мы вам их предоставим. Верьте мне,
сэр, мы здесь только для того, чтобы вам помогать! Любой из наших нижних
чинов будет счастлив - нет, горд! - предложить себя... капрал Мак-Кейб! А
ну-ка назад!
Но было уже поздно. Визжа от страха, он вылетел из комнаты.
Я в некотором замешательстве обернулся к доктору Хорн у.
- Так, сэр... мы в таких вещах разбираемся. Парень в состоянии шока.
Но я отыщу вам добровольца. Поверьте мне!
Старик был доволен, как кадет-выпускник перед первым парадом, но
старался этого не показывать. Он очень сдержанно произнес:
- Именно так, лейтенант... я хотел сказать майор. То есть капитан.
Завтра мы начнем опыт.
Завтра! Какой прекрасный день! Ведь я увидел, что доктор Хорн
выполнит свое обещание, и я - единственный из всех - понимал, что это
означает. Оружие? Чепуха, это куда важнее оружия.
Требовалось только отыскать добровольцев.
- Доверьтесь мне, - посоветовал я доктору Хорну.
Я вызвал дежурного по сортиру, который получил наряд вне очереди за
бегство в город без увольнительной, и, когда я объяснил ему, что его ждет
в военном трибунале, он вызвался добровольцем с потрясающей быстротой. Он
даже не спросил меня, на что вызвался.
Мне нужны были два добровольца. Мой заместитель, и это я говорю с
гордостью, вызвался вторым. Он очень смелый человек, типичный командир.
Мы прибыли в лабораторию доктора Хорна. По моей просьбе людей
привязали и креслам, анестезировали - я хотел соблюсти секретность,
поэтому не желал, чтобы они знали, что с ними происходит. Перед тем как
начать, мой заместитель прошептал:
- Сэр, меня не пошлют во Вьетнам?
- Я обещаю вам, капитан, - сказал я торжественно и прямо у него на
глазах разорвал мое заявление об отправке его на фронт, которое я написал
прошлой ночью. Он уснул счастливым.
Гудение, жужжание, треск. Я не очень-то смыслю в науке, но, когда
электрические искры потухли и жужжание замерло, доктор Хорн сделал им
какие-то уколы.
Первым открыл глаза дневальный по сортиру. Я встал перед ним.
- Имя, чин, звание и номер!
- Сэр, - ответил он четко. - Леффертс, Роберт Т. Капитан армии США,
личный номер 0-а339615!
Боже мой! Но я решил перепроверить его следующим вопросом:
- Куда вы не хотите быть переведены?
- Разумеется, во Вьетнам, сэр. Прошу вас, сэр, куда угодно, только не
туда! Я же вызвался быть добровольцем! Я буду...
Я кивнул доктору Хорну, и новый укол погрузил "капитана" в сон.
Затем дошла очередь до тела, которое раньше было моим заместителем.
Тело открыло глаза.
- Полковник! Я передумал! Я пойду на губу, только...
- Вольно! - скомандовал я и кивнул доктору Хорну.
Сомнений не было.
- А вы, оказывается, можете.
Он кивнул.
- Вот именно, лейтенант. Могу.
Пока он переключал их обратно, я начал соображать, что к чему.
Придя в свой кабинет, я немедленно снял телефонную трубку.
- Срочность номер один! - приказал я. - Дайте мне Пентагон! Срочный
секретный разговор с генералом Фолленсби. Попросите его включить
противоподслушивающие устройства.
Я положил трубку полевого телефона в ящик. Оружие? Оружие - ничто по
сравнению с этой машиной. У нас в руках весь мир. Признаюсь, я был на
седьмом небе от счастья. Я отчетливо видел генеральские погоны на своих
плечах - армия ничего не пожалеет для офицера, который сделает ей такой
подарок.
С шумом и грохотом в комнату ворвался Ван-Пелт. Морда у него была
перемазана, в кулаке он держал тающую шоколадку.
- Полковник Уиндермир! - прохрипел он. - Вы дали Хорну провести
испытание! Но ведь именно этого он и добивался! Он...
Это было невыносимо.
- О'Хейр! - зарычал я. Робко появился сержант О'Хейр. - Как вы
посмели пропустить этого человека без моего разрешения? Неужели вы не
видите, что у меня секретный разговор с Вашингтоном?
