Жанр: Электронное издание
PARIAH
...же вы так подробно все это знаете? - спросил я.
- Морская история Грейнитхед неразрывно связана со спиритической
историей Грейнитхед. Это магическое место, мистер Трентон, как вы,
наверное, сами убедились. Более того, эта магия реальна и опасна. Это не
Дом Психов в Диснейленде.
Дерево начало разгораться. Я встал и отряхнул брюки.
- Я начинаю понимать, мистер Орвелл.
- Уордвелл. Но можешь звать меня просто Эдвард.
- Хорошо. Меня зовут Джон. - Впервые мы пожали друг другу руки.
Я кивнул в сторону акварели.
- Теперь я знаю, почему ты так жаждал получить эту картину. Вчера
вечером я провел небольшое следствие и выяснил, что за корабль нарисован
на заднем плане картины.
- Корабль? - повторил Эдвард.
- Не притворяйся, Эдвард, не прикидывайся простачком. Этот корабль -
"Дэвид Дарк", наверняка единственное изображение, которое сохранилось до
нашего времени. Ничего удивительного, что картина стоит много больше
пятидесяти долларов. Я теперь не отдам ее меньше чем за тысячу.
Эдвард дернул себя за бороду и начал яростно накручивать ее на
пальцы. Он посмотрел на меня водянистыми глазами из-за круглых очков,
наконец испустил длинный протяжный вздох. Снова до меня долетел запах
конфет: анисовых и лакрицы.
- Я надеялся, что ты этого не обнаружишь, - признался он. - Боюсь, я
сам вчера выставил себя идиотом. Нечего было гоняться за тобой. Следовало
разыграть всю сцену спокойно.
- Ты заинтересовал. А теперь разбудил и надежду заработать.
- Я не могу заплатить больше трехсот долларов.
- Почему?
- Просто потому, что у меня нет больше.
- Но ты же говорил, что покупаешь для музея, - напомнил я ему. - Не
пытайся меня убедить, что у музея есть только триста долларов.
Эдвард сел, не выпуская из рук картины.
- Правда такова, - начал он, - что музей вообще не знает об этой
картине. На самом деле у Пибоди и понятия не имеют, что я сам, по своей
воле, исследовал историю "Дэвида Дарка". В Салеме, особенно у Пибоди, люди
вообще не хотят разговаривать об этом корабле. Ты говоришь: "Дэвид Дарк",
а они отвечают: "Никогда о подобном не слышал!" и чертовски ясно дают
понять, что не хотят и слышать о нем.
Я налил себе виски и сел напротив него.
- Но почему? - спросил я. - Ведь этот Дэвид Дарк, по слухам, лично
разговаривал с дьяволом или чем-то в этом роде, разве нет? Но я нигде не
вычитал, почему название корабля убрали из всех реестров и почему люди не
хотят о нем говорить?
- Ну, в этом я и сам не вполне разобрался, - заявил Эдвард Уордвелл.
Он допил пиво и отставил бокал. - Впервые я натолкнулся на имя Дэвида
Дарка, когда закончил учиться и начал работать у Пибоди. Мне приказали
приготовить небольшую витрину, такую специальную экспозицию,
представляющую историю морской спасательной службы в окрестностях Салема и
Грейнитхед на протяжении последних трехсот лет. Честно говоря, это было
ужасно скучное занятие, если не считать истории одного или двух кораблей,
перевернувшихся кверху брюхом. Но меня заинтересовал один из самых старых
документов, которые я нашел. Это был палубный дневник спасательного
корабля "Мимоза" из Грейнитхед. Видимо, капитан "Мимозы" был одним из
лучших спецом восемнадцатого века по вытаскиванию кораблей. Ему удалось
спасти один из китайских кораблей Элиаса Дерби, который, подгоняемый
штормом, заплыл в устье реки Данверс и затонул на глубине в шесть саженей
поблизости от мыса Туска. Этого капитана звали Пирсон Тарнер, и он очень
скрупулезно вел дневник целых пять лет, с 1701 по 1706 год.
