Жанр: Электронное издание
Belyan20
...кажут?
- Врёт он! Ей-же-ей, врёт! Сам меня позвал на козу смотреть, мол, в прошлый раз все
видали, как она с фокусником шушукалась! Вот мы и мыслили глянуть да вам доложить...
- Неужели? - деланно удивился я.
- Вот те крест, батюшка сыскной воевода! Я так думаю, энто она насчёт медведя
договаривалась, ему ить платья бабьего так и не дали, а в юбке одной коротенькой зверю
небось уж и на люди выходить зазорно - все дела наружу!
- Так вы не прогневайтесь, Никита Иванович, скажите им, чтоб народ зря не
баламутили да представление начинали! А ежели коза вам какое сопротивление окажет, дак
мы готовы... от всей души, как говорится... посочувствуем!
Баба Яга, утомлённая пустыми разговорами, толкнула меня в бок. Я махнул рукой
Митьке и, поблагодарив болтунов за "полезную следствию информацию", двинулся дальше.
Филимон Груздев наконец-то отвлёкся от перечисления "милицейских вредительств" и
с собачьей радостью переключился на меня:
- Ага... пришёл на злодейство рук своих взор кинуть! Видели уж, лежат любимцы
народные в шатре своём, ровно мёртвые... И дух их сивушный витает над телами, аки
серафим шестикрылый! Из-за интриг милицейских скоморохи трезвые будто с цепи
сорвались... Мало не две бадьи трёхведёрных с вечеру закупили, каторгу сибирскую
обманываючи! Эх, не видать детишкам боле дармового горошку сахарного...
Я ещё отметил про себя, что дьяку дали хорошо отредактированный текст, но тут
плавно и красиво вступил Митька. Многого я от него ждал, но такого... Поверите ли,
площадь в одно мгновение смолкла, заткнулись даже весенние воробьи. Наш умник достал
из-за пазухи книжечку и, не повышая голоса, дословно сказал следующее:
- Интерфес у Филимона Митрофановича не в креативе!
Особо впечатлительные даже перекрестились, прочие вздрогнули...
- Стрессы производственные, нехватка позитивного стимула; эмоциональный и
гормональный фон пассивный плюс комплексное стремление к суициду!
Тут уж и самые тупые поняли, что дьяк долго не протянет...
- Статистически имеем полный аналог безальтернативного инсульта! Неадекватное
позиционирование проблематики субъекта, повышенная эмпатия в сочетании с низкой
ориентированностью холерически нестабильного психотипа!
Вся площадь дружно, в едином порыве, опустилась на колени. Перепуганные дети не
смели даже плакать, не говоря уж о том, чтобы попросить конфетку. Бабы скулили, не
разжимая зубов, мужики истово осеняли лбы крестным знамением - город прощался с
мятежным буревестником думского приказу! Сам дьяк замер с раскрытым ртом, боясь
пошевелиться, и даже дышал через раз, выдыхая в одну ноздрю тонкой струйкой...
Я бы с удовольствием поглядел, чем это вообще кончится, но служба - превыше всего.
Откинув полог, мы с бабкой углубились внутрь цирка... И почти сразу же вылетели обратно
- запах сивухи в густом воздухе настолько резал вздох, что вновь соваться без респиратора я
бы лично не рискнул. Покачал головой, отдышался, достал носовой платок и повязал его на
манер американских ковбоев, прикрывая нижнюю часть лица. Яга удовлетворённо хмыкнула
и с большей смекалкой всего лишь зажала длинный нос в кулак, дыша через рот. Вот в таком
оригинальном виде мы и отправились на задержание...
Шли молча, широко перешагивая через храпящие тела мертвецки пьяных цирковых
артистов. Дело трезвых скоморохов закончилось, ныне все они упились в дрезину, словно
компенсируя длительное воздержание по непонятным для них же самих причинам. Я
отметил четверых акробатов, двух клоунов, цыгана, храпящего в одной самогонной луже в
обнимку со столь же пьянущим медведем, девушку-жонглёрку в пёстром трико,
свернувшуюся калачиком на тумбе. Значит, вместе с директором сбежали силач и фокусник,
надо будет запомнить. Пьяной казалась даже одинокая коза, скорбно глядевшая на нас из-за
высокохудожественно раскрашенной новичковской занавески.
