Жанр: Электронное издание
MOONRAIN
... советом.
В самом деле, как поступить?..
- Прежде всего - не делать резких движений, - посоветовал Полуянов. -
За годы у Сибура сложились со многими членами девидеры доверительные
отношения, так неужели тебе не гнусно будет заботиться, чтобы их оборвать?
- Гнусно - нехорошее слово. Но точное. Я принимаю его. Точнее здесь,
пожалуй, не скажешь... Начинаю думать, эварх, тебе удалось уберечь меня от
ошибки.
- Скажем иначе, Кирилл: ты и я пытаемся оградить Сибура от наших
ошибок. На земную жизнь он смотрит, конечно, глазами грагала, во многом -
предвзято. Ну так пусть хотя бы его отношения с девидерой развиваются
естественным и совестливым путем. Это - лучший путь, который мы с тобой
знаем. - Комит, улыбнувшись, мягко добавил: - И лучшие помощники на этом
пути - женщины.
"Девидера взяла Сибура под свое покровительство! - прозрел внезапно
Кир-Кор. - И наверняка - по инициативе жены Полуянова, неутомимой
защитницы страждущих и влюбленных". Спросил почтительно:
- Как поживает Мариула Яковлевна?
- Спасибо, неплохо. До сих пор помнишь ее по имени и отчеству... А ведь
четыре годика миновало, однажды ты оказался гостем дома Полуяновых.
- Квартала Полуяновых, - снова уточнил Кир-Кор. - Как поживают ваши
внучки Злата, Дашенька и Татьяна?
Иван Николаевич развел руками:
- Поверит ли Мариула, если я расскажу, что в памяти твоей мы все...
- Придется поверить. Память моя хранит имена и ваших правнучек: Алина,
Вера, Надежда, Любовь...
Полуянов пристально всмотрелся в собеседника. На тонких его губах
возник и тут же растаял намек на улыбку.
"А ведь он меня раскусил", - догадался Кир-Кор.
"Ничего хитрого, - отозвался внутренний голос. - На физиономии у тебя
обычно написано все. Твое ребячье желание проявить хоть в чем-то свое
превосходство он запросто уловил и, должно быть, подумал: "Тюфяк ты,
парень!" И поделом тебе. Не тягайся с эвархами".
- Феноменальная память, - сказал Полуянов. - Привыкнуть никак не могу.
Практически абсолютная... До встречи?
- Ближайшая - на Большой Экседре. Приходи обязательно, будет занятно.
Даю публичный сеанс ретропиктургии.
- Планар?
- Планар.
- Интротом из меня... В общем, прости старика, на сеанс не приду. Не
буду увеличивать собой пси-балласт. Позже приду поддержать тебя на
голосовании. Пока!.. Будь здоров и будь осторожен.
- Буду. Привет от меня и добрые пожелания твоим детям, братьям, внукам
и правнукам, обаятельной твоей жене и ее сестрам Людмиле и Анне.
- Нет, ты уж как-нибудь лично... В квартале Полуяновых.
Эварх сделал шаг, собираясь уйти, и Кир-Кор решился наконец задать
вопрос, который не давал ему покоя:
- Не знаешь случайно... звено "финистов" все еще на экваторе?
Полуянов вернулся в исходное положение.
- А ты как считаешь? - спросил с интересом.
- Думаю, все еще там. Надеюсь.
- Хороший ответ. - Иван Николаевич доброжелательно покивал. - Во-первых
- думаешь. Во-вторых - думаешь правильно. А главное - встревожен... -
Словно бы поймав себя на том, что разговаривает сам с собой, эварх
встрепенулся и сообщил: - По просьбе фундатора сегодня ночью МАКОД
откомандировал на экватор дополнительное звено поддержки. Звено
аэромашин-дефендеров типа "альконост" стартовало на Финшелы с охранной
базы Тамбовского экзархата.
- Добрая весть. - Кир-Кор мысленно пожелал функционерам МАКОДа успеха,
покивал Полуянову. - Добрая... Встречи с тобой всегда подпитывали меня
хорошей дозой оптимизма, огромное тебе спасибо.