- Ну, рассказывай дальше, - буркнул я и пошевелил кочергой поленья,
чтобы они лучше горели.
- Теперь уже рассказывать почти нечего, - продолжил Эдвард. - В
какой-то из годов, летом, вода в Салемском заливе упала исключительно
низко, и многие даже небольшие корабли завязли в иле. Это было или в 1704,
или в 1705 году. В некоторых других дневниках и мемуарах также есть
упоминания о низком уровне воды, так что это звучит правдоподобно. Именно
тогда один из товарищей Пирсона Тарнера заметил ему, что в гуще ила к
западу от пролива Грейнитхед торчит что-то, чертовски напоминающее носовой
кубрик затонувшего корабля, наполовину погребенного в иле. Пирсон лично
отправился смотреть корабль, надев высокие сапоги, хотя он так и не смог
подойти близко, поскольку слишком глубоко проваливался в иле. Однако
прилив вынес на берег кусок фигурно вылитого железа, а Эйса Хаскет, хозяин
"Дэвида Дарка", признался, что этот обломок мог бы происходить с его
исчезнувшего судна.
- Исчезнувшего? Значит, "Дэвид Дарк" исчез?
- Да. Он выплыл из Салемского залива в последний день ноября 1692
года - я знаю это лишь потому, что один из первых хозяев побережья в
Салеме упоминает об этом случае в своих мемуарах. Он пишет более или менее
так: "Штормовой ветер с северо-запада дул три дня и не казалось, что
погода исправится, но "Дэвид Дарк", невзирая на опасность, поставил
паруса, единственный корабль, который выплыл из порта за всю эту страшную
неделю. Его поглотила буря и никогда больше его не видели в Салеме". По
крайней мере таков общий смысл написанного. Если хочешь, могу принести эти
мемуары.
- Но какую связь это имеет с призраками в Грейнитхед? - спросил я. -
Наверняка же здесь у берегов целая куча затонувших кораблей.
Огонь в камине уже бушевал, поэтому Эдвард расстегнул пиджак.
- Подожди, принесу тебе еще пива, - сказал я.
Я вышел в кухню. У подножия лестницы я на секунду остановился и
напряг слух. Я еще не был наверху с тех пор, как увидел тот мигающий свет
вчера ночью. Я только молился Богу, чтобы меня не ждало там что-то, чего я
не хотел бы видеть. Я также молился о том, чтобы Джейн не появлялась
вторично, чтобы она не навещала отца и мать, а тем более меня. Она была
мертва, и я хотел, чтобы она оставалась мертвой для ее же блага и для
блага нашего неродившегося ребенка.
Когда я вернулся с пивом, Эдвард просматривал "Великих людей Салема".
- Спасибо, - буркнул он и добавил: - А у тебя самого не бывает
проблем?
- Проблем?
- Ты не заметил никаких признаков, свидетельствующих о том, что Джейн
пытается связаться с тобой? Или, может, ты что-то слышал? Ведь большая
часть сверхъестественных явлений в Грейнитхед - это явления скорее
звуковые, чем визуальные.
Я сел и тут же встал, заметив, что мой стакан пуст.
- Я... э-э-э... нет. Ничего подобного. Наверно, это касается только
коренных жителей Грейнитхед. А не нас, приезжих.
Эдвард кивнул, будто бы принимая мои слова к сведению, но не совсем в
них веря.
- Ты говорил о связи между призраками и "Дэвидом Дарком", - напомнил
я ему.
- Что же, должен тебя честно предупредить, что в строго научном
смысле вся эта связь притянута за уши. Такое открытие не заслуживает
награды. Ведь я не знаю, с каким миром мы имеем тут дело, не знаю; не
знаю, почему появляются эти духи и каким образом. Может, это какая-то
мерзкая природная аномалия, что-то, связанное с погодой или с
географическим положением. Может, Грейнитхед - как Остров Вознесения:
место, где случайно, по абсолютно непонятным причинам, сложились условия,
благоприятствующие появлению духов?
