Жанр: Электронное издание
NEKROROM
...акоулка — там уже ждал их я. Конечно, пищу выбирал я, придерживаясь своего
старого, хотя, по большому счету, достаточно глупого принципа: употреблять в
пищу исключительно бандитов, "гопников" и прочую "урлу". Да, конечно,
охотиться на этих типов довольно интересно, но...
А вот моя Эльвица с радостью приняла правила этой кровавой игры,
доверив мне выбор жертв (которых мы все, с легкой руки Генриха, обычно
называем "клиентами").
Похоже, Эльвица действительно считала, что мы занимаемся благородным
делом — очищаем город от всякой мрази. Я не стал разубеждать ее в этом.
Пусть "живет" этой иллюзией. На самом деле мы просто питались, а заодно
искали острых ощущений, которые, пусть ненадолго, но дает такая охота. Что
же касается совести, то она у меня уже давно стала весьма сговорчивой. Прав
был Генрих!..
Так вот, "клиенты" сворачивали в заранее облюбованную нами подворотню
или иное укромное место, один из парней нетерпеливо подступал к Эльвире (а
обычно их было двое: одного нам с Эльвирой было мало, но мои "подопечные" в
последнее время взяли моду никуда не ходить поодиночке — и это оказалось
нам только на руку!). Эльвира тут же сама прижималась к нему, обнимала, ее
губы касались шеи "любовника", в глазах вспыхивали хищные зеленые огоньки...
Странно: у меня, насколько я знаю, глаза светятся красным. А у нее
после смерти даже цвет глаз не изменился!
Криков не было ни разу; как правило, "клиент" вообще не успевал понять,
что умирает.
"Это было так приятно, когда ты пил из меня,-- призналась мне как-то
Эльвира.-- Ты был так нежен... Я стараюсь с ними поступать так же — чтобы
им не было больно."
Так что "клиент" обычно даже не пытался сопротивляться, до самого конца
так и не сообразив, что с ним происходит.
А вторым, стоявшим чуть поодаль, тем временем занимался я. Я не был
столь нежен, как Эли, но мои "клиенты" тоже не успевали крикнуть.
_______________________________________________________________
* "Непрощенные", т. е. "Проклятые" (англ.)
_______________________________________________________________
Так что Эльвира очень быстро стала первоклассной охотницей — она
схватывала все прямо на лету: принципы отбора "клиентов", приемы охоты,
умение заметать следы, маскируя наши трапезы под "обычные" убийства. При
этом она одновременно ухитрялась оставаться все той же непосредственной и
наивной девчонкой, что и при жизни. Похоже, она просто не обратила внимания
на собственную смерть — для нее это было несущественно! В душе она уже
давно была вампиром — с того дня, как познакомилась со мной и сделала свой
безумный выбор!
А может быть, еще раньше?..
Нет, все-таки она была немножко crazy!
К примеру, она была уверена, что вампир непременно должен спать в
гробу. Даже в квартире. Я с удовольствием предоставил ей свой, поскольку
давно уже прошел через эти глупости и предпочитал спать на кровати: тройные
черные шторы, глухие ставни и пуленепробиваемые жалюзи давали вполне
надежную защиту от солнечного света, который для нас смертелен.
Один день Эльвица честно проспала в гробу; следующим утром она
забралась в него уже без особого энтузиазма, а посреди дня, когда я, как и
всякий порядочный вампир, еще спал мертвым сном, я вдруг почувствовал, что
кто-то пытается забраться в мою кровать.
Разумеется, это была Эльвица. В тот день как следует выспаться мне так
и не удалось: от объятий мы быстро перешли к ласкам, а затем и к их
естественному продолжению; но одним разом мы оба не удовлетворились, и все
повторилось снова, а потом еще раз... Короче, заснули мы только под вечер, а
вскоре уже пора было вставать и отправляться на охоту...
После этого Эли уже не выделывалась и спала в кровати вместе со мной,
и, надо сказать, спать с того времени я стал куда меньше: нашлось занятие
поинтереснее!
