Жанр: Электронное издание
Inshadow
...посмотреть, что же такое произошло в башне Ордена. Казалось, что на всех людей
упал какой-то сон или что они все умерли
в одночасье. Земля колебалась, пытаясь исторгнуть из себя враждебную ей магию
огров. Боль в груди нарастала, Вальдер
уже почти ничего не видел, он шел наобум, по старой памяти автоматически
перебирая ногами и тонко скуля, когда
очередной кинжал боли вонзался в грудь. Кровь наполняла рот, стекала по
подбородку и падала на камзол.
О'Карт продержался до тех пор, пока Вальдер не дошел до Сонной Кошки.
Даже отсюда он услышал звон
разбивающегося зеркала, а потом победный вой силы, силы, устремившейся из земли
в башню. Ужасный взрыв бросил
Вальдера на снег, и он зарылся горящим лицом в его нежную прохладу. Рев не
прекращался, магия огров разбушевалась,
теряющий сознание Вальдер чувствовал, как мнутся и рвутся цепи жизней спящих в
домах, как темное и необъяснимое
проклятие поглощает улицу за улицей, дом за домом, жителя за жителем. Они
погибали в страшных мучениях. Сила,
которой чужды были люди, не знала жалости и сострадания и забирала в свой
желудок всех, кто оказывался на ее пути.
Пройдет несколько минут, и Зло доберется до места, где лежит Вальдер, и тогда
Рог навсегда останется здесь.
Эта мысль заставила архимага перевернуться на спину. Он подставил
покрытое тонким слоем снега лицо под
падающие снежинки, жадно ловя их окровавленным ртом. Ветер стих, мир в ужасе
замер перед надвигающейся
катастрофой, и снежинки плавно падали вниз, ожидая пришествия самой страшной за
всю историю города вьюги.
Нечеловеческим усилием, каждый миг рискуя потерять сознание, Вальдер поднялся с
заснеженной мостовой и посмотрел в
ту сторону, где находилась башня Ордена. Раньше ее прекрасно было видно с улицы
Сонной Кошки. Но теперь ее не было.
В разрушении здания Вальдер не сомневался. Он слышал, как взорвалось волшебное
зеркало, а вырвавшаяся магия, скорее
всего, не оставила от башни и камня. Теперь на том месте, где раньше была
твердыня Ордена, безумным волчком крутился
черный смерч. Обычному обывателю он конечно же не был виден, а вот магическое
зрение Вальдера, пусть и ослабленное
болью, прекрасно различало черную воронку и столб, уходящий высоко-высоко в
ночное небо.
- Не смерч. Вьюга. Черная вьюга, - прошептал умирающий.
Вальдеру удалось пройти еще немного, прежде чем он опять упал, теперь
уже окончательно потеряв последние
силы. Он упал прямо к подножию статуи Сагота, находящейся на маленькой площади
Сонной Кошки. Верхняя часть лица
бога была скрыта под слоем свежего снега, и видны были только его губы. Бог
воров улыбался архимагу насмешливой, но в
то же время и одобряющей улыбкой. Вальдер посмотрел туда, где под слоем снега
должны были быть глаза бога:
- Я должен спасти Рог. Должен.
Но Сагот все так же улыбался и молчал. Снежок уже припорошил не только
его голову, но и плечи, превратив
статую в забавного снеговика.
Тихо-тихо снег кружится,
Бом-тирлим, бом-тирлим,
А детишкам все не спится,
Бом-тирлим, бом-тирлим..
У архимага начался бред. От боли он уже не понимал, где находится и кто
он такой. Вальдер медленно, как вода в
ленивой реке, постепенно превращающаяся в лед, засыпал. С каждым ударом сердца
жизнь покидала его тело, и разум уже
завис на грани пропасти, из которой нет возврата.
- Мастер Вальдер, мастер Вальдер! Очнитесь, учитель! - Вот уже целую
минуту кто-то не переставая тряс архимага
за плечо.
Он хотел отмахнуться от этой назойливой мухи. Ведь ему было очень
хорошо вот так дремать на снегу и
мурлыкать детскую песенку, которую когда-то напевала ему мать.
