Жанр: Электронное издание
MISFWEEK
..., не так, - быстро проговорил Ойра-Ойра,
увидев, что Киврин старательно рисует в воздухе задом наперед букву "Е". -
Это получается цифра "3".
- Ах ты г-господи! Да неужто? - сказал Киврин, разглядывая слабо
светящийся в воздухе след. - С моей с-стороны - так все н-нормально!
- Любезный Теодор, заклинание ваше должно быть ориентировано вовне, а
не на вас самих, - сообщил Хунта.
Киврин закивал и стал терпеливо рисовать букву дальше.
- А настоящие за что ни возьмутся - у них все спорится! - сказал
Володя Почкин, поднимая взгляд на меня. - Вот, даже Привалов дубля
сотворил - не придерешься! До чего же любопытно, прямо засмотришься!
- Да ну, "не придерешься", - оборвал его Корнеев. - Сразу видно -
дубляк! Ухо левое вниз съехало, глаза дурные, рот полуоткрыт все время...
Я торопливо захлопнул отвисшую челюсть. Федор Симеонович продолжал
старательно чертить в воздухе знаки... как я понял, он собирался провести
простейшую материализацию.
А-Янус и У-Янус строго и молча следили за его усилиями.
Кристобаль Хозевич положил руку мне на плечо, негромко сказал:
- Я пребываю здесь уже три года, молодой человек. Честно говоря, не
самое плохое место для сбежавшего дубля. Но если бы ты знал, как
стосковалось мое сердце по простым, привычным вещам... Нет ли у тебя с
собой кусочка сыра?
- Но... вы же... не едите... - пробормотал я. Хунта смерил меня
ироническим взглядом.
- Разумеется, так же как и ты, юноша. Но просто вдохнуть аромат
сыра... посидеть с бокалом амонтильядо...
Киврин прервал свои попытки и почесал затылок. Неуверенно сказал:
- Уже лучше, д-да? К-кристо, не мучь н-новичка своим с-сыром.
Хунта гордо отвернулся. Несколько минут дубли сидели молча. Потом
Ойра-Ойра негромко запел:
Нам колдовать нелегко, нелегко!
Хай-хай-эй-хо!
Сатурн в Весах, а луна высоко!
Хай-хай-эй-хо!
Хай-эй-хай-хо!
Роман отчеканивал ритм песни, не особенно заботясь о словах, а
остальные подтягивали ему хором:
Хай-хай-эй-хо!
Хай-эй-хай-хо!
Мне стало не по себе. Я встал, едва не уронив пакеты, и робко
спросил:
- Пойду?
- Куда пойдешь-то? - удивился Корнеев.
- Наверх... к П-привалову, - начиная заикаться соврал я.
- Смотри, развеет он тебя, - мрачно пригрозил Корнеев. - Ну, сам
решай.
Я бросился к двери лифта. Открыл ее - там и впрямь оказалась
маленькая кабинка с одной единственной кнопкой. Надавив ее, я прислонился
к стене и шумно выдохнул.
Лифт шел вверх.
Стоит ли рассказывать о случившемся ребятам? Поверят ли мне? А если
поверят, то чем все кончится?
Меня забила дрожь. Это ж надо. Сходил за цементом. Угораздило Витьку
каблуком в стене завязнуть! Посмотрел на часы - я не удивился бы, если уже
наступило утро, но еще не было и одиннадцати.
Так ничего и не придумав, я открыл дверцу остановившегося лифта и
оказался в вестибюле. Выход оказался очень удачно замаскированным между
колоннами, за грудой древних идолов. Споткнувшись о гипсовую курительную
трубку неимоверных размеров, я выбрался к лестнице и побежал наверх.
В электронном зале уже было тихо. "Алдан", закончив расчет, сонно
помаргивал лампочками, мои дубли сидели за столом и неумело играли в
карты. При моем появлении оба вскочили. Я зажмурился, кинул пакеты на пол
и пулей вылетел в коридор.
Так. К Витьке, немедленно. Из-за него эта каша заварилась, пускай он
голову и ломает.
