Жанр: Электронное издание
talisker
...ди страшных картин боли и смерти ходила Фирр,
выделяясь из общего безумия ледяным спокойствием. Она уже равнодушно прикончила
троих. Третий встретился ей в узком переулке. Миловидный юноша, хотя и покрытый
грязью и кровью, бежал ей навстречу. Увидев ее, он поднял палаш и бросился в атаку.
Фирр стояла неподвижно, глядя на врага. Он поднял щит, чтобы защитить грудь, и нанес
удар мечом, но его противницы не было там, она отступила в сторону и ловко ударила
воина кинжалом, пронзив сердце. Он рухнул на брусчатку с выражением недоумения на
лице.
Фирр склонилась над жертвой и заметила, что юноша изумительно хорош собой.
- Война делает мужчин такими неуклюжими, - пробормотала она, вытягивая
оружие, обмакивая палец в ярко-алую кровь и касаясь им своего языка.
С крыши соседнего дома раздалось громкое карканье. Фирр подняла голову.
- Замолчи, Слуаг. - Она перевела взгляд на мертвое тело. - Может, чуть позже,
милый. Мне нужно найти кое-кого.
Она двинулась по улицам, прячась в тени, пока не добралась до рыночной площади.
Там богиня зла увидела намеченную жертву.
Глубоко внутри Талискер понимал, что обречен. Голос разума твердил ему, что
скоро коранниды его прикончат. И все же воин не уставал рубить, колоть, резать...
Струйка крови из виска затекала в глаза, но вытереть ее было решительно некогда.
Кругом слышались крики умирающих, орлиный клекот и почему-то плеск воды. Должно
быть, в последние несколько секунд жизни обострились чувства...
- Сюда, Дункан! Сюда!
Крик раздался за спиной. Рядом снова возник Малки, изрыгая самые любимые
ругательства.
- Понравилось тебе, ублюдок тухлый? Получи еще!.. Талискер, слышишь меня? Я
прикрываю твой тыл. Медленно отступай. Мы сможем добраться до... Господи Христе!
Талискер тоже заметил, как на площадь вышла Фирр в сопровождении кораннидов.
Таких больших и уродливых тварей Дункан еще не видел. Похожие на тень контуры
слегка расплывались в утреннем свете, но все же у них было подобие ног и огромная
голова с рогами, зубами и покрытой пеной пастью.
Талискер убил тварь справа от себя, подрубив ей ноги и окончательно заколов
коротким мечом, взятым у мертвого солдата. Однако таким образом он подошел слишком
близко к другому коранниду. Черное щупальце уже потянулось к нему, но Дункан
поспешно отрубил и его, едва не задев собственную ногу. Потом поднял голову и всего в
нескольких шагах увидел Фирр. Талискер двинулся к ней, невзирая на страх, на то, что
меч и кинжал едва не выскальзывали из потных рук.
- Талискер! Нет! - завопил Малки. - Беги! Нельзя...
Улла дошла почти до конца прохода. Впереди мерцал огонек факела ее сестры.
- Кира? - хрипло прошептала девушка. - Кира, ты что...
Она замерла на месте - спереди донесся самый ужасный звук на свете: звук
поднимаемой деревянной щеколды. Улла все поняла - там начинался туннель под
озером, которым вчера ушла Дом и другие дети.
- Кира, нет...
Улла со стоном прислонилась к стене, скрытая от кораннидов деревянной
подпоркой. Твари мчались вперед, неся копья, с которых свисали темно-красные тряпки.
Сначала девушка не разобрала, что за круглые предметы насажены на острия, а потом до
нее начало медленно доходить... Она закричала, и вместе с криком из ее жизни навсегда
ушла радость.
- Дом... о, Дом...
Мимо пронеслись первые враги. Улла отлетела в сторону, ударилась головой о
камень - к счастью, почти ослепнув от боли и страха, когда мимо проносили шест с
головой ее дочери. Капля крови упала на щеку безутешной матери, как прощальный
поцелуй.
Враги ворвались в самое сердце города.
Фирр презрительно смотрела на приближающегося Талискера - сразу видно, как
устал этот человек, хотя даже сейчас двигался он хорошо, как настоящий воин. Дункан не
сводил с нее глаз, а она то и дело бросала взгляд на его спутника, приканчивавшего
одного из подданных братца, - пыталась определить, насколько этот тип опасен.
