Жанр: Электронное издание
Kuyaviya
...ам он уже давно потерял, где-то на второй сотне
ошеломление медленно начало переходить в раздражение, а на третьей
сотне окрепло, чтобы на четвертой сотне перемены блюд вообще
превратиться в каменную скалу
Антланец поднялся, никто уже не обратил внимания, все пьют друг с
другом, обнимаются, спорят, кто-то пытается петь, его урезонивают. Он
подошел к Иггельду, шепнул:
— Чего такой серьезный? На тебя смотрят!.. Давай я сам налью тебе
беленького винца, мне понравилось Белое вино нужно для здоровья, а
здоровье нужно, чтобы пить красное...
— Легко в веселье, — буркнул Иггельд, — тяжело в похмелье.
— Что делать, много пить вредно, а мало — скучно. Вино следует
пить только в двух случаях: когда есть вот такой замечательный повод,
как сейчас, и когда никакого повода нет.
Он хохотнул басом, очень довольный, наместник прислушался, тоже
засмеялся сдержанно, сказал сокрушенным тоном:
— А я вот часть своего состояния потратил на вино, часть на
женщин, а остальными средствами, увы, распорядился очень глупо.
Иггельд обвел глазами зал, все раскраснелись, речи становились
бессвязными, сказал со сдержанным недовольством:
— Все же мне кажется .. пить надо меньше...
Антланец хохотнул, а наместник мягко улыбнулся, принимая слова
Иггельда как шутку, сказал понимающе:
— Люди, которые говорят, что пить надо больше, и те, которые
уверены, что пить надо меньше, сходятся в одном — пить надо...
Антланец захохотал громче, с кубком в поднятой руке пошел
обратно, по пути хлопая по плечам беров и военачальников, которые
понравились, а те в ответ радостно желали ему здоровья и поднимались,
чтобы чокнуться краями кубков.
Пир раздражал Иггельда, как нелепое действо заблудившихся людей.
Все это шумное многолюдье, хвастовство богатством, все как-то нехорошо
и не вовремя, он наконец-то набрался отваги и сделал вид, что для него
пир закончился, но вместе с ним, к его смущению, разом поднялись и все
в зале. Он застыл, одеревеневшей рукой сделал знак всем сесть,
оказывается — угадал, все опустились дружно, только военачальники, что
сидели с ним за особым столом, остались на ногах.
Хуртеча поклонился:
— Прошу доблестного Иггельда, а также этих знатнейших людей моего
края в мою рабочую комнату... Как и желает наш предводитель, взглянем
на карту, прикинем, что у нас есть, чем располагаем, что можем
получить.
Рабочая комната оказалась едва ли меньше пиршественного зала, но
в центре в самом деле огромный стол, а на нем цветная карта. Иггельд
воспрянул духом — наконец-то займутся делом. Антланец подмигнул,
знает, у кого явное преимущество.
Карта роскошная, на тонко выделанной телячьей коже, настолько
искусно соединенной, что не найти швов, а реки, горы, города и даже
болота нанесены ярко, красочно, скопления войск отмечены фигурками из
золота, серебра, меди, бронзы. Из меди и бронзы — не от бедности,
изяществом и отделкой поражают воображение, а лишь для того, дабы
добавить разнообразия в конные и пешие войска, размером в половину
мизинца.
Иггельд невольно засмотрелся на эти чудеса: даже конные фигурки
различаются: есть легкие войска, есть тяжелая панцирная конница, есть
всадники с копьями, есть разведчики на сухих подтянутых конях с
тонкими ногами и змеиными шеями...
— Что скажете, дорогой Иггельд? — спросил наместник.
Взгляд его был остр, Иггельд почти видел, как работает быстрый
беспощадный мозг этого могучего властелина, как появилась и начинает
укрепляться мысль, что если этот пастух драконов окажется просто
пастухом, то надо как-то переманивать симпатии войска...