Через минуту я уже был на шестом этаже и словно вихрь ворвался в
двери Витькиной лаборатории.
3
- Это д-дубли у нас простые!..
А. и Б.Стругацкие
Корнеев сидел на диване, заложив ногу за ногу. Одна нога была босой,
и мне сразу вспомнился домовой Геннадий. Покосившись на меня, Витька
продолжил странное занятие - капать из пробирки бесцветной жидкостью на
пятку.
- Ты чего? - спросил я.
- Болит, - Корнеев выплеснул на ногу всю пробирку. - Нет, ты сам
посуди! Хорошая живая вода. Очень свежая. Если бы, к примеру, у меня пятка
была напрочь оторвана, то приросла бы в момент. А вот ушиб - не проходит!
- Так отрежь пятку, потом займись лечением, - ехидно посоветовал я.
Корнеев покачал головой:
- Нет, Сашка. Это выход простейший, примитивный...
- Корнеев, покажи пропуск, - попросил я.
Витька вытаращил глаза.
- Ты... чего?
- Пропуск покажи!
Видимо, тон мой был настолько серьезен, что Корнеев от растерянности
подчинился. Убедившись, что он не собирается рвать в клочки бумажку с
ненавистной печатью на фотографии, я присел рядом.
- Витька, разговор есть серьезный. Очень важный.
- Ну? - насторожился Корнеев.
- Дубли... они живые?
- Жизнь - отчеканил Корнеев, - есть форма существования белковых тел!
Бел-ко-вых! А дубли у нас - кремнийорганические, ну или германиевые...
Я разозлился.
- Витька, ты мозги не пудри! Тоже мне... Амперян...
- Сашка, да никто этого толком не знает! Лет двести уже споры идут!
Какая тебе, фиг, разница?
- Как это - какая? Если они живые, так какое право мы имеем их
эксплуатировать?
Витька едва не упал на пол.
- Привалов, очнись! Тебе чайник эксплуатировать не стыдно? Или
"Алдан" свой любимый?
- Разные вещи! - я вздохнул. И рассказал Витьке всю историю.
Корнеев явно растерялся. Минуту смотрел на меня, словно надеялся, что
я рассмеюсь и признаюсь в розыгрыше. Потом напрягся, щелкнул пальцами, и
перед нами возник дубль. Сходство с самим Витькой и грубияном из подвала
было такое разительное, что я поежился.
- Как дела? - спросил Витька дубля.
- Пятка болит, - дубль бесцеремонно вырвал у него пробирку, уселся
рядом и занялся самолечением.
- Во. Иллюзия разумного поведения, - сообщил Витька. - Поскольку
таким запрограммирован. Но все равно - дурак-дураком.
Я неуверенно кивнул.
- Побейся головой о стену! - приказал дублю Корнеев.
Дубль строптиво осведомился:
- А нафига?
- Качество штукатурки проверяем.
Дубль встал и принялся колотить лбом о стену. Монотонно, но далеко не
в полную силу, отлынивая.
- Вот, - Витька махнул рукой. - Живой пример! То есть, не живой,
материальный! Живой себя так вести не будет!
Дубль, заметив, что Витька уже на него не смотрит, снизил амплитуду
ударов до минимума.
- Понимаешь, Саша, ты человек в институте все же новенький, да и маг
неопытный, - принялся рассуждать Корнеев. - К тому, что "Алдан" может за
день такое рассчитать, на что сотне математиков месяц нужен, ты привык. А
к тому, что машина может с виду на человека походить, пререкаться, беседу
поддерживать - еще нет.
- Витька, уж больно самостоятельно они себя вели...
- Ну и что? Дубль - это продукт жизнедеятельности магов. А маги,
знаешь ли, всегда склонны к самостоятельности. Вот гляди... надо мне, к
примеру, вместо себя дубля на свидание послать.
- Ну?
- Делаю я его самопрограммируемым и самообучающимся. Дабы ни одна
девушка не заподозрила, кто ее домой из кино провожает. Если вдруг она его
пригласит домой, чаек попить и с родителями познакомить, дубль должен
проявить инициативу, вести себя так, чтобы в следующий раз меня дорогим
гостем считали.