- Ну, уж ты тут... сам справишься, - деликатно откашлялась умудренная годами
бабушка, подталкивая меня в спину. Голосок у Яги получился гнусавый до мультяшного, но
я даже не улыбнулся-в моей бедной милицейской головушке творился полный бедлам. Наша
эксперт-криминалистка ещё что-то добавила и незаметно растворилась в тишине.
Коза подняла на меня взгляд, мемекнула и отвернулась.
- Здравствуйте, Олёна, - сдёрнув платок, глухо выговорил я. У козы дрогнули
ресницы...- Я много раз представлял себе нашу встречу, но чтобы вот так... Помните, в
прошлом году вы убежали резко, сразу, ничего даже не объяснив толком. Не знаю, может
быть, на тот момент это было единственно верное решение, но... В общем, я надеялся и...
ждал, я хотел увидеть вас снова. Просто не думал, что вы будете выглядеть таким образом...
Коза сделала недоуменную козью морду и вскинула одно ухо. Я вздохнул, поднял
правую руку, ненавязчиво демонстрируя царский перстень с хризопразом. Она не могла о
нём не слышать...
- Позволяет видеть сквозь любые личины. Если хотите, могу описать, какое на вас
платье и башмачки, а ещё в отличие от остальных вы абсолютно трезвая.
Олёна отступила на шаг назад, упёрлась копытцами, в пол и, неожиданно нагнув рога,
совершила головокружительный кульбит. Перевоплощение заняло долю секунды - передо
мной уже стояла стройная гибкая девушка в тёмно-зелёном сарафане, с чёрными волосами,
заплетенными в длинную косу, и глубокими глазами. Она выплюнула прилипшую к губам
соломинку, улыбнулась и, порывисто шагнув вперёд, прижалась к моей груди.
Я накрепко обхватил её за плечи, готовый ко всему на свете ради этой минуты и
забывший почти всё, потому что теперь всё понял... Всё для меня - это Олёна, Лукошкино,
отделение, Баба Яга и Митька, Еремеев и Горох, бояре и стрельцы, горожане и гости нашей
столицы. Весь мир, меня окружающий, - мой, и я никому не позволю его разрушить! А ещё я
женюсь. Честное слово, пусть все знают...
- Какой же ты у меня умный, сыскной воевода, - тихо и нежно вздохнула Олёна,
опуская воронёные ресницы. - Всё вызнал, разгадал, планы разрушил, товар взял... И как
только тебя не убили до сих пор?
- Пробовали неоднократно, - признал я.
- Видать, старались слабо, а может, и помогал кто в минуту трудную...
- Вы же и помогали.
- Я?! Да что ж ты лепечешь, дитё малое... я ведь Олёнка-преступница, али забыл?
Кощею проданная, бесовкой сделанная, во всех грехах пачканная...
- Хватит наговаривать.
Под моими руками она стихла и потянулась, мурлыча, как котёнок. Её глаза были
полны такого тепла и такой преданной любви, что я принципиально не обратил внимания на
четыре мужских силуэта, возникшие в дальнем углу арены.
Боевики, разминая руки, направились к нам, и память услужливо подсказала, где мы
встречались в прошлый раз. Ночь, переулок, забор, последние дома на Лялиной улице,
короткая драка не в нашу пользу и вовремя подоспевшее спасение в лице стрельцов
еремеевской сотни. Теперь я мог разглядеть их как следует: явные азиаты, лица китайской
национальности, трое держатся уверенно и нагло, а четвёртый всё время ковыряет пальцем в
ухе. Наверное, крепко его Митя головой об тропинку приложил...
- Стойте! - не оборачиваясь, приказала Олёна. - Участковый не опасен, уйдём без боя.
