Жанр: Электронное издание
Kosh1
...! - взревел, как раненый медведь тюремщик. - Да у нас это
запрещено!
- Как запрещено? - опешил я.
- Очень просто. Одно из последних нововведений нашего старого императора. Он
уже мясо жевать не могёт, зубы не те, а теперь он восхотел, чтобы и другие его
не ели.
Так вот почему на столе у Ремесленников не было мяса, оно выходит у них
запрещено! А у Кельнмиира оно было потому, что он, насколько я могу судить по
моему недолгому с ним знакомству, почивает всех мясными блюдами просто из
принципа.
- И знаешь, чем он прикрывается? Какой-то легендочкой о том, что мясо
приближает человека к хищникам! Дескать, те, кто едят мясо агрессивны и глупы, а
те, кто станет есть фруктики станут спокойными, рассудительными и умными. Да я
без мяса сам на людей начну бросаться!
- Ужас, - согласился я.
- И ведь не прикопаешься! - продолжал восклицать любитель мяса. -
Посмотри на друидов - типичных употребителей фруктов - бодренькие дядьки,
живут под тыщу лет, а питаются исключительно фруктиками. Мясо же, напротив,
употребляют вампиры, да оборотни. А кто оборотни да вампиры? Правильно, звери.
Причем хищники, подлые, лживые и злые. Это я знаю, что мясо к этому отношения не
имеет, Ремесленники знают, хотя сами его тоже особо не жалуют, а простой люд
падок на всякие "новые истины". Вот и получается, что мясцо уже подорожало в
восемь раз, а фруктики хоть килограммами фильтруй - с тебя не убудет.
- Ужас, - еще раз повторил я, пытаясь подсчитать в уме среднюю
продолжительность жизни обычного человека этого мира. Выходило что-то около
трехсот лет. Вампиры, значит, живут пока их кто-нибудь не ухайдокает, а друиды
что-то около тысячи годков. Совсем неплохо. В друиды меня вряд ли возьмут, а вот
в вампиры я могу в самое ближайшее время записаться.
Усатый тюремщик тем временем навернул очередной кусок мяса и довольно
хрюкнул.
- Рас уж ты наш человек, то нужно представиться. Зовут меня Витором.
- Виктор, - представился я.
- О! Так мы почти что тезки!
Я согласно кивнул.
- Значит нужно выпить, - тут же сделал вывод тюремщик.
- Э, вот этого, спасибо конечно, не надо, - поспешил отказаться я. - Мне
нужно быть в трезвом уме и здравой памяти, когда меня поведут на этот ваш
Имперский Суд.
Здоровяк задумался.
- Хмм. Про здравый ум и трезвую память это ты здорово сказал... - он
неожиданно вскочил со своего кресла, едва не свалив огромный стол. - Ты сказал
Имперский Суд?!
- Да, по-моему, я так и сказал.
Я слегка озадачился. И чего это он так всполошился, не его же ведь на суд-то
поведут, а меня.
- Так что же ты тут расселся-то?! Они же за тобой в любой момент могут
прислать. Ты же меня подставляешь. Ну-ка марш в камеру!
- В каамеру, - огорченно протянул я.
Так не хотелось идти в эту их камеру. Сидеть в гордом одиночестве в комнате о
четырех стенах. Скучновато будет, лучше уж посидеть в компании тюремщика,
пообщаться...
- Быстро! - пробасил Витор.
Мне ничего не оставалось, кроме как подняться с кресла и последовать за
Витором в проход, появившийся прямо за спинкой его кресла. Получается, что в
тюрьму можно попасть только отодвинув кресло тюремщика. А ведь в кресле
тюремщика, как правило, сидит сам тюремщик.
Если я поначалу считал, что меня поведут в какое-нибудь подземелье, то я
ошибся. Однако на подъем в башню это так же не было похоже. Мы просто шли по
самому обычному скромному коридору шириной в десяток метров. Согласитесь, по
сравнению с обычными здесь залами площадью в десяток сотен метров это просто
мелочь - малюсенький тоннельчик, проходя по которому нужно нагибаться, чтобы не
удариться головой о потолок, висящий (всего лишь!) в десятке метров над вами.