О'Хейр промямлил:
- Сэр, он...
- Выкиньте его отсюда!
- Слушаюсь, сэр!
Толстяк пытался сопротивляться, но О'Хейр куда крупнее его. И
все-таки Ван-Пелт сдался не сразу. Он что-то вопил, расстраивался, но,
честно говоря, я его не слушал, потому что тут мне дали Пентагон.
- Генерал Фолленсби? Докладывает полковник Уиндермир, сэр. Прошу
включить противоподслушивающее устройство.
Я нажал кнопку, изолирующую разговор с моей стороны. Через секунду я
услышал голос генерала, но любой другой, кто подключился бы к разговору,
услышал бы только треск электрических разрядов.
Я вкратце изложил генералу все, что видел. Вначале он был раздражен и
разочарован. Этого я и ожидал.
- Менять людей, Уиндермир? - он говорил на высоких тонах, и в голосе
его слышалось недовольство. - Какой нам прок от того, чтобы менять их друг
на дружку? В этом нет никаких стратегических выгод. Может быть, противник
немного растеряется, если мы раздобудем двух-трех их командиров. И это
все? Я надеялся на что-то большее, Уиндермир. На то, что можно сейчас же
применить в военных операциях. Этого Ван-Пелта следует проучить, чтобы он
попусту не отнимал времени у руководителей Армии.
- Генерал Фолленсби, могу ли я привлечь ваше внимание? Предположим,
сэр, что некто решил посетить Соединенные Штаты. Предположим, мы окружим
его вместе со всей его свитой. И поменяем их. Поместим наших людей в их
тела. Понимаете?
Сначала он решил, что я свихнулся. Об этом можно было легко
догадаться:
- Полковник Уиндермир, что вы мелете?
- Это совершенно реально, сэр, - сказал я убежденно. - Поверьте мне,
я это видел. Но допустим, именно такую операцию нам провести не удастся. А
что вы скажете о враждебном США после? Подстерегите его, поместите внутрь
нашего разведчика. Понимаете, сэр? Нет сомнений в том, какой разведке
достанутся все секретные сведения, не так ли? Или... если мы не захотим
делать этого в мирное время, то как насчет войны? Возьмите двух пленных,
посадите внутрь наших людей и обменяйте их пленных на наших. - Я продолжал
в том же духе и не уверен, что в чем-нибудь его убедил. Но совершенно
точно, что к тому моменту, когда он повесил трубку, он уже сильно
задумался.
На следующий день у меня с ним была назначена встреча в Пентагоне. И
я знал, что раз уж я там окажусь, то считайте - дело сделано. Он один не
захочет брать на себя всю ответственность за такое решение. Но он созовет
совещание, и уж кто-нибудь в штабе схватит суть дела.
Я уже чувствовал, как горят на моих плечах генеральские звезды...
- Что случилось, О'Хейр? - спросил я.
Этот парень меня раздражал. Он опять сунул голову в дверь и выглядел
очень встревоженным. Ему было о чем тревожиться, и я был склонен подбавить
ему еще.
- Сэр, это Ван-Пелт, - он проглотил слюну. Вид у него был довольно
дурацкий. - Я не знаю, спятил он или нет, но он говорит... он говорит, что
доктор Хорн хочет жить вечно! А еще он говорит, что Хорну не хватало
только испытаний на человеке. Я не понимаю, о чем это он, но он говорит,
сэр, что, раз вы теперь дали ему провести испытание, он схватит первого
попавшегося человека и сопрет его тело. Какой в этом смысл, сэр?
Какой смысл?
Я отбросил его прочь, задержавшись лишь на секунду, чтобы схватить
пистолет.
Это имело огромный смысл.
Вот чего следовало ожидать от такого человека, как доктор Хорн, - он
ухватился за ценное изобретение и использует его для того, чтобы воровать
чужие тела и продолжить свою старческую жизнь в молодом теле.
А если это случится, что тогда будет с моей генеральской звездой?
Я знал ход мыслей Хорна. Укради тело, разбей машину, беги подальше.
Сможем ли мы его выследить? Невозможно. Никаким тестом в мире - ни по
отпечаткам пальцев, ни по строению сетчатки, ни по типу крови - мы не
сможем отличить Джона Смита от Хорна, который сидит в теле Джона Смита.