Взойдя на площадку редана, Кир-Кор посмотрел с ее высоты. Эварх и
комит, давний член Камчатского экзархата, декан, крупный авторитет комента
экзархатовской девидеры, глава многочисленного славного рода и просто
хороший, умный, совестливый человек Иван Николаевич Полуянов стоял на
элезаправочной станции в окружении подростков, что-то им говорил, и было
видно, как молодая толпа набухала энтузиазмом.
Палестра, в полном согласии с утверждением Полуянова-младшего,
выглядела необитаемой. Безлюдный вестибюль, залитые солнцем безлюдные залы
разного спортивного назначения, безлюдные эскалаторы... Заглянув в зал,
где толстобрюхие автоматы-уборщики неторопливо оглаживали татами, Кир-Кор
вдруг вспомнил, что так и не удосужился узнать код запора.
"Феноменальная память, маракас! Практически абсолютная".
6. ЭКСЕДРА ЧЕРНОГО ПОПУГАЯ
В коридорах подземного этажа было светло. Створки двери цирхауза номер
пять раздвинулись от обычного нажатия кнопки - код не понадобился. За
дверью - порог из нержавеющей стали и четыре ведущие вниз ступени из
гранита. Ступени вели в просторное удлиненное помещение с двумя рядами
квадратных в сечении колонн, облицованных сочно-розовым родонитом и
светоносными люминелями. Кир-Кор спустился с порога на цветную мозаику
пола - дверные створки за его спиной задвинулись, и что-то там мелодично
щелкнуло. Автоматика запоров работала здесь почему-то наоборот. Он
огляделся. Мозаика пола изображала ковер с красно-желтым орнаментом и
черными фигурами грифонов. Будто воронья стая на фоне заката. Между рядами
колонн в центре этого зала не было ничего, кроме света и воздуха.
А в промежутках между стенами и колоннами слева и справа лоснился
полированным металлом чудовищный арсенал. Копья, мечи, щиты, алебарды,
кольчуги, боевые топоры, булавы, арбалеты, ножи и кинжалы... Цирхауз номер
пять представлял собой обширную музейную экспозицию холодного оружия и
средств защиты от него.
Уже догадываясь, что прозвищем Спартак махариши обязан скорее всего
лезвию какого-нибудь прозаического древнеримского гладиса, Кир-Кор побрел
вперед с чувством легкого разочарования. "А чего, собственно, ожидал ты
увидеть? - думал он. - Фотофиксацию махариши в майке форварда самой
знаменитой в России футбольной команды?" Кир-Кор даже сквозь плотную
пси-защитную "шубу" ощутил, что в зале он не один. Замедлил шаги и
вопросил тишину:
- Тут есть кто-нибудь?
От стенда с алебардами донеслось:
- Не кто-нибудь, а лорд Олуэн из рода Гвенуйферов! Если я нужен кому-то
- подойдите сюда.
"Кажется, ватагара наполовину можно поздравить", - подумал Кир-Кор.
Обогнув колонну, а заодно и фигуру манекена, блистающую испанскими
доспехами времен открытия обеих Америк, он столкнулся с магистром ордена
артуридов нос к носу. Сказал:
- Имею честь снова приветствовать вас, Олуэн.
Артурид склонил голову в знак приветствия и молча отсалютовал
закованной в латы рукой. На атлетическом торсе этого живого воплощения
одного из героев давно отшумевших рыцарских войн неплохо смотрелась
темно-синяя бархатная безрукавка с плечевыми напусками, схваченная в талии
поясом из серебряных блях весьма недурной ювелирной работы. Левую сторону
безрукавки украшал герб славного короля Артура - шлем, щит и три золотые
короны на лазоревом фоне. Ситуация была глупейшей. По выражению глаз
магистра Кир-Кор понял, что тот его совершенно не ожидал. В светло-серых с
темными крапинками глазах не было ничего угрожающего. Был только вопрос
пополам с досадой и кроткой печалью, что характерно, когда человеку мешают
побыть одному. Это явно противоречило предостережениям ватагара.