— Великолепно, — сказал Иггельд искренне. — Правда, недостает
драконов, а они, как боевая сила, немало помогли сдержать натиск артан
в нашей Долине... А так замечательно! Не могу налюбоваться картой,
фигурками. Правда, если указывают на расположение войск... гм...
Все внимательно слушали, Хуртеча спросил весьма уязвленно:
— А что не так? Все верно...
Иггельд покачал головой.
— Это у вас панцирная конница князя Елинды?
— Нет, это тяжелая конница бера Ясинеца.
— Шутите? — удивился Иггельд. — Когда последний раз пролетал над
теми краями, а это недавно, то видел, что войска бера Ясинеца на
постое в Мысниках, а это в пяти днях от указанного места. Зато эти
богатые земли, судя по обилию тяжелой конницы, князя Клестоярда, я
видел сверху знамена, уже под его тяжелой рукой... Он сможет
прокормить свои быстро растущие войска. Не похоже, что готовится
ударить на артан, скорее торопливо подбирает земли ослабевших соседей.
Наместник хмурился, сопел, но вокруг зашумели, Антланец громко
обронил замечание, что Иггельду с дракона видно лучше, и наместник,
уловив, что симпатии наездник драконов не растерял, а укрепляет,
развел руками и сказал с улыбкой:
— Да, вам сверху виднее... Но что скажете про наше войско?.. У
меня еще три тысячи пехоты в Сосновцах. Могу набрать тысячи четыре
лучников из охочих крестьян в Нижних Долинах. Это тоже мой край!
— Хорошо бы, — ответил Иггельд осторожно, — но двигаться по
Предгорью я не стал бы.
— Почему?
— Дорогу загораживают двенадцать тысяч отборнейшей конницы
Годлава, а они на стороне артан. Других дорог там нет, леса да
болота... Чуть левее — сорок тысяч ратников у Ельника, из них десять —
панцирных, и тоже с артанами. Правда, его войско разбросано малыми
отрядами по всей стране, но стоит свистнуть — тут же соберутся в
единый кулак. Да и у Шванди, Рудника и Евлана немалые войска, что
приняли сторону артан и пока что покидать их не собираются. Так что
меня пугает не артанская мощь, я знаю ей цену, а наша собственная
дурость, трусость, легковерие и... куявскость.
— Куявскость?
— Или куявистость, — отмахнулся Иггельд. — Я не могу вообразить,
чтобы артане вот так отшатнулись от своего правителя! За что?.. Тулей
их ущемлял? Притеснял? Отбирал вольности, донимал налогами?.. За что
предали своего правителя?.. Не могу вообразить, чтобы так поступили
славы. Если присягают своему великому князю, то верны до гроба. Или
пока не нарушит собственную присягу. Но почему такое у нас?..
Он поднял взор от карты, все опустили взоры. Хуртеча развел
руками:
— Возможно, это от ощущения нашей силы...
— Да, — сказал Иггельд, — возможно. Но давайте вернемся к карте.
Слушали его жадно, для него карта — все тот же вид с пролетающего
в небе дракона. Он сразу отмечал неточности, сообщал, где болото в
такую сушь пересохло, а значит — можно вывести войска в неожиданном
месте, где обмелела река и возможен брод, где вспыхнули лесные пожары,
и Хуртеча тут же ставил пометки на карте, передвигал фигурки.
Антланец наблюдал со стороны, уголки тяжелого рта дрогнули,
поползли в стороны. Увлекшись, Иггельд уже забыл, что он пастух,
указывает, показывает, советует, распоряжается, двигает фигурками, а
на самом деле — он об этом еще не подозревает, — передвигает огромные
людские массы. Узнай об этом — устрашится, пальцы дрогнут, но сейчас
говорит быстро и уверенно, намечает пути удара, возможного отхода,
места сбора войск, накопления сил перед новым наступлением, вплоть до
похода на столицу...