Так он и сделает. Я сразу это понял.
Ван-Пелт ушел в лабораторию, победив собственную трусость. Конечно,
он хотел остановить Хорна, но какой смысл имело его вторжение в
лабораторию? Что он, хотел подарить свое тело Хорну?
А если одного недостаточно, всегда найдутся другие, потому что вокруг
шныряло множество людей из моего отряда, и Хорну будет нетрудно заманить
кого-то внутрь. И он ждать не будет, так как знает, что его собственное
тело в любую минуту может отказать. Тело это старое, изношенное, к тому же
охваченное волнением, окрыленное надеждой - оно может рухнуть от малейшего
толчка.
Я вбежал в здание и пронесся через неосвещенные темные залы, к
комнате, где стоял поликлоидный квазитрон...
Я споткнулся о человеческое тело, пошатнулся, упал, и пистолет
вылетел у меня из рук. Я поднялся на колени, опираясь руками о пол, и
потрогал тело. Оно все еще было теплым, мало того, это было тело доктора
Хорна. Пустой кокон, оставленный обитателем!
А надо мной возвышалась фигура, бывшая недавно Ван-Пелтом. Он держал
пистолет.
- Слишком поздно! - вскрикнул он. - Вы опоздали, полковник Уиндермир!
Ван-Пелт! Но в этой толстой, мягкой оболочке жил не Ван-Пелт. Это
доктор Хорн-Ван-Пелт держал в одной руке пистолет, а в другой железный
стержень. И с его помощью он разбивал поликлоидный квазитрон. Бац!
Фонтаном разлетаются искры! Бац! И машина начала оседать и рассыпаться.
Он был вооружен. Это очень осложняло ситуацию.
Но положение не было безвыходным. Потому что мы были не одни.
Рядом с моим упавшим пистолетом лежало другое тело. Не мертвое, но
без сознания. Это был капрал Мак-Кейб, выведенный из строя ударом стержня
по голове.
- Остановитесь! - крикнул я, поднимаясь. Хорн-Ван-Пелт обернулся ко
мне. - Стоп! Не ломайте машину! От нее зависит больше, чем вы можете
вообразить, доктор Хорн! Речь идет не только о вашей жизни, поверьте мне,
доктор Хорн. Я добьюсь, чтобы у вас было много тел, хороших тел, чтобы ваш
разум жил столько, сколько вы сами этого желаете. Но подумайте о
безопасности нашей страны! Вспомните о вашем святом долге перед наукой! -
Я молил его, а перед моими глазами маячили генеральские звезды.
Капрал Мак-Кейб пошевелился.
Я встал. Носитель доктора Хорна, Ван-Пелт, выронил железный стержень,
перехватил пистолет в правую руку и глядел на меня в упор. Хорошо. Пусть
лучше целится в меня, чем в капрала Мак-Кейба.
- Вы не должны разрушать машину, доктор Хорн, - сказал я. - Нам она
нужна.
- Но она уже разрушена, - ответил маленький жирный человечек,
указывая на обломки. - Я не доктор...
- Бах!
Пуля Мак-Кейба ударила в основание черепа. Мозг, который принадлежал
когда-то Ван-Пелту, а потом Хорну, перестал существовать. Маленький
толстяк был мертв.
Вот когда я взъярился!
- Дурак, идиот, слов у меня нет! - кричал я Мак-Кейбу. - Ты зачем его
убил? Прострелил бы ему руку, ранил бы его, ноги бы ему переломал, вышиб
бы пистолет. А теперь он мертв, и машина сломана!
Так, увы, уплыли мои генеральские звездочки.
Капрал смотрел на меня странным взглядом.
Я взял себя в руки. Мечта жизни ушла, и этому ничем не поможешь.
Может быть, инженерам удастся разобраться в обломках и построить новую
машину?.. Но, взглянув на разрушения, я понял, что это лишь очередная
мечта.
Я глубоко вздохнул.
- Ладно, Мак-Кейб, - сказал я строго. - Отправляйся в барак. Я с
тобой потом поговорю. А сейчас мне придется звонить в Пентагон и
постараться объяснить, как ты умудрился нам все испортить.