Когда Талискер шагнул вперед, что-то в нем изменилось, даже меч он держал иначе.
Пока Фирр заносчиво ожидала его приближения, к нему словно вернулись силы. Вены,
выступающие на сильных мускулистых руках, дрогнули, будто по ним побежала новая
кровь. Глаза Фирр расширились, а Талискер ухмыльнулся и без предупреждения нанес
удар мечом. Она легко парировала и оказалась с другой стороны, готовясь заколоть воина.
В тот же миг он повернулся, отбил ее выпад и ударил ногой так, что Фирр тяжело рухнула
на землю. Талискер уже занес меч...
- Дункан! Сзади!
Он резко обернулся и увидел атакующего кораннида. Фирр с трудом встала на ноги,
однако приблизиться остереглась - подданные брата могли убить и ее, коснись она их
случайно. Богиня зла стала выжидать. Удивительный противник - его явно не смущало,
что он дерется с женщиной.
Что-то теплое шевельнулось в животе. На сей раз убийство доставит ей огромное
наслаждение.
Коранниды атаковали разрозненные группки воинов по всему замку. Фергус и его
дружина держались хорошо. Старые опытные воины с каждой стычкой узнавали все
больше о слабых местах противника. Молодые же воины часто погибали из-за своей
бесшабашности.
Фергус увидел, как из дверей замка выскочил большой отряд кораннидов.
- Они проникли в туннель. Эон, Ангус! За мной!
Чаплин был в группе воинов, защищавших тана. Он нечасто ввязывался в бой, но не
из трусости, а потому что то и дело останавливался, чтобы помочь раненым. Ему
пришлось несколько раз относить их в госпиталь. Там Алессандро увидел возлюбленную
Талискера, Уну, в окровавленном фартуке, но с жизнерадостной улыбкой, призванной
поддержать умирающих. Большинство просто не доживали до врачебного осмотра. Имело
смысл помогать только слегка раненным псами или своими же товарищами в пылу битвы.
Сейчас Чаплин бросился за таном, отчаянно ругаясь. Хотя в бою с правителем
города не сравнился бы никто. Каждую смерть он воспринимал как личное оскорбление и
сражался с удивительной яростью. Тан явно помнил каждого своего воина. Когда
светловолосый юноша пал под ударом кораннида, Фергус отсек чудовищу голову с
криком:
- Это за отца Лайама!
По его лицу струились слезы ярости, смешиваясь с кровью павших. Он вдохновлял
на подвиги всех, кто видел его.
Пробивая дорогу в туннель, Фергус, Чаплин, Эон и еще трое воинов оказались на
кухне. Краем глаза Алессандро заметил ворона, сидящего над очагом. В тот же миг
бегущий перед ним воин остановился, следом за ним в центре комнаты замерли все.
Тяжелые дубовые двери захлопнулись, а из углов выступили коранниды. Чаплин, Эон и
другие окружили тана, готовясь умереть за вождя.
- Черт побери, я не подохну, как собака, в собственной кухне! - прорычал Фергус.
- Нам отсюда не выбраться, сэр, - отозвался Эон, готовясь к бою. - До встречи в
раю.
Казалось, время застыло. Коранниды не спешили, они приближались неторопливо и
остановились недалеко от замерших воинов, упиваясь страхом своих противников.
- Чего они ждут? - прошипел Эон. Неожиданно Чаплин вспомнил про ворона.
- Птица, - шепнул он. - Убейте чертову птицу.
Еще мгновение, и кинжал, который метнул Фергус, вспыхнул на солнце серебром.
Ворон взлетел в тот же миг, как стальной клинок вылетел из руки тана, но все же черное
перо оказалось пригвождено к стене. Громко каркнув, птица полетела к дверям, которые
распахнулись сами собой, а коранниды, окружившие правителя и его верных воинов,
исчезли.
- Взять ее! Убейте чертову тварь! - проревел Фергус. Двое бросились за вороном.
Чаплин и Эон подошли к очагу и вытащили из стены кинжал и перо.
