Жанр: Электронное издание
mur2
...это. Они дорого стоят. Оставьте их у себя, а я пришлю вам денег, как только
доберусь до дому.
Я развернул одеяло и вывалил подсвечники ей на колени.
- Это необязательно, - сказала она. - Я одолжу вам денег и так.
- Нет, я настаиваю, - попробовал быть галантным я. Должно быть, в своих
рабочих штанах и потрепанном пиджаке
я выглядел смехотворно.
- Ну, если так, - ответила она, - то ладно. Мой жених - тоже очень гордый
человек.
Она дала мне денег, и я купил билет до Клариона, от которого до фермы
моих родителей всего миль десять.
Где-то в Индиане локомотив сломался, и нам пришлось ждать на станции,
пока меняют паровоз. Стояла середина
лета, было ужасно жарко. Не подумав, я снял пиджак, и Аманда ахнула, увидев мою
спину. Она настаивала, чтобы я
обратился к врачу, но я отказался, зная, что для этого придется снова занимать у
нее деньги. Мы сидели на вокзальной
скамье, и она промывала мне раны влажными салфетками из вагона-ресторана.
В те дни такая картина - женщина, омывающая раны полуголого мужчины на
станции, - выглядела достаточно
скандально, но большинство пассажиров были солдатами, а их больше заботили
самоволки или Европа, поэтому на нас не
обращали особого внимания.
Аманда вдруг исчезла и вернулась, только когда поезд уже готовился к
отправлению.
- Я взяла нам места в спальном вагоне, - сказала она.
Ее новость меня потрясла. Я начал отнекиваться, но она остановила меня:
- Вы должны поспать, а я буду за вами присматривать. Вы - священник, я -
помолвлена, поэтому ничего такого
здесь нет. Кроме того, вы не в том состоянии, чтобы провести всю ночь в общем
вагоне.
Наверное именно тогда я понял, что влюбился в нее. Но это не имело
значения. Столько лет терпя оскорбления
отца Джаспера, я оказался не готов к человеческой доброте. Мне даже не пришло в
голову, что я подвергаю девушку
опасности.
Поезд тронулся, я выглянул на перрон и впервые увидел Цапа в его
маленьком облике. Не знаю, почему этого не
произошло раньше. Может, у меня просто не оставалось сил, но увидев, как он с
перрона ухмыляется мне, обнажив острые,
как бритва, зубы, я рухнул в обморок.
Придя в себя, я почувствовал, что спина моя охвачена пламенем. Я лежал на
полке спального вагона, Аманда
протирала мне спину спиртом.
- Я сказала им, что вас ранили во Франции. Проводник помог мне вас
донести. Мне кажется, пора рассказать, кто
так с вами поступил.
Я рассказал ей, что сделал отец Джаспер, выбросив все подробности про
демона. Когда я закончил, слезы лились из
моих глаз, а она прижимала меня к себе, нежно баюкая.
Не знаю, как именно это произошло - страсть под влиянием момента,
наверное, - но в следующий же миг я понял,
что мы целуемся, а я раздеваю ее. Едва мы приготовились начать, она остановила
меня.
- Мне нужно снять вот это. - Она показала деревянный браслет с выжженными
инициалами "Э+А".
- Нам вовсе не нужно этого делать, - сказал я. - Мистер Рассол, вы когданибудь
произносили нечто, о чем потом
жалели всю жизнь? Я - да. Я сказал: "Нам вовсе не нужно этого делать".
Она ответила:
- Ну что ж, тогда давайте не будем.
И она уснула, прижавшись ко мне, а я лежал без сна и думал о сексе и
вечном проклятии. Эти мысли не сильно
отличались о тех, что приходили ко мне каждую ночь в семинарии - только сейчас
все было гораздо острее.
Я уже засыпал, когда из дальнего конца вагона донесся какой-то шум. Я
выглянул в щелочку между занавесок. По
проходу шел Цап, заглядывая на ходу на каждую полку. В то время я не знал, что
прочие люди видеть его не могут, и не
понимал, почему никто не заходится в крике при виде него. Нет, люди, конечно,
вскрикивали и выглядывали наружу, но
видели только пустоту.