- Учитель, это я, просыпайтесь. - Сквозь дремоту подступающей смерти
Вальдер услышал плач.
Вальдер с трудом разлепил отяжелевшие свинцовые веки и увидел
склоненное над ним заплаканное лицо Гани.
- Ч-что... Что ты тут делаешь? - с трудом просипел архимаг.
- Я вас ждал, а тут такое началось! - Паренек был испуган.
- Началось... - Новая волна боли захлестнула Вальдера, и он стиснул
зубы, чтобы не закричать. - Вот, возьми. Это
Рог. Отнеси. Арцису. Быстро. Может, он это сможет остановить.
- Я не уйду без вас!
- Неси! Это мой последний приказ тебе, ученик! Найди Арциса, отдай Рог.
Скажи, что я прошу взять тебя в
ученики. С-скажи... Скажи, что все пошло не так. Скажи, что мы разбудили то, что
не в силах понять. Вьюгу.
Архимаг передал слабеющими руками Рог мальчику и откинулся на снег.
- Ну же, беги, иначе будет поздно. Спаси то, что еще можно спасти!
Гани поколебался, кивнул и побежал по ночной улице, крепко прижимая к
себе рог.
- Беги, малыш, беги, - прошептал Вальдер.
Снег. Снег, тихо кружась, падал на мертвого архимага, накрывая его
белым одеялом тепла и покоя. Снег тихо
шептал и пел свою песнь, зная, что скоро начнется его самый безумный танец.
Потому что над Авендумом собиралась черная вьюга.
Глава 11
ГОРОД СЕРЫХ СНОВ
Привалившись к грязно-серой потрескавшейся стене дома на Людской улице,
я застонал. Боль поселилась где-то
посредине грудной клетки. Я помассировал рукой это место. Боль тихо отступала,
забирая к себе в невольные попутчики
мой страшный сон. Я до сих пор находился там - на покрытой снежным ковром улице
Сонной Кошки, возле статуи Сагота.
Все еще не верится, что я живой, что не лежу мертвым на занесенной снегом
мостовой старого Авендума.
- Я всего лишь Гаррет, Гаррет, получивший в Авендуме прозвище Тень, а
не погибший несколько веков назад
архимаг Вальдер, - прошептал я.
Погружение в призрачно-зыбкую паутину сонной яви, тяжелой волной
внезапно упавшей на меня, было резким и
мгновенным. Я быстро шел по Людской улице, и в этот момент, подобно падающей
звезде кошмара, появилось видение. Я
продолжал оставаться собой и в то же время стал Вальдером. Сознание разделилось,
двоясь и ломаясь, как нежная кромка
молодого ноябрьского ледка. Существуя где-то там, на Закрытой территории,
безвольно привалившись к стене, вор Гаррет
прожил новую жизнь, точнее кусочек чужой жизни, которая оказалась на удивление
слишком реальной и ощутимой. Не
знаю, сколько прошло времени, Фор не зря предупреждал меня о странностях,
происходящих на Закрытой территории, но
до сих пор, даже проснувшись и вырвавшись из липкой паутины кошмарных событий
прошлого, я ощущал тупую боль в
груди от попадания магии волшебника-шамана, а на лице ласково обжигающий холод
не существующего сейчас январского
снега.
Слишком реален был этот странный сон. Или не сон? Может, что-то или
кто-то специально рассказал мне
трагедию, разыгравшуюся здесь более двухсот лет назад? Кто знает? Я дрожащей
рукой вытер пот, выступивший на лбу, и
потряс головой, стараясь выветрить из нее последние свинцовые крупицы сна,
ставшего моим маленьким персональным
кошмаром.
Неприятные ощущения, но теперь я хотя бы понимаю, каково это - умирать.
И знаю, что же на самом деле
произошло в ту ужасную январскую ночь в старой башне Ордена и каким образом
появилось уже ставшее легендой
проклятие Авендума - Закрытая территория.
