Жанр: Электронное издание
Orl-gay9
... - Что случилось? Где мои солдаты? Почему вы возле спален леди Дженифер и леди
Даниэллы?
- Шел мимо, - сообщил я. - А тут увидел, как неподалеку в коридоре подрались граф
Марселей и барон Фортескью. Видимо, за благосклонность сестер. Я посмотрел малость и
пошел себе, пошел, пошел...
Он спросил с еще большим подозрением:
- А что там был за грохот?
- Разве грохот? - удивился я. - Это всего лишь барон Фортескью заехал графу своей
баронской рукой. Потому и говорю, тебе не стоит смотреть на то, что там от графа осталось...
У тебя ведь под внешней суровостью солдата нежное детское сердце, верно? Ты ведь когда
смотришь на бабочек, у тебя тоже, как у бабочки... ну, наворачиваются слезы восторга?
Он насупился, отрезал голосом, полным подозрения:
- Мой долг - знать все, что происходит в замке! Я отвечаю за безопасность хозяев,
гостей и челяди.
- Хорошо, - уступил я. - Надеюсь на твое благоразумие. У меня к тебе две просьбы:
пожалуйста, ничего не трогай там, где... словом, увидишь. Это должен увидеть король, иначе
могут нас же и обвинить.
Он буркнул:
- Постараюсь. А что еще?
- Совсем пустяк, - сказал я и растянул рот в самой искренней улыбке деревенского
дурачка, - никому не говори, что видел меня здесь ночью. Я сейчас сплю в своих покоях. Без
задних ног! Сплю и вижу толстых баб. Правда, меня видел охранник, что у моих дверей... ты
его, того, зарежь. Или удави. Чтобы свидетелей не было.
Он замедленно кивнул, в глазах подозрение, так ли понял мою шутку юмора. Я потащил
свое отяжелевшее тело в сторону этих самых своих покоев, на сегодня вроде бы приключений
хватит. Спиной чувствовал тяжелый взгляд начальника стражи.
Открыв двери, стоически выдержал натиск Пса, этот гад соскучился валяться в мое
отсутствие на постели, отстранил горячее тело и перешагнул порог, после суровой
аскетичности коридоров чувствуя, что снова вхожу в зал Эрмитажа. Даже посматриваю
невольно по сторонам в поисках строгого экскурсовода, который предупредит, что в эти стулья
садиться нельзя, здесь сидел Людовик такой-то, а на это роскошное ложе и смотреть нельзя,
здесь предавалась греховным утехам маркиза Помпадур.
Яркий свет заливает огромное помещение, приятный аромат стелется плавными волнами.
Мы, мужчины, не больно замечаем, куда женщины передвинули мебель, разве что ощутим
некоторое временное неудобство, когда привычно брошенная рубашка не опускается на спинку
стула, а падает на пол. Я лишь скользнул взглядом по двенадцати рыцарям, вот уж не смог бы
предаваться никаким утехам в их присутствии, вдруг да начнут комментировать, хотя, конечно,
пребывают сейчас в общей информационной сети, а сюда могут попасть в особых случаях... но
я же не знаю, что это за случаи? Вдруг оживут, когда я начну снимать с кого-то трусики?
Впрочем, эти ненавистные мужчинам трусики здесь еще не придуманы... Правда, Бабетта
откуда-то их уже привезла...
Я добрался до ложа, привычно снял перевязь с тяжелым мечом и поставил его у
изголовья, взгляд скользнул на стену, слишком оранжевую, чем обычно... С минуту тупо
смотрел, пока сообразил, что вместо пышнотелой Данаи с такими же раскормленными
херувимчиками все то же пространство занимает дивный пейзаж в золотистом оранжевом
свете. На переднем плане три колонны, одна, уцелевшая, уходит вершиной к небу, от двух
огрызки, к уцелевшей прислонилась женщина в белом, взгляд в сторону, но я засмотрелся на
пейзаж за ее спиной: в море расплавленного золота тонет чудовищный корабль из красного
металла. Возможно, сел на мель, надстройки на палубе плавятся, стекают медленными
потеками, но уцелевшее настолько невероятно, что могло зародиться только в больном черепе
сумасшедшего Босха.