А уж изредка встречающиеся двери по сторонам и вовсе малютки. Всего лишь
обычные двери метр на два. Просто убожество. Когда тюремщик подвел меня к одной
из таких дверей, я уже просто устал тащиться по нескончаемому каменному тоннелю.
Обычная, ни чем не примечательная "самая худшая" камера. Дверь оказалась не
заперта.
Внутри меня ожидал очередной сюрприз. Комната о четырех стенах оказалась
хоромами о четырех комнатах, не считая кухни, ванной, туалета и балкона! На
стенах красовалось некое подобие обоев успокаивающего желтого цвета.
- Ты тут обустраивайся, а я пока что пойду доем свой обед. Не ровен час,
придут за тобой, а я не на месте. Так и с должности не долго слететь. А меня
ведь уже смещали с четырех должностей до этого. Эта работа - мой последний шанс
остаться во Дворце. Скажу тебе по секрету, не создан я для этих дворцовых
интриг. А без них во дворце и года не протянешь. Свой десяток лет я продержался
лишь чудом, да и то только благодаря происхождению из знатного рода. Эхх...
Здоровяк понуро вышел из моей камеры, забыв закрыть за собой дверь.
Я, не поверив глазам, подошел к двери, с минуту смотрел на нее, а потом
закрыл. Потом еще немного постоял и дернул ручку. Дверь открылась. Такое
устройство тюрьмы, если честно, меня поразило даже больше, чем все чудеса магии.
Нет, умом я понимал, что из дворца мне не выбраться, да и нужно ведь еще и мимо
добродушного тюремщика пройти. Но не закрывать двери камер заключенных, пусть и
таких комфортных камер, это в высшей степени глупо.
Я философски пожал плечами и пошел более детально обследовать апартаменты
своего временного пребывания.
Первым делом я, как человек любящий поваляться в постели и помечтать, пошел в
спальню. Едва войдя в уютное до безобразия желтое помещение, я остановился как
вкопанный. На меня смотрел незнакомый мужчина. Только спустя пару жутких секунд,
я понял, что это мое отражение. Дело даже не в том, что у меня была совершенно
непривычная мне старомодная прическа и ширина плеч, куда больше привычной.
Просто я уже успел забыть, как я вообще выгляжу. Впервые за последние два
месяца, я полноценно смотрелся в зеркало, находясь, правда, не совсем в своем
теле. Хотя, вообще-то, я был копией себя, только представленной в чуточку более
выгодном свете. И плечи, как я уже говорил, шире, и руки потолще, и осанка
поровнее. Я даже невольно залюбовался.
Вот занимался бы спортом, был бы таким красавцем, а не хлюпиком недомерком,
которого порыв ветра сдует.
В общем, если говорить честно, то я себе понравился. И странное ощущение
чуждости тела само собой исчезло. Это куда лучше, чем каждодневно заниматься
спортом. Легче просто прийти на готовенькое и получить готовое, улучшенное тело.
Вот только особой разницы я не ощущаю, наверное, сказывается привычка. Ну,
привык я быстро уставать и чувствовать слабость в теле после длительных прогулок
по длинным коридорам. Тело-то в отличной форме, оно и в сто раз больше пройдет,
ты попробуй себя самого в этом убеди.
Я тяжело вздохнул.
И тут все не слава богу. Хоть что-нибудь хорошее, не омраченное всякими "но"
и "если", в моей жизни будет? Или все и дальше будет происходить в хаотичном
порядке и без моего осмысленного участия. Хотя вообще-то, кто в этом кроме меня
виноват?
- Эх ты, - повинил я свое отражение. - Что ж ты раздолбай-то такой?
Мое лицо в зеркале хитро сощурилось.
- Это не я раздолбай, это ты раздолбай.
Все, последняя стадия! Я наконец-то сошел с ума. Какая досада. Хотя с другой
стороны...
- Что уставился? - продолжило мое отражение. - Себя никогда не видел?
