Жанр: Электронное издание
Пряха
Алексей Пехов
Анастасия Парфенова
Алексей ПЕХОВ
Анастасия ПАРФЕНОВА
"Пряха"
Солнце, окрасив белые шапки гор в ярко-красный цвет, уходило за перевал, и
отряду пришлось заночевать на плато. Двадцать душ: стрелки, следопыты, боевые
маги. Закаленные экспедициями в дождевые джунгли Керджуа, прошедшие через пески
Азахра и мертвые лабиринты выкошенных чумой городов Ринии, они были опытными
воинами и вели себя соответственно. Лагерь очертили тройным кругом магической
защиты, выставили усиленную охрану. Никто и не думал расслабляться. Репутация
Проклятых гор говорила сама за себя. За последние две дюжины лет отсюда не
вернулся ни один охотник. Хотя кланы пастухов, обитавших в окрестных долинах, не
испытывали никаких проблем, да и армия герцога Де Коньяра, совершившая пять лет
назад героический бросок через перевал, благополучно добралась до пункта
назначения - и была столь же благополучно разбита силами Рикардо II.
Но ни армии, ни пастухи не охотились в Проклятых горах на грифонов. А разбившие
лагерь люди пришли сюда именно за такой добычей. И это почему-то делало их
мечеными в глазах судьбы.
Кристофер завернулся в плащ, прикидывая, сколько ему осталось до конца вахты.
Отчисленный с третьего курса Академии за неуплату, молодой чародей уже несколько
лет ходил с охотниками за магическими редкостями, чутьем и отнюдь не школярскими
знаниями завоевав себе серьезную репутацию среди добытчиков бесценных
артефактов. А также состояние, которого хватило бы, чтобы купить отдельную
кафедру в этой самой Академии, - интересуйся маг глупостями вроде общественного
признания, а не реальной силой.
Той самой, за которой он пришел в Проклятые горы.
Чародей закрыл глаза, в который раз за ночь пытаясь ощупать мыслью крутые хребты
и окутывающую их неуловимую дымку. Что-то здесь было...Что-то...
...женский голос, ведущий надрывную мелодию, раненую и ранящую, переходящую в
крик...
Кристофер вскинул голову, поводя носом, точно гончая, почуявшая след.
Напрягся...
Ночь за плечом, вор у ворот,
Прялки жужжанье спать не дает
Тебе - я снова здесь.
Маг среагировал мгновенно. Бросил в направлении чужой силы мощный поисковый
импульс, но перестарался - под его давлением стонущий голос растаял, точно туман
над рекой, заставив Кристофера гадать, не почудилось ли ему. В горах, особенно
на такой высоте, очень часто случаются странные и необъяснимые вещи.
Остаток дежурства прошел на удивление тихо. Никаких голосов. Никаких видений.
Разбудив свою смену, маг кое-как добрался до палатки и, уже соскальзывая в сон,
вновь почуял...Нет, почудилось. Подумал, что, пожалуй, нужно будет завтра
обсудить это с остальными. В Проклятых горах нельзя забывать об осторожности.
Последнее, что слышал Кристофер д'Эрье по эту сторону безумия, был все тот же
низкий женский голос:
Кто прядет лен, кто прядет шерсть,
Кто прядет страсть, а кто прядет месть,
А я спряду твою смерть.[1 - Мельница - "Пряха" (стихи Хелависы)]
Два десятка душ запутались в паутине. Они спали. И видели кошмарные сны.
- Ну и дура! Если решишь вернуться, не рассчитывай, что я встречу тебя с
распростертыми объятиями!
- Я не вернусь. С этого момента у меня своя дорога. - Она безразлично пожала
плечами.
- Ты понимаешь, что совершаешь предательство?! После всего, что я для тебя
сделал? - Жан клокотал от праведного гнева.
Шарлиз лишь хмыкнула и презрительно скривила полные губы, показывая, что не
очень-то ценит оказанные ей услуги. Она сделала для отряда ничуть не меньше, чем
они для нее. Это было не более чем взаимовыгодное сотрудничество, и никаких
угрызений совести от того, что придется уйти из своры тех, кто зарабатывал на
жизнь поиском магических редкостей, она не испытывала.