А взять хотя бы ее попытку среди бела дня (когда, опять же, вампирам
положено спать, но ей это было до лампочки!) — ее попытку раздвинуть шторы:
в квартире, видите ли, слишком мрачно! Хорошо, что мои шторы так просто не
раздвинешь: они закреплены наглухо и закрыты сверху пуленепробиваемыми
жалюзи — свое убежище я оборудовал на совесть. Но Эли это не остановило,
благо сила у нее теперь была вампирская, и если бы я вовремя не оттащил ее
от окна, то мы бы и пикнуть не успели, как превратились в две кучки пепла!
— Извини, я забыла! — виновато улыбнулась она — и при виде этой
улыбки у меня сразу опустились руки, и я не стал ей вычитывать, а вместо
этого отнес в постель и поспешил доказать, что не сержусь на нее.
Впрочем, больше подобных смертельно опасных "проколов" она не
допускала. Одного раза ей было вполне достаточно.
А вообще это были самые счастливые дни в моей "посмертной жизни". Мне
казалось, что я опять ожил, что мы с Элис снова стали людьми; мы больше не
были холоднокровными вампирами — мы жили, и наши тела действительно
теплели, соприкасаясь — но в глубине души я знал, что это — лишь иллюзия
жизни. Очень опасная для вампира иллюзия. И что скоро это невозможное,
небывалое счастье, неположенное таким, как мы, проклятым,-- кончится.
Я был прав.
Но беда пришла значительно быстрее и совсем не с той стороны, с какой я
мог предполагать.
x x x
Конечно, мне не следовало отпускать ее на охоту в одиночку, но она
настолько хорошо усвоила мои уроки, вела себя настолько непринужденно и
естественно, что я отпустил ее, даже не особенно упираясь. Разумеется, я ее
как следует проинструктировал, предусмотрев практически все — кроме того,
чего предусмотреть не мог! С другой стороны, что, если б я удержал ее тогда?
То же самое произошло бы через неделю, через месяц — какая разница?!
По-моему, она замыслила это, когда была еще человеком. А вышибить из ее
головы какую-нибудь идею, пока она сама не убедится в ее бесперспективности,
было просто невозможно — уж это-то я знал по собственному опыту!
Эльвира решила "облагодетельствовать" парочку своих приятелей! Я думаю,
вы уже догадались, как именно. Ведь ей действительно нравилось быть
вампиром, и она даже не могла предположить, что кому-то это может прийтись
не по вкусу! Так что, ничуть не мучаясь сомнениями, она выбрала двоих, с ее
точки зрения наиболее "достойных", и вполне грамотно провела с ними обряд
Приобщения. Согласия у парней она, естественно, не спрашивала, считая это
само собой разумеющимся, а когда такая соблазнительная девица, как Эльвица,
(прошу прощения за каламбур) сама вешается тебе на шею, возражать, понятное
дело, никто не станет!
Так что вскоре в городе появились еще два молодых вампира.
То-то я еще обратил внимание, что Эли возвращается домой какая-то
осунувшаяся. Конечно, Приобщение даром не проходит, крови и сил на это
уходит порядочно, а тут — два приобщенных за неделю! Как у нее вообще еще
оставались силы заниматься со мной любовью?! Впрочем, на это у нее сил
всегда хватало.
Все раскрылось еще через пару дней. Элис предусмотрела почти все:
перетащила своих "крестников" в темный подвал, куда не проникал солнечный
свет, и потом забегала проведать их и "наставить на путь истинный". Одного
она не учла, самого главного: парни не хотели быть вампирами! Но Эли была
уже не в силах что-либо изменить — и она бросилась ко мне. За помощью.
2
Doomed to vanish in a flickering light,
Disappearing to a darker night,
Doomed to vanish in a living death,
Living anti-matter, living anti-breath.*
Peter Hammill,
"Van Der Graaf Generator" group.