- Но все же ты же думаешь, что все это из-за корабля?
- Я склонен полагать, что из-за корабля. А склонен я думать так
потому, что раскопал два замечания, касающихся последнего рейса "Дэвида
Дарка". Одна запись была сделана перед выходом корабля в плавание. Вторая
же - почти восемьдесят лет спустя. Более раннюю я нашел в самой нудной
книге, которую только можно себе представить: в монографии о корабельном
строительстве и обработке металла, написанной в конце семнадцатого века.
Ее написал кораблестроитель из Бостона по фамилии Пимс, и должен тебе
сказать, что тип этот был ужасным брюзгой. Но в конце книги он упоминает о
двух котельщиках из Салема, Перли и Фиске, которые якобы великолепно
справились с заданием, выполняя по заказу "большой медный ящик",
помещенный затем в трюме "Дэвида Дарка", чтобы "запереть в нем Великую
Мерзость, коя так измучила Салем, что от всего сердца желаем от сего
избавиться".
- Ты знаешь это на память? - заметил я с неожиданным восхищением.
- Я достаточно часто к этому возвращался, - ответил Эдвард. - Но
Джейн на самом деле знала историю на память. Она могла цитировать даты и
имена, как компьютер.
- Да, - подтвердил я, припомнив, как Джейн запоминала номера
телефонов и даты рождения. Собственно, я не хотел разговаривать о Джейн с
Эдвардом Уордвеллом; это была слишком деликатная тема, к тому же я
чувствовал абсурдную ревность при мысли, что Эдвард знал ее раньше меня.
- А второе упоминание? - спросил я.
- Более поздняя запись, сделанная восемьдесят два года спустя. Это
фрагмент записок преподобного Джорджа Нурса, который большую часть жизни
жил и работал в Грейнитхед. Преподобный Нурс рассказывает, что однажды, в
1752 году, он пребывал у смертного одра старого боцмана из Грейнитхед,
который просил, чтобы его душу поручили особой опеке Бога, поскольку в
юности он подсмотрел, как вносили последний, тайный груз на "Дэвида
Дарка", хотя его остерегали, что каждый, кто увидит, будет покаран вечным
странствием по земле и не избавится от этого проклятия ни живым, ни
мертвым. Когда преподобный Нурс спросил боцмана, что же это был за груз,
на боцмана напали конвульсии и он начал вопить что-то о Мике-ножовщике.
Преподобный Нурс был этим очень обеспокоен и начал расспрашивать всех
ремесленников, изготавливающих ножи в округе Салема, но ни один из них не
мог объяснить слова боцмана. Но сам преподобный твердил, что позже, после
смерти боцмана, он видел его собственными глазами на углу улицы
Деревенской.
Я сел поглубже в кресло и задумался о том, что услышал от Эдварда. В
обычных обстоятельствах я счел бы это сказочками, высосанными из пальца.
Теперь же я знал, что предсказательницы, демоны и другие сказочные
создания могут существовать на самом деле, и если такой серьезный молодой
человек, как Эдвард Уордвелл, был убежден, что корпус "Дэвида Дарка"
оказывает какое-то влияние на жителей Грейнитхед, то и я был готов
отнестись ко всему этому серьезно.
А что мне говорила та старая колдунья в парке "Любимые девушки"?
"Неважно, когда умираешь; важно где умираешь. Существуют определенные
сферы влияний, и иногда люди умирают вне их, а иногда и внутри. Появилось
влияние, а потом исчезло, но бывают места, в которых, по-моему, оно не
исчезало никогда".
- Ну что ж, - наконец сказал я. - Догадываюсь, что ты хочешь получить
эту картину, ведь на ней можно найти какие-то указания относительно
таинственного груза "Дэвида Дарка".
- Не только, - ответил Эдвард. - Я хочу как можно более точно знать,
как выглядел этот корабль. У меня есть один эскиз, который якобы
представляет "Дэвида Дарка", но он даже и в половину не такой подробный.