- Мне все равно. Я ухожу.
- И куда же ты собралась?
- Для хорошего лучника всегда найдется работа.
- Надеешься опередить нас? - угрюмо поинтересовался прислонившийся к дверному
косяку Виктор.
Он, как и остальные наемники, выбрался из таверны, как только Жан принялся драть
глотку. Теперь шесть пар обиженных, непонимающих и очень злых глаз смотрели
только на нее. Люди ждали ответа.
- Не понимаю, о чем ты.
- Ты помешалась на грифонах. Спишь и видишь, как бы всадить кому-нибудь из их
племени стрелу под крыло.
- Вот как? До этого нам удалось завалить двоих, - Шарлиз была само спокойствие.
- Чем же третий будет отличаться от прежних?
- Тебе лучше знать, - бросил Виктор и, показывая, что разговор закончен, скрылся
в таверне.
Обижен. Сильно. И не понимает. Впрочем, она ничего не собирается объяснять.
- Так вот в чем дело! - растягивая слова, процедил Жан. - Сама хочешь обтяпать
это дельце?
Высокий, худой, с рыжими волосами и бородкой, сейчас он походил на рассерженного
лиса.
- Не будь тупицей, - она устало прикрыла глаза. - Я не собираюсь лезть на рожон.
- Собираешься! По глазам вижу! Так вот, дорогая, ничего у тебя не получится,
даже если ты попрешься напрямик и обгонишь нас, тебе с ним не справиться! Когда
команда доберется до гнезда, там будут твои кости.
- Ты все сказал? - Вопли Жана начинали утомлять.
- Нет! Не все! Ты подохнешь там! Да о чем это я?! От тебя даже костей не
останется! - командир отряда брызгал слюной. - Ты подохнешь, как и твой суче...
Жан не успел договорить. Шарлиз оказалась рядом и с разворота что есть сил
ударила его по губам. Зашипела. Отскочила назад. Командир, сплевывая кровь,
встал с земли, но за меч хвататься не стал. Женщина держала в руках лук. На
тетиву была наложена стрела.
"Тварь!" - Шарлиз очень хотелось, чтобы противник совершил глупость. Дал ей
повод, чтобы она с радостью прострелила ему ногу. Команда недовольно заворчала и
зазвенела железом. Бывшие друзья за считаные мгновения стали врагами. Но тут
винить некого. Она сама все испортила.
Внимание женщины оказалось сосредоточено не на этих дурнях, а на Дельде. Он
самый опасный. Вот уж с кем ей не хотелось связываться, так это с темным эльфом.
Нечего и думать, чтобы обыграть остроухого в дуэли на луках. Он всадит ей стрелу
в глаз прежде, чем Шарлиз успеет натянуть тетиву. Но Дельде стоял смирно,
попыток схватиться за оружие не делал и лишь снисходительно улыбался. Людские
свары его забавляли. Он находил в этом...некое извращенное удовольствие. Словно
зритель, наблюдающий за дракой двух шелудивых и склочных дворняг. Для многих
темных люди являлись низшей расой. Почему остроухий до сих пор оставался в шайке
Жана, Шарлиз не знала. Да, в общем-то, ей было все равно, что удерживает эльфа в
отряде.
- Что здесь происходит?!
Все были слишком заняты ссорой, чтобы заметить приход мага. Низенький толстячок,
больше походивший на трактирщика, а не на волшебника, рассерженным котом смотрел
на ощерившуюся команду наемников.
- Дезертира хотим проучить, мосье Ле Топьен, - прогудел Франсуа. Он попытался
что-то добавить, но поймал взбешенный взгляд мага и, проглотив слова, заткнулся.
- Жан? - мосье Ле Топьен, подчеркнуто игнорируя женщину, перенес свое внимание
на командира шайки.
- Эта...- Жан покосился на Шарлиз и вытер губы. - Она решила уйти.
- И? Я плачу вам не за то, чтобы ваша команда драла друг друга. Вы получили
заказ на кровь грифона, а не этой девки!
- И кровь у вас будет...
- Без лучницы? - волшебник был само ехидство. - Кто же будет отвлекать тварь?