Мак-Кейб нежно погладил пистолет, положил его на пол и ушел. Я
мужественно доложил обо всем генералу, стоя по стойке смирно, пока
телефонная трубка меня отчитывала, и не успел положить трубку на место,
как телефон зазвонил вновь. Я услышал голос Мак-Кейба.
- Что еще, капрал? - возмутился я. - Я занят.
- Я только позвонил, чтобы доложить, что еще не нашел своего барака.
Но скоро найду. Очень скоро, лейтенант.
- Доктор Хорн! - ахнул я.
- Вот именно, лейтенант, - сказал он и захихикал, вешая трубку.
Фредерик ПОЛ
Я - ЭТО ДРУГОЕ ДЕЛО
Я сижу на краю металлической кровати. Матрацем служит второе одеяло,
постеленное на ее стальные пружины. Не слишком удобно, но меня ждут еще
большие неприятности.
Близится час, когда меня переведут в окружную тюрьму, а через
некоторое время после этого я окажусь в камере смертников. Разумеется,
сначала состоится судебная процедура, но это простая формальность. Меня не
только схватили на месте преступления, я к тому же еще во всем признался.
Я умышленно убил Лоренса Коннота, моего друга, который спас мне
жизнь. Конечно, в свое оправдание я мог бы привести некоторые смягчающие
обстоятельства, но вряд ли суд примет их во внимание.
Коннот и я были друзьями много лет. Война разъединила нас. Через
несколько лет после ее окончания мы снова встретились в Вашингтоне, но в
наших отношениях появилась некоторая отчужденность. За это время он, как
это говорится, нашел свое призвание. Он много и упорно над чем-то работал,
но скрывал от меня, что это было такое. У меня, естественно, были свои
заботы, но после того, как я с треском провалился по анатомии, они уже не
имели никакого отношения к науке. Должен сказать, что к медицине я охладел
уже давненько, с того самого дня, когда впервые попал в анатомический
театр; трупов я не боялся, просто не было в этом ничего привлекательного.
Так я и не получил никакого академического звания, да и к чему оно
сенатскому охраннику?
Карьера не очень внушительная? Конечно, нет. Но я не стыжусь ее. В
жизни вообще ничего не следует стыдиться. А моя должность мне даже
нравится. Сенаторы в присутствии нас, охранников, обычно довольно
откровенны, к нам относятся неплохо, и мы частенько узнаем интересные вещи
о том, что происходит за правительственными кулисами. Со своей стороны, мы
можем быть полезны немалому числу людей - газетным репортерам, охотящимся
за какой-нибудь историей; правительственным чиновникам, могущим порой
использовать одно-единственное неосторожное замечание для целой
политической кампании; а также всем тем, кто захотел бы побывать во время
важных прений на галерее для посетителей.
Как это и получилось, к примеру, с Ларри Коннотом. Мы с ним
столкнулись как-то на улице, немного поболтали, потом он спросил, не могу
ли я достать для него пропуск на предстоящие прения по внешней политике.
На следующий день я сообщил ему по телефону, что с пропуском все в
порядке.
Он явился к началу выступления государственного секретаря, и его
маленькие влажные глазки прямо-таки блестели от удовольствия. И тут
неожиданно раздался громкий крик... История эта, конечно, у всех еще свежа
в памяти. Их было трое, этих фанатиков из Центральной Америки, пытавшихся
с помощью огнестрельного оружия оказать воздействие на нашу политику. У
двоих были пистолеты, у третьего - ручная граната. Пистолетными выстрелами
ранило двоих сенаторов и одного охранника. Мы с Коннотом стояли совсем
рядом. Я бросился на маленького паренька, уже замахнувшегося гранатой,
сбил его с ног; граната откатилась в сторону, я хотел схватить ее и,
увидев, что она взведена и вот-вот взорвется, на какое-то мгновение
оцепенел, и в это же самое мгновение на ней оказался Ларри...
Газеты сделали нас обоих героями. Они писали, как о чуде, что Ларри,
упав плашмя на гранату, еще успел ее из-под себя вытащить и отбросить в
такое место, где она, взорвавшись, никому не причинила вреда.