- Что потом?
- Если я дублю велел самоликвидироваться по выполнению задания, то
все в порядке. Если нет... ну, не подумал... то выйдет он за порог, и
начнет дальше мной притворяться. Программа такая. И будет бродить, пока
энергия не кончится. День, месяц... ну, смотря на какой срок я его
зарядил.
- А три года?
- У Кристобаля Хозевича - возможно, - подумав сказал Витька. -
Помнится, был у него дубль, который ездил в годичную командировку. Что
скажешь, мастер...
Витькин дубль зевнул, привалился лбом к стене, поморгал и исчез.
- Во. Так оно и должно быть, - бодро сказал Витька. - Но бывают
промашки. Что, пойдем в подвал, с дубляками разбираться?
Я помотал головой.
- Нет, Корнеев. Не надо. Знаешь, пусть лучше сидят... колдовать
пытаются. Жалко.
- Жалко... - пробурчал Корнеев. - Я же тебе все объяснил!
И все-таки он казался изрядно смущенным и настаивать не пытался.
- Может, еще с магистрами посоветоваться? - спросил я.
- Это ты сам решай, - Витька стал обувать ушибленную ногу. - Во,
проходит помаленьку... Чего ты дома-то не усидел?
- Непривычно, - сознался я. - Решил еще поработать. Что, пойдем?
- Давай через полчасика, - Витька покосился на заставленный колбами
стол. - Я нас обоих странгрессирую, прямо в комнату. Лады?
- Лады, - я поднялся и вышел в коридор. Витька меня все же немного
успокоил. Но стоило припомнить унылое пение дублей, как по спине забегали
мурашки. Нет, не все так просто.
Было уже заполночь, и народ, похоже, начинал расползаться по домам. Я
прошел в электронный зал - моих дублей уже не было, а в воздухе пахло
озоном. Растворились... моей магической энергии никогда не хватало больше
чем на пару часов. Я подошел к "Алдану", постучал пальцем по дисплею,
потом потянулся к выключателю питания. Затарахтела пишущая машинка, скосив
глаза я прочитал:
"Только попробуй!"
Вздохнув, я убрал руку. Пускай работает. Чем бы занять полчасика...
точнее - часок, знаю я Корнеева...
В дверь деликатно постучали, и я обрадованно крикнул:
- Войдите!
Появившийся в дверях лысый старичок с выбритыми до синевы ушами был
мне знаком. Не то, чтобы часто пересекались, но все-таки однажды мне
довелось поучаствовать в его эксперименте.
- Проходите, Луи Иванович! - поднимаясь, сказал я. - Садитесь.
Луи Седловой, кашлянув, прошел в зал. Изобретатель машины для
путешествий по описываемому времени был мне очень симпатичен. Многие,
Витька например, относились к нему с иронией, считая Луи Ивановича кем-то
вроде Выбегалло. Действительно, работы Седлового грешили такой же
красивостью и показушностью, но, все-таки, были куда интереснее и
полезнее. Машиной времени, например, очень заинтересовались историки и
литературоведы, а Союз Писателей уже выступил с предложением запустить ее
в широкое производство - дабы каждый автор мог побывать в собственноручно
сотворенном мире и поглядеть на все безобразия, которые там творятся.
Нравилось мне в Седловом и то, что мужественно борясь с шерстью на
ушах, он никак не пытался скрыть ее существования. Каждый день он
появлялся с залепленными пластырем царапинами, и виновато объяснял в ответ
на иронические взгляды: "Вот... лезет, проклятая... особенно по осени, к
холодам..."
- Александр, здравствуйте, милейший... - Седловой казался изрядно
смущенным. У меня закралось легкое подозрение, что заглянул он ко мне не
случайно.
- Садитесь, Луи Иванович, - повторил я. - Может, кофе сварить?
- Нет, нет, ненадолго я... - Седловой отвел глаза. - Александр, вы уж
простите за такой вопрос... вы не в курсе, куда моя машина времени
подевалась?
