Жанр: Электронное издание
donl1
...Ревлвуда, нового дома лосраата.
После возвращения в Ревлстон, Кеан, вохафт Дозора, который сопровождал
Протхолла и Морэма в походе за Посохом Закона, также попытался отказаться от
дальнейшей службы. Он стыдился, что привел только половину своих воинов
домой живыми. Но Высокий Лорд Осондрея, знавшая его достоинства, отказалась
отпустить его, и вскоре он вернулся к своим обязанностям. Теперь он был
хилтмарком Боевой Стражи, вторым командиром после Хайла Троя. Хотя его
волосы были седыми и редкими, хотя взгляд его казался потускневшим от многих
лет службы - он по-прежнему был таким же сильным, честным человеком, каким
он был всегда. Лорды уважали его. В отсутствие Троя они охотно доверяли
Кеану управлять Боевой Стражей.
Кавинант сердито вздохнул и позволил Баннору уйти. Такая информация не
соответствовала его потребностям. Однако стало ясно, что ему не найти
простого решения этой дилеммы. Если он хочет получить доказательства
иллюзорности, он должен создать их сам.
Он смотрел на перспективы с дрожью. Все что он мог сделать, требовало
слишком много времени, чтобы стать плодотворным. Это не станет
доказательством, как бы это ни было невыносимо, до тех пор пока иллюзия не
закончится - пока он не возвратится к реальной жизни. Но все же это немного
морально поддержит его. У него фактически нет выбора, хотя нужда его не
терпит отлагательств. В его распоряжении было три простых способа проверить
реальность происходящих событий: он мог уничтожить свою одежду, выкинуть
свой перочинный нож - единственную вещь, которая была в его карманах, - или
отрастить бороду. Затем, когда он наконец проснется и окажется одетым или
по-прежнему имеющим нож или чисто выбритым, у него будет доказательство
иллюзорности этого мира. Очевидному уже изменению своего зажившего лба он не
доверял - опыт прошлого своего появления здесь заставлял его бояться, что он
успеет вновь поранится перед окончанием иллюзии. Но он не мог заставить себя
руководствоваться первыми двумя способами. Мысль об уничтожении его
крепкого, привычного одеяния вызывала у него ощущение уязвимости, и
выбросить нож тоже было неприятно в этом же отношении. Проклиная свое
обещание, принуждавшее его не отказываться от всех тех строгих привычек, от
которых зависело его выживание, он решил прекратить бриться. Когда он
наконец вызвался покинуть свои покои и самому пройтись по Твердыне в поисках
завтрака, он демонстрировал на своих щеках щетину, как будто это было
декларацией неповиновения.
Баннор провел его к одной из небольших трапезных Ревлстона, затем оставил
его есть в одиночестве. Но еще до того, как он закончил, Страж Крови
вернулся и направился прямиком к его столу. В шагах Баннора была необычная
живость, задорность, которая внешне воспринималась как возбуждение. Но когда
он обратился к Кавинанту, его вялые, покрытые пеленой безразличия глаза
ничего не выражали и безвыразительный голос был ровным как обычно.
- Лорд, Совет просит, чтобы ты пришел в палату Совета Лордов. В Ревлстон
пришел чужестранец. Лорды скоро встретятся с ним.
Из-за необычно живой интонации речи Баннора Кавинант осторожно спросил:
- Что это за чужестранец?
- Но, Юр-Лорд?..
- Это... это кто-нибудь вроде меня или Троя?
- Нет.
В смятении Кавинант не сразу осознал уверенность ответа Баннора.
Но сопровождая Стража Крови из трапезной и вниз через Ревлстон, он понял,
что было что-то необычное в этом отрицании, что-то большее, чем обычная
самоуверенность Баннора. Это нет походило на большой успех Баннора, оно было
в некотором роде торжественным. Кавинант не мог понять этого. Когда они
спустились по широким и изогнутым лестницам через несколько уровней
Твердыни, он заставил себя спросить:
- Что такого срочного в этом чужестранце? Что вы знаете о нем?