- Это была настоящая птица, - проговорил Чаплин. - Перо нормального размера,
не то, что Мориас нашел под... - Он умолк.
- Ничего, - вздохнул Эон. - Сеаннах рассказал мне о леди Кире. Я оплакиваю ее,
хотя она пока в мире живых, и буду вечно хранить в сердце ее образ. - Он бросил взгляд
на Фергуса, который с ужасом смотрел на то, что осталось от беглецов. - Такое тяжело
вынести.
Воин говорил совершенно спокойно, с достоинством, и Чаплин кивнул в ответ,
думая о Диане.
- Вы идете или нет? - окликнул их Фергус.
Мелькнула мысль - не убежать ли, пока остались силы. Прижавшись спиной к
стене, Талискер с трудом парировал удары Фирр. Ей уже несколько раз представлялась
возможность убить его, но она не воспользовалась ни одной и со смехом, который
напоминал тявканье лисы, продолжала бой. Богиня зла явно наслаждалась. Ее синие глаза
вгрызались в душу, как жестокое лезвие клинка в плоть. В другой руке воительница
держала кинжал, именно им она приканчивала свои жертвы.
- Вали отсюда, красотка. - Малки появился рядом с Фирр и отбил удар,
нацеленный в руку Талискера.
Она яростно обернулась к горцу и заставила его отступить.
- Ты сдохнешь из-за своей дерзости!
- Меня так легко не убьешь, подружка, я уж давно помер, - ухмыльнулся Малки,
показывая белые десны. - Ой!
- Но кровь из тебя течет.
Талискер выронил меч и кинжал и побрел в конюшню, держась за плечо. Ему
казалось, что он умирает. Из множества ран, дотоле незамеченных, струилась кровь, из
большого пореза на бедре она лила потоком. Правый глаз заплыл, правую руку
исполосовала Фирр, а левая была сломана. Похоже, ребро тоже. Бросившись на сено,
Дункан равнодушно уставился в потолок.
Улла пролежала без сознания несколько минут, а придя в себя, первым делом
почувствовала невероятную ярость. Она сразу вспомнила, что произошло. Перед глазами
стояла ужасная картина - голова ее дочери на острие копья.
- Кира, это твоих рук дело, - проговорила девушка и с трудом встала с пола,
держась за балку. - Сестра! - заорала она. - Кира!
Улла побежала, как смогла, ко входу в подземный туннель. Кинжал, зажатый в руке,
сверкал в свете факелов. Вскоре она увидела свою сестру, прижатую к стене тяжелой
дубовой дверью, что накануне была закрыта за беглецами на засов. Створки толкнули с
такой силой, что в теле Киры, кажется, не осталось целых костей. Позвоночник был
сломан, тело изогнулось под невероятным углом. И все же она была жива. Услышав шаги
младшей сестры, старшая слегка повернула голову и забормотала:
- Корвус? Когда ты заберешь меня, любовь моя? - Тоненький, слабый голосок...
Из уголка рта сбегала алая струйка.
- Кира, - прошипела Улла.
Она закрыла дверь, и старшая сестра упала на пол, будто тряпичная кукла. Младшая
не испытывала жалости. Она давно перестала верить в это чувство - в людях оно
зачастую мешалось с презрением. Улла ногой перевернула Киру на спину, не обращая
внимания на боль во всем теле, подняла кинжал и вонзила его в грудь сестры, мгновенно
убив ее. Она все колола и колола, обезумев от ярости и горя.
Она замирает, потом встает на колени. Рядом с ней на полу лежит сестра, Кира.
Золотая Кира. Теперь она вовсе не золотая, а алая.
- Алая, - равнодушно говорит Улла.
Чудесные волосы Киры обретают цвет кровавого заката. В смерти - настоящей
смерти - ее лицо вновь стало прекрасным. Улла начинает петь.
- Принеси мне радость, милая птичка, и я отпущу тебя... Ну же, сестра, отчего
ты не поешь со мной?
Услышав шум за спиной, она оборачивается. Перед ней стоит тан.
- Отец. - Слезы наполняют ее глаза. - Столько крови, отец. И она не хочет
петь.
- Улла? О боги, лишите меня глаз. Что ты наделала? - Он бросает взгляд на вход
в туннель. - Ты предала нас всех.
