Жанр: Электронное издание
MOONRAIN
...о
утратил почтение к мировым раритетам. Кир-Кор опросил:
- Сейчас ты понимаешь, что это была не апроприация?
- Твоя чаша - точная копия этой!.. - не унимался фундатор. - Нет, твоя,
пожалуй, чуть меньше...
- Да, я тоже это заметил.
- О! - не сумел сдержать возгласа удивления Ледогоров.
Сравнивая сосуды между собой, он случайно вложил одну чашу в другую...
и с чашами что-то произошло. Что-то такое неуловимое и внезапное, отчего у
экзарха в руках осталась всего одна чаша, которую он к тому же и выронил.
Пытаясь спасти хрупкую современницу египетских пирамид, Агафон совершил
бросок отчаяния, как при игре в регби. Кир-Кор поймал чашу, поддержал
Ледогорова. Спросил:
- Что случилось? Я так и не понял, куда исчезла вторая чаша.
- Спасибо, донатор! - Ледогоров тяжело дышал. Успокаиваясь, на
несколько мгновений закрыл глаза, перевел дыхание. И только после этого
ответил: - Вторая чаша... твоя... растворилась в первой.
- Как это... растворилась? - Экс-донатор заглянул внутрь только что
спасенного фиалофага.
- Да так как-то... Плотно осела внутрь первой. Я сделал движение, чтобы
вынуть ее, но... вынимать уже было нечего.
Кир-Кор отдал чашу экзарху. Тот немедленно убрал феноменальный сосуд на
прежнее место в сокровищницу - от греха подальше. Добавил:
- Когда я сделал движение, чтобы вынуть ее... на мгновение ощутил
пальцами другую фактуру... Знаешь, поверхность нефритовой стенки
исчезающей чаши не была гладкой. Я совершенно явственно ощутил под
пальцами ряды небольших углублений. Которые, впрочем, тут же оплыли и
сгладились. От неожиданности я все это выронил. Ряды углублений почему-то
напомнили мне эколат.
Пока Ледогоров рассказывал, Кир-Кор перебирал в уме фрагменты своего
недавнего полусна.
- Чаша Времени! - вдруг вспомнил он. - В моем полусне явственно
прозвучали слова: "Чаша Времени!" Может быть, имелось в виду то
обстоятельство, что чаша была временной? То есть - недолговечной?..
Минуту хозяин ретрита и гость обескураженно глядели друг на друга.
Молчание нарушил экзарх:
- А может быть, мы получили намек или даже прямую подсказку, что эколат
и пропавшая чаша связаны между собой природой Времени?
- Возможно, - согласился гость. - Если стенка чаши пусть даже на миг
проявилась фактурой дырчатого эколата, такое совпадение заставляет
задуматься. Оба артефакта могут быть как-то связаны между собой... Во
всяком случае, прослеживается ситуационная связь.
Лицо фундатора словно бы просветлело. Тихая благодать отразилась на его
лице. Фундатор плавным движением поднял руку с заклеенной розовым
биопластырем пробитой ладонью, едва слышно проговорил: "Омен!.." И возвел
очи горе.
- Омен?.. - Кир-Кор невольно окинул взглядом подкупольное пространство,
но ничего, кроме сияющего белого диска с рисунком эпиптейи, там не увидел.
- Агафон, вернись, будь добр, на грешную Землю, я жду тебя в сакральном
ретрите твоей Академии.
Ледогоров вернулся.
- Омен - это знамение, Кирилл. Примета, если угодно. Указание, знак.
- Чаша?
Ледогоров кивнул:
- Чаша. И посвящение. Знак для тебя и для нас. Время Ампары
приблизилось, мы у ее порога. Мы на самом пороге.
- Мы?.. Земля?
- И Дигея. Просто сейчас на Земле - основной контингент посвященных. Ты
и семнадцать эвархов.
- Инициированных, ты хотел сказать? - счел уместным уточнить Кир-Кор.
- Слова разные, суть одна. Мы удостоились посвящения через тебя.