Я схватил штаны и выпрыгнул в проход, оставив пиджак и подсвечники
Аманде. Я даже не сказал ей спасибо за
все. Я ринулся по проходу прочь от Цапа, слыша на бегу, как он орет:
- Эй, ты куда? Ты что - правил не знаешь?
Я ворвался в следующий вагон, захлопнув за собой двери. Вокруг все уже
орали - но не от страха перед Цапом, а
оттого, что по спальному вагону несется голый человек.
На встречу мне шел кондуктор, а за спиной у меня был Цап. Не думая, даже
не глядя, я распахнул наружную дверь
и выпрыгнул из поезда голышом, по-прежнему стискивая в руке штаны.
Поезд в этот момент двигался по эстакаде, до земли было далеко -
пятьдесят или шестьдесят футов. По всем
меркам я должен был разбиться насмерть. Я ударился о землю, и из меня точно
вышибло дух: мне показалось, что я сломал
себе спину, но уже в следующую секунду я вскочил и со всех ног понесся сквозь
лес. Я еще не знал, что от увечий и смерти
меня уберег пакт, заключенный с демоном. Я до сих пор толком не знаю, до какой
степени он меня хранит, но с того дня я
попадал в сотни переделок, где мог запросто погибнуть, и всякий раз выходил из
них без единой царапины.
Я бежал по лесу, пока не выскочил на грунтовую дорогу. У меня не было ни
малейшего понятия, где нахожусь. Я
просто шел и шел вперед, пока силы не оставили меня, и тогда я упал на обочину.
Как только взошло солнце, рядом
остановился хлипкий фургон, и какой-то фермер спросил меня, все ли в порядке. В
те дни босых мальчишек в рабочих
штанах можно было часто встретить на обочинах.
Фермер сообщил, что до моего дома всего миль двадцать. Я представился
студентом, сказал, что у меня каникулы,
и я еду домой на перекладных, и фермер предложил подвезти меня. В фургоне я
уснул. Фермер разбудил меня, когда
фургон стоял перед воротами родительской фермы. Я поблагодарил его и двинулся к
дому.
Наверное, я сразу понял - что-то не так. Утром в такой час все обычно уже
работают, но двор был пуст, если не
считать нескольких цыплят. Я слышал, как в хлеву мычат недоенные коровы - им
давно пора было гулять по пастбищу.
Я понятия не имел, что скажу родителям. Я вообще ни о чем не думал - мне
просто хотелось побыстрее добраться
до дому.
Я вбежал в заднюю дверь, рассчитывая застать на кухне мать, но ее там не
было. Моя семья редко уезжала куда-то с
фермы - и уж точно они не могли уехать, не позаботившись сначала о животных.
Первой мыслью моей было - произошло
какое-то несчастье. Может, отец упал с трактора, и его повезли в кларионскую
больницу. Я обежал дом вокруг. Отцовский
фургон стоял на месте.
Я промчался через весь дом, заглядывая в каждую комнату. Я звал их, но
дома никого не было. Потом я оказался на
переднем крыльце. Я не понимал, что делать дальше, - и тут услышал за спиной
голос:
- От меня не убежишь.
Я обернулся. Он сидел на подвесной скамейке и болтал ногами. Я испугался,
но разозлился.
- Где моя семья? - заорал я.
- Нету. - Он похлопал себя по животу.
- Что ты сделал с ними?
- Их больше никогда не будет, - ответил он. - Я их съел.
Я пришел в ярость - схватился за качели и толкнул изо всех сил. Скамейка
ударилась о перила, Цап перелетел через
них и шлепнулся в грязь.
Отец перед домом держал колоду и топор - растопку колоть. Я соскочил с
крыльца и схватил этот топор. Цап только
поднимался с земли, когда я хватил его по лбу. Полетели искры, а топор отскочил
от его головы, точно от чугунной
болванки. Не успел я и глазом моргнуть, как уже лежал на земле, а Цап сидел у
меня на груди и ухмылялся, точно тот демон
на картине Фьюзели "Кошмар""Генри Фьюзели (1741-1825) - английский художник, чьи
работы, в особенности "Кошмар"
(1781), повлияли на творчество сюрреалистов". Казалось, он совсем не сердится. Я
забился под ним изо всех сил, но
стряхнуть с себя не смог.