- Ну... осталась где-то там, у Пантеона-Рефрижератора, рядом с
Железной Стеной, - растерянно ответил я. - Помните же, я вернулся без
нее...
- Да нет, нет, не та, новая, вторая модель, которую я для писателей
собирал...
Секунду я ничего не мог понять. Потом понял и пожалел об этом.
- Луи Иванович... - пробормотал я. - Простите, не в курсе. Не брал.
Мне стало гадко и стыдно.
Седловой протестующе замахал руками.
- Александр, да что вы, что вы! Как я мог такое предположить! Я,
знаете, крайне вам признателен, еще с тех самых пор, как вы мне с
демонстрацией помогли! Очень высокого мнения о вас! Совсем о другом
речь...
Смущаясь и временами трогая мочки ушей, Седловой принялся торопливо
объяснять. Оказывается, вот уже с неделю, как он замечал странные вещи.
Началось с того, что, зайдя утром в лабораторию, он обнаружил машину
времени передвинутой в другой угол. Значения этому Луи Иванович не придал,
списав все на бестолковых домовых. Но странности продолжались. С дивной
регулярностью машина времени меняла расположение, укрепляя Седлового в
мысли, что кто-то по ночам ей тайком пользуется. Как правило, Луи
Иванович, человек немолодой, а недавно еще и женившийся, уходил домой
рано. Сегодня, однако, он попытался подкараулить таинственного визитера.
Но стоило ему на полчаса выйти из лаборатории, как я понял - к старому
приятелю Перуну Марковичу, как машиной времени воспользовались снова. Мало
того, что воспользовались - машина оказалась забрызганной грязью, а возле
нее валялся очень странный предмет...
И Луи Иванович смущенно достал что-то из кармана и подал мне.
С минуту я разглядывал удивительный предмет. Была это маленькая
пластмассовая пластинка на пластиковом же ремешке. Пластинка была прикрыта
тонким стеклом, под которым на сером фоне четко вырисовывались черные
цифры. Сейчас они показывали "00:21". С боку пластинки были две крошечные
кнопки, нажав на одну из них я заметил, что стекло слабо подсветилось
изнутри, нажав на другую - добился смены цифр на "30:11".
- Какой-то прибор, - сказал я, с восхищением разглядывая устройство.
- Удивительное устройство дисплея... интересно, что он может измерять...
Седловой кашлянул и виновато сказал:
- Полагаю - время...
Я схватился за голову. Посмотрел на свой "Полет" - полпервого ночи.
Только и нашелся, что сказать:
- Отстают.
- Нет, Саша, я проверял, очень точно идут. Прямо-таки хронометр. Это
ваши - спешат.
- Вторая цифра, видимо, дата, - предположил я. - Великолепно. Луи
Иванович, это надо как следует исследовать!
- Да, конечно. Александр, вы не подскажете, где применяются такие
устройства?
- Я, конечно, не специалист... - признал я. - Но с подобными часами
не встречался.
- А сложно такое сделать? Вещица-то электронная, вам виднее. Я
попытался представить себе электронное устройство для измерения времени.
Самое простое, которое только можно сделать. На германиевых транзисторах,
или на микросхеме, вроде той, что недавно вмонтировали в "Алдан"...
Наручных часов никак не получалось. Будильник получался, очень
симпатичный, со светящимися циферками на электронных лампах-индикаторах и
с питанием от розетки. А наручные часы - никак.
- Луи Иванович, - признался я. - Ума не приложу, как такое сделать.
Возможно, какая-то магическая разработка?
Седловой покачал головой.
- Да я вначале так и подумал, Саша. Проверил, как мог, магии нет.
- Луи Иванович, - предложил я. - А давайте еще у кого-нибудь спросим?
У Витьки Корнеева... он по таинственным исчезновениям специалист. Сколько
раз диван из запасника вытаскивал.
- Полагаете, он? - заинтересовался Седловой.
- Нет, нет, - запротестовал я. - Ну... просто опыт какой-то...
- Пойдемте. Если вам не очень сложно...