Баннор проигнорировал вопрос.
Когда они достигли палаты Совета Лордов, то обнаружили, что Высокий Лорд
Елена, Лорд Вереминт и четверо других Лордов уже здесь. Высокий Лорд была на
своем месте во главе изогнутого стола, и П .сох Закона лежал на камне перед
ней. Справа от нее сидели двое мужчин, затем двое женщин. Вереминт был
слева, через два пустых места. Восемь Стражей Крови сидели за ними в первом
ряду галереи, но в остальном палата была пуста. Только Первый Знак Морин и
хатфролы Торм и Бориллар заняли вскоре места сзади Высокого Лорда.
Тишина ожидания зависла в помещении. На мгновение Кавинанту показалось,
что Елена сейчас провозгласит начало войны.
Баннор проводил Кавинанта к его месту за столом Лордов, через одно
сиденье от Лорда Вереминта. Неверящий устроился на каменном стуле, одной
рукой почесывая щетину своей бороды, как будто рассчитывая, что Совет знает,
что она означает. Глаза Лордов следили за ним, и их взгляды беспокоили его.
Он чувствовал себя странно виноватым из-за того, что пальцы его ощущают
прикосновение к бакенбардам.
- Юр-Лорд Кавинант, - сказала Высокий Лорд через секунду, - пока мы ждем
Лорда Морэма и вомарка Троя, мне следует сделать вступление. Мы были
недостаточно радушны по отношению к тебе. Разреши мне представить тебе тех в
Совете, кого ты не знаешь.
Кавинант кивнул, приветствуя все то, что могло отвлечь ее беспокоящий
взгляд от него, и она начала слева.
- Вот Лорд Вереминт, супруг Шетры, которую ты видел.
Вереминт сердито смотрел на свои руки, не глядя на Кавинанта.
Елена повернулась направо. Следующий человек был высоким и полным, у него
был широкий лоб, бдительное лицо, обрамленное теплой белой бородой, с
выражением привычной галантности.
- Это Лорд Каллендрилл, супруг Фаэр. Фаэр, его супруга - редкий мастер
древнего ремесла суру-па-маэрль.
Лорд Каллендрилл несколько смущенно улыбнулся Кавинанту и наклонил
голову.
- Дальше за ним, - продолжала Высокий Лорд, - Лорды Тревор и Лерия.
Лорд Тревор был худым человеком с ореолом нерешительности, как будто он
не был уверен, что по праву сидит за столом Лордов, но Лорд Лерия, его
супруга, выглядела твердой и почтенной женщиной, осознающей, что она имеет
власть. - У них есть три дочери, которые радуют наши сердца. - Оба Лорда
восприняли это с улыбкой, но при этом он был удивленным и гордым, а она -
спокойной, самоуверенной. Елена дошла до последнего Лорда:
- За ними - Лорд Аматин, дочь Матина. Только год назад она прошла
проверку на знание боевого учения и раздела Посох в лосраате и
присоединилась к Совету. Теперь она работает в школах в Ревлстоне - учит
детей. В свою очередь Лорд Аматин важно поклонилась. Она была хрупкой,
серьезной и кареглазой, и смотрела на Кавинанта так, будто была его
учителем.
После паузы Высокий Лорд обратилась к Неверящему с ритуальным
приветствием Твердыни Лордов, но резко остановилась, когда в палату пришел
Лорд Морэм. Он вошел в одну из личных дверей за столом Лордов. В его шагах
была утомленность, в глазах - лихорадочная сосредоточенность, как будто он
провел всю ночь, борясь с темнотой. В своей усталости он должен был призвать
всю свою волю, чтобы держать себя твердо, когда сел слева от Елены.
Все Лорды, дыша свободно, наблюдали, как он сел там, и волна поддержки
хлынула из их душ в него. Их молчание медленно помогло ему приободриться.
Горячий блеск исчез из его взгляда, и он начал видеть лица вокруг себя.
- Ну, как твои успехи? - мягко спросила Елена. - Ты смог извлечь Крилл?