- Мне предлагается роль нового Авраама... Слишком большая честь для
грагала, дорогой Агафон. Нет, со своими полумистическими делами
разбирайтесь сами. У меня другое амплуа. Я - свободный разведчик звездных
систем.
- Ради великой Ампары! Оставайся разведчиком - кто против? Кто спорит с
тобой, дальнодей? Но ты уже - уже! - инициировал нас. Посвящение
состоялось.
Обнаружив, что все еще держит в левой руке феррованадиевый пенальчик,
экзарх сунул инозвездную драгоценность в сокровищницу - положил на верхнюю
полку рядом с чашей. Повторил:
- Посвящение состоялось. Судьба. Понимаешь? Судьба!
- Слово "судьба" означает либо все, либо ничего. Я не доверяю ему,
Агафон.
- Судьба, Кирилл, это снаряд, летящий прямолинейно и пронизывающий на
своем пути все. Но редко какая из судеб имеет конкретно видную цель. Твоя
имеет.
- Остается узнать, кто этот меткий канонир.
- Судьбоносная воля Ампары, - ответил экзарх без тени сомнения в
голосе.
Кир-Кор помолчал, делая вид, будто внимательно разглядывает
выставленные на полках хрустальной призмы ритуально-культурные ценности
древних эпох.
Положение, в котором он оказался волей Ампары, судя по всему, не сулило
ему ничего хорошего. Вдобавок его угнетало чувство раздвоенности. Это как
в момент сильного землетрясения на склоне вулкана: под ногами разверзается
трещина, и не знаешь, куда податься, - "...к какому облаку стремиться,
какой довериться скале?.." На одной стороне трещины - смутные постулаты
философской школы Ампары и какие-то слишком определенные ожидания,
связанные с многовариантной неопределенностью уже, оказывается,
наступившего Грядущего. (Или философы здесь чего-то недоговаривают, или
все это притянуто за уши.) На другой стороне - целый ряд неординарных
событий, которые при желании можно истолковать в пользу вероятного
формирования особых зон смешивания Грядущего с Настоящим Прошлым.
По внешним признакам похоже, что именно это и происходит: феноменальные
открытия, которые повергли в шоковое изумление грагалов, извольте видеть,
замечательно вписываются в систему представлений философской школы
Ампары!.. А может, действительно формируется то, что философы этой школы
называют локоном возвратного времени? И поскольку сегодняшние события
определенно указывают на то, что инициация на Планаре, увы, состоялась,
зону смешивания времен волей-неволей придется считать зоной
взаимодействия.
"Тем более если подтвердится уверенность региарха и фундатора в том,
что моя планарная инициация уже передана семнадцати эвархам", - думал
Кир-Кор.
- Уверенность без фактов - самомнение, - сказал Ледогоров. - Факты без
уверенности - зерно с плевелами. Первым сумел отделить зерно от плевел
региарх. Понять, что случилось, ему помогла метаморфоза, происшедшая с
коммуникатором, который был рядом. Не обладая способностью к интротомии,
Алехандро Эроховерро присутствовал на первом сеансе ретропиктургии просто,
как говорят, за компанию, а на втором уже "подключался". Разве ты не
заметил?
- Да, кажется, кто-то "прогнул" сеть ментасвязи... Я слишком был
увлечен эколатом.
- Добавь сюда пси-кинетический феномен. Раньше ни коммуникатор, ни
региарх не могли приподнять над ладонями и пушинки. Что теперь - ты сам
видел.
- Да. Теперь они пси-кинетические тяжелоатлеты. Но, может, только
они?.. Скажи мне откровенно, Агафон, ты чувствуешь себя инициированным?
Кир-Кор ожидал, что экзарх на какое-то время уйдет в себя, взвешивая и
выверяя малейшие нюансы своих ощущений. Ничего подобного!
- Не чувствую, - ответил тот, не задумываясь. - Ощущаю бодрость -
действительно особенную, совсем не вечернюю. Но ведь это другое.