- Послушай, - сказал он. - Это глупо. Ты вызвал меня, чтобы дать мне
работу, и я ее выполнил - так в чем тогда
дело? Кстати, тебе бы понравилось. Сначала я подрезал ему поджилки и посмотрел,
как он ползает и просит пощады.
Священники на вкус мне очень нравятся - они всегда убеждены, что это Господь
испытывает их веру.
- Ты убил моих родных! - выкрикнул я, все еще пытаясь освободиться.
- Ну что ж - такое случается, когда от тебя сбегают. Сам виноват. Не
хотел брать на себя ответственность - так
нечего было меня вызывать. Ты знал, на что шел, когда отрекался от Создателя.
- Но я не отрекался, - возмутился я. А потом вспомнил все свои проклятья
в часовне. Я действительно отрекся от
Бога. - Я не знал, - прошептал я.
- Ладно, если будешь паинькой, я расскажу тебе правила. Во-первых, от
меня не сбежишь. Ты меня вызвал,
поэтому я теперь более-менее вечно стану служить тебе. Если я говорю "вечно",
это значит - вечно. Ты не состаришься и
никогда не заболеешь. Второе, что тебе необходимо знать, - я бессмертен. Можешь
дубасить меня топорами сколько влезет,
но только лезвие затупишь, и спина заболит. Поэтому лучше побереги силы. Втретьих,
меня зовут Цап. Меня называют
разрушителем, и я занимаюсь именно этим - разрушаю. С моей помощью ты можешь
властвовать над целым миром и
творить другие роскошные штуки. Мои прежние хозяева не пользовались мной как
полагается, но ты можешь оказаться
исключением, хотя в этом я сомневаюсь. И в-четвертых, когда я вот в этом облике,
видеть меня можешь только ты. Когда я
принимаю облик разрушителя, меня видят все. Глупо, но почему так вышло - история
долгая. Так уж повелось. Когда-то
давно меня решили держать в секрете, но теперь в правилах этого нет.
Он замолчал и слез с моей груди. Я поднялся на ноги и отряхнул с себя
пыль. Голова у меня кружилась от того, что
рассказал Цап. Я не ведал, говорит он правду или нет, но ухватиться все равно
было больше не за что. Когда сталкиваешься
со сверхъестественным, разум первым делом ищет какого-то объяснения. Сейчас
объяснение сунули мне прямо под нос. Но
я не хотел его принимать.
- Так ты, значит, из ада? - Я понимал, что вопрос глупый, но даже
духовное образование не готовит тебя к беседам с
демоном.
- Нет, - гадко ухмыльнулся он. - Из Рая.
- Лжешь, - сказал я.
Так началась целая цепь лжи и недомолвок - и тянется она уже семьдесят
лет.
- Нет, я правда из Рая. Это небольшой городишко примерно в тридцати милях
от Ньюарка.
Цап зашелся в хохоте и принялся кататься в пыли, держась за бока.
- Как мне от тебя избавиться? - спросил я.
- Извини, - ответил он. - Но я рассказал тебе все, что ты должен знать.
В то время я еще не понимал, насколько Цап опасен. Правда, я сообразил,
что мне самому опасность не грозит,
поэтому попытался придумать какой-то план - как от него избавиться. Оставаться
на ферме не хотелось, а идти мне больше
было некуда.
Первым порывом было обратиться к Церкви. Если получится найти священника,
то, быть может, демона удастся
изгнать.
Я привел Цапа в город и попросил тамошнего священника провести обряд. Но
не успел я убедить его в
существовании демона, как Цап сделался видимым и сожрал несчастного у меня на
глазах, раскроив его на куски. И я
понял, что сила Цапа превышает понимание любого обычного священника, а может - и
всей Церкви в целом.
Христиане склонны верить в существование зла как активной силы. Если
отрицаешь зло, значит, отрицаешь и
добро, и, следовательно, самого Бога. Но вера в зло - такой же акт веры, как
вера в Бога, но мое зло существовало в
реальности, а не как абстракция. Вера моя ушла. Она больше и не требовалась. В
мире действительно существует зло, и зло
это - я сам. И мой долг, рассуждал я, не являть это зло другим людям, а
следовательно - не лишать их веры. Мне следует
держать существование Цапа в тайне. Возможно, помешать ему забирать жизни и не
удастся, но в моих силах побороться
за людские души.