- Да нет, отчего же, видел, - обиделся я. - Только привычки разговаривать с
самим собой не имел, и не буду иметь.
- А спорим будешь? - тут же прищурилось отражение.
- Фиг тебе, - зло ответил я и отвернулся.
Послышался стук в дверь.
И это камера для содержания преступников? А пришел наверное официант с
подносом фруктов, или даже с деликатесным для жителей этого мира мясом.
Я повернулся к отражению, чтобы спросить его мнение по этому поводу, но оно
стояло ко мне спиной. Мне ничего не оставалось, кроме как крикнуть:
- Войдите!
Бесшумно открылась дверь, и в коридоре появился Ромиус.
- Ну как ты здесь устроился? - поинтересовался он.
- Замечательно, - честно сказал я, слегка удивившись его столь быстрому
появлению. - Эта "камера" в три раза больше квартиры, в которой я жил в своем
мире. Мне даже нравится быть в заключении.
Ромиус усмехнулся.
- Не радуйся, долго тебя тут не продержат. Слушанье твоего дела назначено на
завтра.
- Нет правда, мне здесь нравится, - не сдавался я. - Только не кормили пока
что.
- Я видел в коридоре официанта, который нес тебе мясо лично от тюремщика.
Мне оставалось подивиться своей догадливости.
- И чем ты ему приглянулся? - спросил Ромиус, проходя мимо меня в спальню.
Я пожал плечами, забыв о том, что Ромиус стоит ко мне спиной.
Когда пауза затянулась, я нехотя ответил.
- Хороший он дядька, вот и все.
- А то, как никак мой родственник, - кивнул Ромиус.
- Родственник? - удивленно повернулся к нему я.
Хотя, должен признать, это объясняет его столь быстрое появление. Понятное
дело, родственник впустил его без всяких вопросов.
- Ну да, по матушке. Что не похожи?
- Да не очень, - честно сказал я.
Ромиус встал напротив зеркала, крутанулся на месте, а потом произнес
изменившимся голосом, выдающим тревогу.
- Теперь нас не прослушают, я поставил защиту. Дела наши совсем плохи и,
должен признаться, виноват в этом частично и я, - он предупреждающе поднял руку.
- Подожди с вопросами. Дело в том, что я пригрел змею на своей груди. Это я
настаивал на принятии Зикериула в Академию, хотя Ассамблея и не хотела принимать
человека из Дворца. Мы давно пообещали себе, что не допустим в Академии интриг и
подлости, столь обыденных в стенах Имперского Дворца. Но я поступился правилом,
потому что Зикериул был очень талантлив. Я понадеялся, что он всецело отдастся
Ремеслу, а он внес в наши стены разрозненность и обман. Так что во всем, что
происходит сейчас, виновен, так или иначе, я.
Я во время этого признания со смесью удивления и страха смотрел на свое
отражение, скачущее вокруг отражения Ромиуса, ставящее ему рожки и делающее
прочие пакости. Неужели я и вправду сошел с ума?
- Мм...можно вопрос? - протянул я.
- Конечно, - сокрушенно ответил Ромиус.
- А у вас не бывает таких странных отражений, которые делают то, чего вы не
делаете?
До Ромиуса не сразу дошло, что я спрашиваю его о чем-то совершенно не
касающемся его угрызений совести.
- Чего? - переспросил он, оглядываясь на зеркало.
В зеркале было два отражения: его и мое. Они мирно стояли и смотрели на нас
из зеркала. Самое обидное, что мое отражение не извивалось и не корчилось. В
общем, вело себя, как самое обычное культурное отражение, то есть повторяло все
мои движения.
- Ну это... - я слегка смутился. - Не бывает у вас таких магических зеркал, в
которых отражения живут собственной жизнью, говорят с тобой?
Ромиус покачал головой.
- Я о таком не слышал. Если только кто-то другой в нем появится, у нас сейчас
появились новые виды разговорников, которые передают изображение.
- Нет, отражение как раз мое.
- Тогда, можешь мне поверить, если я об этом не слышал, значит, вряд ли такое
может быть.