- Извините, Олуэн, - добавил Кир-Кор, собираясь уйти, - сдается мне, я
нарушил ваш тет-а-тет с древним железом.
- Древним, говорите? - Брови магистра поползли кверху.
- Во всяком случае - старым. Если это, конечно, не современные копии...
- А знаете ли, Кирилл, где мы с вами находимся? - осведомился магистр.
- Если доверять глазам - в театре холодного боевого оружия.
- Здесь есть и спортивное, но я не о том. Перед нами -
уникальная-коллекция собственноручных изделий Григория Квашнина и его
учеников. Вам говорит о чем-нибудь это имя?
- Еще бы! - оживился Кир-Кор, разглядывая алебарды, нагаты и бердыши. -
Известный оружейных дел мастер прошлого века. Разве он камчадал?
- Да. Здешний Гефест... В своих изделиях он старался использовать и
даже объединить достоинства лучших образцов холодного оружия Западного и
Восточного полушарий. Секрет закалки его знаменитой бело-голубой оружейной
стали - до сих пор тайна за семью печатями для современных мастеров,
которые не камчадалы.
- Относительно закалки судить не берусь, но то, что изготовленная
Квашниным рапира очень удобна в руке, могу засвидетельствовать лично.
- Фехтуете?
- Немного.
- Попробуем? - Металлическая рука магистра дернулась кверху, привычно
согнулась в локте, в глазах заиграли отблески знаменитой стали. - Тут все
для этого есть.
- Простите, Олуэн, я совершенно не в настроении. Как-нибудь в другой
раз.
Стальной блеск в глазах артурида угас:
- Жаль... Я теперь тоже редко фехтую. Во всяком случае, реже, чем это
подобает потомку славного рода Гвенуйферов. А ведь в недалеком прошлом
лорд Олуэн, говоря между нами, был чемпионом Европы по фехтованию... Вы
позволите мне задать вам нескромный вопрос?
- Ну... коли есть такая потребность... - Кир-Кор сделал неопределенный
жест.
- Особой потребности нет - заурядное любопытство.
Экс-чемпион ловко высвободил алебарду из-под стендовых пружинных
держателей, взвесил ее в бронированной руке, пробормотал: "В самый раз!" -
и, склонив голову набок (не то к чему-то прислушиваясь, не то любуясь
страшной секирой), ощупал пальцами левой руки острый край лезвия. В
цирхаузе номер пять стояла гнетущая тишина. Тишину вдруг нарушил смех
артурида.
- Прошу прощения, - извинился этот странный человек. - Я обратил
внимание, Кирилл... вы подчеркнуто избегаете предварять мое имя обращением
"милорд". Мне любопытно выяснить - почему?
- Я не являюсь вашим вассалом. Мой лен, знаете ли, находится в иной
звездной ассоциации.
Магистр бросил на собеседника странный взгляд и, рассеянно оглаживая
ладонью удлиненную "бородку" лезвия, пробормотал: "Западное и
Восточное..." Одновременно он словно бы продолжал к чему-то
прислушиваться. Было видно, как напряжены мускулы его шеи. "Одно неверное
слово с моей стороны - и артурид развалит мне череп на два полушария -
западное и восточное", - подумал Кир-Кор. Ему уже начинало казаться, что
Олуэн слегка не в себе.
Чтобы не затягивать молчание, Кир-Кор сказал первое, что пришло в
голову:
- Великолепное изделие. Работа Григория Квашнина?
- Судя по специальному клейму на "бородке", это работа его наиболее
талантливого ученика - Виталия Шаркуна, - определил артурид. - Видите,
соболь держит в лапе стрелу? А вот еще!.. - Водрузив алебарду на место,
знаток острозаточенных раритетов взялся за древко соседнего бердыша.
"Пора уходить, - сделал вывод Кир-Кор. - Не могу позволить себе в
завершение отпуска выслушивать лекции о боевых топорах".