Я замахал руками. Мне было интересно. Мне было прямо-таки крайне
интересно. Если где-то делают подобные механизмы - то... Все мои
представления об электронике летели к чертям.
Мы отправились к Витьке. Седловой суетливо бежал рядом, бдительно
поглядывая на часы в моей руке.
- Только не уроните... - попросил он.
Но я держал часы крепко, борясь с искушением нацепить их на руку. Мы
вошли к Витьке в тот момент, когда он наполнял водой из крана большое
ведро. Корнеев покосился на нас и поздоровался с Седловым.
- В живую воду будешь превращать? - спросил я.
- Нет, конечно. Пол хочу протереть, насорил за день, неудобно так
оставлять. Сейчас я...
- Витька, погляди...
Я протянул ему часы, и Луи Иванович принялся рассказывать историю их
таинственного появления. Корнеев заинтересовался.
- Хорошо сделаны, - одобрительно заявил он, покачивая часы на ладони.
- Изящно.
- Магия? - полюбопытствовал я.
- Да нет, и не пахнет... Сашка, ты их открывал?
- Нет.
Витька порылся в столе, достал тонкую отвертку. Задумчиво посмотрел
на часы, и поддел заднюю крышечку. Та, щелкнув, отвалилась.
- Осторожно-осторожно! - заволновался Луи Иванович.
Мы склонились над часами.
Внутри они были заполнены крошечными детальками, соединенными совсем
уж тонкими проводочками. Я углядел что-то, напоминающее резистор, но
больше знакомых элементов не было. Крошечная металлическая таблеточка,
занимавшая чуть ли не треть объема часов, почему-то вызвала живейшее
любопытство Корнеева. Он потрогал ее пальцем и заявил:
- Батарейка. Слабенькая. Одна десятая ампера.
Мы стали изучать часы дальше и обнаружили на крышке надпись, из
которой следовало, что сработаны они в Гонконге.
- Ничего не понимаю, - признался я. - С каких пор в Гонконге такое
делают?
- Да, это тебе не дублей пугаться, - признал Витька. - Слушай, а ведь
если на таких деталей ЭВМ собрать, так она в чемодан влезет.
- Брось. Еще шкаф для устройства памяти потребуется!
- Может быть... - Корнеев уселся на стол. - Луи Иванович... вы никому
про эту штуку не говорили?
Седловой покачал головой.
- Только Саше. Он все-таки специалист. Я-то больше по старинке...
полихордальные передачи, темпоральные фрикционы... электроникой не
балуюсь.
- А не могло ли такое случиться, - предположил Витька, - что некто,
пользуясь вашей машиной времени, добыл это устройство из мира вымышленного
будущего?
Луи Иванович потер затылок.
- Сомнительно, коллега. Крайне сомнительно. Товарищ Привалов это
будущее наблюдал собственными глазами... оно крайне разрежено и
малореально. Предметы оттуда не возьмешь, сразу дематериализуются.
- Точно?
Я покачал головой:
- Витька, ты помнишь, как меня высмеивал с попугаем? Мол, ни один
писатель не придумает такого попугая, чтобы он выжил в реальном мире!
- Это попугай, он живой! А материальные предметы - они проще...
- Ну, какую-нибудь лопату или кирпич привести можно, - признал
Седловой. - Если автор их хорошо представляет, и описывает очень реально.
Но чтобы добиться реальности столь сложного устройства, ему пришлось бы в
деталях представить его работу. Так реально, как если бы он мог его
собственноручно собрать!
- Давайте осмотрим место происшествия, - предложил Витька.
- Пойдемте, - обрадовался Седловой. - Честно говоря, я уже подумывал,
не привлечь ли соответствующие органы... но ведь состава преступления нет,
правда?
Мы отправились в его лабораторию.
В отделе Абсолютного Знания уже никого не было. Абсолютники редко
задерживались сверх установленного рабочего времени, и свет дежурных ламп
делал коридоры нескончаемо длинными и неуютными. Вдалеке свет горел ярче,
и я немного удивился, что в отделе профессора Выбегалло кто-то,
по-видимому, еще работал.