- Нет, отец. Это Кира. Она...
Тан не слушает ее. Обнажив меч, он издает боевой клич и бросается вперед, будто
перед ним целая армия врагов, а не испуганная девушка. Понимая, что сейчас произойдет,
Эон и Чаплин пытаются удержать Фергуса, сбить его с ног... Тщетно.
Она вошла в конюшню. Из последних сил приподнявшись на локте, Талискер
задумался, что же случилось с Малки.
- Талискер? - Она смеется над ним. - Я знаю, что ты здесь. Давай покончим с
этим.
Фирр появилась у входа в стойло, где он лежал, простертый на сене. Малая часть
сознания, не занятая мыслями о смерти, невольно восхищалась богиней зла. Только
легкий румянец на щеках показывал, что большую часть последнего часа она сражалась
не переставая. Черная прядь упала на лицо, синие глаза напоминали сапфиры в
обрамлении обсидиана. Не мешкая, Фирр улыбнулась по-звериному, и меч вонзился в его
шею. Потом опустилась тьма.
В туннеле царило тягостное молчание. Убитый горем Фергус опустился на колени
возле тел своих дочерей и заплакал. Потом отодвинул в сторону Уллу и потянулся к Кире.
Чаплин нахмурился. Совершенно очевидно, что Улла убила свою сестру за
несколько мгновений до их прихода и никак не могла раскрыть ворота врагам.
Эону, знавшему об отношениях двух сестер с отцом, тоже было не по себе. Улла
всегда отличалась кротостью и добрым нравом; трудно представить, что могло довести ее
до такой ярости. Она не заслуживала подобного обращения.
Словно по команде мужчины подошли к телу Уллы, чтобы уложить его как следует.
Коснувшись руки девушки, Чаплин с трудом подавил изумленный возглас и знаком
показал Эону, чтобы тот молчал - вдруг отцу придет в голову прикончить ее? Молодой
воин обернулся к тану, склонившемуся над старшей дочерью, махнул Алессандро и
проговорил:
- На Киру снизошел мир. Только взгляните на ее лицо.
И верно. Девушка вновь стала прекрасна. Именно ее Эон любил всем сердцем, с ней
танцевал в ночь Самайна. Ему никогда не забыть той нежной улыбки...
Пока все смотрели на безжизненное, окровавленное тело, Чаплин поднял на руки
Уллу и тихонько направился наверх, ожидая сердитого окрика тана. Но Фергус ничего не
замечал, не сводя глаз с любимой дочери. Младшей всю жизнь приходилось мириться с
равнодушием отца - а ведь равнодушие, пожалуй, даже хуже гнева.
Смотревший глазами Слуага Корвус был в восторге, когда Фирр прикончила
Талискера. Тело бога зла, неподвижное, как смерть, покоилось на узкой постели в ледяной
башне. Глаза были закрыты, но он видел все.
- Ты нашла его, Фирр? Ты нашла камень?
- Нет. - Сестра обернулась к ворону, на ее бледном лице была написана усталость.
- Должно быть, он его где-то спрятал. Какая разница? Теперь предсказание не сбудется.
Ты обретешь свободу.
Корвус нахмурился. Его удивило такое отношение Фирр к победе. Пожалуй, стоит
предложить ей маленькое удовольствие...
- Можешь делать с телом, что хочешь.
Корвус знал о ее противоестественном пристрастии и находил его забавным.
- Нет, - странным голосом промолвила она. - Пусть покоится с миром. Он умер
хорошей смертью, хотя самому концу недоставало героизма. Забери меня отсюда. С меня
достаточно.
- Хорошо, сестра.
Битва за Руаннох Вер окончилась. Все коранниды неожиданно исчезли, оставив
после себя отвратительный запах. Город горел, из трех тысяч воинов выжили только
двести, а из девяти орлов-сидов - четверо. В конюшне лежало тело человека, мало кому
известного, невиновного человека, который никого не убивал до этого дня. В сумерках
темный дым стелился над озером, слышались только треск пламени и стоны умирающих.
ГЛАВА 11
Во тьме пустоты детский голос тихонько напевает песенку.
- Ты видел? Видел его в бою? И что же, теперь он не проснется?
- Дункан. Я знаю, ты меня слышишь...