Верно, вреда она действительно не причинила никому. В газетах
упоминалось, что взрыв гранаты заставил Ларри потерять сознание. И верно,
он действительно потерял сознание. Прошло около шести часов, пока он снова
не пришел в себя, и еще целый день после того он находился в каком-то
полузабытьи.
На следующий день вечером я его навестил. Он был очень рад моему
приходу.
- Ну вот мы с тобой и в героях, - сказал он приветливо.
- Ларри, ты спас мне жизнь, - сказал я.
- Чепуха, Дик, не стоит говорить об этом. Я бросился вперед чисто
инстинктивно, нам обоим повезло, и все тут.
- Газеты пишут: ты был просто великолепен, проделал все так
молниеносно, что никто и не понял толком, как все это произошло.
- В такую ничтожную долю секунды, - произнес он еще более небрежным
тоном, - никто и не смог бы, естественно, успеть заметить что-либо.
- Я успел, Ларри.
Его маленькие глазки еще более сузились.
- Я был как раз между тобой и гранатой. Ты не мог броситься вперед ни
мимо меня, ни надо мной, ни сквозь меня. И все же оказался лежащим на
гранате.
Он продолжал молчать.
- И еще одно, Ларри. Она взорвалась прямо под тобой, тебя буквально
приподняло взрывом. На тебе был непроницаемый для осколков жилет?..
- Видишь ли, - слегка откашлявшись, сказал он, - тот факт, что...
- Оставим "тот факт" в покое, дружище. Что произошло на самом деле?
Он снял очки и растерянно стал тереть себе глаза.
- Не понимаю, - пробормотал он. - Газеты пишут, что она разорвалась в
нескольких...
- Плюнь на газеты, Ларри, - мягко прервал я его. - Пойми, я стоял
рядом, и глаза у меня были открыты.
Ростом Ларри Коннот был вообще невелик, но никогда он не казался мне
таким крошечным, как сейчас, когда он, сжавшись в маленький комочек в
своем кресле, смотрел на меня такими глазами, как будто я был воплощением
Немезиды.
Затем он рассмеялся, рассмеялся таким смехом почти счастливым смехом,
что я вздрогнул от неожиданности.
- Ну ладно. Дик. К черту эту игру в прятки: я ведь потерял сознание,
а у тебя глаза были открыты... Рано или поздно я все равно должен был бы
кому-нибудь признаться. Почему не тебе в конце концов?
Из того, что я узнал, в этой моей прощальной записке я опущу всего
лишь одну подробность, подробность, правда, весьма существенную. О ней не
узнает никто и никогда. Не узнает от меня, во всяком случае.
- Естественно, я не мог не понимать, - сказал Ларри, - что рано или
поздно ты вспомнил бы наши ночные разговоры в кафе, наши бесконечные споры
о боге и мировых проблемах. Конечно, ты их не забыл.
Да, я не забыл. У меня еще сохранилось в памяти, как я беспощадно
издевался над его бредовыми утверждениями и гипотезами и как он упрямо
защищал их. Одна из них была особенно вздорной. Он начал как-то
доказывать, что... В голове у меня все вдруг перемешалось.
- Ты, кажется, тогда утверждал, - заговорил я, с трудом подыскивая
слова, - что когда-нибудь придет время и человеческий дух овладеет...
гм... психокинетическими силами... Что когда-нибудь мы, не прибегая ни к
каким машинам и не пошевелив даже пальцем, сможем одною лишь силой нашей
мысли переносить наше тело в мгновение ока в любое место, какое нам
вздумается. В общем, что для человеческого духа нет ничего невозможного.
- Боже, каким я тогда был желторотым юнцом! - воскликнул Ларри и
задумался.
Я не мешал ему думать. Мне самому нужно было собраться с мыслями.
- Разумеется, - снова заговорил он, - человеческий дух сам по себе не
способен на такие вещи. Все, что я тебе тогда об этом говорил, все это
были слова восторженного мечтателя, а не выводы ученого, проверившего их
истинность сотней опытов. Но кое в чем я все же был прав, и это кое-что
помогло мне найти верное решение. Существуют некоторые... скажем,
технические приемы, с их помощью человек может направить работу своей
мысли таким образом, что она подчинит себе обычные физические силы, с
которыми мы на каждом шагу сталкиваемся в нашей повседневной жизни. Владея
такими приемами, человек окончательно восторжествует над природой!