- Нет.
Губы Морэма изобразили это слово, но он не издал ни звука.
- Дорогой Морэм, - вздохнула она, - тебе следует больше следить за собой.
Презирающий идет против нас. Нам понадобится вся твоя сила в предстоящей
войне.
Сквозь усталость Морэм улыбнулся своей кривой, человечной улыбкой. Но не
заговорил.
До того, как Кавинант успел исполнить свое решение спросить Морэма, что
же он надеялся сделать с Криллом, главная дверь палаты открылась, и по
ступенькам к столу спустился вомарк Трой. Следом за ним шел хилтмарк Кеан.
Пока Трой шел, чтобы сесть напротив Кавинанта, Кеан присоединился к Морину,
Торму и Бориллару.
Очевидно Трой и Кеан пришли прямо от Боевой Стражи. У них не было времени
оставить где-то свои мечи, и ножны их печально стукались о камень, пока они
усаживались.
Как только они заняли свои местах, Высокий Лорд Елена начала. Она
говорила спокойно, но ее чистый голос был четко слышен во всей палате.
- Мы собрались сейчас без предварительного предупреждения, потому что к
нам пришел чужестранец. Кроул, чужестранец - это твоя забота. Расскажи нам о
Нем. Кроул был одним из Стражей Крови. Он поднялся со своего места возле
широких ступеней палаты и повернулся спокойно к Высокому Лорду, чтобы начать
доклад.
- Он превосходит нас. Некоторое время тому назад он появился у ворот
Ревлстона. Ни один разведчик или часовой не видел его приближения. Он
спросил, находятся ли Лорды внутри. Когда ему ответили, он сказал, что
Высокий Лорд желает задать ему вопросы. Он не такой, как другие люди. Но у
него не было оружия, и он не замышлял зло. Мы решили пропустить его. Он ждет
тебя.
Резким как крик ястреба голосом Лорд Вереминт спросил:
- Так почему разведчики и часовые не заметили его?
- Чужестранец был скрыт от наших глаз, - ответил Кроул ответил спокойно.
- Наши часовые всегда бдительны.
Его ровный тон, казалось, утверждал, что бдительность Стражей Крови не
подлежит обсуждению.
- Хорошо, - сказал Вереминт. - Так, возможно, когда-нибудь вся армия
Презирающего появится незамеченной у наших ворот, и мы будем спать, когда
Ревлстон падет.
Он хотел сказать больше, но Елена решительно прервала его.
- Приведите чужестранца.
Когда Страж Крови наверху лестницы открыл высокую деревянную дверь,
Аматин спросила Высокого Лорда:
- Этот чужестранец пришел по твоему требованию?
- Нет. Но я все же желаю задать ему вопросы.
Кавинант смотрел, как еще двое Стражей Крови вошли в палату Совета
Лордов, ведя между собой чужестранца. Тот был стройным юношей, очень просто
одетым - в кремовую робу, - и его движения были светлы, жизнерадостны. Хотя
он был приблизительно так же высок, как Кавинант, однако, казалось, был едва
ли достаточно взрослым, чтобы иметь такой рост. Был какой-то мальчишеский
задор в его кудряшках, прыгающих, когда он спускался по ступенькам, как если
бы он был позабавлен теми предосторожностями, которые предпринимались против
нег .. Но Кавинанту не было забавно. Новыми способностями своего зрения он
мог видеть, почему Кроул сказал, что этот юноша не такой, как другие люди. В
его молодой, свежей плоти были кости, которые, казалось, излучают древность
- не старость, поскольку они не были слабы или дряхлы, а именно древность.
Его скелет нес отпечаток древности, эту ауру времени, как будто он был
просто сосудом для этого. Он существовал для этого, и даже, скорее, несмотря
на это. Разглядывание его было затруднительно для восприятия Кавинанта,
заставляло его глаза болеть от противоречащих впечатлений страха и
уверенности одновременно, как если бы он превышал его понимание. Когда юноша
достиг пола палаты, он встал рядом с ямой гравия и бодро поклонился. Высоким
молодым голосом он воскликнул:
- Здравствуй, Высокий Лорд!