- И даже никакого усиления пси-кинетических способностей?
- Не знаю. Я не проверял.
- Отчего же?! - удивился Кир-Кор.
- Повода не было.
Помолчали. Кир-Кор прочел в глазах Агафона понимание, мягкий упрек и
сочувствие. "Он либо действительно гений-провидец, - подумал Кир-Кор в
замешательстве, - либо гениальный фанатик!.. Фанат-ампарид". Эта мысль
посещала его не впервые.
- Я вижу, ты в смущении, сударь, - мягко сказал Ледогоров. - Должно
быть, намерен задать мне вопрос деликатного свойства?
- Да, - признался Кир-Кор. - Из тех, которые нельзя адресовать
фундаторам, но можно - старым друзьям.
Старый друг посмотрел на него пристально, с интересом:
- Не могу лишить тебя удовольствия знать.
- Спасибо. Я собирался спросить вот о чем... Мы с тобой пока не знаем
точно, сколько эвархов инициировано на самом деле. Двое? Десять?
Шестнадцать?.. А если вдруг обнаружится, что инициированы все, кроме тебя,
ты будешь очень разочарован?
Агафон не промедлил с ответом:
- Будет, наверное, грустно, если мне отказано быть вместе с
единомышленниками. Но... гм... медаль сопричастности имеет и обратную
сторону. Инициация или посвящение... как ни называй ее, это все-таки
оружие. Оружие очень серьезное, грозное и вдобавок слитое с личностью
своего владельца. Надолго слитое, если не навсегда... Такое оружие нельзя
отложить, разрядить или хотя бы поставить на предохранитель. Легко ли
обретаться в обществе с вмонтированным где-то под ребрами лучеметом?..
"Лучеметом, - подумал Кир-Кор. - Почему не пришла ему в голову мысль
хотя бы о динаклазерах?."
- Боюсь, Агафон, реверс медали еще непригляднее, чем мы себе
представляем. Как я понимаю, наше дело дрянь. Потому дрянь, что в нас
внедрили оружие гнева.
- Нет! - протестующе поднял руку экзарх. - Извини, Кирилл, я с тобой не
согласен. Я понимаю это иначе.
- Тогда поделись пониманием, Агафон. Совершенно ясно, что мой разум не
подготовлен к взаимодействию с великим разумом Ампары.
- Вот с этого нам с тобой и надо начинать. - Экзарх успокоился. - Ну
сам подумай, разве большой разум может позволить себе дать во владение
малому Оружие Гнева?! Ты дал бы оленю гранатомет для брачного поединка?
- Оленю для брачного поединка я дал бы что-нибудь другое, не уводи нашу
тему с фронта на фланги. Я не тянул тебя за язык - инициацию ты сам назвал
оружием и со свойственной тебе меткостью попал в точку. Но если это не
оружие гнева, то сделай милость, назови его по-своему. Я буду ждать с
нетерпением, настолько мне любопытно.
- Охотно отвечу, - сказал Ледогоров. - Только что на Большой Экседре
философы назвали его Оружием Возмущения Духа. Я разделяю мнение двухсот
своих коллег.
- В массе своей коллеги твои разбежались, едва учуяв мое приближение, -
заметил Кир-Кор.
- Не осуждай их за это - к условиям новой ситуации людям надо
привыкнуть. И все-таки они поняли главное: скрытая в тебе неизвестная нам
звездная сила была приведена в действие не гневом, но возмущением духа.
- Иносказание иноимени. - Кир-Кор сунул руки в карманы.
- О нет, разница тут есть! И довольно существенная... Исполни,
пожалуйста, две мои просьбы.
- Охотно. Первая?
- Поскольку наша беседа приобрела философский оттенок, мы с тобой
обязаны руки держать на виду.
- О, моветон, конечно, ты уж меня извини!..
Кир-Кор вынул руки из карманов. (И обнаружил вскоре, что найти рукам
применение в условиях аскезы этой философской цитадели решительно
невозможно.)