Глава 5
Крохотный городок Валки, где находился дворец наместника,
превратился в нечто вроде столицы Куявии. Туда потянулись беры и
беричи, знатные воины, вотчинники, правители земель и воеводств,
многие знатные воины. Правда, иные признали власть артан и даже
платили им подати, но сейчас большинство заколебалось, после неудачной
осады Долины Иггельда артане показались не такими уж и несокрушимыми.
Иггельд за три дня в Валках только дважды успел выбраться за
город, звал Малыша, долго летал, высматривая скопления артан, намечал
пути движения большой массы войск. Малыш все посматривал вопросительно
и делал робкие движения помчаться в горы.
— Я бы рад, — вырвалось у Иггельда, — быстрее тебя бы полетел, да
некогда, Малышик ты мой...
Далеко внизу люди останавливались, махали руками. Малыш по
движению Иггельда растопырил крылья пошире и смешно перевалился с боку
на бок, приветствуя. Снизу долетели тоненькие крики.
— Поднимайся выше, — велел Иггельд торопливо. — Я не знаю, что им
отвечать, а не ответить — невежливо.
Малыш охотно вскарабкался выше, пошел по широкому кругу, надо
посмотреть, нет ли где направляющихся в их сторону артан, незаметно
начал забирать в сторону гор, Иггельд сказал со вздохом:
— Ну слетай, слетай, только без меня!.. Я не могу, занят. А ты
слетай, посмотри на дракончиков, подерись и пообнимайся. И за меня
тоже... Думаешь, не скучаю?
Когда вернулся на землю, а Малыш умчался в небо, Антланец
подъехал, держа в поводу белого жеребца, сказал одобрительно:
— Молодец, здорово придумал!
— Что?
— А на драконе над городом и окрестностями. Подтвердил, так
сказать. Ни один полководец не озирал еще поле битвы, не готовил его
вот так, с дракона. Все на коне да на копе, а что с него увидишь?
Иггельд вскочил в седло, разобрал повод. Двенадцать
телохранителей молча выждали, двинулись следом.
— Да иди ты, — сказал Иггельд сердито. — Что вы все другой смысл
ищете? Я просто соскучился по Малышу. Заодно и осмотрел сверху, где и
как удобнее идти. А вовсе не старался кому-то пустить пыль в глаза.
— Ладно, ладно, — ответил Антланец покровительственно, — пыль
тоже надо пускать уметь. Здесь все, кто бы ни приехал, начинают
взахлеб говорить о некоем Иггельде, его доблести, мудрости...
представляешь?., и воинском искусстве. Не знаешь, о ком это? Вот-вот,
и я не знаю. Но если они знают, то так пусть и будет.
Ворота в город распахнуты, пришлось ехать между рядами народа,
все кланяются, и ему пришлось кланяться, в воздух взлетают шапки и
чепчики, он милостиво вздымал руку и устало улыбался.
Подъезжая к дворцу наместника, передал коня слугам, сказал
Антланцу со злостью:
— Какая доблесть, какое воинское искусство в бросании камней с
дракона? Какая мудрость у парня, что жил в горах и ничего, кроме
любимых драконов, не видел?
— Не мешай людям творить легенды, — возразил Антланец. — Стране
нужен герой...
— Здесь героев хватает!
— То не такие, — отверг Антланец. — Герои поединков, герои
богатства, герои интриг, герои... А вот ты...
Он многозначительно замолчал.
— Что я? — спросил Иггельд затравленно.
— Ты — герой, способный повести массы, — сказал торжественно
Антланец. — Мальчик — пастух драконов!.. Ну и хорошо, что тупой и
неграмотный. У нас все грамотные, советников у тебя много. Зато народу
приятно, что их поведет что-то такое таинственное, особое,
непонятное...
— Это я — непонятное?
— Ты, — подтвердил Антланец. — Полководцы себя уже показали! Да,
показали. Пусть на них в подземном мире Ящер воду возит. . И советники
тцара показали, да и сам тцар... Эх, да что о мертвых? Когда
обгадились все, да-да, все, тогда приходится надеяться только на чудо.