Ответом послужило презрительное молчание. Вспыхнувшая бесовка резко
развернулась и скрестила на груди руки:
- Кто посмеет не подчиниться воле Кощеевой?! Он вам владыка и господин, а я - его
слово и указ! Повинуйтесь, или пожалеете, ибо...
- Они вас не слушают, - тихо вздохнул я. - Боюсь, что на самом деле глава
преступного синдиката гражданин Бессмертный на этот случай дал им чёткие указания. Не
совсем те, на которые вы рассчитывали...
- Вот твари! - с чувством выругалась Олёна, прикрывая меня спиной, в её руке
мгновенно сверкнул тонкий нож. - Я сказала, что никто не тронет участкового! Сначала вам
придётся убить меня.
Четверо нападавших с готовностью кивнули. Всё молча, тихо, вежливо - либо русским
языком не владеют, либо вообще такие воспитанные. До Митьки не доорёмся, стрельцов
тоже звать поздно, да и неудобно просить о помощи в присутствии такой девушки.
Я поправил фуражку и сделал последнее предложение:
- Граждане бандиты! Приказываю вам выложить имеющееся у вас оружие и сдаться
правоохранительным органам. Обещаю, что суд учтёт это как явку с повинной. В противном
случае...
Тут они позволили себе короткие смешки. Значит, язык знают! Что ж, я и не ожидал
восторженного содействия властям, как хотите, ребята, вам же хуже... Плечи Олёны
напряглись, она действительно была готова защищать меня ценой собственной жизни, но
никто не знал, какие козыри прячутся у милиции в рукаве. А там пряталась бабка...
- Ну-кось, Никитушка, отойди в стороночку. - Из-за угла крайне вовремя появилась
наша эксперт-криминалистка и шагнула вперёд, засучивая рукава. - К вони сивушной я
притерпелася, однако же пары алкогольные так в башку вдарили, что теперича и мне на
старости лет подраться хочется!
Самодовольные забияки переглянулись и едва не рухнули на пол, заходясь от
беззвучного смеха! Олёна рванулась, но я удержал её, уговаривая не мешать: и пенсионеркам
иногда нужна разрядка.
- Они же её убьют!
- О, вы не видели нашу бабушку в деле. Я готов поставить всё своё жалованье против
одного поцелуя, что им не управиться.
Четверо здоровых мужиков (включая и того, который постоянно ковырялся в ухе)
встали рядком перед Ягой, поклонились и приняли боевые стойки. После чего каждый в
пять-шесть секунд показал любимые удары и блоки, молотя воздух с нереальной для
визуального восприятия скоростью. Сухонькая старушка, прихрамывая, встала против них,
зачем-то почесала крупную бородавку на носу и словно бы нехотя повертела клюку в
узловатых пальцах. Невозмутимые лица нападающих словно окаменели...
Потом один бросился вперёд, оглушив нас звериным воем. Я не заметил, чтобы моя
домохозяйка как-то особенно двигалась. Нет, она вроде бы лишь приподняла клюку да
провернулась на пятке, но злодей взлетел под самый потолок, перевернулся в воздухе и
врезался головой прямо в медвежью клетку, намертво застряв меж прутьев. Двое следующих
задир, растерянно выкрикнув боевые кличи, атаковали Ягу справа и слева, отчаянно
размахивая руками и ногами. Несколько мгновений ничего нельзя было разобрать, но когда
бабка, вздохнув, отступила в сторону - на арене остались лежать два азиатских ратоборца,
причудливо сплетенные в один узел.
- Как... как же... это невозможно?! - еле слышно пискнула Олёна.
- Эх ты, девка неразумная. - Даже не запыхавшаяся бабушка чуть поправила
сбившийся платочек. - Ежели б ты тока знала, сколь ко мне царевичей да королевичей в своё
время езживало... А ить среди них всякие встречались. Бывало, накормишь-напоишь его, в
баньке выпаришь, ан ему, охальнику, всё мало! Так и норовит с лапаньями где не надо
отметиться. Вот и навострилась борониться чем бог пошлёт... Честь девичью блюла строго!
А ты что ж застыл, молодец?