Я не стал говорить, что о двигателе внутреннего сгорания и синхрофазотроне он
наверняка не слышал, но они определенно существуют. Ведь это его мир, а в
пределах своего мира, скорее всего, он действительно знает почти все.
Но что же я тогда видел в зеркале? Признак окончательного помутнения
рассудка? Вообще-то, может быть это и к лучшему, что рассудок помутился. Лучше
уж так, тихо мирно беседовать со своим отражением, чем глупо пускать слюни и
смотреть в одну точку. Именно такими представляются мне настоящие психи.
- Значит, показалось, - махнул я рукой. - Так что там об Императорском Суде?
Ромиус тяжело вздохнул.
- Что тут сказать, суд будет лишь видимостью. Все уже решено. Тут была
проведена очень тонкая работа. Император искренне считает, что ты никто иной,
как подлый Вельхеор, копающий под его трон. Объяснять ему, что вампирам его трон
задаром не нужен бесполезно, здесь угадывается стиль Зикера. Он уже подкапывал
под некоторые академические группы, но такой полномасштабный подкоп произведен
впервые. Причем проведен он с профессионализмом, достойным уважения, видимо у
Зикера это в крови. Я, конечно, тоже выходец знатного рода, но от подлостей
успел отвыкнуть. Эхх...возможно и зря.
- Нее, не зря. Лучше честно проиграть, чем подло выиграть, - припомнил я
чье-то высказывание.
На лице Ромиуса промелькнула улыбка.
- Это, безусловно, правильно, но если на кону стоит жизнь человека? Как быть
тогда?
До меня наконец-то начало доходить.
- А на кону стоит именно жизнь?
- Не больше, не меньше.
- Беру свои слова назад, жизнь важнее всего, - исправился я.
Ромиус расхохотался.
- Быстро же ты меняешь точку зрения.
- Кстати, а где обещанный официант?
Я всегда умел ловко менять тему разговора.
- Стоит за дверью. Я не хотел, чтобы он нам мешал.
- У меня неожиданно проснулся аппетит.
Под столь удачным предлогом я покинул комнату с зеркалом и поспешил открыть
дверь. Действительно, за дверью стоял и терпеливо ждал типичный чопорный
официант в черном фраке, держащий перед собой поднос с чем-то пахнущим просто
обалденно. Я смущенно поблагодарил его, пытаясь вспомнить, видел ли я до этого
столь же знакомую мне одежду, и забрал поднос. Едва не уронив ценную ношу, я
нехотя вернулся в спальню.
Ромиуса в ней не оказалось.
Я нашел его на балконе, смотрящим на город с высоты сотни метров. Вид, если
честно, открывался просто умопомрачительный. Сверху город был похож на огромный
сад из золотых цветов, хотя я помнится, об этом уже как-то говорил. Вот только,
по секрету, золото мне начало надоедать. Даже желтые обои моей тюрьмы не так
резали глаза, как золотые крыши домов.
- Правда, красиво? - простер над городом руку Ромиус.
- Красиво, - согласился я.
Было действительно красиво, вот только все хорошо в разумных пределах. Даже
золото.
- А ведь раньше всего этого не было. Когда еще не было Академии, вся наша
страна была серой и тусклой.
- В смысле культуры? - уточнил я.
- Нет, в смысле из камня все было построено.
- Ааа.
- Так вот, до появления Академии не было известно заклинания о превращении
камня в золото...
- Камня?! - судорожно воскликнул я, вспоминая сроки обучения в Академии. -
Может еще не поздно поступить и научиться всяким полезностям вроде превращения
камня в золото.
- Именно камня.
- Простого камня? - на всякий случай уточнил я.