Он посмотрел на меня и снял очки. Я знал, он ждет, что я отдам ему
картину, что я снижу цену с тысячи долларов до трехсот. Но я не собирался
уступать. Все же оставалась вероятность, что Уордвелл - всего лишь хитрый,
умный и речистый мошенник, что он сам выдумал эту историю о Пирсоне
Тарнере, преподобном Нурсе и Мике-ножовщике. По сути дела, я так не
считал, но, несмотря на это, все равно не хотел отдавать ему картину.
- Подробности на этой картине необычайно существенны, - заявил
Эдвард. - Хотя по художественным достоинствам картина слаба, но она была
нарисована с достаточно большой точностью, а это значит, что я могу
приблизительно определить, насколько велик был "Дэвид Дарк", из скольких
частей состоял его корпус и какую форму имели надстройки. А это в свою
очередь означает, что когда я его найду, то буду уверен, что нашел именно
его.
- Когда что? - удивился я. - Когда ты его найдешь?
Эдвард снова надел очки и слегка улыбнулся со скромной гордостью.
- Вот уже семь месяцев я ныряю в проливе Грейнитхед, пытаясь найти
его. Зимой я не очень-то мог этим заниматься, но теперь, когда пришла
весна, я собираюсь серьезно взяться за работу.
- А какого дьявола ты его ищешь? - спросил я. - Раз он имеет такое
влияние на жителей Грейнитхед, то пусть уж лучше лежит в воде.
- Скорее в иле, - запротестовал Эдвард. - К этому времени он
наверняка сел достаточно глубоко. Для нас было бы счастьем увидеть хотя бы
верхушки его мачт.
- Нам? Кто это "мы"?
- Мне помогают несколько ребят из музея и Дан Басс из местного клуба
аквалангистов. А Джилли Маккормик - мой неофициальный наблюдатель, и еще
она ведет корабельный журнал.
- Ты на самом деле веришь, что вы найдете этот корабль?
- Так я думаю. С этой стороны пролива не так уж глубоко, так как на
дно садится ил. Мы уже нашли там десятки корпусов, но почти все - это яхты
и небольшие лодки, относительно новые. Мы нашли остатки великолепной
моторной лодки "Додж" выпуска 1920 года, которая затонула максимум шесть
месяцев назад. Летом же мы хотим прощупать дно моря подводным сонаром,
чтобы как можно более точно определить положение "Дэвида Дарка".
- Но он же наверняка давно сгнил. От него ничего не осталось.
- Думаю, осталось, - возразил Эдвард. - Ил в том месте настолько
жидкий, что в него можно легко погрузить руку по локоть. В одном месте я
чуть не провалился в него по пояс. Если "Дэвид Дарк" затонул где-то там,
то он погрузился в ил по ватерлинию, а потом постепенно опускался все
глубже. Все деревянные части сохраняются под илом великолепно. К тому же
мимо залива Грейнитхед протекает исключительно холодное течение, впадающее
в Салемский залив, оно должно законсервировать открытые части корабля.
Грибы и бактерии не любят холодной воды, так же, как и морские ракушки, и
древоточцы.
- Крайне благодарен за лекцию по морской биологии, - буркнул я. - Но
на что ты надеешься, если в конце концов все же найдешь "Дэвида Дарка"?
Эдвард посмотрел на меня с предельным удивлением и развел руками.
- Конечно же, мы поднимем его на поверхность, - заявил он так, будто
это было очевидно для всех с самого начала. - А потом проверим, что же
находится в его трюме.
12
Эдвард Уордвелл подвез меня на своем обшарпанном голубом "джипе" до
рыбного ресторана "Западный Берег", а я поставил ему обед: суп из
моллюсков и антрекот. Впервые за последние два дня я почувствовал, что
по-настоящему голоден. Я уплел двойную порцию ирландских булочек к супу и
внушительную тарелку салата ко второму.