Ты и есть это чудо!.. Чудо в перьях. Или в драконьей чешуе.
Иггельд прислушался к шуму за окном, выглянул, лицо стало
несчастным.
— Знаешь, — сказал он тоскливо, — я все это представлял совсем не
так.
— А как?
— Ну, я примкну к воителю, что начнет собирать войско. У меня уже
есть какой-то опыт борьбы с артанами, могу оказаться полезным.
Антланец захохотал, его широкие ладони с треском опустились на
колени.
— Ха-ха, а эти все надеются примкнуть к тебе!
Иггельд с самым несчастным видом смотрел в окно. На площади
народу становилось все больше. На его окно указывали пальцами, кто-то
подбросил шапку. Слышно было, как выкрикивают его имя. Потом эти крики
стали громче, настойчивее, настырнее, он вздохнул и отошел от окна.
Собралось, как определил Антланец, еще не настоящее войско, а то,
что именуется ополчением, хотя в этом странном ополчении и самые
знатные беры с прекрасно обученными и вооруженными с головы до ног
отрядами, и простолюдины, и даже разбойники, что ощутили себя куявами.
Даже земледельцы, что вовсе не обязаны браться за оружие, платят
налоги, чтобы их защищали, сейчас явились с хорошими мечами, в кожаных
или даже пластинчатых доспехах. Может быть, потому, что у мужчин
любовь к оружию в крови, доспехи и мечи заводили и держали в доме для
красоты и любования даже те, кто никогда воевать не мыслил, но теперь
они влезали в эти доспехи, брали мечи в руки и являлись под его знамя.
Два дня Иггельд дал на отдых, за это время на Малыше облетел
почти всю Куявию, уточнил расположение войск, наметил дороги. Антланец
всем рассказывал, что для него, Антланца, порхать на драконе под
облаками и над ними — плевое дело, даже уговорил Иггельда взять с
собой, дабы осмотреть страну сверху. Раны почти поджили, но все равно
Иггельд привязывал его покрепче, опасаясь, что богатырь сомлеет от
высоты и бросков дракона из стороны в сторону.
Когда войско выступило, направляясь в глубь Куявии, Антланец тоже
держал в голове картину далекой поверхности земли, увиденную своими
глазами. Хуртеча остался в Валках, обещал посылать вдогонку обозы с
продовольствием, дабы освободители грабежами не уподобились артанам.
По дороге присоединялись мелкие отряды, Антланец все вертел
головой по сторонам, высматривал новых воинов, а когда проезжали мимо
Коротянска, уютного и плотно заселенного городка, сказал с
воодушевлением:
— Сытый городок! Пару сот воинов можем набрать и отсюда. Смотри,
народ здесь весьма, весьма!.. Могут и доспехи купить добротные, и мечи
булатные. Вон в моем отряде почти у всех из сырого железа! Да и город
большой, посмотри.
Но Иггельд смотрел совсем в другую сторону. Антланец проследил за
его взглядом. Там медленно проплывало старенькое заброшенное кладбище,
скрылось за деревьями, медленно выступило с другой стороны. Заметны и
свежие захоронения, даже травка не успела вырасти на свежевскопанной
земле и на земляных бугорках. Деревья покачивали ветвями, зеленые,
говорящие без грусти о зарытых у их корней людях.
Иггельд хмурился, Антланец спросил удивленно:
— Чего насупился?
— Плохое село, — ответил Иггельд с неохотой. — Погляди, как
вросли в землю камни, а могилы заросли травой! Нет, на этих надежды
мало. Разве что поставить их в задних линиях...
Антланец оглядывался на заросшие травой земляные холмики. Многие
уже сровняло с почвой дождями и ветрами, у некоторых и камни с именами
утащили, чтобы перевернуть и на обратной стороне выцарапать новое имя.
— Ну что ж, — рассудил он, — дело житейское. Здесь народ
практичный...