- Случайно не знаете, Олуэн, связано ли как-то общеизвестное прозвище
махариши Спартак с театром оружия?
Сверкающая рука артурида оставила бердыш в покое.
- Если вы так спросили, Кирилл, значит, вы не видели главной
достопримечательности цирхауза! Буду рад первым показать вам ее, а заодно
удовлетворю и свое тщеславие гида. Скорее следуйте, будьте любезны, за
мной!
Излучая оживленную заинтересованность, магистр увлек жертву своего
тщеславия к стенду с мечами.
Это был, пожалуй, самый протяженный стенд. Подходы к нему со стороны
колоннады охраняли фигуры бронированных воинов в полном боевом вооружении:
русский витязь, китайский латник, генуэзский и тевтонский рыцари.
"Веселенькое местечко, - подумал Кир-Кор. - И компашка подобралась весьма
добродушная. Сесиль кампанья - спаси маманя..." Однако гениальный (без
преувеличения) дизайн смертоносных изделий, целесообразность, заложенная в
каждой линий, в каждом изгибе доспехов, тщательность и красота
художественной отделки надолго овладели его вниманием. Такого великолепия
он не видел ни в Лувре, ни в Оружейной палате, ни тем более - в
разворованном Эрмитаже. Отсветы бело-голубой зеркальной стали, жаркий
блеск позолоты и кристаллически-радужный - драгоценных камней, изящество
плюмажей, настоящий шелк разноцветных плащей - от чистого пурпура до
сребротканого, а местами златотканого перелива; чеканка, роспись эмалями,
кованые украшения на шлемах, нагрудных пластинах и пряжках, фибулы,
талисманы, цепочки, сверкание кольчужных колечек, светлое серебро на
ремнях поясов, портупей, бандельеров. Особенно импозантно выглядел
генуэзский доспех, франтовато и грозно. "Красота - страшная сила", -
подумал Кир-Кор и попытался представить себе это воинское роскошество на
грязных улочках европейского городка раннего средневековья. Воображение
отказывало. Да за один-единственный комплект такого вооружения
какой-нибудь задрипанный монарх, не колеблясь, отдал бы половину своего
нищего королевства! С надеждой, разумеется, вернуть ее потом обратно.
Перед стендом с мечами Кир-Кор застыл в немом восхищении. Мечи - от
прямых калибуров до изогнутых, как скорпионьи жала, гиард, сочетали в себе
хорошо продуманный дизайн с элементами художественной отделки Необычайно
высокого, можно сказать, ювелирного качества. Глаза разбегались: любой из
выставленных здесь мечей был достоин войти в каталог раритетов как
оружие-драгоценность - каждый меч хотелось осмотреть, потрогать, подержать
в руках. Но для этого их было слишком много. Классические мечи всех времен
и народов - эспады, калибуры, гриды, бретты, шамширы; двуручные - эспадоны
и биденхандеры; с укороченными клинками - скрамасаксы, акинаки, гладиусы,
паразониумы; грозные палаши востока и севера - шиавоны, клэймы, кхопеши...
По сравнению с роскошным этим оружием неплохой, в сущности, арсенал
новастринского гладиатория выглядел просто складом грубо обработанного
железа...
Добровольный гид пока не проронил ни слова. Сначала Кир-Кор склонен был
объяснить сдержанность гида желанием не мешать подопечному упиваться
редкостным зрелищем. Однако невеселое лицо магистра с неподвижным взглядом
глубоко ушедшего в себя человека заставило в конце концов подумать иное.
"Может, он прислушивается к какому-то своему внутреннему неблагополучию? -
предположил Кир-Кор. - К болевым спазмам в желудке, к примеру".
- Вы плохо себя чувствуете, Олуэн?
- Я? - удивился бравый магистр. - Нисколько. Самочувствие обычное,
девятьсот девяносто девятой пробы. Но вот... не могу никак вспомнить, с
кем сюда летел. Вместо лица - мутно-желтый туман... Летел я не с вами?..