Виной возникшей гекатомбы оказался этот непонятный Хозяин, который смог
искусить Земмела властью и
бессмертием. Хозяин. Кто же ты такой? Я уже несколько раз слышал за последнюю
неделю это имя - Хозяин. Таинственная
личность, большая загадка и головная боль уже не только для меня, но и для
заинтересовавшегося его персоной Арцивуса, а
следовательно, и Ордена. Правда, я уже точно знал, что этот Хозяин и
Неназываемый - абсолютно разные субъекты.
Слишком уж разнится отношение у Земмела и демонов к Хозяину и Неназываемому. Но
демоны - существа загадочные, а
насчет существования Земмела мне ничего не известно, ведь все, что я видел, было
сном, так что вполне могу ошибаться.
Хватит! Об истинной сущности Хозяина пусть думает Орден, а я пока должен сделать
дело и выбраться из Запретной, или
Закрытой - это уже кому как нравится, - территории.
Я поднялся на ноги и пошел прочь от дома, возле которого просуществовал
(проспал?), пока видел морок.
Странное это место - Закрытая территория. Все же можно было сказать,
что я был приятно разочарован. Столько
слухов и ужасов бродило о ней в Авендуме, и на тебе! Тут было вполне мирно и
тихо. Почти как в уютном парке короля,
хотя во владения Сталкона я так и не дерзнул забраться. У серо-синих гвардейцев
довольно плохое чувство юмора. Они
вначале мелко шинкуют неизвестного, а потом уже интересуются, кто это к ним
зашел на огонек. Дворяне, одним словом.
Из-за тишины и спокойствия на Людской появлялось искушение идти не
скрываясь прямо по центру улицы.
Перемахнув через стену и оказавшись на Запретной территории, я немного
не рассчитал и наступил на труп
мертвого доралиссца, которого Гигант перекинул сюда с помощью пики. Пришлось
тихо выругаться и тщательно вытереть
кровь козлочеловека с подошв сапог. Нечего было привлекать к себе здешних
обитателей раньше времени. Хотя теперь,
после этого необъяснимого видения, после того как пройдена половина длинной и
извилистой Людской улицы, я стал
немного сомневаться в отношении слухов о заселенности Закрытой территории всякой
нечистью и необъяснимыми, но
жутко голодными тварями.
Планы старой части города, сделанные старательными карликами и добытые
мной в Королевской библиотеке,
оказались гениально точны. Я действительно очутился на широкой, полутемной
Людской улице возле низенького здания со
сгнившей деревянной дверью. То ли лавка, то ли дом цирюльника - по ржавой
поблекшей вывеске судить было трудно. Я
собрался с духом, на всякий случай воззвал к Саготу и пошел вперед, сверяясь с
картой, находящейся у меня в голове.
Улица, как я и ожидал, была пустынна. Пустынна и... абсолютно
нереальна, что ли. Да, в безликих щербинах окон
тихо сопел задремавший летний ветерок, иногда скрипела и качалась насквозь
проржавевшая вывеска на какой-нибудь из
полуразвалившихся лавок. Возле одного из домов стояли сгнившие зимние сани,
громоздились кучи мусора на мостовых -
в основном части разрушившихся от времени жилищ и их кровель, - но вот жизни не
было. Ни души, даже ни одного
самого завалявшего скелета не то что человека, но даже лошади или собаки. Серый
тусклый свет и бледное серебро полной
луны создавали картину мертвого, давно покинутого мира. И еще одно -
отсутствовал уже успевший стать привычным за
три недели июня туман.
К моему неприятному изумлению, магическое зрение вдруг наотрез
отказалось работать, как только я прошел по
Людской пару десятков ярдов. Краски погасли, мир мигнул и распался на тени и
тьму. Возникло сильное желание
повернуть назад, я вдруг почувствовал себя беспомощным слепым котенком,
заблудившимся в конуре злой собаки. Но с
довольно ощутимым усилием призрак нежданно нагрянувшего малодушия я загнал
далеко-далеко, в самую непосещаемую
область головы, откуда он, тихонько протестуя и пища, попытался вернуться, но
потерпел неудачу и заткнулся.
Очень надеюсь, что в Храд Спайне со мной такого не случится, иначе я
пропал. Самое страшное, что вообще может
случиться с человеком, - это вдруг оказаться в кромешной темноте в глубоких
подземных залах, где неизвестно кто живет
и неизвестно чего этот кто хочет от мирного путника.