На раме под рисунком золотая пластинка с непонятными цифрами и странными
письменами. Даже я чувствую, что от картины веет седой древностью, к тому же явно это
сделанная в давние времена копия с других копий. Не думаю, что художники дописывали
что-то свое, как наши летописцы, но, возможно, все-таки художники - народ более
добросовестный, однако после n-ного копирования вполне могло что-то да подаваться иначе...
Женщину я рассматривать не стал. Не Даная, совсем не Даная. К тому же в белом одеянии
от шеи и до пят. Только и видно милую головку с распушенными в беспорядке волосами, будто
проснулась, а привычный мир - тю-тю, а что делать в этом - понятия не имеет, за нее все
делали папа с мамой, брат, муж, слуги, роботы, элементали...
Даже не реагирует, дура, что жуткое оранжевое небо прочертили широкие белые лучи
готового подняться из-за горизонта солнца, что спалит даже остатки этого корабля, а море
расплавленного золота обратит в пар...
Я зябко передернул плечами. Тот, кто повесил эту картину, не понимает, что для
знающего человека это не благостный пейзаж, а ужасник. Ага, вон еще изменение в интерьере:
две большие вазы со свежими цветами. Яркие цветы. Крупные. Жаль, я глуховат насчет этой
красоты... если это красота вообще. Да еще соваться в это вот, именуемое цветами, лицом и
говорить мечтательно: ах-ха, как пахнут!
Можно бы подумать, что это Даниэлла, она меня по-братски уже любит и старается,
чтобы мне было хорошо, но Даниэлла слишком робка и неинициативна, леди Бабетта в данное
время ужасно занята, так что это герцогиня или Дженифер. Ну, герцогиня отпадает, слишком
старается выдержать дистанцию, так что это постаралась шипастая роза...
Конечно, посмей я высказать такое предположение, она вскинет брови и скажет
оскорбленно: да как вы смели на меня такое подумать? Да чтоб я вообще зашла к мужчине в
комнату?
Ухмыляясь во всю пасть, я сбросил одежду и завалился на мягкое ложе. Пес посмотрел на
меня, пробежался вокруг, поглядывая вопросительно. Я сказал строго:
- И не мечтай! Я знаю, что такое пустить к себе собаку. Сперва будешь кошечкой
ютиться в уголочке, скромник, а заснешь - начнешь спихивать лапами. Иди, спи!
Он вздохнул с укором, я сонными глазами смотрел, как он медленно побрел на свое место
у двери на звериную шкуру, что по пышности почти не уступает моей перине. Я посмотрел
устало, не понимая, куда делась его прежняя перина, почему вдруг шкура, неужели моя гостья в
мое отсутствие и собачке постаралась всучить, вернее, вкобелить взятку?
Я лег, начал устраиваться поудобнее, как вдруг от двери раздалось приглушенное
рычание. Я быстро повернулся, Пес сидит, взгляд устремлен на дверь, шерсть дыбом. Я
ощутил, что волосы поднимаются и на моем загривке, инстинктивно потянулся за мечом, эфес
будто сам скользнул в ладонь.
Стиснув пальцы, я некоторое время ждал, потом решил, что все равно никто меня не
видит, так что можно обнажить меч, а то бывают случаи, когда и это не успеваешь. Пес зарычал
громче, встал со шкуры. Верхняя губа поднялась, обнажив длинные, как у саблезубого тигра,
клыки. Коричневые глаза начали медленно наливаться огнем.
- Что ты чуешь? - спросил я шепотом. Сердце начало колотиться суматошно, уже
привык, что некогда грозный Пес ведет себя как довольный жизнью счастливый щенок. - За
дверью, да?
Пес вышел на середину комнаты и присел, будто готовясь к прыжку. Я оказался за его
спиной, отступил чуть, жуткий взгляд Пса устремлен на дверь. Я на всякий случай выставил
перед собой меч, держа обеими руками. В коридоре полная тишина, за окном жутко ухнул
пролетевший филин, захохотал издевательски. Я наконец выпрямился и засунул меч обратно в
ножны, как вдруг дверь со страшным треском разлетелась вдребезги.