- Сюда? - осторожно переспросил Кир-Кор. - На Камчатку?
- К палестре! О черт! К палестре! От западной стоянки редетов у
"Каравеллы" меня подбросили на открытый корт - это помню. Кто - не могу
вспомнить. И смешно, и бесит! Впрочем, ладно... пустое. Вот что я вам
покажу! - Олуэн вынул из ячейки оружейного кассетника под стендом темный,
изрядно обглоданный коррозией меч и протянул его собеседнику двумя руками.
- Догадываетесь, каких времен?
- Утро железного века. Археологическая находка?
- Склоните голову перед памятью тысячелетий. И присмотритесь. На лезвии
до сих пор не стерлись изображения трезубца и рогов оленя. Видите? Это
настоящий меч моих древних предков - кельтов. Можно сказать - ветеран
межплеменных сражений. Кстати заметить, кельты родственны славянам. Так
что мы с вами этнические родственники, и наши древние предки, по всей
вероятности, общие.
- Это было бы очень приятно. - Кир-Кор покивал.
Осматривая ржавое лезвие ветерана межплеменных сражений, он думал не
столько о древних предках, сколько о современном этническом родственнике,
чтущем память тысячелетий, но не помнящем, кто подбросил его на реалете к
палестре полчаса назад. Странный случай избирательной амнезии. "Похоже на
искусственно вызванную амнезию, - думал Кир-Кор. - Но ведь это вполне
может быть и тривиальным психическим недомоганием..."
Он вернул меч артуриду, и тот, не глядя, вбросил оружие дремучих времен
в ячейку кассетника - в ту самую, откуда извлек его минуту назад. По
крайней мере, с координацией движений проблем у магистра не было - бросок
был точен.
- Я вижу, Олуэн, вы прекрасно ориентируетесь среди коллекционного
изобилия. Так объясните мне наконец, с чем связан предмет нашего обоюдного
интереса.
- Завидую вам, Кирилл. Сейчас вы увидите нечто невероятное и будете
потрясены, как я когда-то... Чтобы понять, в чем дело, вам достаточно
обернуться и посмотреть.
Кир-Кор обернулся и посмотрел. Действительно, это выглядело достаточно
интересно, но потрясения он почему-то не испытал. Сзади была колонна,
облицованная струящими мягкий свет люминелями, и принайтованный к ней
спиной манекен в богато украшенных доспехах китайского латника. Правда, в
отличие от застывшего у соседней колонны щегольски стройного генуэзского
рыцаря, фигура латника-азиата казалась несколько тяжеловатой из-за модной
по тогдашним временам изогнутости золоченых панцирных пластин - фигура
напоминала взъерошенную сосновую шишку, обильно увешанную разнообразным
рубяще-колюще-режущим и даже дробящим оружием. Голову узкоглазого воина
венчал роскошный шлем замысловатой формы (очевидно, это была голова
какого-нибудь очень богатого и воинственного феодала эпохи расцвета
династии Цин).
- Желтолицый полковник к предмету нашего интереса отношения не имеет, -
предупредил Олуэн. - Надо смотреть на то, что у него за спиной, - добавил
он с заметным удовольствием.
- За спиной у него колонна, - сказал Кир-Кор.
- Да, - подтвердил магистр, - железобетонная колонна толщиной почти в
полметра, покрытая, как банан, мягкой люминелевой "кожурой". И вот
извольте убедиться воочию - такую колонну рука махариши насквозь проткнула
мечом. Точнее - кавасой, но это дела ведь не меняет?
- Да, - согласился Кир-Кор, оторопело разглядывая торчащий из
железобетонной колонны эфес арабской кавасы. - Не меняет...
- И еще согласитесь: прозвище Спартак за подобного рода феноменальный
удар - минимальная награда. А в суфиатах герой этого происшествия больше
известен теперь под именем Искандери Ксим Ибн-Фаттых аш-Пикчу.