Итак, я попал в мертвое и безлюдное королевство-кладбище оттенков
серого и серебряного сна. Тихий звук ветра,
поющего колыбельную домам-мертвецам, и запах затхлой старости были моими
спутниками на Людской улице. Иногда,
скорее инстинктивно, я резко оборачивался назад и, внутренне холодея, ожидал
увидеть кого-то или что-то идущее за мной
по пятам, но все было мертвенно-спокойно. Я шел, стараясь не шуметь, до предела
обострившимся слухом ловя звуки
летней ночи. Оглушающе давящая тишина в самый неожиданный момент вдруг
вспыхивала и разлеталась огнем от
просыпавшегося вдруг ветра. Только ветер, всего лишь ветер дул в черных провалах
мертвых домов, с таинственным
свистом выскакивал из подворотен, раскачивал хлопающие о стены домов сорванные
ставни, дразнил дребезжащую
жестяную кровлю и вновь смолкал, погружаясь в свой неспокойный и чуткий летний
сон.
Лишь один раз непонятный, а оттого пугающий звук заставил покрыться
спину холодными мурашками. Проходя
мимо некогда богатого, покрашенного выцветшей зеленой краской дома, я услышал
тоненький и сразу же оборвавшийся
детский плач. Я замер, отпрянув к противоположной стороне улицы, слился с тенью
и стал с тихим ужасом слушать. Окна
первого этажа дома, откуда мне послышался плач, были заколочены, и звук,
почудившийся мне, шел откуда-то со второго
этажа. Я ждал, сердце учащенно колотилось, будто свободолюбивая птица, молящая,
чтобы ее выпустили из тесной клетки.
Ждал, слушал и боялся услышать этот детский плач, злой отчаянный крик голодного
младенца, оставленного матерью на
произвол судьбы, плач, которому не место в мертвом и страшном месте. Но было
тихо, и я, выждав еще несколько минут,
направился своей дорогой. Шел, поминутно оглядываясь, боясь поверить в то, что
слышал. Постепенно страх отпустил и
забылся под гнетом тревоги: как бы не случилась неприятность.
Я старался не выходить на середину освещенной луной улицы, но в то же
время и не слишком сильно прижиматься
к стенам мертвых домов. Они вызывали во мне какой-то инстинктивный детский
страх, скорбно смотря своими разбитыми
глазницами-окнами, скорбно зияющими на меня со всех сторон. Я ощущал, что дома
были мертвы, именно мертвы.
В то же время они смотрели. По коже все время пробегали вереницы
мурашек от буравящих меня взглядов. А
может, взглядов и не было, а все это просто мое разыгравшееся воображение?
Очень хотелось плюнуть на все: на короля, Храд Спайн, карту и исчезнуть
не только отсюда, но и из города. Меня
сдерживала только угроза нарушения договора. Находящаяся по правую руку, за
домами, Кладбищенская улица, шедшая
параллельно Людской, не добавляла мне ни капли оптимизма. Я ежесекундно ждал
чего-то, но это самое что-то не сильно
спешило выползти на лунный свет, дабы напугать, а затем и сожрать невесть как
забредшего сюда Гаррета.
Наконец-то я увидел дом судьи. Уж не знаю, действительно ли в этом
здании жил судья или просто к дому
приклеилось такое название из-за какого-то случая, но на городских планах эта
серая трехэтажная громадина называлась
домом судьи.
Вполне вероятно, что дом вправду был судейским, особенно если учесть,
какие взятки брали в былые времена
королевские судьи. Теперь все совсем по-другому. Сталкон прижал парочку нечистых
на руку судей, еще парочку отправил
в Серые камни, а самых невезучих - на эшафот. С тех пор судьи стали работать,
как замысловатые механизмы карликов, -
быстро и точно, а главное - честно.