- Спасибо. - Ледогоров благодарно кивнул. (Лично у него никаких проблем
с карманами не было - латиклавия не имела их вообще.) - И вторая просьба:
по старой дружбе выслушай без обиды одно мое критическое замечание.
- Ну... если только одно.
- Я уже давно заметил, Кирилл... тебе свойственно путать близкие по
эмоциональной окраске, но разные по смыслу понятия. Ты почему-то легко
уравниваешь между собой гнев и возмущение духа, хотя знака равенства между
ними нет.
Гнев отрицателен - он выжигает дыры на теле цивилизации. Возмущение
духа созидательно, ибо восстанавливает попранную справедливость. Усиливать
чем-нибудь гнев - преступно. Усиливать возмущение духа - значит усиливать
созидание. По-моему, усвоить это нетрудно.
Кир-Кор развел свободными от карманов руками:
- Как тут у вас говорят - из уст фундатора!..
- Удовлетворен?
- Нет, погоди. Вот сказано тобой: "Усиливать возмущение духа - значит
усиливать созидание". А что значит - усиливать созидание? По-твоему,
кентаврированный возмущением моего духа Студент-Академик, остеклененные
громилы Мокрец и Гурман и эруптированный на соседнее небесное тело
пейсмейкер - все это мой скромный вклад в благое дело всеобщего созидания?
- Несомненно, Кирилл. Потому что лечение больной цивилизации можно и
нужно считать созиданием. Уже завтра каждый мерзавец на этой планете будет
знать, что Возмездие найдет его еще при жизни. И ни одному крупному
негодяю уже не поможет паутина ханжеских заверений, что действовал он
будто бы в интересах ближних своих или даже в интересах всего
человечества.
"Да что же это за феномен такой - человечество?! - подумал Кир-Кор. -
Оно что, совсем не видит своих интересов? В конце концов, ведь не все
здесь слепцы!.."
- Зрячих много, - печально проговорил Ледогоров. - Но толпы слепцов
выбирают себе в поводыри не тех, кто зовет на прием к окулистам, а тех,
кто сладкими голосами приглашает в сторону пропасти. Мы сто с лишним лет
делали все возможное, чтобы усилить энергию зрячих и ослабить энергию
сладкоголосых лжецов, весело увлекающих цивилизацию к суициду
[самоубийство]. Силы были неравны, ты сам это видел. Понятно, чем бы все
кончилось, если бы не спасительный акт доброй воли Ампары...
- То бишь - Оружие Возмущения Духа.
- Да. Ты первый получил его, поскольку первый достиг зоны локона
возвратного времени. То есть - зоны соприкосновения нашего Настоящего с
миром нашего Будущего - миром Ампары.
- Первым был Олу Фад, - дал Кир-Кор приоритетную справку.
- Похоже, твой погибший товарищ нашел только зародыш... или один из
зародышей зоны Локона, - возразил Ледогоров. - Приоритет открытия локона
Ампары принадлежит тебе. Хотя, как ты знаешь, моих коллег одолевали
кое-какие сомнения относительно твоей инициации и ее природы. Лишь после
того, как все увидели Аксиор, пробивший крест-накрест кавасу в колонне
цирхауза, факт благоволения Ампары стал очевидным.
- Аксиор?
- Зеленый меч, которым ты бескровно победил зомбированного магистра.
- Зеленый меч оказался у меня в руке чисто случайно - я выдернул из
ячеи кассетника первое, что попалось под руку.
- Странный меч, правда? Цветом сталь напоминает малахит, но остра, как
легендарный орихалк атлантов. Никто не знает, откуда в коллекции Григория
Квашнина появился уникальный клинок. Каких времен, каких племен?.. О нем
ничего не известно, кроме собственного имени. Аксиор значит "Достойный".
Кто и когда дал мечу это имя - тоже никому не известно. Из тысяч единиц
оружия для рукопашного боя под руку тебе попался именно Аксиор. Или лучше
сказать - твой омен, знак того, что Оружие Возмущения Духа дано во
владение Достойному.