Для удобства осмотра артурид согнул руку узкоглазого воина в локте,
отвел к бронированной груди. Из эластичных пальцев, унизанных множеством
перстней, вывалилось древко нагаты, и ее концевой нож, описав сверкающую
дугу в воздухе, едва не попортил пышный султан из страусовых перьев на
шлеме генуэзского щеголя - Олуэн подхватил древко в последний момент.
Кир-Кор дважды осмотрел колонну и с этой, и с другой стороны. Трудно
было поверить глазам: здесь - эфес и часть лезвия, там - часть лезвия с
острым концом. Отрицать невозможно, одну из опорных колонн цирхауза
махариши чудесным ударом клинка превратил в колонну ростральную... Его
"архитектурное" авторство подтверждает магистр.
Чтобы не выглядеть легковерным, Кир-Кор попробовал расшатать эфес.
Рукоятка даже не шевельнулась - каваса засела в железобетоне прочно.
Артурид бесстрастно ждал, пока собеседник переживет пароксизм недоверия.
- Будьте добры, Олуэн, постучите, пожалуйста, чем-нибудь металлическим
по острию, которое вышло наружу.
Кир-Кор опустился на одно колено и готов был приложить ухо к гарде
кавасы - по характеру звука проще всего убедиться в целости ее лезвия.
Приложить не успел, но зато успел среагировать на едва уловимый свист
рассекаемого воздуха - это его и спасло.
Скорее инстинктивно, чем сознательно, он моментальным нырком увел
голову из-под удара - увел под рукояточную часть клинка, - и сталь нагаты
оглушающе звонко столкнулась со сталью кавасы над головой, а кончик ножа
больно ужалил в плечо.
Для нового удара магистру понадобилась секунда - на замах длинным
древком. За эту секунду Кир-Кор совершил три естественных в такой ситуации
действия: попытался опомниться от изумления (что, впрочем, плохо ему
удалось), вскочил на ноги (что удалось ему значительно лучше), ушел из-под
удара в броске за колонну. Острый, как бритва, нож нагаты шаркнул по ребру
люминели, и срезанный кусок светоносного пластика отлетел на середину
мозаичного псевдоковра искрящимся лунным серпом.
- Опомнитесь, Олуэн! Вы чуть не отрубили мне ухо!..
"Вместе с неглупой, но очень доверчивой головой", - добавил внутренний
голос.
Предусмотрительно отпрыгнув к соседней колонне и мигом переметнувшись к
следующей, Кир-Кор выставил перед собой отобранное у витязя копье. И
подосадовал, что не догадался по пути одолжить у генуэзца алебарду; ее
секира насажена на металлический шест. Чувствуя, как намокает левый рукав,
он старался до подхода буйнопомешанного магистра остановить кровотечение и
одновременно возбудить слой подкожной защиты. То, что этот несчастный
рехнулся с оружием в руках, да еще в хорошо знакомом ему арсенале,
наводило на исключительно неприятные размышления.
Этнический родственник гибко выскользнул из-за колонны с нагатой
наперевес. На искаженном лице - звероподобная маска с жутким оскалом, в
побелевших почти до оловянного блеска глазах - бессмысленное упорство.
Стало ясно - любые слова увещевания бесполезны. Артурид зомбирован.
"Да, одно мое ухо его не устроит, - подумал Кир-Кор. - Когда незапертая
дверь вдруг защелкивается за твоей спиной, речь, очевидно, идет не только
об ухе".
Надо было как-то спасать свою жизнь. Остановить нацеленного на убийство
зомби, не проломив ему голову, практически невозможно...
"Либо ты - ему, либо он - тебе, - обеспокоился внутренний голос. -
Выбирай. Третьего не дано".
Кир-Кор воспротивился: "Он ни в чем не виновен. Он сам жертва
пси-терроризма".
"Выбирай! - настаивал внутренний голос. - Не вынуждай Ледогорова
поздравлять ватагара, а коммуникатора - петь "Эль кантар де мио Кирилл"!"
Взмах нагатой - рубящий удар наискось. Кир-Кор древком копья отбил
опасное лезвие - копье осталось без наконечника, и он еще раз пожалел, что
не догадался схватить по пути алебарду.