Сразу за судейским домом, если верить тем же планам, находился узенький
переулок, выводящий на улицу Сонной
Кошки. Она, как и Кладбищенская, шла параллельно Людской, но по левую от меня
руку. В принципе, можно было пройти
дальше по Людской и выйти на Сонную по широкому Овсяному переулку, но до него
надо было идти и идти, а Запретная
территория являлась не тем местом, что располагает к долгим и приятным ночным
прогулкам. Клянусь Тихими временами!
Отсюда чем быстрее исчезнешь, тем лучше для здоровья, поэтому узкий переулочек
как нельзя кстати срезал мой путь и
сокращал опасное путешествие вдвое.
- Сожри меня Х'сан'кор! - выругался я вполголоса.
Стоявший по соседству с судейским жилищем дом развалился, и одна из
рухнувших стен заполнила переулок,
перекрыв мне дорогу на Сонную Кошку. К сожалению, я не был горным козлом, чтобы
перебраться через все эти завалы.
Тут и не к ночи упомянутый Вухджааз ногу сломит. Придется идти дальней дорогой.
Мой взгляд упал туда, где в ночи
таяли стены мрачных домов. Сколько еще идти до Овсяного переулка? Сколько раз
придется сыграть с судьбой в кости,
рискуя нарваться на неизвестно кого?
Я понимал, что на улице тихо, что тут абсолютно никого нет, а все же...
Ну не горю я пылким желанием идти по
Людской улице! Вот хоть режьте меня, не пойду, и все тут! Та же самая интуиция,
спасшая меня в ночь вылазки в дом
герцога Патийского, вцепилась руками в плечи и не пускала вперед. Но тогда как
же мне попасть на Сонную?
Единственный выход - пройти насквозь один из мрачных домов, находящихся слева от
меня. Хотя бы через ближайший ко
мне - судейский.
Находясь в густой, как сливки, тени, я мучительно медлил, решая, какое
из зол меньше - пройти по Людской
дальше или сунуть нос в мертвый дом? Ни тот, ни другой вариант меня не очень-то
устраивал, но стоять вот так и ничего не
предпринимать было не менее опасно, чем просто продолжать путь.
В доме напротив судейского вновь раздался тихий детский плач, и я
вздрогнул, расширенными глазами ища
источник звука. Опять откуда-то со второго этажа. Скорее всего, вон из того
черного зияющего окна с истлевшей грязной
тряпкой, которая раньше была занавеской. Если в первый раз, когда я услышал эти
всхлипы, можно было сослаться на
разгулявшееся воображение, то второй раз деваться было некуда - я действительно
слышал это. И сие открытие нисколько
не наполняло мое сердце благодатью и спокойствием. Призраки? Души умерших?
Проклятие Рога Радуги? Что-то еще? Не
знаю, что это было и что оно хотело от меня, но я уж точно не куплюсь на детский
плач и не понесусь сломя голову, как
какой-нибудь сказочный дурачок-рыцарь, спасать невинную душу. Эта "невинная
душа", вполне вероятно, пару сотен лет
ничегошеньки не кушала и теперь представляет для меня нешуточную опасность. А
поэтому нам лучше избежать встречи.
Нет тут никаких детей, вот уже двести лет нет. Во всяком случае, живых.
Я аккуратно отстегнул арбалет и зарядил вместо одного из обычных болтов
огненный. Он был точно такой же, как и
боевой, лишь красная полоска помогала отличить его от своих неволшебных
собратьев. Да еще наконечник светился во
мраке тусклым светом скованного заклинанием огня. Да, конечно, свет ночью очень
мешает, но с такой штукой, как
огненный болт, все же чувствуешь себя немного спокойнее и увереннее. При
попадании в цель из него высвобождалась
разрушительная магия огня.
Прошло всего-то несколько мгновений, за которые мое сердце успело
провалиться в пропасть и запутаться где-то в
кишках, а жуткий плач замолк так же неожиданно, как и возник. Секундная
тишина... А затем я услышал тихое хихиканье.
Злой детский смешок. Так мог смеяться ребенок, который мучает кошку и знает, что
взрослые его за это не накажут.
Волосы на голове зашевелились, спина покрылась холодным потом, и мне
чуть ли не впервые в жизни захотелось
заорать во весь голос от ослепляющего животного страха, взорвавшегося внутри
моего "я". Так меня ничто не пугало.