— Кто спорит? — ответил Иггельд. — Потому и топчут наши поля
артанские кони. Отпор артанам давать непрактично — ведь убить же,
гады, могут!
Антланец засмеялся.
— Вот ты о чем... Вообще-то верно. Но и таких надо брать, чтобы
жизнь медом не казалась! Ишь, привыкли, чтоб другие отдувались... Но
теперь этих других, очень умных, оказалось столько, что вся страна
уже... это... умная! Так что возьмем силой. И поставим не в задние
ряды, а в передние. Чтоб или дрались, или дали себя убить. В любом
случае нам двойная польза.
— Какая?
— Сами увидят и другим покажут, что чересчур хитрым все равно не
вывернуться. Артане же заморятся, пока их перебьют, нам легче потом их
с коней ссаживать.
— А если бросятся наутек, то сомнут и задних?
— Да, — сказал Антланец вяло, — у нас такое случается.
Он погрузился в тягостное молчание, дальше долго ехали молча,
каждый думал о своем, но когда проезжали мимо второго небольшого на
этот раз города, Иггельд засмотрелся на кладбище за городской стеной,
Антланец видел, как посветлело лицо их военачальника.
— Эти лучше? — спросил он.
— Намного, — ответил Иггельд. — Мы разве дикие артане?.. Это они
не знают могил своих предков. А мы не только знаем, мы... мы защищаем.
Взгляни на это кладбище! Могильные камни ухожены, трава выполота.
Здесь предков чтят. Нынешние жители лягут костьми все до единого, но
не позволят дикарям глумиться над могилами родителей.
Проехали мимо, Антланец оглядывался, предположил в сомнении:
— Возможно, хороши только в защите своих домов, города?.. А
поведем в чужие для них земли. Для них соседнее село — уже другая
страна!
— Сейчас вся Куявия — одно общее село, — ответил Иггельд.
К полудню добрались до городка Кромы. Еще раньше, перед самым
городком, встретили небольшой отряд с молодым беричем во главе. Он
сразу понравился Иггельду чистым открытым взглядом, решительностью во
взоре и тем, как держался: с достоинством, уважительно, но без
малейшего подобострастия.
Антланец прогудел довольно:
— Назови свое имя, воин!
— Подгорный, — сказал воин. — Берич Подгорный из рода Ведоры. На
службе у рода князя Рина Большегубого.
— Желаешь влиться в наше войско? — спросил Антланец.
Он не сомневался в ответе, больно отважный и гордый вид у воина,
тот смутился, опустил взор, щеки слегка зарумянились.
— Не могу...
— Почему?
— Я на службе у рода Рина Болыпезубого, — объяснил Подгорный. —
Князь недавно умер, сейчас правит его жена... Гертруда...
— Молодая? — поинтересовался Антланец.
Подгорный с неохотой кивнул:
— Молодая, но какое отношение...
— Да так, — ответил Антланец весело, — я только спросил.
Интересно стало, с чего бы вроде и готов в войско, и не идешь...
Подгорный вспыхнул, сказал разъяренно:
— Я не знаю, о чем вы... Но не могу уйти без позволения хозяина,
которому давал обет служить!
Антланец спросил хитро:
— А спрашивал?
— Много раз, — отрезал Подгорный зло. — Если хотите, на коленях
умолял отпустить на войну с артанами! И последний раз упрашивал
сегодня, час назад, когда узнал, что ваше войско идет мимо!
Антланец покосился на Иггельда. Тот пожал плечами.
— Это легко решить.
— Как? — заинтересовался Антланец.
— Где имение княгини? — спросил Иггельд.
Подгорный указал на скрытое до половины в зелени сада роскошное
двухэтажное здание. Его окружал вынесенный далеко вперед забор, а над
высокими воротами виднелась ажурная башенка с вартовыми. Антланец
сказал задумчиво:
— Я бы не сказал, что такие ворота остановят артан...
— Княгиня признала власть артан, — сказал Подгорный и добавил
сердито: — А что ей еще оставалось делать?.. Посильнее вельможи
преклонили головы!