Елена встала и спокойно ответила:
- Чужестранец, добро пожаловать в Страну - с добротой и правдой.
Мы Лорды Ревлстона, и я Елена, дочь Лены, Высокий Лорд, избранный
Советом, и обладатель Посоха Закона. Как нам следует величать тебя? -
Учтивость подобна глотку свежей воды из горного ручья. Спасибо, я уже
почтен.
- Теперь сообщите Вы нам в свою очередь свое имя?
С веселым взглядом юноша сказал:
- Этот пункт повестки собрания можно опустить.
- Не играй с нами, - отрубил Вереминт. - Как твое имя?
- Среди тех, кто меня не знает, меня зовут Амок.
Елена окинула Вереминта быстрым взглядом, затем сказала юнцу:
- А как тебя зовут те, кто знает?
- Тому, кто меня знает, имя для меня не нужно.
- Чужестранец, мы тебя не знаем. - Сталь послышалась в ее тихом голосе. -
Сейчас времена больших опасностей в Стране, и мы не можем тратить ни
времени, ни деликатности на тебя. Нам требуется знать, кто ты.
- О, боюсь что в этом, пожалуй, я не смогу вам помочь, - ответил Амок с
непроницаемой веселостью в глазах.
На секунду Лорды встретили его взгляд с натянутым молчанием. Тонкие губы
Вереминта побледнели, Каллендрилл нахмурил брови, а Елена посмотрела на
юношу с тихой злобой, прихлынувшей к щекам, хотя ее взгляд не потерял свою
странную расфокусированность. Затем Лорд Аматин пожала плечами и сказала:
- Амок, где твой дом? Кто твои родители? Каково твое прошлое?
Амок беспечно повернулся и неожиданно поклонился.
- Мой дом - Ревлстон. У меня нет родителей. Мое прошлое одновременно и
широко, и узко, ибо я странствовал везде, ожидая.
Волнение прошло через Совет, но никто не прерывал Аматин. Изучая юношу,
она сказала:
- Твой дом - Ревлстон? Как это может быть? Мы не знаем о тебе.
- Лорд, я просто был в отсутствии. Я пировал с элохимами и ездил к
песчаным горгонам, танцевал с Танцорами Моря и дразнил храброго
Келенбрабанала в его могиле, и обменивался краткими изречениями с Серой
Пустыней. Я ждал.
Некоторые Лорды вспылились, и блеск появился в глазах Лерии, как будто
она увидела признаки чего-то могущественного в словах Амока. Они все
внимательно смотрели на него, когда Аматин сказала:
- Все, кто живет на этом свете, имеют своих предков, своих
предшественников. Каково твое происхождение?
- А живу ли я?
- Может показаться - нет, - проворчал Вереминт. - Никакой смертный не
стал бы так испытывать наше терпение.
- Спокойствие, Вереминт, - сказала Лерия. - Здесь есть какой-то важный
смысл. - Не отводя глаз от Амока, она спросила:
- Так живешь ли ты?
- Возможно. Пока у меня есть цель, я двигаюсь и говорю. Мои глаза
созерцают. Это - жизнь?
Его ответ смутил Лорда Аматин. Неубедительно, как будто собственная
неуверенность ранила ее, она сказала:
- Амок, кто создал тебя? Без колебаний Амок ответил:
- Высокий Лорд Кевин, сын Лорика, сына Дэймлона, сына Берека Хатфью,
Лорда-Основателя.
Молчаливый вздох удивления пронесся по палате. Лорды, сидящие за столом,
глядели на него с изумлением. Затем Вереминт хлопнул ладонью по камню и
рявкнул:
- Во имя Семи! Это отродье насмехается над нами.
- Я так не думаю, - ответила Елена.
Лорд Морэм утомленно кивнул и подтвердил свое согласие с Вереминтом:
- Наше невежество насмехается над нами.