- Дельде стреляет куда лучше. К тому же у нас есть ловушки. Это будет не первый
наш грифон.
- Смею надеяться, что вы не врете, - на лице мосье Ле Топьена застыло презрение.
- Мы профессионалы, и наша репутация...
- Я покупаю не репутацию, а результат! Не будете ли вы столь любезны перенести
свару на другое время и заняться делами? Солнце уже высоко.
- Как скажете. - С магами Жан предпочитал не спорить. - Идемте собирать барахло,
ребята.
Наемники, недовольно ворча, скрылись в таверне. Впрочем, двое, застывшие друг
напротив друга, не обращали на них никакого внимания. Невозможно было сказать,
что изменилось в их осанках и поведении, но теперь никто не принял бы мага ни за
вороватого трактирщика, ни за чьего-нибудь добродушного дядюшку. А лучница...
Шарлиз опустила оружие и стояла, выпрямившись, как будто спина ее стала
несгибаемой. Взгляд женщины был устремлен куда-то за плечо волшебника, лицо не
выражало ничего. Совсем ничего.
- Значит, ты так меня испугалась, что решила покинуть отряд, ведьма?
"Так он решил, что я ухожу из-за него? Глупец!"
- Это не поможет. Рано или поздно тебя поймают за ворожбой без лицензии. И тогда
уже ничто не спасет. Тебя и таких, как ты. Полуграмотных гадалок с жалкими
крупицами силы, лезущих в дела, в которых они ничего не понимают!
Мысли Шарлиз скользнули по привязанному к поясу кошелю, коснулись причудливо
сплетенных бусин. "Слепой глупец".
- Вы грязные, злобные твари, портящие имя всем причастным к искусству, - маг
захлебывался от ненависти. - Может быть, мне стоило позволить твоим бывшим
подельникам разорвать тебя на месте? Нечего сказать? Ну, что же ты молчишь,
ведьма?!
"Потому что я слишком презираю тебя, чтобы говорить вслух. Потому что говорить с
тобой бесполезно. Ты не услышишь. Тыне увидишь. Ты слеп и глух ко всему, кроме
жажды силы, стервятник".
- Или твои бывшие дружки были правы? Ты и в самом деле хочешь опередить нас?
Получить ее первой? - маг сделал шаг вперед, его глаза превратились в две щелки.
- Хочешь сама владеть этой силой?
Впервые на лице женщины мелькнуло определенное выражение.
- Я не использую трупы, чтобы питать Дар, - тень отвращения проскользнула в ее
голосе. - Это приоритет истинных магов, мосье.
"Как же он перепугался, когда почувствовал соперничество. Пусть даже
воображаемое!"
Волшебник оказался рядом, запустил руку в ее волосы и больно дернул на себя,
заставляя нагнуться. Шарлиз равнодушно подчинилась, опустив лук, даже не подумав
воспользоваться оружием.
- "Приоритет"? Где неграмотная ведьма набралась таких словечек?
Она молчала, упорно глядя мимо мага.
- Ты понятия не имеешь, как правильно воспользоваться таким сокровищем, -
прошипел мосье Ле Топьен. - В руках необразованной знахарки оно пропадет,
растратив весь свой потенциал впустую. И даже с грифоном за спиной, будь он
живой или мертвый, ты никогда не сможешь противостоять истинному магу. Боишься?
Я могу развеять тебя по ветру, когда мне это заблагорассудится, и ты ничего,
ничегоне сможешь сделать, ведьма!
- Я знаю, - спокойно, равнодушно.
"Я знаю, знаю твою силу, маг. Тебе и в самом деле не составит труда призвать с
неба молнию и заставить меня сгореть, точно лучину. Но скажи мне, стервятник!
Как кто-то столь сильный может быть таким невежественным? Сила, выкачанная из
трупа, никогда не сравнится с живой магией. Почему выходец Академии, способный
повелевать элементалями изначальных стихий, не знает самых простых,
основополагающих вещей?"
Рука на ее волосах сжалась еще больнее. Тихое, властное, страшное:
- Не вставай у меня на пути, женщина!