Зомби старых Штолен Ола"Штольни Ола - каменоломни в шести днях пути от Авендума.
Название получили по имени их
первого владельца. Здесь добывали камни для легендарных стен города. Ныне
Штольни Ола заброшены" и даже парочка
знакомых демонов с непроизносимыми именами казались добрыми пушистыми щенками
перед этим тихим зловещим
смехом невидимого существа.
Неизвестность всегда страшит. Пора было делать ноги, причем быстро, -
смех не располагал к вежливой и
неспешной беседе с его таинственным обладателем. У меня уже не возникало
сомнений, что этот неизвестный устроил
охоту за бедным Гарретом. Иначе как этот смех оказался за пару кварталов от того
места, где я его услышал впервые?
Когда хихиканье раздалось уже с первого этажа здания, я отбросил
сомнения и колебания. Серым вихрем взлетел
по высоким ступеням крыльца дома судьи и ворвался в древний мрак. Лишь
малюсенький алый круг света, исходивший от
наконечника волшебного болта, разгонял тьму и давал мне скудный обзор. Видно
было ровно настолько, чтобы не врезаться
в ближайшую стену или мебель и найти старую, покосившуюся от времени дверь,
ведущую во внутренние помещения
дома. Времени не было даже на то, чтобы достать один из "огоньков" - магических
и ярких источников света, купленных
мной у старины Хонхеля. Смех уже раздавался на улице, перед дверью, ведущей в
дом, где я до этого искал убежища.
Другой бы на моем месте пальнул по неизвестному хохотуну-плакальщику
огненным болтом, но я слишком
осторожен - так уж меня воспитал Фор. Не стоит рисковать раньше времени. А вдруг
огненная магия для смеющейся твари
все равно что для огра запах свежей человеческой крови? И в итоге я не убью, а
только еще сильнее разозлю неизвестное
мне существо.
Я резко отворил дверь из и'альяльской ивы, над которой, как известно,
время не имеет никакой власти, влетел в
темный зал, стены которого растворялись в кромешной тьме, захлопнул за собой
дверь, пронесся по залу, чуть ли не
спотыкаясь о поломанную мебель, разбросанную здесь в полнейшем беспорядке. Топот
моих шагов, наверное, был слышен
за лигу от этого места.
Краем глаза отметил распластанный на полу скелет в истлевшей от времени
одежде. Еще дверь - и следующий зал.
И еще, и еще. Я несся по заброшенным комнатам, разрезая мрак тусклым светом,
исходящим от огненного болта. Кровь
стучала в висках, в животе расползались холодные и не желающие таять льдинки
страха. Я молился Саготу, чтобы не
споткнуться в темноте и не сломать ноги.
Так я и запомнил свою попытку спрятаться. Мельтешение стен, огромные
тени на них, игра света и тьмы,
дрожащий красный круг от света болта. Впереди замаячила очередная дверь.
Распахнув ее, я сорвал с левой руки перчатку,
кинул во тьму, развернулся и побежал в обратном направлении. Свернул налево,
чудом избежал встречи со столом,
проскользнул в едва приметную дверь для слуг. Захлопнул ее, прижался спиной к
стене, стараясь удержать судорожное
дыхание, накрыл наконечник волшебного болта рукой, чтобы исходящий от него свет
не пробивался сквозь щель под
дверью и не выдал моего присутствия.
Теперь робкий красноватый свет проходил сквозь пальцы и озарял мне
лицо. Нет, так дело не пойдет, свет все
равно виден. Я вытащил болт из арбалетного ложа и спрятал обратно в сумку. Мир
погрузился во мрак, и я слился со стеной
в единое целое, стараясь дышать как можно тише.
Прошли века, прежде чем ухо расслышало тихие шаги. Больше всего они
походили на легкие шажки разутых ног
ребенка. Они приближались, я сунул руку в сумку, надеясь в темноте отыскать
подходящую колбу с заклятием. Шаги
замерли перед дверью. И опять раздался тихий довольный смешок. Неужели меня
нашли?