- Сейчас, сейчас, - хлопая по карманам в поисках ключей, сказал Луи
Иванович. - Куда же я их положил... ох, на столе ведь оставил!
Он толкнул незапертую дверь, и мы вошли.
Лаборатория Седлового напоминала слесарную мастерскую. Может быть,
уши у него обрастали шерстью, но все свои странные изобретения он собирал
собственными руками. Здесь было светло, пахло смазкой и свежими стружками.
На верстаке высилась немыслимая конструкция из алюминиевых трубок и
стеклянных шаров, слегка задрапированная брезентом. Не знаю, что уж это
такое было, но Седловой смутился. Однако удивительным было не это. В
дальнем углу, на деревянном помосте, рядом с машиной времени, копошилась
какая-то четвероногая мохнатая фигура. Вначале мне показалось, что это
старый облезлый медведь, и я попятился. Но уже в следующую секунду мне
стало ясно, что зверь попался куда более крупный. Это был не кто иной, как
Амвросий Амбруазович Выбегалло.
- А... добрый вечер, Амвросий Амбруазович... - растерянно сказал Луи
Иванович. - Чему обязан?
Выбегалло степенно поднялся с колен и окинул нас ничуть не смущенным
взглядом.
- Я тут, значится, вещичку одну потерял, - сообщил он. - Посторонние
тут часто бывают, нес па?
Седловой растерянно посмотрел на Корнеева. Витька торжественно поднял
за ремешок часы.
- Не эту ли вещичку?
- Ма монтр! [мои часы! (фр.)] - воскликнул Выбегалло, быстро
направляясь к нам. - Мои часы, так! Нехорошо, понимаете, молодой человек!
Мораль надо соблюдать!
Он ловко выхватил из рук Витьки часы и принялся, сопя, надевать их на
правое запястье - на левом часы уже имелись. Получалось у него плохо, так
как ремешок явно был мал, может быть, даже рассчитан на женскую или
детскую руку.
- Как прискорбно, - не прекращая своих попыток, сказал Выбегалло, -
что и в стенах института... Да. Корнеев ваша фамилия?
Витька позеленел, и я понял, что сейчас начнется нечто страшное.
- Амвросий Амбруазович, - быстро спросил я, - откуда такая дивная
вещь? Ваше изобретение?
Выбегалло спрятал часы в карман и подпер бока руками.
- Вопрос ваш, мон шер, преждевременный и провокационный. Мы его
гневно отметаем. Завтра в одиннадцать ученый совет, приходите,
любопытствуйте.
Он повернулся к Седловому и более добродушным тоном продолжил:
- Возвращаюсь к себе, значится, смотрю - ан нет часов! Жэ пэрдю [я
потерял (фр.)], не поймите превратно, ма монтр! Где, думаю? Здесь, у вас,
ответ несомненен! Я-то думаю, приду обратно, они лежат, ждут, понимаете
ли, хозяина! Ан нет!
- Товарищ Выбегалло, - ледяным голосом спросил Корнеев, - а что вы
делали в лаборатории Луи Ивановича?
Амвросий Амбруазович покосился на Витьку.
- Вопрос ваш, юноша, слабоадекватен! Позволительно его задавать
товарищу Седловому, а не вам... да еще после сомнительной истории с
часами!
Корнеев приобрел бледно-зеленую раскраску, пошел пятнами, и исчез.
Через мгновение из коридора донеслись такие звуки, словно кто-то яростно
рвал волосы из чьей-то клочковатой бороды. Еще через мгновение Витька
странгрессировался обратно, немного успокоившийся, но в нормальную окраску
так и не вернувшийся. Самым забавным было то, что звуки из коридора не
стихли - очевидно, не удовлетворенный краткостью расправы с дублем
Выбегалло, Корнеев сотворил еще и собственного двойника, который эту
экзекуцию заканчивал.
- Амвросий Амбруазович... мне тоже очень интересно... чем обязан
вашему визиту... - слабо сказал Седловой.