- Простого, простого. Не отвлекай меня, - отмахнулся Ромиус. - Ты думаешь,
почему все дома, кроме Школ Искусств, в Лите золотые? Потому что, когда здесь
появились первые Ремесленники, всяк богач, узнав о таком заклинании от учеников,
хотел превратить свой дом в золотой дворец. Золота у нас хватает, и оно не так
ценно, как качественное железо, но дома из него строить все же дороговато. То ли
дело купить заклинание. Ремесленники же, поняв всю свою выгоду, решили первый и
последний раз извлечь выгоду из своих знаний. Ремесло в то время было в упадке,
все предпочитали заниматься Искусством, и Ремесленникам того времени нужна была
точка опоры для продвижения дальше. И лучшим местом для этой опоры была столица
Империи Элиров - Лита. Ремесленники не признавали никаких выгод для себя, наш
закон всегда был - " знания ради еще больших знаний", или что-то в этом роде. В
течение нескольких лет они продали достаточно заклинаний, чтобы начать
строительство оплота Ремесла - Академии. Оставалось только получить разрешение
Императора, но они получили и его в обмен на озолочение всей внешней части
дворца. Так и была создана Академия. Причем Академию-то как раз они создали не
из золота, а из камня. Так что теперь Академия - единственное строение из камня.
Императорский Дворец золочен лишь снаружи, но об этом уже практически никто не
знает, кроме нынешнего Императора, да Ремесленников.
Он замолчал.
Мне оставалось только ждать и не перебивать ход его мыслей. Наверняка он мне
сейчас все разжует и сделает из всего этого вывод, да еще и урок преподнесет.
Все люди возрастом постарше обожают это делать. Сам такой бываю с детьми и
женщинами.
Пауза затягивалась.
- И что? - наконец не выдержал я.
- Да ничего, - зло ударил по перилам балкона Ромиус. - Просто мне все чаще
кажется, что все было куда лучше, когда Ремеслом занимались не ради положения в
обществе и богатства, а ради самого Ремесла. В те времена такие люди, как Зикер
просто не пошли бы учиться Ремеслу, потому что никакого положения и веса в
обществе это им не придало бы. А теперь, став структурой подле власти, Академия
изменила своим традициям и основам Ремесла.
Ну вот, разжевал и объяснил. А сейчас будет урок.
- Нужно мне было послушать Кельнмиира.
- А что он такого сказал?
А где же урок?
- Он предлагал дать Зикеру, Императору и прочим по шее и отправить тебя
домой.
Это правильно, вот это по-нашему, по-русски.
- Возможно, он прав. В варварском мире нужно использовать варварские методы,
- задумчиво сказал Ромиус, все так же глядя на город.
А вот и урок.
- Давно хотел спросить у вас, а почему Кельнмиир такой странный?
- В каком смысле?
- Ну...он чем-то похож на ребенка старательно корчащего из себя взрослого. То
у него получается совсем неплохо, порой он даже слегка переигрывает, а то он
вдруг начинает дурачиться. Иногда даже Кей рядом с ним кажется куда старше и
рассудительнее. А иногда он, совсем неожиданно, становится жестким и даже в
чем-то злым настолько, что пугает меня.
Ромиус засиял.
- Заметил? Молодец. Из тебя мог бы получиться неплохой ремесленник. Все дело
в защитной реакции организма. Ни один человек, вроде меня или тебя, не сможет
прожить тысячу лет. Мы свихнемся куда раньше. Это такая особенность психики. А
уж вампирам еще сложнее, у них совершенная память - они ничего и никогда не
забывают. У человека с этим легче, память помогает ему не сойти с ума от
огромного объема информации и часть ее со временем стирается и уходит в дальние
уголки, которых без гипноза и не достигнешь. Поэтому я проживу, если поведет,
еще пару сотен лет и не свихнусь. У вампиров же другой способ защиты психики -
это их эмоциональный фон, сродный детскому. Они легко меняют настроение от
самого хорошего до самого плохого по сто раз на дню, и они постоянно обуреваемы
страстями. То их влечет в одну сторону любопытство, то в другую злость, то в
третью радость, и так далее. Они всегда в поиске и никогда не стареют своей,
остающейся сродни детской, душой. Поэтому людям вроде нас с тобой, склонным к
большей эмоциональной стабильности, и трудно понять Кельнмиира. Он умен, в его
памяти знания тысяч лет исследований, он способен за доли секунды найти
логическое решение любой проблемы. Но ему это, в большинстве случаев, не нужно,
потому что ему это просто не интересно. Ему куда интереснее играть с событиями,
даже если на кону стоит его собственная жизнь. Поэтому, вопреки живучести и уму,
не так уж и много вампиров доживает до такого возраста, как Кельнмиир.