Первый мальчишка неподвижно лежал на ворохе пыльного тряпья, брошенного
на продавленный топчан у самого входа — и лишь слабо пошевелился, когда мы
вошли: один безучастный взгляд в нашу сторону, и снова — полная
неподвижность. Пятно серой обреченности, исходящей по краям зыбкой дымкой, и
лишь в самой сердцевине — тусклые багровые огоньки. Да, этот практически
безнадежен.
______________________________________________________________
* Обреченные раствориться в мерцающем свете,
Уходящие туда, где темнее ночь,
Обреченные раствориться заживо в смерти,
Бездыханные, дышим, бесплотная плоть. (англ.)
______________________________________________________________
Второй сидел в углу и чуть покачивался в обшарпанном кресле-качалке,
закрыв лицо руками. Мрачная чернота, но в ней — нет-нет, да и проглядывали
яростные багровые сполохи. Этого еще, может быть, удастся вытянуть. Только
стоит ли?
— Да, Людоедка Эллочка, натворила ты дел,-- пробормотал я.
Кажется, Эльвира впервые обиделась, но тут же поняла: да, сама виновата
— и с надеждой заглянула мне в глаза.
— Им можно помочь?
— Сомневаюсь. Но попробую. Эй, парни, я понимаю, как вам сейчас
хреново, но попробуйте на некоторое время сосредоточиться и послушать меня.
Ничего не обещаю, но вы, по крайней мере, сможете четко уяснить, что с вами
произошло, и какой у вас теперь есть выбор. Ну так что, будем слушать?
Лежащий слегка пошевелился и открыл глаза. Даже попытался сесть, и со
второй попытки это ему удалось.
— А ты кто такой? Доктор? — неприязненно осведомился сидевший в углу,
не отнимая рук от лица.
— Ага,-- ухмыльнулся я как можно веселее, хотя на душе у меня скребли
кладбищенские крысы.-- Добрый доктор Айболит!
— Тогда вали отсюда своих зверей лечить, пока цел,-- посоветовали мне
из угла.-- А от этой... держись подальше, а то станешь таким, как мы.
Хочешь?
— Ты опоздал, приятель,-- оборвал его я, чувствуя, что парня вот-вот
понесет.-- Я уже такой, как вы — и именно поэтому знаю, каково вам! Только
я с этим в свое время справился — а вы пока нет. И справитесь ли — зависит
только от вас!
— Так ты... тоже?! — он наконец отнял руки от лица, и я увидел потеки
от слез и тонкую струйку крови, засохшую в углу рта.-- Вы?! — он наконец
узнал меня. Виделись пару раз в той компании, где я познакомился с Эльвирой.
— Я. А теперь заткнись и слушай! И ты слушай. Эльвира — вампир. И
сделала вампирами вас. Не перебивать! Меня не интересует, верите ли вы в
вампиров. Вы теперь сами одни из них, вернее, из нас, так что поверите,
никуда не денетесь. Она не хотела вам зла — скорее наоборот, но она не
учла, что вы просто не готовы к такой трансформации. Ведь вампир — это не
просто живой труп, не просто изменение физиологии и еще кое-чего — это
прежде всего состояние психики, состояние души, если хотите! Это надо
принять, как данность, поверить в это — и все. Разглядеть "черный огонь" в
глубине своего седрца — и постараться раздуть его. Никакого "научного
объяснения" тому, что произошло с вами, у меня нет и не будет. Я и сам
вампир — и уже довольно давно. Вот, смотрите.
Я широко оскалился, продемонстрировав клыки, а потом медленно поднялся
в воздух и некоторое время парил под потолком.
— Значит, все-таки правда,-- обреченно выдохнул тот, что заставил себя
сесть на топчане.
— Правда,-- угрюмо буркнул парень в кресле.-- Я это уже и сам понял.
Ты вот скажи лучше, раз такой умный, что нам теперь делать? Как жить дальше?