- Хорошо! Мы от прямых вопросов не уходим, а достойные ответы имеем
на все происки! - Выбегалло положил руку на плечо Седлового, и тот слегка
присел. - Шер мой ами, Иваныч! Как вы помните, мы с вами еще в прошлом
году договаривались о совместных экспериментах и использовании
оборудования друг друга! С целью экономии средств и повышения
производительности!
- Это когда мне автоклав потребовался? - моргая спросил Седловой. -
Но... я полагал, что вы будете ставить меня в известность... все-таки
ценная техника...
- Ву завэ тор! [вы не правы (фр.)] - изрек Выбегалло. - Всяческим...
данфан [ребенок (фр.)], - он сверкнул в мою сторону глазами, - вы
оборудование доверяете! А во мне сомневаетесь?
- Нет, но...
- Ваше участие в моем гениальном эксперименте будет упомянуто. В том
или ином разрезе, - сообщил Амвросий Амбруазович. - Можете не сомневаться.
А вот всяческую бумажную волокиту, когда она мешает нам лично, мы
отвергнем как бюрократизм и перестраховщину!
Луи Иванович часто заморгал. Похоже, человеком он был мягким и сильно
комплексующим из-за собственной ушной растительности.
- Да, но... - забормотал он.
Тем временем звуки в коридоре смолкли и в дверь заглянул корнеевский
дубль.
- В ушах - рвать? - спросил он.
- Конечно, - мстительно сказал Витька. Дубль исчез, и звуки
возобновились, причем даже стали громче.
- Это недостойные происки, - косясь на дверь, сказал Выбегалло.
Похоже, несмотря на то, что был он дурак и подлец, но сметки житейской не
утратил.
- О чем вы? - предельно вежливо спросил Витька. Выбегалло поежился и
пробормотал, обращаясь только к Седловому и начисто нас игнорируя:
- Де рьен [не стоит благодарности (фр.)], Луи Иванович. Приходите
завтра на ученый совет. А демэн [до завтра (фр.)].
Звуки в коридоре снова стихли и вновь появился Витькин дубль. Взгляд
у него был растерянный, как у любого хорошо сделанного дубля, выполнившего
задание, но не оставшимся вполне удовлетворенным. Он раскрыл рот,
собираясь было что-то еще спросить, но тут увидел Выбегалло, расцвел в
улыбке и направился к нему. Выбегалло попятился. Корнеев тоскливо
посмотрел на целеустремленную поступь дубля, его засученные рукава, потом
вздохнул и щелкнул пальцами. Дубль растворился.
- За гнусные диффамации... - пробурчал с облегчением Выбегалло. И,
шаркая валенками, вышел.
- Все-таки, уважаемый Амвросий Амбруазович не совсем прав, полагаю, -
робко сказал Седловой. - Не так ли, молодые люди?
Корнеев посмотрел на него и вздохнул:
- Таких как Выбегалло, надо брать за воротник и рвать шерсть из ушей.
Это однозначно, Луи Иванович. На вашем месте...
Седловой густо покраснел.
- Шерсть, молодой человек, это беда общая, и не стоит так на ней
акцентировать...
Витька смутился.
- Был бы он просто дурак, хам или подлец, - сказал я. - А так ведь -
все сразу, и в одном флаконе.
- Луи Иванович, нет никаких сомнений, что Выбегалло при помощи вашей
машины принес часы из воображаемого будущего, - сказал Корнеев. - И,
полагаю, не только часы.
- Ну, ничего криминального в этом нет. Удивительно лишь, что он нашел
мир, где подобные изобретения реальны.
Витька двинулся к машине времени. Осмотрел ее, едва ли не обнюхал,
потрогал какие-то шестерни и покачал головой.
- Внешний вид надо улучшать, - быстро сказал Седловой. - Дизайн, так,
если не ошибаюсь, ныне принято говорить. А то даже корреспондентам
показать неудобно. Но сама машина вполне работоспособна!
Пережитки в сознании у него все-таки наличествовали в полной мере.
- Луи Иван
...Поділитися у соцмережах