Ресторан был украшен рыбацкими сетями в стиле, распространенном на
всем побережье Новой Англии, но в нем царил уютный полумрак, все выглядело
нормально, а моллюски шли в горло великолепно.
После переживаний последней ночи единственное, чего бы я хотел, так
это спокойного уголка и вкусной еды.
Эдвард рассказал мне, что он начал плавать с аквалангом в Сан-Диего,
когда ему было всего пятнадцать лет.
- Аквалангист из меня так себе, - заявил он, - но это, видимо, только
увеличивает мой интерес к подводной археологии.
Опровергая популярное мнение, гласящее, что Тихий океан и Карибское
море прямо-таки кишат обломками испанских кораблей с золотом, Эдвард
заявил, что лучше всего сохранившиеся корабли всегда находятся в северных
водах.
- Например, в Средиземном море деревянный корабль выдержит в воде
пять лет. В водах Тихого океана максимум год, если повезет. Изделия из
железа выдерживают в теплых морях только от тридцати до сорока лет.
Он рисовал пальцем кружки на поверхности стола.
- Изучая морскую археологию, начинаешь понимать, что никакого "просто
океана" нет. В разных местах под водой царят разные условия, так же как и
на суше. Возьмем, например, "Вазу", который затонул в Стокгольмском заливе
в 1628 году и был извлечен почти целым в 1961 году. Корпус сохранился
удивительно хорошо просто потому, что в холодных морях нет моллюсков,
которые точат дерево. А в Сойленте, у входа в залив Саутгемптон и залив
Портсмут в Англии, корпус "Ройял Джордж" пролежал на дне пятьдесят три
года и совсем неплохо сохранился. "Эдгар" спустя сто тридцать три года
после затопления все еще обходится стороной другими кораблями.
Классический пример - это, конечно, "Мэри Роуз", утонувшая в 1545 году,
почти на сто пятьдесят лет раньше, чем "Дэвид Дарк", однако сохранившаяся,
точнее, сохранилась та часть ее корпуса, которая была погребена в иле.
- Но подъем "Вазы" и "Мэри Роуз" стоили сотни тысяч долларов, -
напомнил я ему. - Каким чудом ты хочешь поднять "Дэвида Дарка", если у
тебя даже нет тысячи долларов, чтобы заплатить за картину?
- Сначала я должен локализовать корабль, доказать, что он находится в
этом месте. Лишь после этого я могу обратиться к Музею Пибоди, Институту
Эссекса и городскому совету по поводу сбора средств.
- Ты очень уверен в себе.
- Приходится. Есть две крайне существенные причины поднять этот
корпус. Во-первых, сама его историческая ценность. Во-вторых, то безумное
влияние, которое он оказывает на жителей Грейнитхед.
- Ну, со вторым я согласен, - признался я. Я кивнул кельнеру, чтобы
тот принес очередную порцию виски.
- У меня великолепная идея, - заявил Эдвард. - Почему бы тебе не
поехать со мной, чтобы понырять во время уик-энда? Если погода будет
сносная, то мы планируем поездку в субботу утром и, может, в воскресенье.
- Шутишь? Я никогда в жизни не надевал акваланг. Напоминаю, я родом
из Сент-Луиса.
- Я тебя научу. Это же легче легкого. Под водой, конечно, темновато,
но ведь это же не Бермуды. И тебе понравится, как только ты немного
привыкнешь.
- Честно говоря, не знаю, - еще противился я.
- Хотя бы попробуй, - настаивал Эдвард. - Послушай, хочешь узнать,
что случилось с миссис Саймонс? Хочешь узнать, какого дьявола эти духи
шастают по Грейнитхед?
- Конечно.
- Тогда я позвоню тебе в субботу утром, если погода улучшится. Только
тебе нужно будет взять с собой теплый свитер, штормовку и плавки. Я же
улажу дело с комбинезоном и всем остальным, необходимым для ныряния.
Я выдул остатки виски.
- Надеюсь, со мной не случится ничего страшного.