— Хороший вопрос,-- кивнул я.-- Только жить вам уже не придется. И мне
тоже. Мы все — мертвые. Молчи, Эльвира, мне лучше знать! Мы — мертвые, и
для поддержания своего посмертного существования должны регулярно убивать
живых и пить их кровь. Вот так.
— А по-другому — никак нельзя? — робко подал голос парень с топчана.
— Можно. Осиновый кол в сердце — и все. Отмучался. Только сам ты
этого сделать не сможешь — по себе знаю. Пробовал. А еще можно тихо
загибаться тут без пищи. Ты будешь жить — хотя мы и не живем по-настоящему,
но лучшего слова пока никто не придумал — так вот, ты будешь жить так
долго, очень долго, но голод постепенно сведет тебя с ума, и ты уже будешь
готов на все, будешь готов убить даже родную мать, чтобы только прекратить
это — но у тебя уже не будет сил, чтобы добраться до чьего-нибудь горла...
Ну как, нравится?
Они долго молчали.
— Значит — убивать — или умереть самому? — подал наконец голос
парень в кресле.
— Именно так,-- кивнул я.
— А если — зверей? — с надеждой спросил мальчик на топчане.-- Мне
кажется, я бы смог...
Кажется ему! Он даже не смог произнести слово "убивать"!
— Зверей — можно. Только это довольно противно, и все равно долго не
продержишься.
— А может... консервированная кровь? С донорских пунктов? Как в том
фильме...
— Забудьте! — одним взмахом перечеркнул я повисшую было в воздухе
надежду.-- Консервированная кровь — это для плохих фильмов и комиксов!
Кровь — это скорее символ. Выпивая кровь жертвы, мы пьем ее силу, ее жизнь
— и делаем ее своей! Вот за счет чего вампир поддерживает свое
существование. А консервированная кровь — просто жидкость, не более.
Забудьте о ней. Она вам не поможет. И о том, что можно выпить кого-то не до
конца, сохранив ему жизнь — тоже забудьте.
— Я... попробовал один раз,-- глухо произнес парень в кресле.-- Я
думал — я его ненавижу. Он... а, не важно! — махнул он рукой.-- Но когда я
увидел его мертвым... Нет, я не смогу еще раз! — он снова закрыл лицо
руками, содрогаясь всем телом.
— Ну что ж, тогда мне больше нечего вам сказать. Вы можете стать
настоящими вампирами и регулярно убивать людей; вы можете долго и мучительно
умирать здесь — но такой смерти я не пожелаю и врагу! И, наконец, вы можете
разом прекратить свои мучения — но для этого вам нужен кто-то, кто поможет
вам в этом. Я все сказал. Выбирайте.
И я повернулся к выходу.
— Постойте! — это произнес мальчик с топчана.
Я обернулся, остановившись в дверях.
Серая, с темно-лиловыми прожилками, обреченность. Но вместе с ней — и
решимость.
— Вы... можете помочь мне умереть насовсем?
Да, чтобы принять такое решение, надо тоже обладать немалым мужеством!
Недооценил я его.
— Могу. Но я бы советовал тебе хорошо подумать.
— Я уже все обдумал. Я не смогу убивать других. И я не хочу мучаться
— это уже начинается, я чувствую! Прошу вас...
— Хорошо. Я приду завтра, и если ты не передумаешь — я помогу тебе
уйти.
— Спасибо,-- прошептал он серыми губами.-- Только обязательно придите.
Вы обещаете?
— Да, я обещаю,-- твердо ответил я.
x x x
Всю обратную дорогу мы с Эльвирой молчали, подавленные случившимся.
— Влад, я не хотела. Я не знала, что такое может случиться! — подняла
она на меня полные слез глаза, когда мы уже входили в мой подъезд.-- Может
быть, им все-таки можно помочь?
— Только одному — тому, что сидел в кресле. Второй обречен. Теперь ты
знаешь, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями?
Она молча всхлипнула, но я не обратил на нее внимания, потому что
увидел: дверь моей квартиры приоткрыта! А я точно помнил, что тщательно
запер ее, уходя!