Глава 2
Щепки брызнули во все стороны, одна больно рассадила щеку, другая впилась в руку. В
комнату ворвалось нечто огромное черное, я успел различить горящие дикой злобой желтые
глаза, распахнутую красную, как жерло адской печи, пасть и ряд длинных белых зубов. И -
огромные, как турецкие кинжалы, когти.
Пес прыгнул навстречу, два черных тела сшиблись в воздухе, я отчетливо слышал удар,
как будто столкнулись два бревна. Приглушенный рык по мощности равен турбине, я
отшатнулся в самый угол, пальцы едва нащупали рукоять меча. Но выдернул я его со
скоростью молнии. Сперва показалось, что мой Пес сражается с другим Псом, оба громадные,
оба черные, оба свирепо рвут друг друга страшными челюстями, способными дробить валуны,
потом начал различать, что пришелец покрупнее, явно сильнее, свирепее, и хотя мой Бобик
сражается остервенело, но тот постепенно побеждает.
Я то и дело замахивался, но они двигаются как две молнии, то один сверху, то другой, по
закону подлости ударю наверняка по своему.
- Держись, Бобик, - взмолился я. - Держись, я люблю тебя...
Мелькнула мысль схватить лук, стрелами я смогу точнее, там главное увидеть место, куда
хочу попасть, а стрела сама... Хотя кто знает, это за летящим гусем она может скорректировать
полет, а когда вот так все меняется стремительно...
Чужой зверь наконец окончательно подмял Бобика и ухватил его за горло. Свирепое
рычание вырывалось сквозь стиснутые челюсти, в это время он увидел меня, желтые глаза
вспыхнули красным огнем. Он даже приподнялся чуть, готовясь оставить Пса и ринуться на
меня, я с замершим сердцем понял, что его послали именно за мной, это Бобик ощутил
приближение врага и загородил меня, как и положено верному другу.
Я выставил перед собой меч, чужак прыгнул... и не долетел. Бобик успел ухватить его
зубами за заднюю лапу. Челюсти щелкнули возле самого лица, меня опалило адским огнем.
Зверь судорожно развернулся к Бобику, я выдернул меч, что вонзился в бок чужаку, замахнулся
и нанес удар по задней части.
Лезвие, что легко рассекает двойной турнирный панцирь, кольчугу под ним и еще
мускулистую плоть, армированную костями и перевитую толстыми жилами, едва-едва
погрузилось на два пальца. Зверь взвизгнул от страха и боли, развернулся уже ко мне, там снова
вцепился Бобик, а я ударил мечом изо всех сил прямо в голову.
Зверь не успел уклониться, я чутьем понял или увидел, что предыдущим ударом повредил
позвоночник, задние лапы волочатся по полу, теперь там рычит и терзает его истекающий
кровью Бобик, а здесь острая сталь рассекла нос и челюсть. Зверь завизжал от дикой боли,
распластался у моих ног. Я собрался с силами и, держа меч обеими руками острием вниз,
пригвоздил, как копьем, к полу.
Бобик рычал и еще терзал врага, но рык становился все тише, а глаза мутнели.
- Ни за что, - вскрикнул я.
Не только ладонями, я обхватил его всем телом, навалился, передавая тепло, жизнь, силы.
Смертельный холод пронзил тело, я задрожал, челюсти начали выбивать дробь, однако Пес
подо мной завозился, легко приподнялся, держа меня сверху, как мокрую тряпку, извернулся,
горячий язык лизнул мне шеку.
Я сполз на пол, скорчился бубликом, подтянув колени к подбородку. Сердце, стараясь
разогреть глыбу льда, в которую превратился мой организм, стучит так, будто строчит из
пулемета.
В коридоре послышался приближающийся топот. Я дотянулся до меча, поднялся, держась
за стену и опираясь на меч. В дверном проеме с остатками рамы возник стражник, побледнел,
глаза вылезли на лоб.
Пес увидел чужака, шерсть снова встала дыбом, зарычал и приготовился прыгнуть, я
ухватил за холку.
- Брось, мы его прикончили...
Стражник пролепетал:
- Что... это?