Тревор быстро спросил:
- Морэм, ты знаешь Амока? Ты видел его?
Лорд Лерия поддержала вопрос, но пока Морэм собирался с силами, чтобы
ответить, Лорд Каллендрилл поспешил спросить:
- Амок, для чего ты был создан? Каким целям ты служишь? - Я жду, - сказал
юноша. - И я - ответ.
Каллендрилл принял это с мрачным кивком, как будто это доказало ему
неудачливость вопроса, и ничего больше не сказал. После паузы Высокий Лорд
снова обратилась к Амоку:
- Ты - носитель знаний, и освобождаешь их в ответ на правильные вопросы.
Я правильно тебя поняла?
В ответ Амок поклонился, тряхнув головой так, что его веселые кудряшки
затанцевали подобно смеху вокруг его головы.
- Так какие это знания? - спросила она.
- О каких бы знаниях ты ни спросила, всегда получишь какой-то ответ.
После этого Елена печально оглядела стол.
- Хорошо, это, конечно же, не было правильным вопросом, - ответила она. -
Я думаю, что нам нужно иметь представление о знаниях Амока до того, как мы
зададим правильные вопросы.
Морэм посмотрел на нее и кивнул. - Конечно же!
Слова Вереминта были полны сдерживаемой свирепости:
- Таким образом, невежество сохраняется в невежестве, а при наличии
знания ответ в общем-то и не нужен.
Кавинант почувствовал силу сарказма Вереминта. Но Лорд Аматин
проигнорировала его. Вместо этого она спросила юношу:
- Почему ты пришел к нам сейчас?
- Я почувствовал сигнал вашей готовности: Крилл Лорика снова ожил. Это -
определенный знак. Я ответил на него, потому что в этом мой долг. Когда он
упомянул Крилл, внутренне убаюкиваемый страх в словах Амока стал более
очевидным. Взгляд на него причинил Кавинанту внезапную острую боль. И это -
тоже моя вина? Он вздохнул. Во что я ввязался теперь? Но проблеск страха был
милостиво краток, мальчишеский добрый юмор Амока вскоре завуалировал его.
После того, как эти слова были произнесены, Лорд Морэм медленно поднялся
на ноги, помогая сам себе, словно дряхлый старик. Стоя рядом с Высоким
Лордом, как будто обращаясь к ней, он сказал:
- Тогда послушай меня, Амок, выслушай меня. Я пророк и предсказатель
этого Совета. Я говорю словами предвидения. Я не видел тебя. Ты пришел
слишком рано. Это не мы дали жизнь Криллу. Это было не наше деяние. У нас
недостаточно знаний для этого.
Лицо Амока вдруг стало серьезным, даже испуганным, в первый раз проявляя
древность его черепа.
- Недостаточно знаний? Тогда я ошибся. Я не послужил своей цели.
Мне следует уйти, пока я не причинил большой вред.
Он быстро повернулся, проскользнул с обманчивой стремительностью между
Стражами Крови и метнулся вверх по ступеням.
Когда он был на полпути к двери, все в палате потеряли его из виду. Он
пропал, как будто они все отвели взгляд от него на мгновение, давая ему
спрятаться. Лорды в удивлении вскочили на ноги. На ступенях следовавшие за
ним Стражи Крови остановились, быстро осматриваясь вокруг, и прекратили свою
попытку поймать его.
- Быстро! - скомандовала Елена. - Искать его! Найти его!
- Зачем? - ответил безжизненно Кроул. - Он уже ушел.
- Это я вижу! Но куда он ушел? Конечно, он все еще в Ревлстоне.
Но Кроул повторил:
- Он уже ушел.
Что-то в его уверенности напомнило Кавинанту о поведении Баннора, его
необычном восхищении. Они в этом деле вместе? спросил он себя.
Из-за меня? Слова повторились тупо в его уме. Из-за меня?
Через эту самомистификацию он почти не слышал тихие слова Троя:
- Я думал - с минуту - я думал, что все еще вижу его.