"В цирхаузе под руку мне попадался не только мой омен", - подумал
Кир-Кор тайком от экзарха.
"Но победа все же застала тебя с Аксиором в руке, - резонно заметил
внутренний голос. - Приглуши свой сарказм, ибо слишком уж часто поток
происходящих с тобой событий впадает в русло ожиданий философов школы
Ампары".
Фундатор добавил:
- Меч - оружие витязей. Оружие Возмущения Духа должно быть оружием
мудрецов.
Последняя фраза Ледогорова показалась Кир-Кору проблеском надежды. Он
ухватился за мысль фундатора:
- Очень логично! По-видимому, мне случилось стать лишь передаточным
звеном в деле довооружения мудрецов!
- Алчешь свободы...
- Ты ободрил меня, Агафон, обнадежил. Если верна твоя мысль - я свою
миссию выполнил! Посредством инициации я передал вам, мудрецам, серьезное
оружие из рук в руки. С искренним сочувствием вашему делу желаю вам и
вашей мудрости на вашей планете серьезных успехов.
Грустная усмешка тронула губы экзарха...
- Я понимаю твою внезапную эйфорию, - проговорил он, - однако...
- Однако?..
- Пожалуй, она преждевременна.
- Неужели?
- Думаю, да.
- Это меня огорчает, - признал Кир-Кор. - А почему ты так думаешь?
Разве я не свободен в своем выборе?
- Ты не свободен от собственной мудрости.
- Моя мудрость!.. Это внове для меня.
Ледогоров остановил взгляд на переносице собеседника:
- Тогда ответь мне - что для тебя мудрость?
- "Что он Гекубе, что ему Гекуба?.." [В.Шекспир, "Гамлет"] -
пробормотал Кир-Кор, скрывая легкое замешательство. - Мудрость - это
прежде всего богатство жизненного опыта.
- Любой мерзавец вполне может иметь богатый жизненный опыт, - заметил
фундатор.
- Пардон, я забыл добавить сюда многознание! Атрибутика мудрости -
ученость в сочетании с богатым жизненным опытом.
- Мудрым может быть и малограмотный старик пастух, - не согласился
фундатор. - Мудрым может быть даже отрок.
"Ну почему я раньше так мало размышлял над простыми вещами!" - сам себе
удивился Кир-Кор.
- Всех обладателей мудрости объединяет общая черта натуры, - подсказал
Ледогоров. Однако этой "общей черты" не назвал.
- Совесть! - понял Кир-Кор.
- Конечно, - подтвердил экзарх с глубоким спокойствием в голосе, будто
речь шла о чем-то совершенно очевидном. - Мудрость - это ум, воспитанный
Совестью. И ничто другое.
Кир-Кор ощутил неловкость перед философом. Неловкость, переходящую во
что-то очень похожее на облегчение.
- Извини меня, Агафон, наговорил я здесь несуразностей про миссию,
передаточное звено, свободу... Теперь я вижу, что ломился в незапертую
дверь. Мне совестно, что... "перед нею я совершенный был дурак со всей
премудростью моею" [А.Пушкин, "Руслан и Людмила"].
- Не огорчайся. Это лишний раз напомнит тебе, Кирилл: ни одна дверь в
нашем экзархате перед тобой не заперта.
- Спасибо, фундатор.
"Бим-бам, пи-пью-фьюить", - прозвучали сигналы. Звук исходил от
столешницы инкрустированного перламутром стола.
- У кого-то ко мне неотложное дело, - предположил экзарх. - Извини, я
ненадолго...
Ледогоров пересек ретрит по радиусу, опустился в ближайшее из
двенадцати синих кресел и, приподняв подлокотник, исчез под вращающимся
радужным пузырем - коконом видеома.