Какой-то необыкновенный оттенок в его голосе и в выражении его глаз
заставил меня почувствовать, что он действительно вырвал у природы
какую-то великую тайну. На этот раз я поверил бы ему, даже если не было бы
вчерашнего инцидента в сенате.
- Владея этими приемами, - продолжал он, - человек в состоянии делать
все. Ты понимаешь. Дик? Решительно все! Перелететь через океан? В одну
секунду. Обезвредить взрывающуюся бомбу? Ты видел это собственными
глазами. Конечно, действия эти представляют собой работу, и она, как
всякая работа, требует расхода энергии: никому не дано обойти законы
природы. Поэтому-то я и вышел на целый день из строя. Полная нейтрализация
большого количества мгновенно высвобожденной энергии - пока еще дело
довольно трудное. Гораздо легче, например, отклонить в сторону летящую
пулю, а еще проще - удалить из ствольной коробки патрон и перенести его
себе в карман, чтобы выстрел вообще не состоялся. Расстояния не играют
почти никакой роли. Стоит тебе захотеть, Дик, - в его глазах вспыхнул
горделивый огонек, - и ты увидишь перед собой английскую корону во всем
блеске ее драгоценностей...
- А в будущее заглядывать ты уже можешь? - спросил я.
Он нахмурился.
- Зачем такой тон. Дик, ведь я говорю о серьезных вещах.
Шарлатанством я никогда...
- А читать мысли?
Лицо его прояснилось.
- Ах, ты и этот разговор помнишь? Нет, этого я не могу. Позже
когда-нибудь, если займусь этой проблемой по-настоящему. Во всяком случае,
не сейчас.
- Покажи мне что-нибудь, что ты можешь уже сейчас, - попросил я.
Он улыбнулся. Видимо, он наслаждался нашим разговором, и я его хорошо
понимал. Долгие годы он скрывал свою тайну от всех. Десять лет поисков и
экспериментов в полном одиночестве! Десять лет тайных надежд и
разочарований, начиная с появления еще бесформенной идеи и кончая днем,
когда она стала реальной действительностью. Ему просто необходимо было
дать выход распиравшим его чувствам. Думаю, он в самом деле был рад, что
наконец-то его кто-то разоблачил.
- Показать что-нибудь? Сейчас сообразим. - Он окинул комнату взглядом
и кивнул головой: - Смотри на окно.
Окно открылось и снова закрылось.
- Радиоприемник, - сказал Ларри.
Маленький аппарат вдруг ожил: щелкнув, опустилась одна из клавиш,
засветилась шкала, раздалась музыка.
- Смотри внимательно!
Музыка резко умолкла, приемник исчез. И тут же вновь появился на
прежнем месте; выскочивший из розетки конец соединительного шнура с легким
стуком упал на ковер.
- Он был примерно на высоте Эвереста, - сказал Ларри, явно стараясь
сохранить непринужденный вид. - А что скажешь о такой штуке...
Лежавший на полу шнур поднялся, и его вилка устремилась к розетке,
замерла в воздухе на секунду и снова шлепнулась на пол.
- Нет, - передумал Ларри, - сейчас я тебе покажу действительно
кое-что серьезное. Следи за приемником, Дик. Я его заставлю работать без
тока. Для усиления электромагнитных колебаний достаточно...
Его напряженный взгляд снова был прикован к аппарату. Мгновение,
другое. Вспыхнула лампочка, освещающая шкалу; из динамика донеслись первые
шипящие звуки. Я поднялся со стула, оказавшись как раз позади Ларри.
Я воспользовался телефоном, стоявшим на столике рядом с моим стулом.
Удар пришелся ему в затылок, возле уха; он обмяк и повалился на пол. Я
ударил его еще дважды, чтобы он наверняка не смог прийти в себя в течение
ближайшего часа, и бросил телефонную трубку на место.
Затем приступил к обыску. То, что меня интересовало, я нашел в его
письменном столе: записки и расчеты. Все, что я должен был знать, чтобы
быть в состоянии делать то, что мог делать он. Это вместилось в две-три
строки, все прочее я сжег.
Я снова поднял трубку и вызвал полицию.
Закладка в соц.сетях