- Тогда он молодец, - сделал я вывод.
Ромиус почесал затылок.
- Молодец-то молодец, но он знает столько, что одно его любопытство может
разрушить, если не весь наш мир, то всю Имприю Элиров точно.
На всякий случай я промолчал. Кельнмиир прикольный парень, если можно назвать
парнем вампира трех тысяч лет отроду, и мне не верилось, что он станет рушить их
империи ради любопытства. И чего в этом интересного?
- Как бы то ни было, я надеюсь, что он все же не станет вызывать Зикера на
дуэль. Это уже ничего не изменит, а вот жизнь ему усложнит. Зикер в фаворе у
Императора и, несмотря на то, что повод для дуэли действительно есть, Кельнмииру
это может не сойти с рук. А то ведь и за черту города выгонят.
- Это у вас такое наказание зверское? - не преминул поддеть я.
Когда у меня паршивое настроение, всегда хочется кого-нибудь поддеть. По всей
видимости, чтобы не пухнуть от злости в одиночку.
- Для таких, как Кельнмиир - да. Ты еще не разобрался в политической
обстановке в нашем мире?
- Я в своем-то так и не смог разобраться.
Чистая правда. Самое большое мое достижение в знании политики моей родной
страны, не говоря уже о мире - это фамилии нескольких президентов. Стыдно
конечно, но кто будет смотреть политические новости, когда жратеньки-то нечего?
Как-то включил, совершенно случайно, новости, так там такие отъевшиеся морды
показывали. Обсуждали они там что-то вроде прибавки к пенсии очередных двух-трех
рублей или о чем-то еще. Не суть важно, но такие у них противные физиономии. Там
не то что кирпича, там целого блока бетонного не жалко. Противно все это короче.
Поэтому что-то мне не хотелось вникать в их политическую обстановку. Везде
одно и то же, что у нас, что у них.
- Не буду тебе сейчас забивать голову, - успокоил меня Ромиус. - Коротко
говоря, вампирская братия не любит Кельнмиира. Не то чтобы ненавидит, но и шею
ему свернуть наверняка бы не отказалась треть всех вампиров этого полушария. А
особенно из провинции Кельхеор, где он, когда-то давным-давно даже правил.
- Правил?
Что-то слабо верится. Чего же он там нацарствовал-то? С этим его "детским
любопытством" и прочими особенностями вампирской психики?
- Я бы даже сказал царствовал, - уточнил Ромиус. - В его правление почти все
провинции были собраны под его руку и только пять веков назад все изменилось и
провинции собственно и стали провинциями. До этого это было Царство Миир. Клан
Миир тогда не был кланом, это был просто правящий род. Это после раздробления
появились Кланы. Однако не все так плохо, теперь провинции разрозненны и не
представляют открытой угрозы Империи. То ли было во времена Царства Миир, без
защитных заклинаний никто и за стол не садился.
Значит, и у них войны происходили. Интересно, а чем они воевали? Что-то я не
видел ничего нападательного. Ни оружия, ни огненных фаэрболов, так "горячо"
уважаемых литературой моего мира. Ничего.
- И Кельнмиир тоже с вами воевал? - не поверил я.
- Кельнмиир? Не больше, чем прочие цари. У них на царство-то всходили, слава
богу, только по исполнении двух тысяч лет. К этому времени даже неугомонный
вампирский дух чаще находит иные развлечения, нежели война. Хотя, безусловно, и
повоевать Кельнмиир успел немало. Поэтому его у нас и не любят. Ну, те, кто
знает, а ведь большинство уже и не помнит, что рядом с ними живет и даже обучает
их обожаемых детей вампир. Под капюшоном ничего не видно, да и откинь он
капюшон, при желании, он все равно может изменить внешность.