- Крыса, - сообщил я. Меня передернуло, я обхватил себя руками за плечи. Зубы
застучали, словно я трушу, как не вовремя. - Кр-р-рыса!
- Крыса?
- А сам не видишь? - спросил я. - Кто-то еще слышал грохот?
- Да, ваша милость. Мартин. Он и послал меня проверить.
Я подумал, подавил на миг дрожь, сотрясающую с ног до головы, сказал властно:
- Зови, но никому больше о том, что видел! Понял?
- Да, ваша милость!
Он исчез, а минут через десять снова шаги, Мартин вбежал, чуть не сбив меня с ног,
осмотрел зверя, Пес рычал, я гладил по вздыбившемуся загривку. Меня передергивало, зубы
стучат, волосы на руках встали дыбом, кожа вся в пупырышках.
- Аландский канойр, - проговорил Мартин с трудом. Он посмотрел на меня дикими
глазами. - Это же канойр!.. Как вы сумели... Это вы его?
- Нет, - ответил я саркастически! - Он сам себе погрыз лапы, а потом попросил у меня
меч и закололся. От неразделенной любви, наверное. Может быть, это менестрель?
Мартин посмотрел на меня озадаченно:
- Сэр Ричард, вы не ранены? А то говорите так странно... Или это вы так шутите?
- А почему нет? - ответил я. - Только начнешь привыкать к хорошему, как жизнь
становится еще лучше! Вы думаете, я знаю, что такое канойр?
Он покачал головой, не отрывая взгляда от распластанного зверя.
- Да и здесь мало кто о нем знает. Их уже не осталось, последнего убили пятьсот лет
тому. Это я, как заядлый охотник, перечитывал все трактаты на тему охоты, а также запоминал
повадки разных зверей. Там в разделе исчезнувших диковинок был и канойр... Кто же думал,
что он окажется здесь!
Я тоже прошелся вокруг поверженного зверя, ткнул носком сапога в оскаленную морду.
- Теперь Его Величеству легче будет путешествовать.
Мартин вздрогнул.
- Почему?
- Думаю, и последняя клетка в его передвижном зоопарке опустела.
Глаза его расширились, лицо побледнело. Прошептал:
- Не могу поверить, чтобы Его Величество...
- Батюшка-царь добр и справедлив, - вздохнул я, - а вот бояре - супостаты...
Нет-нет, это я своим мыслям. Тебе, простодушный Мартин, легче будет от того, что король
ничего не знал, а канойра выпустил из клетки, скажем, колдун?
Его лицо просветлело, он подхватил с жаром:
- Ну да, как я сразу не подумал! Конечно же, это проклятый колдун упустил зверя. Не
закрыл щеколду или дверь неплотно...
Я кивнул.
- А канойр, вместо того чтобы хватать и рвать на части тех, кто ближе, ринулся по
длинному переходу из восточного крыла в западное, по дороге тоже никого не задрал... Думаю,
сейчас в клетке уже не отыскать ту мою вещь, по запаху которой он примчался с такой прытью.
Он побледнел, глаза остановились в орбитах, будто замерзли.
- Не могу поверить... Одно дело - пьяные придворные или колдун, но... чтобы Его
Величество?
- Ладно, - сказал я устало, - Мартин, дайте поспать хоть эту ночь! А вы идите, идите,
идите... Впрочем, пришли людей, пусть дверь починят. Нет, чинить долго, пусть снимут
где-нить, поставят сюда.
Он посмотрел на меня с недоумением:
- Но ведь там же... другие двери!
- И что?.. Ах да, разные размеры. Еще долго топать до эры проклятой стандартизации,
да? Теперь вижу, что эта гребаная неповторимая уникальность не так уж и хороша... если для
дома, для семьи, а не для вернисажей. Ладно, тогда до утра. Спокойной ночи!
Ночью и утром истошно орали петухи. Я переждал, пока разогнали всю нечисть,
осторожно открыл глаза, осмотрелся. Комната пока не изменилась, да и Пес после такого
приключения вряд ли позволит даже цветы сменить в вазах, пока что греюсь и отсыпаюсь под
тремя перинами. Все-таки Пса этот аландский канойр потрепал сильно, я истощился на его
лечение так, словно десять смертельно раненных воинов вытащил с того света. Правда, попутно
узнал живучесть моего песика.