Пустой взгляд в ответ. Этот злобный ребенок, заигравшийся в разрушительные
игрушки и ослепленный жадностью, был всего лишь досадной помехой. С ним не было
нужды спорить. Сейчас у него другая игрушка. Мосье не сможет ей помешать.
"Потому что он не ведун. Он не ведает. Не знает.Не желает знать. Он всего лишь
маг, нельзя ожидать от него понимания равновесия. Глаз за глаз".
Волшебник резко оттолкнул от себя лучницу, заставив ее пошатнуться. Шарлиз
восстановила равновесие, не глядя на мага, убрала за плечо лук и вложила в
колчан так и не использованную стрелу. Отвернулась, направляясь на улицу. Взгляд
мосье Ле Топьена буравил ей спину.
- Когда-нибудь потом, ведьма!
Шарлиз не обернулась, но позволила себе ухмылку. Чистюля. Да, он узнал, кто она
такая, но не стал мараться. Почему? Ей было плевать. Может, он слишком торопится
к цели, а может, ему недосуг искать представителя магической инквизиции. Да и
вряд ли он есть в такой дыре. На этот раз пронесло.
Мосье Ла Топьен и его козни вылетели у нее из головы, как только ноги, шаг за
шагом, понесли Шарлиз к цели.
"Скоро. Скоро равновесие будет восстановлено. Глаз за глаз".
Ожидание, длящееся пятнадцать лет, наконец-то стало сладким. Рука коснулась
кошеля на поясе. Пальцы легли на сложное переплетение вышивки, бусины царапнули
старый шрам.
"Скоро".
Жан не зря опасался, что Шарлиз может опередить отряд. Кроме заброшенной дороги,
на перевал Воющих Душ вел еще один путь - извилистая и едва заметная тропка. Она
шла напрямик, через горную долину, где паслись пушистые овцы, затем по угрюмому
отвесному ущелью, в бездне которого непокорно ревела сжатая гранитными стенами
скал река. Сразу за вырывавшимся из земли горячим источником тропинка покидала
ущелье, поднималась в гору и забиралась на продуваемое всеми ветрами
высокогорное плато. Дальше следовало добраться до двуглавой вершины, возле
которой и находился перевал. Здесь, по сведениям местных жителей, вот уже
несколько месяцев обитал черный грифон с белыми перьями на груди. Ее цель. Ее
наваждение. Ее месть.
Эта тропка была впятеро короче основной дороги на перевал, и Шарлиз выигрывала
несколько дней. Конечно же, наемники знали о более быстром пути, но выбрать его
они не имели никакой возможности. Здесь не пройдут лошади и не проедет воз, на
который охотники за магическими редкостями намереваются погрузить тушу пока еще
не убитого грифона. Лучница знала бывших товарищей как облупленных. Они не
станут нестись сломя голову. Горы спешки не прощают. К тому же остановки в
придорожных трактирах задержат их еще на день-другой. Мосье маг будет в ярости.
Как Шарлиз и опасалась, тропка оказалась в куда худшем состоянии, чем она
рассчитывала. Идти было тяжело. От рева бурлящей и исходящей хлопьями белой пены
реки трещала голова, а путь иногда становился так узок, что от скалы до пропасти
оставалось не больше шага. К тому же во второй половине дня пошел дождь, и
ущелье превратилось в угрюмого сонного великана. Ноги скользили по мелким
камешкам осыпи, перспектива рухнуть в пропасть увеличивалась с каждой минутой.
Так что наступление сумерек Шарлиз встретила с явным облегчением. Костер
разжигать не стала - для того, что ей нужно было увидеть сегодня ночью, глаза не
нужны.
Шарлиз достала старый костяной гребень, украшенный резьбой в виде переплетения
семи трав, распустила стянутые в узел волосы. Длинные, густые. За ними так
неудобно ухаживать в бесконечных походах, но любое предложение избавиться от них
лучница встречала оскаленными зубами и приглушенным рычанием.
Зачем наемнице длинные косы?
Чтобы тешить больное самолюбие.
Зачем косы ведьме?
Чтобы сплести смерть.
Гребень начал медленное, размеренное движение. Шарлиз закрыла глаза и запела.