Я решил перевезти Цапа в далекое безопасное место, где он не смог бы
питаться людьми. Мы сели на попутный
поезд и уехали в Колорадо, где я увел Цапа высоко в горы. Там я нашел уединенную
хижину. Мне казалось, что жертв здесь
не будет. Шли недели, и я понял, что обладаю над Цапом определенной властью.
Иногда удавалось заставить его таскать
воду и дрова - а в другие разы он артачился. Я так никогда и не понял
закономерностей в его послушании.
Смирившись с тем, что убежать от Цапа не удастся, я принялся задавать ему
вопросы, стараясь нащупать хоть
какой-то ключ и понять, как отправить его обратно в преисподнюю. Отвечал он,
мягко говоря, уклончиво и рассказывал
мало - если не считать того, что уже бывал на Земле прежде, но кто-то отправил
его обратно.
Когда мы прожили в горах два месяца, к хижине пришла поисковая партия.
Выяснилось, что где-то поблизости
стали пропадать охотники, а также жители деревень в радиусе двадцати миль. Когда
я по ночам засыпал, Цап выходил на
поиски добычи. Стало ясно, что изоляция не удержит демона от убийств. Поисковую
партию я услал прочь, а сам задумался
над новым планом. Я понимал, что нам следует постоянно двигаться, иначе люди
обнаружат существование Цапа.
Я знал, что в его пребывании на Земле есть какая-то логика. А когда мы
покидали хижину, мне вдруг пришло в
голову, что ключ к власти над Цапом, быть может, спрятан в другом подсвечнике. А
подсвечники я оставил девушке и,
спрыгнув с поезда, похоже, потерял свой единственный шанс избавиться от Цапа. Я
напрягал память, стараясь вспомнить
хоть какую-то зацепку, которая привела бы меня к Аманде. Я ведь так и не спросил
ее фамилию и куда она направляется. Я
снова и снова вспоминал те сутки, что провел с нею, но в памяти всплывали только
чудесные синие глаза Аманды.
Казалось, они отпечатались во мне навсегда, а все остальное стерлось. Неужели
придется ездить по всем восточным штатам
и спрашивать встречных, не попадалась ли им девушка с прекрасными синими
глазами?
Что-то не давало мне покоя. Что-то могло привести меня к ней - нужно
только вспомнить, что именно. И тут меня
осенило - деревянный браслет. Инициалы, выжженные в сердечке - "Э+А". Может
удастся прошерстить все воинские
списки в поисках солдата, чье имя начинается на Э? Аманда сказала, что живет с
его родными. Так появился план.
И мы поехали обратно на восток. Я принялся методично проверять все
призывные пункты. Говорил, что служил в
Европе, и жизнь мне спас человек, имя которого начинается на Э. Теперь я хочу
его найти. Меня постоянно спрашивали о
номерах дивизий, постов, о месте, где происходил бой. Я отвечал, что мне в
голову попал осколок снаряда, и я не помню
ничего, кроме буквы, с которой начинается его имя. Никто мне, конечно, не верил,
но списки показывали - видимо, из
жалости.
А пока я корпел над бумагами, Цап рыскал в поисках пропитания. Я пробовал
натравливать его на воров и
жуликов, рассудив, что если он не может не убивать, то, по крайней мере, я смогу
уберечь от него невинных людей.
Я рылся в библиотеках в поисках самых старых книг по колдовству и
демонологии - в надежде наткнуться на
заклинание, которое отправит демона в ад. Я совершал ритуал за ритуалом -
рисовал пентаграммы, собирал диковинные
талисманы и подвергал себя всяческим физическим лишениям и диетам, которые вроде
бы должны очистить дух колдуна,
чтобы волшебство удалось. И с каждой новой неудачей я все больше и больше
понимал, что все эти колдовские фолианты -
лишь бред средневековых шарлатанов. В книгах непременно имелось условие - колдун
должен очиститься, - чтобы клиенты
потом не жаловались, будто магия не сработала.