Дверь на месте, хоть и другая. Значит, Мартин постарался, отыскали и подогнали по
размерам. Здорово я ухекался, что не проснулся, даже Санегерийю успел помять.
Вылез из-под одеял, чувствуя волчий голод, хлопнул в ладоши. В дверь опасливо заглянул
бородатый мужик со зверски перекошенным шрамом лицом. Один глаз вытек, зато второй
блестит, как у лихорадочного больного.
- Ваша милость?
- Неси мыться, - велел я.
Таз у него, похоже, уже стоял за дверью, внес моментально, я нагнулся, мужик начал лить
подогретую воду на спину. Я прислушался к крикам за окном.
- Что там за шум?
Слуга опасливо оглянулся, сказал почему-то шепотом:
- Его Величество велел заковать в цепи одного из своих сиятельств! Сейчас того в
железе готовят для отправки в королевскую тюрьму.
Я зевнул, ну люблю поспать, люблю, вяло поплескал и, торопливо схватив полотенце,
сказал с протяжным завыванием:
- Всех бы их туда... А за что?
- Говорят, их милости за что-то повздорили... А ночью один подстерег другого и -
того...
- Набил морду?
- Да что вы, ваша милость! Оне ж благародныя!
Я сказал понимающе:
- А-а, заколол?
Он огляделся, будто опасался невидимых ушей, прошептал:
- Если бы! А то так вдарил, что стену раскрошил этим графом! Того совочками
соскребали, а панцирь смяло в лепешку... А от сражений, говорят, барон Фрте... Форте... ну,
словом, что-то вроде небольшого окошка, всегда увиливал. На это король сейчас больше всего
серчает!
Он лил мне воду на спину, я хотел было спросить, почему ту молоденькую девчушку
заменили им, старым хрычом, но не стал, это же понятно, рука леди Дженифер чувствуется
всюду, ей бы перевороты в Африке устраивать, революции экспортировать.
- Да, - согласился я, - уклонение от воинской обязанности - серьезное обвинение.
Был бы нестроевым - другое дело, но когда вот так поставлен удар...
- Да, - согласился слуга, - такой богатырь, а все скрывал! Как ему не совестно?
- Видать, здорово разозлили, - предположил я.
- Да-да, разозлили, - согласился он охотно. - Говорят же старые люди, что если
хорошо раздразнить, человек горы свернет!
Я оделся, уже хотел было велеть подать мне в номер что-нибудь пожевать, но ударил
спасительный гонг. Я взыграл, сказал Псу бодренько:
- Веди себя хорошо, тогда нас накормят... может быть.
По дороге встретил толпу вельмож, с жаром обсуждают случившееся ночью. Я
остановился, послушал, как перепуганные телохранители прибежали и рассказали, как
озверевший барон Фортескью на их глазах одним ударом не просто убил их хозяина, но
расплескал его о стену, так что спасать уже было нечего. И как Его Величество устроило
строгий допрос барону, который все отрицает, скотина...
Я слушал со всем вниманием, а когда рассказчик выдохся и все дружно ахали и
ужасались, я спросил тупенько:
- А граф... что же граф?
Рассказчик окрысился, гаркнул:
- Он убит! Не понимаете - убит!
- Да? - переспросил я. Сказал с непониманием: - Значит, завтра на рыбалку уже не
пойдет?..
Они остались, как вмороженные в лед, а мы поспешили в обеденный зал. Еще из
распахнутых дверей я увидел, что широкий стол заставлен так плотно, что столешница
скрылась под переполненными блюдами: жареная и печеная птица, сочные ломти ветчины,
покрытая коричневой корочкой толстая рыба, множество яиц с торчащими из них лесными
орехами и миндалем, но что приятно изумило - множество зелени, а также множество видов
сыра, около двадцати сортов: от абсолютно белого до темно-коричневого, из которых я узнал
разве что рокфор по характерной плесени, из-за которой есть его ни в жисть не буду, даже если
сама леди Бабетта будет совать мне в лот ломтики.