Она вплетала низкий грудной мотив в гладкость и текстуру волос, в каждое свое
движение. Сила пришла легким покалыванием, вспышками искр между темных прядей -
жалкие крупицы магии, заметить которые дипломированный чародей счел бы ниже
своего достоинства и в которых Шарлиз купалась, как в потаенном омуте. Отложив
гребень, несколькими быстрыми движениями вновь заплела косы. Пальцы привычно
потянулись к вышитому бисером кошелю. Распустили завязки. И из узкого,
украшенного сложным узором горла выскользнула смерть.
Паутина была сплетена из тонких упругих нитей - сложное, завораживающее взгляд
кружево, бесконечное пересечение снов и воспоминаний. На первый взгляд она могла
показаться всего лишь старым узорным платком, и, даже приглядевшись, не каждый
заметил бы силу, дремавшую в концентрическом плетении. Эту сеть Шарлиз создавала
долго, очень долго. Пятнадцать лет терпеливого, тщательного труда. Не было ни
одной неучтенной детали, ни одной упущенной нити. Узор безупречен тем
совершенством, которое можно достичь, лишь бросив к его подножию всю свою жизнь.
Осталось немногое.
Ведьма привычным грациозным движением вскинула руки, расправляя легкую вязь. Из
гребня вынула несколько оплетших зубья тонких волос. Ей не нужен был свет, не
нужны глаза, чтобы плести эти нити. Кончики пальцев "видели" магию, ощущали
текстуру, цвет и запах. Во мраке приглушенно ревела река, волосы сплетались
воспоминаниями, а небо плакало дождем и магией...
- Смотри, егоза, вот эта нить называется основной, или основой, на ней держится
плетение, и она же несет цель твою. Сплетая такую нить, ты вкладываешь в нее
мысль о том, чего достичь волшбой хочешь. Помни! Картина, которую в нить
основную вплетешь, должна быть четкой-четкой, яркой-яркой, такой густой, чтобы
ее можно было попробовать на вкус, как мед. Все, что останется недосказанным,
волшебство додумает само, и тебе может не понравиться, как оно это сделает!
Пожилая, но еще не старая женщина, работавшая на ткацком станке, снисходительно
улыбнулась тихой, серьезной девочке, замершей рядом и огромными тревожными
глазами наблюдавшей за медленно появляющимся на ткани рисунком.
- А о чем думает волшебство, бабушка?
- Сила волшебная всегда стремится к равновесию, егоза, - женщина склонила
голову, и стало видно, что седые волосы заколоты костяным гребнем, украшенным
резьбой в виде сплетения семи трав. - Нет в мире закона сильнее. Сколько в одном
месте убавилось, столько должно и прибавиться. Сколько ты, егоза, взяла, столько
и должна вернуть обратно. Вот почему ведуньи, мудростью облеченные, силу только
ту используют, что их собственная либо же добровольно им отданная.
- А как же чародеи, бабушка?
- А маги окаянные, кои равновесия не ведают и силу из существ волшебных да
природных недр тянут, сами на себя беду кличут. То, что отняли, использовать
толком не могут, а волшебство ихнее, неправедное да кровавое, им же еще сто крат
аукнется. Бедою, кручиною, не в этой жизни, так в следующей. От рока горького не
сбежишь.
Девочка некоторое время сосредоточенно обдумывает сказанное. Затем, что-то
вспомнив, трогает большой синяк на щеке и вдруг спрашивает:
- Это как глаз за глаз, да, бабушка?
Старая женщина на мгновение замирает. Затем ее руки с прежней уверенностью вновь
начинают парить над станком.
- Это равновесие, Шарлиз. И мы на страже его. - Медленный деревенский говор на
мгновение исчез из речи ткачихи, но тут же снова вернулся. - А теперь смотри:
нить красная, что узор ведет, должна показать, как именно волшба твоя направит
силу к цели задуманной...
Лучница провела пальцами по новой нити, вплетенной в ее сеть, улыбнулась. "Да,
бабушка. Это равновесие. И мы на страже его". Из костяного гребня взяла еще
несколько волос...
...Стремительный бег колеса, веретено, нить, послушно вьющаяся в пальцах.