Голоса звучали и наяву, и во сне, но Талискер не в силах был ответить.
Ускользающее сознание чувствовало, как умирает тело, как сотни нервных окончаний
погружаются в вечный сон... Дункану казалось, что он смотрит на свою смерть со
стороны; в то же время он понимал, что это обман, что в какой-то момент за последним
проблеском света последуют вечная тьма и тишина.
Пение. Странная песня. Дрожащий голос, бессмысленный набор звуков - и все же
ничего подобного Талискер никогда не слышал. Другая душа тянулась к нему. Песня
пришла в темноту и коснулась его.
- Вот почему я тебя ненавижу... вот и все...
- Мирранон?
- Пожалуйста, проснись, Дункан. Чувствуешь мою руку? Ты такой холодный...
Перед глазами проплыли белые парашютики одуванчиков. Ему хотелось...
Мориас устало покачал головой и обернулся к людям, обступившим кровать
Талискера.
- Думаю, это невозможно, - вздохнул он. - Тело настолько изранено, что душа
стремится покинуть его.
- Нет, - твердо выговорил Малки. - Дункан не может умереть так. Он никогда не
сдается.
- Нет сдается, - возразил Чаплин. - Ты мало его знаешь, Малки. Талискер сидел
пятнадцать лет в тюрьме. Смерть для него не поражение, а скорее свершившийся факт.
- Тебя-то это нисколько не огорчит, - огрызнулся горец. - Ты ненавидел
Дункана.
Малколм, крайне измотанный битвой, больше чем когда-либо напоминал ходячий
труп. Его ужасала мысль об утрате Талискера - тот был единственной ниточкой,
протянувшейся к нему от мира живых, и горец понимал, что последует за своим
отдаленным потомком во тьму небытия. Со страхом и печалью он чувствовал, что уже
как-то отделился от мира, хоть и уверял себя, что это просто усталость.
- Ты прав, Малки, - донесся голос Чаплина. - Я не люблю его. Но думаю, что на
сегодня смертей более чем достаточно.
- Да, более чем достаточно, - повторил горец.
- Малколм, по-моему, тебе надо отдохнуть, - вмешался принц сидов Макпьялута.
- Нет-нет, - запротестовал Малки.
- Пожалуйста, - настойчиво проговорил принц. - Мы, - он указал на Мориаса и
себя, - понимаем твои чувства. Твоя душа тянется, как песнь сказителя, в пустоту.
Однако тебе нужны силы, Малколм. Ты не можешь даровать то, чего не имеешь.
Горцу эти слова показались убедительными.
- Вы меня разбудите, если наступит улучшение, правда?
- Конечно.
Принц проводил Малки к одной из кроватей, установленных во дворе, и тот
немедленно уснул.
Оставшиеся у постели Талискера молчали. Только Мориас и Макпьялута знали, что
принц сказал правду. Уна, Чаплин и тан задумчиво смотрели на умирающего человека,
погруженные в скорбные думы.
Наконец Мориас нарушил тишину:
- Мы должны этому помешать, или пророчество не сбудется. Не притворяйся,
будто не понимаешь, о чем я говорю, Макпьялута. Я должен просить тебя забыть на время
о своих чувствах. Освобождение Корвуса не в интересах сидов или феинов.
- То, что ты называешь чувствами, Мориас, - это вера, сохраняемая многими
поколениями моего народа. Будь я менее осмотрителен, скажем, как мой дедушка
Наррагансетт, я бы зарубил Талискера задолго до битвы. Но пойми: хотя сиды в мире с
твоим народом, голоса предков громко звучат в их душах. Ты знаешь, кто я -
представитель совета Темы - и что это означает.
- И что это означает? Разрешение на убийство? Разве сидам станет лучше, если
Корвус придет к власти? Он высосет из них все соки подобно тому, как жимолость
медленно убивает дерево, а камнеломка крошит скалы. Неужели ты желаешь падения
феинов, о, Макпьялута?
- Довольно! - Принц явно находился в замешательстве. - Я не знаю.
- Тогда знай. Твои страхи обоснованны, Талискер принес камень Мирранон, Белой
Орлицы. Что ты скажешь на это?
- Бразнаир здесь? - изумился Макпьялута. - Но где же?