Бабетта снова отсутствует, она теперь пирует в восточной башне, пирует и пирует,
железное здоровье у леди. Зато Патрик снова в числе своих, держится скованно, а леди
Изабелла выглядит бледной и подавленной. Ели некоторое время молча, если не считать, что
леди Дженифер снова громко фыркнула, когда я прочел обеденную молитву.
- Сэр Ричард, - поинтересовалась она ехидно, - а вы можете объяснить, зачем именно
эта молитва?
- Могу, - ответил я серьезно. - Человек от животного отличается только умением
сдерживать свои порывы. Контролем над чувствами и поступками. В то время как животное
сразу же набрасывается на еду... вы видели моего Пса у его миски?.. человек в состоянии
контролировать себя. Молитва за накрытым столом - один из показателей контроля, то есть
культуры.
Она покраснела, молча отрывала волоконца мяса от птичьей грудки. Леди Изабелла время
от времени посматривала на меня. Я видел в ее глазах вопрос, но всякий раз либо отводил
взгляд, либо заговаривал с Даниэллой, что мило смущалась и краснела до кончиков ушей.
- Сэр Ричард, - наконец проговорила леди Изабелла, - а почему вы ничего не
скажете... не спросите насчет того ужасного случая с графом Марселеном или бароном
Фортескью?
Я развел руками.
- Ах, леди Изабелла... Меня так воспитывали, что за столом о таких вещах не говорят, а
во-вторых, тот несчастный был убит рядом со спальней леди Дженифер... гм... я ничего не
хочу сказать... даже не указываю пальцем... и ни на что не намекаю, потому молчу и стараюсь
даже не строить никаких догадок.
За столом повисло гробовое молчание, затем Дженифер вскочила, глаза метали молнии.
- Вы... вы... как вы смеете?
Я спросил испуганно:
- Я разве что сказал?
- Вы... высказали!
Я отчаянно затряс головой.
- Ни словом не обмолвился, к кому он крался... или уже от кого!.. Я как только услышал,
сразу рот на замок. Зачем, думаю, буду подрывать вашу репутацию. Пусть она и дальше
остается такой же... незапятнанной.
Она задыхалась от гнева, Даниэлла обняла ее за плечи, усадила в кресло и некоторое
время придерживала, глядя на меня с мягким укором в добрых, как у коровы, глазах. Леди
Изабелла произнесла с тем же неподвижным лицом:
- Вы услышали об этом только утром?
- Конечно, - ответил я твердо и посмотрел ей в глаза самым честным взором, какой
только мог изобразить. - Спал без задних ног. Утром мне рассказали, что король кого-то даже
арестовал...
Она кивнула.
- Да, но там что-то непонятное. Я давно знаю барона Фортескью. Он трус, человек сам
по себе слабый. Он пощечину никому не мог дать, а чтоб одним ударом вот так человека в
панцире...
- Накопилось злости, - предположил я, - другие сразу же расходуют в мелких драках,
а он копил, копил, копил...
Она поджала губы.
- Я не слыхала, что такое возможно.
- На свете много такого, Горацио... Или же ваш замок... он же древний, да?.. решил сам
помочь хозяевам. Нет, вариант не тот, ведь те, дураки, из-за чего крепко ссорились? Это не
повод для убийства, но если по пьяни...
Она спокойно кивнула.
- Я так и думала, что вам известно чуть больше, чем остальным.
Я прикусил язык, подумал, на чем же прокололся, не нашел, покачал головой.
- Все, что знаю, мне сказал мужик, который заменил ту смазливенькую служаночку.
Интересно, почему ко мне приставили именно мужика? Это понимать как намек или как?
Леди Изабелла и Даниэлла смотрели непонимающе, а леди Дженифер отвела взгляд,
потом сказала с наигранной живостью:
- Что-то вас, сэр Ричард, заботят такие мелочи! Ведь рыцарь должен думать о битвах и
славе, а не о молоденьких служанках, верно?
Я оскалил зубы в бесстыдной усмешке.