Привычная работа не могла ее сегодня успокоить. Молодая женщина остановила
прялку и, закутав плечи шалью, выскользнула на крыльцо. На душе было неспокойно.
И в воду ночью смотрела, и колыбельку из шерстяных нитей плела, ничего
угрожающего не заметила. А вот поди ж ты - скребут по сердцу кошки! Мяукают.
Ее вдруг подняли сзади, заставив беспомощно трепыхнуть ногами в воздухе, прижали
к широкой груди. Она попыталась возмущенно вырваться, но больше для порядка,
чтобы знал, кто в доме хозяйка. А потом растаяла, точно льдинка по весне,
счастливо зажмурилась. Его руки, более сильные, чем ее, более грубые. Но оттого
лишь еще более бережные, более терпеливые. И что же он нашел в дурнушке, да еще
и ведьме, что выбрал из всех красавиц? Пусть говорят - приворожила, она-то
знает, как все было на самом деле!
Шарлиз наконец вывернулась, принесла давно приготовленный узелок с едой.
- Ребенка покормить не забудь, а то знаю я, как вы на ярмарку ходите! Опять весь
день по оружейным рядам прошатаетесь, обо всем остальном забыв напрочь!
- Ну уж покушать мы точно не забудем. Верно, богатырь? Ее сын, восседавший на
плечах у отца, гордо подтвердил, что нет, покушать он не забудет. Особенно если
купят пряник. Ее солнышко, ее первенец, которому, как шепнула повивальная бабка,
быть теперь навсегда ее единственным. Шарлиз с фырканьем вытолкала своих мужчин
вон, а потом еще долго стояла, с глупой улыбкой глядя им вслед. Удаляясь вместе
в зарождающийся рассвет, они казались единым существом: невероятным, сказочным,
бесконечно родным...
Шарлиз завершила последнюю петлю, добавив к узору еще одну нить и не замечая,
как катятся по лицу слезы. Или это были занесенные ветром под карниз капли
дождя? После стольких лет она уже давно забыла, что такое слезы. Вновь
потянулась к гребню...
- ...когда внимание на себя отвлечь хотел, она и растерзала. И мальчонку тоже,
куда уж ему от грифона убежать? Что? А, грифон? Самка, молодая совсем. Черная, с
белыми перьями на груди - таких двух быть не может, они все больше рыжие да
коричневые. Упала с неба, взбесилась и набросилась ни с того ни с сего. Ну,
ничего, мы эту тварь выследим...
Шарлиз не знала, как дошла до реки. Не ведала, плакала ли она, или кричала. Не
помнила ни одного шага. В себя пришла, лишь когда застыла, впившись в
изогнувшуюся над водой иву, невидяще глядя в мерцающее в речной глади отраженье.
Разжать пальцы. Вырваться из кошмарного сна.
И грифон, черный, с белыми перьями на груди, будет продолжать бросаться на
случайных путников, чем-то не угодивших ему. А ведуньи, что будут ждать своих
любимых дома, ничего не смогут поделать. Потому что грифон - изначально
волшебное существо. Потому что силы в нем больше, чем любому, даже самому
сильному дипломированному магу отмерено на всю жизнь, и ни одна, даже самая
умелая, ведунья не сможет увидеть в сплетенных ею сетях, когда окаянная тварь
вновь начнет нападать на невинных людей...
Это - равновесие. И мы на страже его.
Да, бабушка. Теперь я поняла. Глаз за глаз.
Рывком выпрямилась, отталкивая ствол ивы. Разрывая ткань, сорвала с кос платок,
и речной поток унес его. Ведьма не почувствовала боли, когда вырвала клок своих
волос, не почувствовала ее и когда тонким костяным гребнем до кости вспорола
ладонь. Плачущая песня разлилась над водой, а пальцы скручивали магией и кровью
первую нить смерти.