Гость деликатно отвернулся. От нечего делать стал разглядывать далекие
и близкие огни сквозь керамлитовый купол. Словно сквозь блистер просторной
пилотской рубки. Прямо по курсу - пространство Авачинской бухты, накрытое
колоссальным бликом от ночесветного орбитального зеркала. Бухта казалась
погруженной в светящуюся разреженную дымку, голубовато-призрачное марево
которой пронизывали огни кораблей и каскады иллюминации межсопочных ярусов
Петропавловска. Ближе - в окрестностях Академии - мягко переливались
розовато-золотистые узоры изящного люминастрия экзархаторского гидропарка.
Цветные полосы светопластики тянулись вдоль берегов центрального канала...
Отсюда было хорошо видно, что канал соединяется с морским заливчиком,
стиснутым двумя сторожевыми островками. Посреди бухты медленно
разворачивалось в сторону океана крупное судно с хорошо освещенной
овальной палубой. Это снимался с рейдовой стоянки туристический декамаран.
Кир-Кор невесело усмехнулся.
Декамаран напомнил ему прерванный рейс на "Цунами". Он всегда чуть ли
не со стыдом вспоминал, как бездарно потратил часть драгоценного времени
своего отпуска в недрах этого любимого детища местной индустрии отдыха.
Трех суток хода "Цунами" на юг было достаточно, чтобы он успел влюбиться
по уши в Элиазеллу, длинноволосую брюнетку с темными, золотисто-жгучими,
как обсидиан, глазами. На четвертые сутки она уже казалась ему королевой
экватора и обоих тропиков сразу. Увы... любовный роман с Злиазеллой не
получился. По причине, с какой он никогда раньше не сталкивался. Он был
разочарован и озадачен, когда обсидиановоглазая красотка отвергла все его
попытки сближения одну за другой. Наконец она просто призналась, что
путешествует с группой сексуального меньшинства и всецело принадлежит
только ей, этой группе. Что и говорить - эмоциональная встряска была
основательной, пришлось срочно выдергивать стрелы Амура из обоих
бесполезно пробитых сердец. Кое-как опомнясь после мучительной операции,
он вдруг обнаружил, что сам стал объектом назойливого интереса двух других
групп сексуальных меньшинств. Совершенно естественно, он встал на защиту
самого себя, и на борту "Цунами" вспыхнула настоящая партизанская война.
Помогало то, что обе группы почему-то не ладили между собой, но с другой
стороны, фанатичная агрессивность обеих групп грозила вывести ситуацию
из-под контроля. Дюжина вывихнутых рук, десяток свернутых набок челюстей и
носов, множество синих рубцов на мускулистых шеях так и не смогли
поспособствовать охлаждению кипящих страстей; похоже, за двое суток он
приобрел больше опасных врагов, чем за время всех предыдущих своих
отпусков. Наверное, это и была "кошара враскид", обещанная приятелем еще
на причале. Потом, когда в ход пошли ножи, кастеты и лучеметы, стало
действительно "весело до синего хипежа". Ждать, когда это все
"устаканится", не было никакого желания, дальнейшее продвижение к югу по
водам теряло культурно-географический познавательно-эротический смысл. Он
отправился в административный сектор декамарана, разыскал эмиссара МАКОДа
по дигейским делам, показал ему два лучевых ожога на левом боку и сделал
официальное заявление, что с этой минуты не может брать на себя
ответственность за жизнь своих неутомимых преследователей. Эмиссар был
слегка пьян, однако ожоги от лучемета и следы от кастета на теле грагала
отрезвили его моментально. Обрюзгший от постоянного отвращения ко всему
окружающему рот эмиссара почти без запинки отчеканил в афтер минифона
устный приказ: "Срочно включить в список для эвакуации на континент
утренним мариплейном очередную дигейскую жертву сексуальных маньяков...
чтоб они все передохли, сексопаты проклятые, гвоздь им в глотку... жить
спокойно здесь никому не дают!" Погода была чудесная, утренний мариплейн
без труда причалил к декамарану, и "дигейскую жертву" в числе двухсот
других разочарованных пассажиров без происшествий доставили в Фучжоу.
Потом прошла информация, что на обратном пути "Цунами" из Австралии
эмиссар покончил с собой при загадочных обстоятельствах. Имела место и
версия о замаскированном убийстве...