— Заходи, Влад, заходи, не бойся! — я узнал голос Генриха и слегка
перевел дух. Впрочем, радоваться и вздыхать с облегчением было рано: если
Генрих заявился ко мне вот так, значит, случилось что-то из ряда вон
выходящее; к тому же, раз он не только "вычислил" мое место обитания, но и
смог открыть дверь в квартиру — значит, грош цена такому убежищу! Надо
срочно менять место дневки.
Мы вошли, и я тщательно запер дверь. Все замки были в порядке.
— О, да ты не один! — криво усмехнулся Генрих, вынув изо рта свою
неизменную сигару.-- Впрочем, я мог бы и сам догадаться. Что же ты?
Представь меня даме!
— Это — Генрих Константинович, мой Отец,-- обернулся я к замершей на
пороге Эльвире.-- А это — Эльвира. Моя "дочь".
— И любовница,-- закончил Генрих.-- Ого, да вы еще не разучились
краснеть, леди! Не надо смущаться, я не хотел сказать ничего плохого. А у
тебя прекрасный вкус, Влад. Впрочем, не могу сказать того же о вкусе твоей
дамы. Ну да ладно, присаживайтесь. Есть новости, и очень нехорошие. Я не
вполне понимаю, что происходит, но подозреваю, что кое-что поможете
прояснить мне вы.
Мы с Эльвирой молча уселись в свободные кресла, и я потянулся к
лежавшей на журнальном столике пачке сигар. "White Owl". Да, у Генриха губа
не дура! Я вынул из пачки сигару, содрал с нее целлофановую обертку, с
наслаждением понюхал и аккуратно прикурил от зажигалки Генриха.
— Итак? — я выжидательно посмотрел на него.
Посмотрел изнутри.
Однако Генрих "закрылся", так что кроме серой брони его внутреннего
"щита" и чуть насмешливой улыбки, я ничего не увидел. И все же я
почувствовал, что моему Отцу сейчас не до смеха.
— Пропали Безумная Нищенка и Виктор. Я подозреваю, что их
ликвидировали.
— Может быть, они просто сменили убежища?
— Нет. У меня есть свои способы проверки. Их наверняка убрали. Или
пытались убрать, и они ушли на дно; впрочем, это маловероятно — они бы дали
знать об опасности.
— Ты подозреваешь, кто мог это сделать?
— Я не подозреваю — я знаю! Один из нас может погибнуть случайно, но
сразу двое — никогда! Значит, Бессмертный Монах здесь и идет по следу.
Эльвира переводила растерянный взгляд с меня на Генриха и обратно — я
ничего не успел рассказать ей о Бессмертном Монахе.
— Но это не все, Влад,-- Генрих в упор посмотрел на меня.--
Бессмертный Монах никогда не появляется просто так. Должно было произойти
что-то, что вызвало его появление в нашем городе. Он чувствует наших, но не
настолько, чтобы примчаться издалека, пока все идет, как обычно — а, по
моим сведениям, в последнее время он находился в Англии. Значит, был
всплеск, который привлек его. Ее Приобщение? — Генрих посмотрел на
съежившуюся в кресле Эльвиру.-- Навряд ли... Значит, было еще что-то. Что? Я
должен знать!
— Есть еще двое. Их приобщили за последнюю неделю,-- тихо произнес я,
глядя в сторону.
— Я так и знал! — Генрих ударил кулаком по подлокотнику кресла, и
подлокотник жалобно хрустнул.-- Это ее работа! — его желтый прокуренный
ноготь на указательном пальце уперся в Эльвиру.-- Ты бы до такого не
додумался! Ты, конечно, разгильдяй и пижон, но не до такой же степени!
— Да, моя! — с вызовом почти выкрикнула Эльвира.-- И что теперь?
— Ничего, девочка,-- Генрих как-то разом обмяк, глаза его потухли.--
Просто ты привела сюда погибель для всех нас.