Шарлиз еще некоторое время сидела, укрытая невесомой паутиной, рассеянно водя по
ней пальцами. Годы терпения. Годы плетения. Ей потребовалось много времени,
чтобы научиться сражаться и убивать, потому что, не неся в себе этих умений,
ведьма не смогла бы вложить их в узор. Она вступила в отряд охотников за
магическими реликвиями, стала тем, кого с детства научена была презирать, чтобы
воплотить в себе и в волшбе ненасытную жадность магических "стервятников". Ей
пришлось увидеть кровь, и боль, и смерть, чтобы собрать по крупицам и вплести
эти ужасные воспоминания в свое творение. Очень много времени, чтобы из
спутанных обрывков родилось причудливое кружево ожившего кошмара. Если была на
этом свете по-настоящему черная магия, то она, без сомнения, находилась сейчас в
руках Шарлиз-ведьмы.
Она нарушила только одно правило: в плетенье до сих пор не было основы. Цели.
Потому что для создания этой нити Шарлиз вовсе не собиралась использовать свою
собственную смешную силу. О нет! Пятнадцать лет назад грифон украл у нее ее
жизнь. Теперь пришла пора потребовать долг обратно. Во имя равновесия.
Когда грифониха кинется на нее, ведьма просто набросит на врага сплетенную с
таким трудом сеть. И тварь сама, всей своей силой и всем своим безумием, станет
основополагающей нитью, той целью, вокруг которой сомкнутся беспощадные когти
плетения. Она сильна, эта тварь. Ее сил хватит, чтобы заклятье смогло захватить
не только ее саму, но и всех, кто будет схож с ней в достаточной степени, чтобы
притянуть к себе паутину, в спутанную сеть оживших кошмаров и неотвратимой
смерти.
Лучница счастливо улыбнулась и, бережно свернув свою сеть, убрала ее обратно в
кошель. Забилась поглубже под козырек и, свернувшись калачиком, уснула. Несмотря
на холод горной ночи и бесконечный дождь, ей было тепло. Ее грела месть.
На плато жил ветер. Он, точно разыгравшийся щенок волкодава, бросался на
одинокую путницу, норовил сбить с ног. Шарлиз рычала и отплевывалась, когда
особенно сильный порыв бросал в лицо моросящую мерзость, которую умники называют
дождем. Низкие тучи, промозглый холод, и ни одной живой души. Ранняя осень не
располагает к прогулкам по высокогорью, но у лучницы не было выбора. Ее ждал
грифон. Если Шарлиз не поторопится, мосье Ле Топьен опередит ее. Пятнадцать лет
жизни будут прожиты зря. Она все отдала для того, чтобы найти черную тварь с
белыми перьями на груди. Стала такой же, как и ребята Жана. Купалась в грязи и в
крови. Совершала то, в чем боится признаться даже себе. От нее отрекся род,
сестры по силе произносят ее имя, передергиваясь от отвращения. И отступить
сейчас, когда до цели осталось каких-то жалких четыре шага?! После того как она
из года в год по крупицам собирала скудные сведения о грифонах, выходила на
след, настигала, теряла и вновь искала?! После того как она долгими бессонными
ночами вглядывалась в безучастное звездное небо, не в силах заплакать?!
У нее забрали жизнь и любовь. Мечтая о встрече с врагом, Шарлиз прошла сотни
лиг, желая лишь одного - восстановить равновесие. Глаз за глаз. Но тварь
исчезла. Словно в воду канула. Никто не видел и не слышал про черную грифониху.
И вот спустя столько лет она объявилась в угрюмых горах, на дальней границе
королевства, и...все повторилось. Чудовище уничтожило купеческий караван, на
свою беду, проходивший через перевал Воющих Душ. Любой, кто оказывался
поблизости от гнезда, рисковал головой. Ранее оживленный тракт оказался
заброшен, а слухи достигли ушей охотников за магическими реликвиями.
И вызвали настоящую бурю. Редко какое волшебное существо ценилось магами так,
как грифоны. Кровь проклятых тварей считалась одним из самых мощных эликсиров
силы и была панацеей от всех болезней, включая смертельные раны. Кости и жилы,
не говоря уже о когтях и клювах, использовались для изготовления амулетов. Но
самыми дорогими были перья. Из них создавали крылья, которые позволяли человеку
парить в воздухе, подобно птице, и которыми была экипирована знаменитая
Королевская Летучая Гвардия. Стоит ли удивляться, что всякие Жаны и мосье Ле
Топьены слетались к
...Поділитися у соцмережах