Ворота распахнули, завидев Подгорного, а с ним въехали и с
десяток воинов Иггельда, остальная масса войска вслед за
военачальниками двигалась мимо. Подгорный проскакал к ступеням у
входа, что-то прокричал. В окна уже выглядывали мужские и женские
головы.
На крыльцо вышла очень миловидная молодая женщина. Высоко
подведенные брови еще выше поднялись в наигранном удивлении, спросила
капризным голосом:
— Доблестный Подгорный, так ли несете службу? Вам же сказано...
Иггельд прервал громко:
— Благородная Гертруда, пока вы не брякнули чего-нибудь такого,
за что должен буду немедленно вздернуть, уведомляю, что я, Иггельд из
Долины... Ветров, веду войска на битву с артанами, которым вы
присягнули на верность. И доблестного берича Подгорного забираю с
собой.
Она ахнула, пошатнулась, словно ее ударили. Глаза стали круглыми,
обиженными. Взгляд метнулся от Иггельда к Подгорному, снова к
Иггельду.
— Вы полагаете, что можете вот так просто... взять и увести? А
клятва верности? А присяга, что переходит из рода в род?
Иггельд сказал резко:
— Да, полагаю. Сейчас война! И мне плевать на ваши игры с
клятвами. Подгорный пойдет со мной, я освобождаю его от клятв перед
вами и вашим родом.
Княгиня вскрикнула:
— Подгорный, я запрещаю вам идти с этим... с этим человеком!
Иггельд обратил мрачный взор на Подгорного, тот краснел, бледнел,
наконец развел руками.
— Я ничего не знаю, — сказал он растерянно, — насчет военного
времени... Меня такому не учили. Все, что я знаю, — служить верно и
честно. Я знаю, что только сама Гертруда может освободить меня от
клятвы служения ее роду.
Иггельд посмотрел на княгиню.
— Освободите, — сказал он.
Она ответила с победным блеском в глазах:
— Ни за что!
Иггельд повернулся в седле, Антланец подъехал ближе. Иггельд
кивнул на ворота.
— Там достаточно высоко, чтобы ее видели издали... Повесь эту
артанскую пособницу!
Антланец повел бровью, Комам и Болгор соскочили на землю, из-за
спины княгини выметнулись люди с оружием, Коман оскалил зубы, страшно
затопал ногами, защитники пугливо попятились. Антланец схватил сзади
Подгорного и сжал в объятиях. Тот вспикнул, захрипел.
Болгор зашел сзади Гертруды и положил ладони на ее плечи. Бусел и
Крица, обнажив мечи, озирались по сторонам, но напуганные обитатели
особняка разбежались. Гертруда с ужасом смотрела на Иггельда. Иггельд
обратил взор на Подгорного.
— Глупо сражаться за человека, который думает только о своих
интересах, а судьбой Куявии не интересуется.
Подгорный задвигался в железных объятиях Антланца, ответил
хрипло, тяжело, но с достоинством:
— Пока я не отпущен со службы, я выполняю ее приказы.
— Но она тебя не отпустит.
Подгорный сказал убитым голосом:
— Я знаю. Но моя честь не позволяет...
Иггельд медленно повернулся к хозяйке:
— Я приговариваю вас к повешению на воротах собственного дома.
Если хотите, чтобы я хоть чуть был снисходительнее, я советую сейчас
же освободить этого благородного юношу от его присяги.
Она в ужасе вскинула высокие брови:
— Вы вольны надо мной, но не над моими подданными!
Иггельд кивнул.
— Да, это верно... Эй, Коман! Принеси веревку. Не найдешь
шелковую, можно простую...
Коман, жутко улыбаясь, вытащил из седельного мешка веревку. В
молчании все смотрели, как он умело и быстро сделал петлю, повернулся
к молодой вдове. Иггельд сказал нетерпеливо:
— Вина княгини доказана, больше здесь задерживаться нечего.