- Я уже сказал, будешь в восторге. Но... только помни, нельзя есть
слишком много на завтрак. Если захочется порыгать под водой, то это может
быть опасно, даже смертельно.
- Спасибо за предупреждение, - я криво улыбнулся. - Допустима ли с
утра овсяная каша?
- Вполне допустима, - совершенно серьезно ответил Эдвард. Потом он
посмотрел на свои водонепроницаемые часы для работы под водой и заявил: -
Мне пора. Моя сестра приезжает сегодня из Нью-Йорка, и я не хочу, чтобы
она ждала под дверью.
Эдвард отвез меня домой. Приехав, он затормозил так резко, что джип
затрясся в пляске святого Витта.
- Сказать кое-что интересное? - бросил он. - Когда-то я проверял,
откуда взялось название "Аллея Квакеров", которое всегда казалось мне
бессмысленным, поскольку тут никогда не было никаких квакеров. Как тебе
известно, главные их поселения были в Пенсильвании, в то время как здесь,
в Грейнитхед, я не нашел никаких исторических упоминаний о квакерах до
середины девятнадцатого века.
- Ну и что, ты узнал все-таки, откуда происходит это название?
- В общем-то, да, но, собственно, чисто случайно. Из старой книги,
которую прислала в музей старая миссис Сеймур, она все время нам что-то
высылает, чаще всего разное тряпье, вытянутое с чердака. Но в этой книге
на странице с названием кто-то написал: "Аллея Кракер, Грейнитхед".
- Кракер? Но ведь это по-французски?
- Вот именно. И это значит: "лопаться, ломаться".
- Но почему же выдумали такое название?
- Меня не спрашивай. Я специалист только по морской истории. Может,
поверхность земли постоянно лопалась. Тогда носили гробы на Кладбище Над
Водой, помнишь, так может, назвали этот путь Аллеей Кракер, потому что
гробы очень часто падали на землю и лопались, разбиваясь. Кто знает?
- Именно за это я так люблю историков, - неожиданно заявил я. -
Именно за то, что они никогда не могут прояснить ни одного дела
окончательно.
Я вылез из джипа и захлопнул дверцу. Эдвард опустил стекло со своей
стороны.
- Благодарю за обед, - закричал он. - Ну и... удачи тебе с фараонами.
Джип уехал, подскакивая на выбоинах разбрызгивая колесами воду. Я
вошел в дом, налил себе еще виски и решил немного прибраться. Миссис
Херрон, живущая в доме Бедфордов, присылала мне дважды в неделю, по
вторникам и пятницам, свою служанку Этель "для услуг": застелить кровати,
пропылесосить ковры, вымыть окна и так далее. Но я и сам любил, чтобы в
доме было чисто, и всегда любил свежие цветы. Они напоминали мне
счастливые дни с Джейн - лучшие дни во всей моей чертовой жизни.
В этот вечер я сел у камина и прочитал все, что только мог найти о
затонувших кораблях, погруженных в воду, и об историческом прошлом Салема
и Грейнитхед. Прежде чем часы фирмы "Томпион" пробили полночь, прежде чем
стих ветер и дождь прекратил хлестать, я уже знал о подъеме затонувших
судов достаточно много, хотя, конечно, мне было еще далеко до эксперта. Я
разгреб кочергой догоравшие поленья в камине, потянулся и подумал, что,
пожалуй, заслужил напоследок еще одну порцию виски. Странное дело:
пьянствуя в одиночку, я никогда не мог напиться. Но при этом похмельем я
все же страдал. Явно незаслуженная кара.
Я запер двери на ключ и забрал с собой последнюю порцию "Шивас",
затем напустил полную ванну горячей воды и медленно разделся. Я не спал
две ночи подряд и чувствовал себя выжатым как лимон.
Я растянулся в ванне, закрыл глаза и старался расслабиться.
Напряжение медленно уступало. Я слышал лишь капанье воды из душа, в
котором никогда не удавалось плотно закрутить кран, и тихое потрескивание
лопающихся пузырьков пены.