Попутно я продолжал искать и священника, который согласился бы провести
обряд экзорцизма. Наконец, в
Балтиморе я нашел одного, он поверил моему рассказу и согласился изгнать демона.
Ради его безопасности мы
договорились, что он будет стоять на балконе, а мы с Цапом - внизу на улице. По
ходу ритуала Цап хохотал до колик, а
когда все закончилось, вломился в дом и сожрал священника. И тогда я понял, что
найти девушку с подсвечниками - мой
единственный шанс.
Мы с Цапом постоянно находились в пути, не задерживаясь нигде больше, чем
на два-три дня. К счастью, в те
времена еще не было компьютеров, которые могли бы отследить наш маршрут по
жертвам Цапа. В каждом городке я
добывал список ветеранов и отправлялся по домам, стучался во все двери и
расспрашивал семьи. И это тянулось больше
семидесяти лет. Вчера мне показалось, что я нашел того человека, которого искал.
Выяснилось, что с Э начинается его
среднее имя, и зовут его Дж. Эффром Эллиот. Я подумал, что удача, наконец, мне
улыбнулась. Уже одно то, что он до сих
пор жив, - удача. Я-то думал, что придется искать подсвечники у родственников в
надежде, что кто-нибудь их помнит, а
возможно, и хранит как наследство.
Я верил, что все скоро закончится. Но теперь Цап вышел из-под контроля, а
вы не даете мне остановить его.
27
Август
Август Рассол раскурил трубку и снова воспроизвел в памяти подробности
рассказа Трэвиса. Он уже допил
бутылку, вино придало мыслям ясность, смыв адреналин утреннего приключения.
- Было время, Трэвис, когда после такой истории я бы немедленно позвонил
в психушку - чтобы приехали и
забрали тебя. Но последние сутки реальность скачет на спине дракона, а я пытаюсь
уцепиться за самый его кончик его
хвоста.
- В каком это смысле? - спросил Трэвис.
- В том смысле, что я тебе верю. - Рассол поднялся с кресла и начал
развязывать Трэвиса.
За спиной послышалось шарканье. Рассол обернулся. Через гостиную шел Джан
Ген Джан - одно полотенце в
цветочек он обмотал вокруг бедер, другое накрутил на голову. Он походил на
черносливину в костюме Кармен Миранды.
- Я освежился и готов к пыткам, Август Рассол. - Джинн остановился,
увидев, что Рассол развязывает демоновода. -
Мы что - подвесим тварь к вершине высокого здания за пятки, пока он не
заговорит?
- Полегче, Повелитель, - ответил Рассол.
Трэвис начал массировать руки, чтобы восстановилось кровообращение.
- Это кто? - спросил он.
- Это, - ответил Рассол, - Джан Ген Джан, Царь Джиннов.
- Джиннов - в смысле, тех, что из бутылок?
- Именно.
- Не верю.
- Ты не в том положении, чтобы сомневаться в существовании
сверхъестественного, Трэвис. А кроме того, именно
джинн рассказал мне, как тебя найти. Они с Цапом были знакомы за двадцать пять
веков до твоего рождения.
Джан Ген Джан проворно подскочил к креслу и потряс узловатым пальцем
перед самым носом Трэвиса:
- Говори, где спрятана Печать Соломона, или мы сунем твои гениталии в
девятискоростной блендер с обратным
ходом и пятилетней гарантией, не успеешь ты вымолвить слово "шазам"!
Бровь Рассола удивленно поднялась.
- Ты что - нашел в ванной каталог "Сиэрза"?
Джинн кивнул:
- Он полон множества прекрасных пыточных инструментов.
- Они нам не понадобятся. Трэвис сам пытается найти печать, чтобы
отправить демона домой.
- Я же сказал вам, - подал голос Трэвис. - Я никогда не видел никакой
Печати Соломона. Это миф. Я сотни раз
читал о ней в книгах по магии, но всякий раз она описывалась по-разному. Мне
кажется, ее придумали в Средневековье
специально, чтобы книги по магии лучше продавались.
Джин зашипел на Трэвиса, и воздухе сверкнули голубые клинки дамасской
стали:
- Ты лжешь! Ты не мог бы вызвать Цапа без печати.