- А почему высылка из города опасна для Кельнмиира?
- Так ведь на нем же и кончилось великое Царство. Если быть точным, то, как
он сам объясняет, оно ему надоело и пришлось Царству разделиться на множество
провинций. Уж не знаю, каким образом ему это удалось...
Это он хорошо сказал. "Мне мое царство надоело, поэтому пришлось его
бросить", а чтобы другим не досталось, раздробить на провинции. Хорошо хоть ему
мир этот еще не надоел, а то кто знает, что ему еще в голову придет.
- Поэтому я и говорю, что он весьма опасен, прежде всего, потому, что
непредсказуем. А все вампирское содружество не может ему этого простить, ну
никак не может. Лишь потеряв что-то, мы начинаем это ценить. Вампиры не
исключение - в то время они с радостью восприняли низвержение монархии, а сейчас
плюются и искренне считают, что раньше все было лучше. И кровь для них была
краснее, и ночи темнее. Чего там у них еще за радости в жизни-то? Ах да, и
женщины были куда обходительнее.
- А почему же ваш Император его в живых-то оставил, да еще и рядом с собой
поселил?
- По доброте душевной, - чересчур серьезно ответил Ромиус.
- Да ну? - скептически прищурился я.
Ну вот не верится мне, что этот их Император является таким примером мировой
добродетели. Если бы он был таким добрым, то меня не стали бы усыплять, как
собаку...да еще и бешенную.
- Подумай сам, - Ромиус не выдержал и усмехнулся уголком рта. - Неужели
Император стал бы просто так убивать вампира, который прожил три с лишним тысячи
лет? Знания, которыми обладает Кельнмиир, бесценны. Император был бы дураком,
если бы стал убивать потенциальный кладезь знаний. Наоборот, он вот уже две
сотни лет старательно изображает из себя лучшего друга, в надежде заполучить
хотя бы кроху этих самых знаний. Причем, скорее всего, что-то вроде эликсира
бессмертия, или, во всяком случае, продления жизни. Староват уже наш Император.
Не те уже годы, не те.
- А этот эликсир вообще-то существует? - заинтересовался я.
А что такого? Здоровый интерес. Кто бы ни захотел стать бессмертным?
- А я-то откуда знаю? - ответил вопросом на вопрос Ромиус. - У Кельнмиира и
спросил бы. Может быть, он тебе и скажет, рас уж ты его учеником стал.
Я почесал затылок.
- Не забыть бы. Буду жив, обязательно спрошу.
Ромиус опустил глаза, уловив в моем голосе легкую горечь.
Горечь была пока еще легкой только потому, что из меня еще не до конца
выветрилось пойло, которым меня опоил вышеупоминаемый Кельнмиир. Да и не до
конца мне еще верилось в реальность далекого Суда и последующего за ним
усыпления.
Я замолчал, слегка загрустив.
- Не волнуйся ты, - попытался успокоить меня Ромиус.
Я неожиданно для себя прерывисто вздохнул. От этого своего вздоха мне
почему-то стало еще грустнее.
- Я, конечно, Ремесленник и не имею права тебе помогать. Просто потому, что
своим поведением могу подставить под удар всю Академию. Но я могу с некоторой
уверенностью сказать, что у Кельнмиира таких проблем нет. Да и честь его
затронута, а в вопросах чести вампиры весьма щепетильны. Так что возможно, -
Ромиус подмигнул, - весьма возможно, что Кельнмиир попытается вытащить тебя
отсюда. Хотя я совершенно не представляю, как он это сделает.
- Значит, шанс есть? - обрадовался я.
Ромиус фыркнул.
- Шанс есть всегда. Другое дело, мы его редко замечаем.
Я уже успел слегка заскучать, поэтому тут же вспомнился мой неугомонный
товарищ.
- А где Кей, почем он не пришел?
- Прийти-то он пришел, - пожал плечами Ромиус, - да вот только не пустили его
во Дворец. Не того он ранга, чтобы его сюда пускали. Вот ежели по родственным
связям, как у Зикера или
...Поділитися у соцмережах