Теперь, когда буря миновала и утихло легкое завывание ветра, я боялся
много меньше. Может, думал я, духи прилетают с ветром, как Мэри Поппинс, а
когда ветер меняется или прекращается, они оставляют нас в покое? И молил
Бога о безветренной погоде. Но добавлял одно условие: в субботу утром,
хотя бы на пару часов, должен разыграться шторм, чтобы мне не пришлось
нырять с Эдвардом.
Я лежал в ванне, когда услышал тихий шепот. Я тут же открыл глаза и
начал прислушиваться. Ошибки быть не могло. Это был тот же шепот, который
я слышал внизу, в библиотеке, приглушенный, почти непонятный поток
святотатственных ругательств. Меня опять затрясло, а вода в ванне
показалась грязной и холодной.
Я уже не мог сомневаться. Мой дом был одержим нечистой силой. Я
чувствовал ледяное дуновение чьего-то присутствия, так, будто все двери
внизу бесшумно открылись и холодный ветер гулял по коридорам. Я сел в
ванне. Вода плеснула слишком коротко и слишком глухо, словно
недоработанный звуковой эффект.
Лишь затем я посмотрел на зеркало, подвешенное над ванной. Оно было
покрыто теплым паром, пар начал местами конденсироваться гуще, и на
поверхности зеркала сформировалось что-то вроде лица с вытаращенными
глазами. Капли воды стекали с почерневших глазных ям, как слезы, капали из
уголков рта, как кровь, и хотя я знал, что это только конденсирующаяся
влага, мне казалось, что это лицо живет, словно бы чей-то дух, обитающий
под посеребренной поверхностью зеркала, отчаянно пытается освободиться,
связаться с внешним миром.
Я встал, расплескивая воду, потянулся за мочалкой, лежащей на краю
ванны, и тремя резкими движениями стер пар, так что зеркало снова было
чистым; но в нем я увидел только свое перепуганное лицо. Я вылез из ванны
и завернулся в полотенце.
Это же все бессмысленно, говорил я себе, направляясь в спальню. Если
каждую ночь меня будут преследовать шепоты и призраки, то мне лучше
убраться отсюда. В "Архитекчурал Дайджест" я читал об итальянце, который
жил в огромном палаццо вместе с "шумным духом", и это ему нисколько не
мешало, но я не был ни так же храбр, ни так же спокоен, чтобы терпеть
подобные вещи в своем доме. В этих шепотах звучала какая-то омерзительная
похоть, а все видения были полны ужасающего страдания. У меня было
чувство, что я заглядываю прямо в чистилище, хмурое преддверие ада. Самое
худшее, что там была и Джейн, та самая Джейн, которую я обожал, на которой
женился и которую все еще любил.
Я вытерся насухо, вычистил зубы и проглотил таблетку снотворного,
полученного от доктора Розена. Я взял с собой в постель книгу о
строительстве Панамского канала. Уже давно пробило час, и в доме царила
тишина, только напольные часы в холле непрерывно тикали и вызванивали
четверти часа.
Сам не знаю, когда я заснул. Я очнулся и увидел, что ночная лампа
неожиданно стала тускнеть, как будто в сети падало напряжение. Свет
делался все слабее и слабее, пока наконец спираль внутри колбы не замигала
оранжево, как умирающий светлячок, и не погасла.
Потом стало холодно. Температура резко начала падать, совсем как
прошлой ночью в библиотеке. Пар вырывался из моего рта. Я плотно закутался
в одеяло, чтобы не замерзнуть.
Я услышал смех, шепот. В доме были какие-то люди! Наверняка были! Я
услышал шорох ног по полу, как будто пять или шесть человек поспешно
поднимались наверх. Но шум неожиданно затих, дверь осталась запертой, и
никто так и не появился.
Я лежал, замерев в одном положении, опираясь на локоть и завернутый в
одеяло. Рука у мен
...Закладка в соц.сетях