- Честно говоря, - рассмеялся сказитель, - я не ведаю, где он спрятан. Хотя две
ночи назад я видел его своими глазами.
- Что происходит? - подозрительно спросила Уна. - Зачем вам камень
Талискера?
- А ты знаешь, где он, госпожа моя? - медоточивым голосом спросил принц, чем
только усилил недоверие девушки.
- Может, и знаю, - коротко ответила она. - Вы мне сначала расскажите, зачем он
вам. Я хочу знать, в силах ли он помочь Дункану.
- Неслыханно! - возмущенно воскликнул принц. - Кто ты такая, чтобы требовать
отчета от сидов? Просто отдай его мне... нам.
Фергус резко поднялся, положив ладонь на рукоять меча.
- Она принадлежит к моему клану, Макпьялута, из которого, увы, выжили
немногие. Я не позволю разговаривать с ней таким тоном. Проклятые птицы! - Тан явно
не понимал, что происходит, но все равно заступался за своих.
- Я не хотел никого оскорбить, - извинился Макпьялута, слегка поклонившись.
Мориас встал между таном и принцем.
- Госпожа Уна, сиды действительно могут действовать не в интересах Талискера.
Его приход был предсказан очень давно... беда в том, что сиды и феины по-разному
понимают смысл пророчества. Однако даю вам слово, да и Макпьялута тоже - ведь так,
принц? - что Талискеру не причинят вреда, если ты дашь нам камень.
- Как ты думаешь, Алессандро? - спросила она.
- Я не очень понимаю, о чем идет речь, - пожал плечами Чаплин, - но Мориасу
верить можно.
Он со значением посмотрел на Макпьялуту, потом сунул руку в карман и достал
камень.
Принц сидов изумленно вздохнул, когда солнечный свет вспыхнул на гранях
изумруда.
- Почему вы уверены, что он настоящий? Можно мне его подержать?
- Нет, нельзя. А что касается первого вопроса, мы знаем немногим более тебя.
Талискер нашёл его в... - Чаплин вопросительно посмотрел на Мориаса. Тот кивнул. -
...в парке, в нашем мире, на следующий день после того, как ему явилась во сне
Мирранон.
- В вашем мире?
- Да, принц. Талискер и Чаплин происходят из того же мира, что и легендарный
Безымянный Клан. Их призвала сюда Белая Орлица.
Уну эта весть ошарашила.
- Из другого мира?.. - прошептала девушка, глядя на простертую на ложе фигуру
умирающего.
- А как же Малколм? Откуда явился он? - спросил тан. - Он сражается как
воины нашего мира, одет так же, да и ругается не меньше прочих!
Все улыбнулись последним словам тана, но Мориас вздохнул и покачал головой.
- Очень трудно объяснить. Я не знаю, почему его послали к нам. Знаю лишь, что он
происходит из иного времени, чем Талискер и Чаплин.
- Пророчество указывало только одного... - Макпьялута нахмурился и замолчал.
- Пророчества часто оказываются искаженными или неточными, - заметил
сказитель. - И придется поработать, чтобы сбылось это. - Он взял камень из рук
Чаплина. - Нам с принцем надо остаться вдвоем. Остальные могут перекусить и
отдохнуть. Кроме того, у всех есть немало дел.
- Да, надо отстраивать заново город и оплакивать павших, - согласился тан. С
этими словами он, Чаплин и Уна вышли из комнаты.
Макпьялута проводил их взглядом.
- Я слышал, Фергус потерял в битве обеих дочерей. Говорят, что леди Уллу он
убил своей рукой. Что случилось, сеаннах?
- Говорят? - Мориас приподнял брови. - Как не похоже на сида обсуждать
людские дела, мой благородный принц!
- Ты издеваешься?
- Всего лишь отмечаю, как изменились времена. Нам понадобятся союзники,
Макпьялута. Скоро сидам придется решить, стоят ли они только за себя или и за людей
тоже. - Мориас протянул ему руку, в которой сжимал камень. Принц стоял в сомнении.
- Ты хочешь дать ему умереть, чтобы потом осознать, что был не прав? - тихонько
проговорил сказитель.
- А ты позволишь мне убить его потом, если я пойму, что ошибся? - нервно
рассмеялся сид.