Рассол поднял руку успокоить расходившегося джинна:
- Трэвис нашел заклинание в подсвечнике и вызвал демона. Печати он
никогда не видел, но я думаю, что она была
спрятана внутри, и он ее просто не заметил. Джан Ген Джан, а ты сам-то видел
хоть раз Печать Соломона? Ее можно
спрятать в подсвечнике?
- Во времена Соломона она была серебряным скипетром, - ответил джинн. -
Возможно, из него и вышел бы
подсвечник.
- Так вот, Трэвис считает, что обратное заклинание спрятано в другом
подсвечнике, который он не открывал. Тот,
кто об этом знает и владеет Печатью Соломона, знает и заклинание, дающее такую
силу. Я бы на что угодно поспорил, что
это так.
- Возможно - но возможно и то, что этот смуглый направляет нас по ложному
следу.
- Не думаю, - ответил Рассол. - Мне кажется, ему хотелось во все это
ввязываться не больше, чем мне. За семьдесят
лет он так и не понял, что Цапа можно удержать силой воли.
- Так, значит, этот человек - умственно-отсталый!
- Э-эй! - возмутился Трэвис.
- Хватит! - рявкнул Рассол. - Пора браться за дело. Джан Ген Джан, марш
одеваться.
Джинн беспрекословно вышел из комнаты, а Рассол снова повернулся к
Трэвису.
- Мне кажется, ты нашел ту женщину, которую искал. Аманда вышла замуж за
Эффрома Эллиота, как только тот
вернулся с Первой Мировой. Каждый год в годовщину свадьбы местная газета
печатает их портрет - ну, знаешь, с подписью
вроде "А говорили, что это ненадолго". Как только повелитель соберется, мы
съездим туда и поглядим, нельзя ли взять у
них эти подсвечники - если они сохранились у Аманды. Но ты должен пообещать, что
не станешь от нас убегать.
- Обещаю, - ответил Трэвис. - Но сначала, мне кажется, нужно вернуться в
дом Дженни - подготовиться к
возвращению Цапа.
- Я хочу, чтобы Дженни ты выбросил из головы, Трэвис, - ответил Рассол. -
Только так ты сможешь вновь обрести
власть над демоном. Но сначала я должен тебе кое-что сообщить о Дженни.
- Я знаю - она замужем.
- Дело не в этом. Она - внучка Аманды.
Эффром
Прежде Эффром никогда не умирал, а потому не очень понимал, что от него
сейчас требуется. Несправедливо, что
человеку в его возрасте приходится приспосабливаться к новым и непростым
ситуациям. Но жизнь редко бывает
справедливой, поэтому логично предположить, что и смерть справедливостью не
грешит. Уже не в первый раз Эффрома
подмывало потребовать к ответу Самого Главного. Правда, раньше ему это не
удавалось - ни на почте, ни в Управлении
автомобильного транспорта, ни при возврате бракованного товара в универмаге.
Может, хоть здесь выйдет?
Но здесь - это где?
Эффром слышал голоса - хороший признак. Здесь тепло, но не жарко - тоже
совсем неплохо. Он принюхался - и
парами серы не пахнет (в Библии их назвали бы "зловонием"). Еще один хороший
знак. Должно быть, он все же
выкарабкался. Эффром быстро подвел итог жизни: хороший отец, хороший муж,
ответственный работник, хоть и не шибко
преданный своему делу. Ладно, в картах он жульничал, но вечность все же -
несопоставимо долгое наказание за подтасовку
тузов в колоде.
Эффром открыл глаза.
Он всегда представлял себе небеса несколько просторнее и светлее. А тут
похоже на комнату в хижине. Потом он
заметил женщину. Она была одета в трико радужной расцветки. Ее черные, как
вороново крыло, волосы спускались до
пояса.
Рай? - подумал Эффром.
Женщина разговаривала по телефону. Не небесах есть телефоны? А почему бы
и нет?
Он попытался сесть и понял, что привязан к кровати.
Это еще зачем? Неужели все-таки ад?
- Так где же я? - громко потребовал он ответа.