Ледогоров дал отбой абонентам до следующего сеанса связи, погасил
видеококон. Заметив готовый к отплытию декамаран, рассеянно произнес:
- Вспоминаешь свой неудачный круиз?..
- Нет худа без добра - теперь я довольно уверенно отличаю сексуальные
меньшинства от большинства. Знания добывал в трудной борьбе. В битвах,
можно сказать, не греша против истины.
- Н-да, отдыхают там очень... гм... целенаправленно.
- Знаешь, о чем я думал сейчас, Агафон?..
- Догадаться нетрудно. Думал о том, как могла бы сложиться ситуация на
"Цунами", обладай ты тогда Оружием Возмущения Духа.
- Верно. В самом деле - как?
- Об этом - чуть позже, - ответил экзарх. - Но в следующий раз выбирай
туристский маршрут перпендикулярного или даже противоположного маршруту
"Цунами" направления. Жаль эмиссара... Он был достаточно честным
человеком, полезным делу МАКОДа. В таких круизах гибнут, как правило,
честные люди. Мерзавцы - практически никогда... Теперь, однако, положение
начнет меняться. Хвала Ампаре, дожили мы до этого дня!
"Дожили мы до желанного чуда, вынул епископ добро из-под спуда"
[В.Жуковский], - подумал Кир-Кор памятными с детства строками. Повернулся
лицом к собеседнику. В настроении Ледогорова он улавливал какую-то очень
тонкую перемену, но пока не мог ее себе объяснить. Перемена обозначилась
после общения Агафона с пузырем видеома.
- Говоришь ты уверенно, фундатор, с несокрушимой убежденностью, однако
вид у тебя не слишком радостный.
- Не до веселья, - проговорил экзарх. - Наступает новое время - нас
ожидают новые сложности. Нам теперь понадобятся сила воли, сила духа и
строжайшая самодисциплина, ибо с завтрашнего дня физическое и душевное
напряжение усилится...
"А для кого-то, - подумал Кир-Кор, - усилилось уже сегодня".
Он проникся сочувствием к Агафону. И подумал, что несгибаемый этот
экзарх-ампарид просто создан для нелегкой доли фундатора, призван владеть
авторитетом фундатора. Ясно теперь, почему голубоглазый сообразительный
юноша с нежным именем Лирий и мирной фамилией Голубь толком не мог
объяснить, что же такое "фундатор". Потому что "фундатор" - это бессонная
ночь, полная тревог за воспитанника и гостя-грагала, осмотр вагона,
наполненного тошнотворными "ароматами" газа, рвоты и крови, организация
следствия, полупобеда-полупоражение на философской экседре, осторожная,
невидимая для других борьба с интригами мрачного ордена, укрощение паники,
осмысление нового поворота времен. Поспать удается только под действием
обезболивающего бинарка, с прибитыми к длинному брусу руками... и снова -
в бой за консенсус весьма недоверчивых, насквозь пропитанных скепсисом
коллег-мудрецов.
- Напряжение и без того доведено до предела, - заметил Кир-Кор. -
Дальше вроде бы некуда.
- Напряжение усилится, - повторил Агафон. - Через видеом я получил
контрольный пакет новостей. Из госпиталя Лунного экзархата только что
сообщили: кроме глубокой амнезии у гроссмейстера обнаружена ненормальность
в работе органов пищеварения. Искусственного питания его организм не
принимает, зато начинает потихоньку переваривать сам себя. Медленно, но
верно идут процессы самопереваривания и самопожирания... Уж очень, знаешь
ли, символическое возмездие!..
"То же грозит, очевидно, и статс-комиссарам", - подумалось оцепенелому
Кир-Кору.
- Это все просто ужасно!.. - признал он.
Экзарх покивал:
- Конечно, ужасно, что уж тут говорить... Однако с Другой стороны,
когда жестокость, коварство, насилие, подлость начинают п
...Поділитися у соцмережах