- Думаю, нет, - улыбнулся Мориас. - Ну давай же, мы ведь друзья, займемся
магией стихий, а?
- Хорошо, сеаннах, но только из почтения к тебе.
Сказитель кивнул, и Макпьялута положил руку на камень, лежащий на ладони.
Талискер плачет: душа оплакивает умирающее тело, навсегда прощается с теплом и
надеждой. В пустоте голоса умолкли, пение оборвалось. Он хочет снова услышать его.
Помогите.
Голос здесь, в пустоте, совсем другой, чем в жизни. Голос юноши, попавшего в
тюрьму и не верящего, что такое могло случиться с ним; голос девятнадцатилетнего
парня, которого избили почти до смерти сокамерники, закоренелые преступники,
которого пинали ногами и насиловали. Он не в первый раз в этой пустоте, но сейчас пути
назад не будет. Талискер плачет, свернувшись калачиком в своей камере, раскачиваясь
взад-вперед.
Помогите.
Нелепая детская песенка.
Светящиеся серебряные пушинки одуванчиков летят во тьме. Юный Дункан
пытается схватить их, удержать в слабеющей руке.
Вот и конец...
Он понимает, что это только игры угасающего разума, что на самом деле он не
видит белых парашютиков и койки, на которой свернулся юный Дункан. Он пребывает в
пустоте за гранью реальности. Последний акт трагедии под названием "жизнь". Скоро
свет угаснет, и зрители разойдутся по домам.
В ногах кровати появляется огромный коричневый заяц. Юный Дункан встает и идет
к нему. Зверек сидит неподвижно, поглядывая на юношу золотыми глазами. Потом вдруг
бросается наутек. Талискер бежит за ним. Мелькают босые ноги и полосатая пижама.
- Дункан! Эй, Дункан! Это я!
- Малки? Я... я тебя не вижу.
- Сюда!
Дункан бредет туда, где исчез заяц. Там стоит Малки. Он выглядит моложе и,
главное, как живой. На нем зеленый клетчатый плед, и рыжие волосы горят огнем. Дункан
смеется.
- Смотри-ка, дружок. Здесь ты совсем настоящий.
- Здесь совсем другая реальность, парень. Взгляни на себя.
- Думаю, что перед тобой настоящий я, Малки. Таким я был тогда - передо мной
открывалось столько возможностей...
- Да, правда, все это грустно, но ты не должен сдаваться. Тебе нужно вернуться,
Дункан. Я имею в виду, ты не можешь умирать. Ты нужен им.
- Им?
- Людям Сутры.
- Нет уж. Иди сам, Малки. Ты разбираешься в сражениях и убийствах лучше меня.
Не хочу тебя обидеть, но...
Снова появляется заяц, и Талискер следует за ним мимо своего друга во тьму.
- Не уходи, Дункан! - Голос Малки доносится издалека, хотя их разделяет всего
несколько шагов. - Подожди. Мы будем скучать по тебе. Я не могу без тебя...
- Все тщетно, сеаннах. Нам нужно передохнуть. - Макпьялута беспокоился за
старого сказочника - тот побледнел и выглядел измученным.
- Мы почти дотянулись до него, - ответил Мориас. - Я понимаю, что мы оба
устали, но если мы остановимся, то никогда не найдем его душу.
Принц сидов неохотно кивнул.
- Хорошо. Хотя совесть не позволит мне долгие поиски.
- А мне не позволит прекратить их.
- Кто ты?
В темноте стоит женщина - там, где лишь мгновение назад был заяц. Она
прекрасна, и точеные черты лица освещает бледное сияние. Но почему же на ней
коричневое платье и серый шерстяной плащ? Не такие одежды пристали ее красоте.
- Не узнаешь меня? Я леди Улла.
Юный Дункан удивленно заглядывает ей в лицо.
- Как ты оказалась в моей смерти? - спрашивает он. - Или это сон, и я проснусь?
- Надеюсь, ты вернешься в мир живых - ты слишком юн.
- Ну, на самом деле я куда старше. Настоящий я. Если ты меня понимаешь...
- Понимаю, - кивает она. - Это на самом деле не сон, а как бы время-вневремени
...Поділитися у соцмережах