Женщина прикрыла трубку ладонью и обернулась:
- Скажите что-нибудь своей жене - пусть знает, что с вами все в порядке.
- Ничего со мной не в порядке. Я умер и не знаю, где нахожусь.
Женщина снова заговорила в трубку:
- Вот видите, миссис Эллиот, ваш муж в безопасности. И останется в
безопасности, если только вы исполните все
мои инструкции. - Она снова прикрыла трубку: - Она говорит, что не знает ни о
каких заклинаниях.
Эффром услышал грубый мужской голос, - но в хижине больше никого не было.
- Она лжет, - произнес грубый голос.
- Не думаю - она плачет.
- Спроси ее о Трэвисе, - велел голос.
Женщина спросила в трубку:
- Миссис Эллиот, вы знаете человека по имени Трэвис? - Секунду она
послушала, потом прижала трубку к груди. -
Говорит, что не знает.
- Это могло быть очень и очень давно, - произнес голос.
Эффром тщетно пытался разглядеть, кто говорит.
- Подумайте, - сказала женщина. - Вы могли знать его очень и очень давно.
Она выслушала ответ, кивнула и улыбнулась. Эффром уставился в тот угол,
куда она при этом посмотрела. Кому, к
чертовой матери, она там кивает?
- Он давал вам что-нибудь? - Женщина послушала. - Подсвечники?
- Бинго! - сказал голос.
- Да, - продолжала женщина. - Принесите подсвечники сюда, и вашего мужа
отпустят в целости и сохранности. И
никому об этом не говорите, миссис Эллиот. Пятнадцать минут.
- Или он умрет, - добавил голос.
- Благодарю вас, миссис Эллиот, - сказала женщина и повесила трубку.
Потом повернулась к Эффрому: - Ваша
жена сейчас приедет и заберет вас.
- Кто еще есть в этой комнате? - спросил Эффром. - С кем вы
разговаривали?
- Вы с ним сегодня уже встречались, - ответила женщина.
- Пришелец? Я думал, он меня убил.
- Пока нет, - отозвался голос.
- Едет? - спросил Цап.
Рэчел выглядывала в окно хижины - над дорогой висели клубы пыли.
- Не знаю, - ответила она. - Мистер Эллиот, на какой машине ездит ваша
жена?
- На белом "форде".
- Значит, она. - Рэчел почувствовала, как ее окатило волной возбуждения.
Ее ощущение чуда за последние сутки
проверялось на крепость множество раз, и сейчас она была открыта любой эмоции.
Она боялась грядущей силы, но страх
растворялся от одной мысли о головокружительных перспективах. Ее было совестно
измываться над парой стариков ради
того, чтобы получить заклинание, но, быть может, своей новой силой она сумеет
воздать им сторицей. Как бы то ни было,
скоро все кончится, и старики вернутся домой.
Истинная природа Духа Земли тоже немного ее беспокоила. Почему он
казался... ну... таким нечестивым? И таким
мужланом?
"Форд" остановился перед хижиной. Рэчел увидела, как из него выбирается
хрупкая старушка с двумя
причудливыми подсвечниками в руках. Прижимая подсвечники к груди, старушка
замерла у машины и огляделась.
Подождала. Она явно пребывала в ужасе, и Рэчел, ощутив очередной укол совести,
отвернулась от окна.
- Она здесь.
- Вели ей войти, - сказал Цап.
Эффром поднял голову, но окно было слишком далеко и высоко.
- Что вы собираетесь сделать с моей женой? - резко спросил он.
- Ровным счетом ничего, - ответила Рэчел. - Просто у нее есть нужная мне
вещь. Как только я ее получу, вы оба
поедете домой.
Рэчел подошла к двери и распахнула ее, точно приглашая в дом заблудшего
родственника. Аманда стояла у
машины футах в тридцати от входа.
- Миссис Эллиот, вам придется внести подсвечники сюда, чтобы мы смогли их
осмотреть.
- Нет, - твердо ответила Аманда. - Я не двинусь с места, пока не узнаю,
что Эффром в безопасности.
Рэчел повернулась к Эффрому:
- Скажите что-нибудь своей жене, мистер Эллиот.
- Еще чего, - ответил тот. - Я с ней н
...Поділитися у соцмережах