Высокий Лорд Елена не обратила внимания на слова вомарка. Поведение
Стражей Крови, казалось, поставило ее в тупик, и она села, чтобы обдумать
ситуацию. Медленно она сконцентрировала вокруг себя мысленное общение
Совета, один за другим собирая умы других Лордов для общения.
Каллендрилл закрыл глаза, позволяя печати умиротворенности
распространиться на лице, Тревор и Лерия держали друг друга за руки.
Вереминт покачал головой два или три раза, затем молча согласился сесть,
когда Морэм мягко похлопал его по плечу.
Когда они все были мысленно соединены вместе, Высокий Лорд сказала:
- Каждый из нас должен изучить этот предмет. Война вот-вот разразится, и
мы не должны быть застигнуты врасплох такими загадками. Но тебе, Лорд
Аматин, я поручаю изучение Амока и его секретных знаний.
Если это может быть сделано, мы должны найти его и узнать его ответы.
Лорд Аматин кивнула с решительностью на лице.
Затем, словно разжатие мысленных рук, объединение закончилось, и
напряженность, которую Кавинант мог ощущать, хотя и не присоединялся к ней,
исчезла из воздуха. Лорды молчаливо поднялись и начали расходиться.
- Так что же? - пробормотал Кавинант с удивлением. - Это все, что вы
будете делать?
- Не надо спешить, Кавинант, - мягко предупредил Трой.
Кавинант уставился на вомарка пристальным взглядом, но его темные
солнечные очки, казалось, делали его непроницаемым. Кавинант повернулся к
Высокому Лорду.
- И это все? - настаивал он. - Неужели вы даже не хотите выяснить, что же
здесь произошло?
Елена спокойно посмотрела на него.
- Ты знаешь?
- Нет. Конечно, нет.
Он хотел было дополнить, как протест: "Но Баннор - да". Однако при этом
было еще кое-что, что он не мог сказать. Он не имел права взваливать
ответственность на Стражей Крови. С трудом он сохранил молчание.
- Тогда не будь так скор на суд, - ответила Елена. - Здесь есть много
такого, что требует объяснения, и мы должны найти ответы своим собственным
путем, если надеемся быть достаточно к ним готовыми.
"Готовыми к чему?" хотел спросить он. Но у него недоставало решительности
бросить вызов Высокому Лорду, он боялся ее глаз. Чтобы избежать этого, он
проскочил мимо Баннора и поспешил прочь из па латы Совета впереди Лордов и
Троя.
Но в своих покоях он не нашел облегчения для своего расстройства.
И в последовавшие за этим дни не случилось ничего, что принесло бы ему
облегчение. Елена, Морэм и Трой отсутствовали в его жизни, как будто они
умышленно избегали его. Баннор отвечал на его бесцельные вопросы вежливо,
кратко, но ответы его ни на что не проливали света. Его борода росла, пока
не стала густой и пышной и сделала его похожим для себя на отчаявшегося
фанатика, но это ничего не доказывало, ничего не решало. Полная луна пришла
и ушла, но война еще не начиналась, от разведчиков не приходило ни слова, ни
звука, ни намека. Вокруг него Ревлстон ощутимо дрожал в тисках готовности к
войне.
Куда бы он ни шел, он слышал шорохи напряжения, спешки,
безотлагательности, но не было никаких действий. Ничего. Он бродил по лигам
коридоров Твердыни Лордов, как если бы странствовал по лабиринту. Он
потреблял чрезмерные количества вина и спал сном мертвых, как будто
надеялся, что никогда после этого не воскреснет. Временами он даже подолгу
стоял на одном из балконов северной стены города, наблюдая за Троем и
Кеаном, тренирующими Боевую Стражу. Но по-прежнему ничего не происходило.