— Спокойно, Генрих! — я уже справился с первым потрясением и
постарался взять себя в руки.-- Ты всегда знал больше нас всех. Того, что
случилось, уже не изменить, но я не собираюсь сдаваться без боя. Да и
бегство — это тоже выход. Но для того, чтобы противостоять Монаху, мы
должны как можно больше знать о нем. Рассказывай.
— К сожалению, о нем известно не так уж много,-- Генрих постепенно
приходил в себя и вернулся к своей обычной повествовательной манере.-- Год
рождения — неизвестен, но, по всей видимости, он появился на свет где-то
между 1410-м и 1435-м. Первая его достоверно известная акция по истреблению
вампиров датируется 1456-м годом, Лион. По происхождению — француз,
настоящего его имени я не знаю, но среди служителей церкви он известен, как
брат Жан; кличку "Бессмертный Монах" дали ему уцелевшие лондонские вампиры
после резни, которую он учинил там в 1611-м году.
— Он действительно бессмертный?! — не удержалась Эльвира.
— Действительно. Чем это обусловлено — никто не знает. Говорят, что
он уже не вполне человек; но то, что он не вампир — это точно. Он явно не
вполне нормален — нет, он не безумец, но истребление вампиров стало
единственной целью его жизни. Возможно, он так долго отнимал жизни у
бессмертных, что научился впитывать их силу и стал бессмертным сам. Впрочем,
это лишь предположение, одно из многих.
— Его можно убить?
— Наверное,-- пожал плечами Генрих, прикуривая новую сигару.-- Только
пока что это никому не удавалось сделать. Пять с половиной веков войны с
вампирами — никто из нас не прожил столько! За это время он приобрел такой
опыт, что бороться с ним практически бесполезно. Он знает о нас практически
все, прекрасно вооружен и подготовлен. Бессмертный Монах не пренебрегает
ничем: от чеснока и Библии — до автоматической винтовки с серебряными
пулями! При этом он не стесняется в средствах: нередко по его вине гибли не
только вампиры, но и люди, но ему это всякий раз сходило с рук. Похоже, он
считает, что цель оправдывает средства. Так что заложником, к примеру, от
него прикрываться бесполезно: он, не задумываясь, убьет обоих. На жалость
его тоже не возьмешь — он лишен этого чувства в куда большей мере, чем, к
примеру, ты, Влад, а, может быть, даже в большей мере, чем я. У него
практически нет слабостей. И у него просто нюх на вампиров.
— Он действует один?
— К сожалению, нет. Насколько я знаю, лет семь назад при ИНТЕРПОЛе
было создано специальное секретное подразделение "Z", и возглавляет его
некий майор Жан Дюваль. Думаю, не стоит пояснять, чем занимается это
подразделение, и кто этот майор?
— Не стоит... Хотя, подожди! Ведь ИНТЕРПОЛ — это не военная
организация, не спецслужба, даже, по большому счету, не полиция! Там сидят
обычные чиновники, которые координируют деятельность полиции в разных
странах. У ИНТЕРПОЛа нет оперативных подразделений! Даже обычных...
— К сожалению, времена меняются, Влад. Теперь — есть. Возможно,
ИНТЕРПОЛ — это только "крыша"... Впрочем, в данный момент это уже не имеет
значения.
— Да, ты прав... Его люди подготовлены так же хорошо, как и он сам?
— Что касается экипировки — думаю, что да. А вот насчет опыта... Они
не бессмертны, и подготовка у них, конечно, похуже, но не стоит
недооценивать и их: все они профессионалы и, кроме того, имеют духовный сан.
— Батальон Всех Святых! — хмыкнул я.-- Кстати, сколько их?
— Точно не знаю, но думаю, что десятка три-четыре.
— И все они прибыли сюда? — голос Эльвиры дрогнул, зазвенел
испуганным серебром с черными переливами.
— Навряд ли. Но человек десять он с собой прихватил наверняка.