Лишь прилагая страшные усилия, я не побежал, а застыл, как застывает
испуганный заяц в минуту опасности,
надеясь, что хищник не заметит его в снегу. Дверь резко отворилась, чуть не
ударив меня, но я даже не пошевелился, молча
вознося молитвы всем богам Сиалы. Рука так и осталась в сумке, судорожно сжимая
один из взятых мною наугад
пузырьков. Хохотун-плакальщик так и не вошел в комнату, остановившись на пороге.
Послышалось сопение. По-моему, неизвестное мне существо пыталось найти
меня по запаху, и непонятно, чего
тварь не входила в комнату, она прекрасно видела в кромешной темноте (во всяком
случае, я не слышал, чтобы, бродя по
залам, она хотя бы раз споткнулась). Еще один хохоток, морозом отозвавшийся у
меня в животе. Тварь не уходила,
понимая, что я где-то рядом, но в комнату войти не решалась, так как дальняя
дверь, куда я бросил перчатку, тоже была
открыта и вполне вероятно, что я мог быть там, дожидаясь момента, чтобы сбежать.
Медленно тянулись песчинки времени. За этот срок я успел проклясть свою
глупую идею - спрятаться в доме. Надо
было бежать по улице, может, тогда мне бы и удалось скрыться. А теперь я ощущал
себя гоблином, запертым в лабиринте
орков.
Наконец я услышал очередной тихий смешок, а секунду спустя удаляющиеся
шлепки босых маленьких ножек.
Ориентируясь по затихающему звуку, я рисовал в голове следующую картину: вот
существо прошло зал, вошло в дальнюю
комнату, замерло... Опять шаги, победный хохоток - видно, оно обнаружило мою
перчатку, - и быстрые удаляющиеся
торопливые шажки, которые поглотила тишина.
Я медленно сполз по стене на пол. Руки едва ощутимо дрожали, очень
хотелось выпить чего-нибудь крепкого.
Например, знаменитого самогона Гозмо.
Ни в коем случае нельзя было оставаться тут, тварь могла вернуться
назад, поняв, что ее надули самым
примитивным образом. Возвратиться обратно на Людскую или все же рискнуть -
пройти сквозь мрак и выйти из дома на
противоположную улицу? Я пару раз бывал в домах подобной постройки, видно, у них
был один и тот же архитектор,
поэтому свободно ориентировался в доме. Сейчас я заскочил в крыло слуг, и если
пройти прямо, а затем через две двери
направо, то я окажусь на задней половине первого этажа дома. Там должна быть
дверь на кухню, а с кухни попасть на
Сонную Кошку - дело одной минуты. Я вновь достал огненный болт, не рискуя
зажигать "огонек", и, держа
импровизированный источник света в руке, двинулся по мрачному дому.
Переступив через упавший шкафчик с разбитой стенкой, толкнул дверь в
нужную мне комнату. По привычке
закрыл ее за собой. Тусклый красноватый свет выхватил из сгустка мрака стол,
находящуюся на нем сиреневую вазу
низинских мастеров"Низинские мастера - мастера из Низины. Славятся на всю Сиалу
изготовлением посуды из особого
сиреневого фарфора" с засохшим веником цветов. Лепестки давно осыпались и тонким
коричневым слоем увядания и
смерти покрывали полированную поверхность стола. Стул с резной спинкой,
стилизованной под паутинку, - не иначе как
творение карликов, хотя те и не очень любят работать с деревом. Пара картин;
увы, я не смог рассмотреть, что на них
изображено, - от времени холст потемнел, и теперь проступали лишь отдельные
штрихи. Небольшие стеллажи с рядами
запыленных книг. Наверное, я попал в кабинет управляющего или эстета-дворецкого.
Сам дворецкий лежал на полу, возле
стола. Лицом вниз. Старый, заросший паутиной и покрытый пылью скелет. Я
осторожно подошел и наклонился над ним.
Кости ног у него были раздроблены, скорее, разгрызены, как будто кто-то пытался
добраться до сладкого костного мозга.
Гхолы?
"Непохоже. Не тот след, не те отпечатки зубов".
Я изумленно тряхнул головой. Какой след? Какие
...Закладка в соц.сетях