Заканчивай, а завтра я пришлю сюда другого хозяина.
Они поворачивали коней к воротам, когда раздался ее пронзительный
крик:
— Господин!.. Подождите!.. Моя слабость виной!.. Мне так страшно
одной, а только он доблестный и неустрашимый защитник...
Иггельд обернулся, указал в сторону Подгорного. Княгиня
поторопила:
— На колени, Подгорный!.. Скорее же!.. Данною мне властью
освобождаю вас от службы и всех повинностей, которые вы обязывались
исполнять мне и моему роду. Можете встать.
Подгорный не встал, а подпрыгнул, сияющий, счастливый.
Иггельд спросил хмуро:
— Что теперь?
— Я ваш, — ответил тот с жаром. — Располагайте мною! Хоть к Ящеру
в подземный мир, хоть на артан, хоть телеги таскать вместе с лошадьми
— все выполню, роптать не стану!
Иггельд двинулся в Родстан, но застал там одни развалины, оттуда
пошел в Немежу и Уржузель. Кроме Елинды, его сопровождали теперь
Ясинец, Рогоза — все великие и знатные, именитые и могущественные.
Слух докатывался до ближайших городов и деревень, спешно прибывали
беры со своими прекрасно вооруженными отрядами, беричи с небольшими
группками, мелкие вотчинники, песиглавцы, даже простые мужики, им
оружием были простые дубины, вилы или косы. Тоже клялись истребить
артан до единого, хотя им от артан доставалось меньше всего.
Из Верхней Куявии, помимо обещанных Хуртечей семи тысяч конников
и лучников, приехали даже женщины на легких быстроногих конях: хорошо
вооруженные, умелые в скачке. Иггельд заколебался, как с ними
поступить: артане поднимут па смех, потом озлился и позволил
присоединиться к своему войску, более того — позволил самим выбрать
место, где будут сражаться. Навстречу всякий раз выбегал народ, бросал
под конские копыта зерно, призывал богов дать им счастье.
Пока что двигался по землям, где артане прошли, по не остались,
край бедный в сравнении с другими, а в Куявии сел и городов слишком
много, чтобы везде расставить артанские гарнизоны.
Время от времени он отъезжал в сторону, за ним везли телегу,
нагруженную мясом. Мясо выкладывали на расстеленные скатерти, не
кормить же дракона самого Иггельда с земли. Малыш по сигналу Иггельда
опускался, жадно и торопливо лопал, телохранители в сторонке
почтительно наблюдали, как их предводитель обнимается с драконом, как
этот ужасный зверь целует ему руки, что значит даже драконы признают
его власть, да как смеют эти ничтожные артане все еще существовать на
земле...
Иггельд ждал, пока Малыш проглотит последний кусок, только тогда
говорил волшебное слово «Полетаем», и дракон начинал скакать в диком
восторге, а потом плюхался животом на землю, вжимался, чтобы любимому
папочке легче взбираться ему на загривок.
— Да люблю я тебя, — говорил Иггельд, — люблю...
Малыш от счастья прыгал в небо с такой силой, что Иггельда едва
не размазывало по спине, как перловицу па камнях.
В каждом из встреченных городов пли сел ему отводили лучший дом,
окружали надежной охраной. Сперва Иггельд пробовал протестовать, но
Антланец настоял, сослался на военную необходимость — вождя надо
беречь, Иггельд смирился.
Однажды под окнами такого дома шум раздался громче обычного,
зазвенело железо, Иггельд поморщился, Антланец сразу же все понял,
отправился навести порядок, но двери распахнулись, в помещение вошли
пятеро рослых грузных мужчин в сильно иссеченных доспехах. Иггельд
ощутил оторопь, почудилось, что уже встречал их, хотя мог поклясться,
что видит впервые. Все выглядели жестоко израненными, хотя все
держались на ногах крепко, повязки на головах, руках и груди
пропитались кровью.
Антланец тоже в
...Закладка в соц.сетях