Единственный оазис в этом статичном и тщетном пустынном мире явился ему в
виде Лорда Каллендрилла и его супруги Фаэр. Однажды Каллендрилл пригласил
Неверящего пройтись с ним в его личные покои за залом со светящимся полом,
где Фаэр заботилась о нем и кормила такой едой, которая заставляла его почти
забыть свои заботы. Она была крепко сложенной жительницей подкаменья с
подлинным даром гостеприимства. Конечно, Кавинант мог бы и забыть о ней - но
она занималась древним ремеслом суру-па-маэрль, как это делала Лена, и это
вызвало слишком много болезненных воспоминаний. Он не долго гостил у Фаэр и
ее мужа.
Однако до того, как он ушел, Каллендрилл объяснил ему основные моменты
текущего положения дел в Ревлстоне. Высокий Лорд вызывала его, сказал
Каллендрилл, когда Совет согласился, что война может начаться в любой момент
и любое дальнейшее отложение вызова может оказаться фатальным. Но боевые
планы вомарка Троя не могли начать реализовываться до тех пор, пока он не
узнает, какой из двух возможных атакующих маршрутов примет армия Лорда
Фаула. Пока вомарк не получит ясного ответа от своих разведчиков, он не
может отдать приказ Боевым Дозорам начать марш. Если он рискнет угадать и
угадает неверно, последствия будут катастрофическими. Так что Кавинант был
срочно вызван, а затем предоставлен сам себе фактически без потребности в
нем. К тому же, продолжал Лорд, была и другая причина, почему он был вызван
именно в то время, которое сейчас кажется поспешным. Вомарк Трой горячо
настаивал на его вызове. Это сначала удивило Кавинанта, но Каллендрилл
объяснил побуждения Троя. Вомарк считал, что Лорд Фаул обязательно обнаружит
вызов. И посредством вызова Кавинанта Трой надеялся оказать давление на
Презирающего, принудить его страхом перед Дикой Магией, вынудить его напасть
до того, как он будет более готов. Время благоволило к Лорду Фаулу, потому
что его военные ресурсы далеко превышали ресурсы Совета, и если он
достаточно долго готовился, он мог собрать армию, которую Боевая Стража
совсем не смогла бы победить. Трой надеялся, что вызов Кавинанта заставит
Презирающего сократить приготовления.
В заключение, объяснил Каллендрилл мягким голосом, Высокий Лорд Елена и
Морэм и в самом деле избегали Неверящего. Кавинант не спрашивал об этом, но
Каллендрилл, казалось, сам понял некоторые причины его расстройства. Елена и
Морэм, каждый по-своему, чувствовали себя так вовлеченными в дилемму
Кавинанта, что держались в стороне от него, чтобы избегать обострения его
бед. Они чувствовали, сказал Каллендрилл, что он находил их личные просьбы
более болезненными, чем просьбы других. Возможность того, что он поедет в
Прибрежье, встряхнула Елену.
И Морэм был снедаем его работой с Криллом. Пока война не отняла у них
выбор, они воздерживались насколько возможно от навязывания ему своего
общества.
Да, Трой предупреждал меня, ворчал Кавинант про себя, когда покидал
Каллендрилла и Фаэр. Он говорил мне, что они щепетильны. Через момент он
добавил раздраженно: Я буду чувствовать себя гораздо лучше, если все эти
люди перестанут пытаться преклоняться мне.
Но все же он был благодарен Фаэр и ее мужу. Их компанейское отношение
помогло ему пережить последующие несколько дней, помогло сохранять
головокружительную темноту в загоне. Он чувствовал, что гнил изнутри, но он
не сходил с ума. Однако он знал, что долго этого не выдержит. Атмосфера в
Ревлстоне была такой же напряженной, как в готовом прорваться потоке. Это
давление нарастало и внутри самого Кавинанта, поднимаясь до безрассудства.
Когда как-то в полдень Баннор постучал в его дверь, он был так сильно
возбужден, что чуть ли не кричал.
Однако Баннор пришел не для того, чтобы сообщить о начале войны.
Своим ровным безжизненным голосом он спросил Кавинанта, хочет ли
Неверящий услышать пение. Пение, онемело услышал он. На секунду он был
...Поділитися у соцмережах