- Так то рыцарь! А я, по-вашему, простолюдин, укравший у пьяного рыцаря меч... Мне
молоденькая служанка как нельзя кстати! Вы уж верните ее, пожалуйста.
- Вернем, - пообещала леди Изабелла. - Конечно же, молодому здоровому мужчине
должна постель стелить молоденькая девушка, это понятно.
Я старался не смотреть на леди Дженифер, но видел, как на нее посматривала леди
Изабелла и даже Даниэлла. Я ел молча, девушки тоже как-то притихли, я помалкивал, наконец
леди Изабелла проговорила негромко:
- Сэр Ричард, мне кажется, вы все больше подвергаете себя опасности. Нам уже
сообщили, что из клетки вырвался опаснейший хищник... и сумел забежать в ваши покои.
Я положил себе на тарелку из общего блюда пару тушек жареных птичек, ответил после
паузы:
- Я особой опасности не увидел. Вообще-то один мудрец по имени Лойола как-то
заметил, что самый опасный враг - отсутствие врагов.
Дочери переглянулись, не врубились, леди Изабелла произнесла так же негромко, словно
не хотела, чтобы услышали лакеи:
- Вы сумели вызвать крайнее неудовольствие Его Величества.
- Тем, что задавил его бедного зверька, сбежавшего из клетки?
Она зябко передернула плечами, а девушки смотрят на меня с одинаково бледными
лицами. Патрик прерывисто вздохнул, в его глазах страх и надежда. Похоже, он больше всех
знает, что такое карнозавр, или как его там, и догадывается, что не в силах человеческих убить
в схватке такое чудовище.
- Я не знаю, - проговорила она с трудом, - насчет сбежавшего зверя. О нем говорят
такие страшные вещи, что я просто не могу поверить... Но, сэр Ричард, король еще молчит,
терпит, но вся его свита на вас просто озлоблена!
- Еще бы, - фыркнул я. - Любой, кто придет на место этого короля, мигом разгонит
их! Если не перевешает. Леди Изабелла, я не тревожусь: наше дело правое! Враг будет.
- Вы не встревожены?
Я покачал головой, дружелюбно взглянул в сторону леди Дженифер.
- Лучше маски врагов на лицах друзей, чем маски друзей на лицах врагов.
Леди Изабелла взглянула пытливо, на этот раз первой врубилась Даииэлла, взглянула на
меня с такой благодарностью за понимание, что в моей мохнатой душе, покрытой панцирем,
как у галапагосской черепахи, проклюнулся зеленый росток какого-то хилого цветочка.
- Вы здесь человек новый, - заметила леди Изабелла, - но ваше громкое прибытие... и
эти дни создали вам определенную репутацию.
- До определенного момента репутация, - согласился я, - отличная штука. После него
- сплошное мучение.
- Во всяком случае, - заметила она, - замечено, что добропорядочностью вы
наделены...
Я покрутил пальцем в воздухе, словно крутил ключи от машины, с великолепной
небрежностью обронил:
- Добропорядочность трудно выговорить, еще труднее обнаружить. Я достаточно
прагматичный человек... Но я в своем прагматизме зашел настолько далеко, что в конце концов
пришел к выводу, что Зигмунда Фрейда и Карла Маркса, этих великих мыслителей, все-таки
создал Бог и что рыцарство просто необходимо для выживания рода людского. Потому я и
кажусь иногда полным дураком... в смысле полным рыцарем, хотя это и есть как раз
продвинутость еще дальше за край вообще-то примитивной по сути экономики, конечного
психоанализа и даже харасмента.
Судя по лицам, они перестали понимать с первой же фразы, но герцогствость не позволяет
это выказать, потому смотрят с умным видом и слегка кивают, а когда я не смог выпутаться из
длинной фразы и умолк, делая вид, что так и собирался закончить, леди Изабелла
поинтересовалась светски:
- Вы ничего не слышали о каком-то ночном монстре, что появился в нашем замке?
Я пожал плечами.
- Я знаю только один тип монстров, что шатается по ночам. Особенно у спален молодых
девушек.
Леди Даниэлла смотрела кротко и печально, леди Дженифер вспыхнула и явно хотела
брякнуть резкость, но ле
...Закладка в соц.сетях