Нагатой артурид владел виртуозно: в несколько секунд изрубил половину
копья буквально в лапшу. Это был изумительный фейерверк древесной щепы,
светящейся стружки люминопластика, бетонной крошки и высекаемых сталью
искр. Кир-Кор оборонялся на пределе своих бойцовских возможностей, зомби
наседал всерьез, и огрызком палки невозможно было сдержать его натиск -
приходилось полагаться больше на защитные свойства железобетонной колонны,
нежели на фехтовальные навыки. И на скорость реакции. Помогало одно: Олуэн
почти не маневрировал - пер напролом, вкладывая в каждый удар всю силу
мышц, все свое умение, словно был уверен, что это финальный удар. Но,
когда с финалом не получалось, он, ничем не выдавая досады, с пугающе
искаженным недвижным лицом упрямо пытался снова и снова достать
коллекционным оружием горло обреченной на заклание жертвы. Кир-Кор,
сосредоточив внимание на увертках от смертоносного лезвия, никак не мог
выбрать момент, чтобы метнуться к соседней колонне, где торчал манекен с
зажатой в руке спасительной алебардой, - ни на мгновение нельзя было
терять из виду артурида и порхающий нож грозной нагаты. Ошибка в движении
на полсантиметра могла стоить жизни: дважды кончик ножа прошел в опасной
близости от подбородка.
Приседая, уклоняясь, фехтуя коротким обрубком копья, Кир-Кор вынужденно
пятился вокруг колонны, и вдруг что-то выпуклое неподатливо уперлось в
спину; миг замешательства. Расторопный зомби успел сделать шаг вперед и
послать нагату в горизонтальной плоскости срезающим махом. За колонной не
скроешься (Кир-Кор уже понял, что наткнулся спиной на щит принайтованного
к железобетону витязя) - значит, движение влево - смерть. Он нырнул вправо
- под налетающее сверкание бело-голубой стали, и лезвие со свистом
скользнуло по волосам - фью!.. Одновременно прозвучало - шурх!.. Огибая в
броске бронированный торс манекена, Кир-Кор увидел в воздухе полет
светлобородой головы молодого воина и кувыркание на полу шлема с
позолоченным шишаком.
Кир-Кор выхватил из подвернувшихся ножен сверкающий меч, успел
встретить сталь сталью. Ударом ноги перебил древко. "Спасибо, Претичь, сын
Твердислава", - мысленно поблагодарил он обезглавленного бойца и клинком
отодвинул шлем к постаменту.
Ситуация переменилась. Теперь артурид стоял с деревянным обломком
против меча. Звериный оскал угас на его бледном и будто окаменелом лице.
Это был шанс завершить поединок мирным путем. Кир-Кор демонстративно
отшвырнул меч далеко в сторону. Произнес внятно, спокойно:
- Бросьте палку, Олуэн. И подойдите ко мне - я помогу вам кое-что
вспомнить.
Бедняга уронил обломок на пол. Отвернулся, пошагал к соседней колонне.
И прежде чем обманутый его неспешным шагом Кир-Кор позволил себе понять
намерения зомбированного противника, Олуэн отобрал алебарду у генуэзца.
- Напрасно ты это сделал, магистр, - пробормотал Кир-Кор, отступая. -
Очень напрасно... Плохая для тебя примета.
"Для тебя, кстати, тоже, - резонно заметил внутренний голос. - Видать,
он мастер нагатно-алебардного боя".
Сзади охранял первую от двери колонну угрюмый темнобородый богатырь в
кольчуге с нагрудными бляхами. На поясе - меч и шипастая булава, на голове
- островерхий шлем с металлическими полями вокруг околыша, в одной руке -
удлиненный книзу червленый щит, в другой - бердыш (по счастью, боевой
топор был насажен на металлическую рукоять). Бердыш Кир-Кор позаимствовал
без колебаний и вовремя увильнул за колонну - верхняя к
...Поділитися у соцмережах