Возможно, к ним подключился и кто-то из местных.
— Что-нибудь еще о нем известно? Как он выглядит, во что одевается,
как предпочитает действовать?
— Вот,-- Генрих протянул мне фотографию.
На ней был запечатлен крепкий широкоплечий мужчина лет сорока, с густой
бородой и кустистыми насупленными бровями, из-под которых на меня глядели
пронзительные, глубоко посаженные глаза. Серо-голубая сталь холодного,
нечеловеческого рассудка, облеченная в тело двуногого вепря. На человеке
была незнакомая мне форма без погон, зато со множеством накладных карманов.
— Фотография сделана три года назад,-- пояснил Генрих, когда я передал
снимок Элис.-- Форма — того самого подразделения. Но одевают они ее только
на операцию. А так ходят в штатском. Действовать они предпочитают наверняка:
долго "вычисляют" твое убежище, а потом являются днем, когда ты практически
беспомощен.
— Но это подло! — воскликнула Эли, и мы с Генрихом не удержались от
улыбок.
— Это война, девочка,-- мягко, как ребенку, пояснил Генрих.-- А на
войне все средства хороши. Особенно когда они позволяют уничтожать
противника без особого риска для своих. Хотя при необходимости они действуют
и ночью. Вот, пожалуй, и все, что мне известно.
— Не густо. Сколько осталось в городе наших?
— Мы трое — и все. Ну, если не считать тех двоих, которых приобщили
вы, Эльвира.
— Этих двоих можно не считать,-- хмуро бросил я.-- Ты думаешь
отсидеться или попытаешься скрыться из города?
— Еще сам не знаю,-- он раздавил очередной окурок в пепельнице.-- Но
вам я бы советовал сменить убежище.
— Спасибо. Об этом я и сам догадался. Если нашел ты — найдут и они.
Может, нам стоит действовать сообща? Как нам тебя найти в случае чего?
— Я сам вас найду.
— У меня есть кое-какой арсенал. Могу поделиться.
— Спасибо. У меня — тоже. Ну что ж, я узнал все, что хотел, и
предупредил вас. Теперь мне пора. Надеюсь, еще увидимся. И смените убежище
— не тяните с этим.
— Ладно, понял. Земля тебе пухом!
— К черту!
Мы оба невесело усмехнулись нашей старой шутке, и я проводил Генриха до
дверей.
— Кстати, Влад,-- окликнула меня Эльвира, когда дверь за нашим гостем
закрылась,-- я понимаю, что сейчас не до того, но у меня есть еще новости.
Меня пригласили на банкет — как ты думаешь, к кому? — К Ахметьеву!
— Ого! Где ты успела подцепить этого босса мафии?
— Ну, не самого босса — его племянника.
— Понятно. И ты хочешь...
— Сделать то, о чем ты сам не раз говорил. Ведь мы — "санитары
города"?
Да, Эльвица действительно восприняла это мое высказывание слишком
серьезно. Но к Ахметьеву и его людям я подбирался уже давно, и упускать
такой шанс не стоило. Эх, поохотимся напоследок на крупную дичь, пока не
началось сафари на нас самих!
— "Санитары"! И лучшие друзья гробовщиков,-- усмехнулся я.-- Вижу, что
ты и делом тоже занималась. Что ж, Монах Монахом, а навестить Ахметьева надо
обязательно!
Я с удивлением ощутил, что моя "жизнь" вновь обретает вкус и поблекшие
за эти годы краски. Неужели я все это время искал себе достойного
противника, сам того не осознавая? Совесть, "санитарная миссия", жалкие
попытки бандитов обороняться — все это была ерунда! Мне нужен был настоящий
противник, настоящий риск, настоящий азарт!
Кажется, мне надоело бродить по игре под названием "жизнь", включив
режим неуязвимости!
Или...
Или я неосознанно стремлюсь к собственной гибели, к окончательной
смерти?!
Нет, только
...Поділитися у соцмережах