Четвёртый боевик, тот, что маялся ухом, неожиданно отвесил самый почтительный
поклон и, так же пятясь задом, двинулся к выходу. Напоследок поклонился о-о-очень
глубоко и, резко развернувшись, бросился бежать. Буквально тут же раздался глухой удар, и
несчастный влетел обратно ещё быстрее, чем вылетел! Следом в проходе показалась
массивная фигура нашего младшего сотрудника.
- Ужо будешь знать, злыдень немодный, как русскому человеку его же исподнее
красное на башку надевать! Как вы тута, Никита Иванович?
- Спасибо, Мить, все живы, всё в порядке. Мы в отделение, а ты тут с ребятами повяжи
этих четверых. В порубе на холодке придут в себя, тогда и побеседуем...
- Меня тоже арестовывать будешь?
- Ну зачем вы так,.. Не арестовывать, а просить - пожалуйста, пойдёмте с нами.
Посидим, попьём чайку, познакомимся поближе...
- Побеседуем о делах наших грешных, - с нажимом добавила бабка.
Девушка внимательно посмотрела на нас троих и... рассмеялась:
- Чудные вы, люди милицейские! Ладно уж, добром пойду, да только не долго беседе
нашей длиться. Мне мой срок не вышел, значит, всех дорог - либо на плаху, либо вновь в
услужение Кощеево.
- Разберёмся, - уверенно пообещал я. На плаху я её точно не допущу, а для весомого
разговора с гражданином Бессмертным тоже аргументы найдутся. - Не надо бояться, вы под
охраной лукошкинской милиции, а наша опергруппа ещё никого в обиду не давала...
- Ну что я тебе расскажу... Вы тут и без меня до всей правды своим умом дошли.
Кощей очень злой на тебя, Никита, и на вас, бабушка, тоже, и даже на парня вашего. Думает,
что если бы не милиция, так давно всё Лукошкино под его дудку плясало бы. Как он с
острога сибирского бежал, я не ведаю. Мне житьё в Орде шамаханской поставлено было, и
покуда жив Кощеюшка, без его воли - моей не видать. В Орду он живым скелетом пришёл,
чёрен да страшен. С ним - охранников пятеро, чужеземным дракам обученные. А план
тайный хозяин наш уж наперёд знал. Как во дворец свой на Лысой горе возвернулся, то
книги листал, то в зеркало глядел, а потом и весточку с вороном друзьям тайным направил.
Труссарди - злодей известный, за деньги и мать родную не помилует, вот ему-то и было
поручено скомороший цирк собрать. Да в Лукошкино с тайной миссией наведаться, город
исподтишка взять. Циркачей безработных найти нетрудно, да надо, чтоб они о деле чёрном
ничего не проведали. Вот и наложили на бедолаг заклятие - спиртного не пить, покуда
директор в цирке. Они и не пили, да только все мысли их были тем спиртным заняты!
Потому подозрительного не замечали...
- Ага, стоило Труссарди выйти из города, как скоморохи ваши в такой загул
ударились...
- В шариках конфетных зелье дурманное хранить Кощей самолично придумал. Велел
щедро раздавать, народ бесплатно попотчевать, а детишек малых особенно. Говорил,
дескать, и двух месяцев не пройдёт, как заставят детские слёзы стрельцов самих ворота
растворить...
- Какова была ваша роль?
- За Труссарди да подручными его пригляд держать. Дела тайные разбойные вершить,
тебе глаза отвести, на сотрудников твоих тень бросить. А как всё выгорит, так и вовсе навек
убрать сыскного воеводу...
- Дьяка вы перекупили?
- Конечно, я, так уж больно службишка эта нехитрая. Рясу новую с поклоном принять
попросила да за цирк иноземный заступиться. Мол, произвол милицейский очень уж прёт, а
скоморохи все в трезвости сохраняются, им и обиду залить нечем. Дьяк-то и рад стараться!
Мы немного помолчали. Яга, не теряя нить беседы, ставила уж второй самовар. Митька
с Еремеевым трудились на Колокольной площади - один веселил народ тестами, другой
подспудно выяснял точное количество наркозависимых. Олёна говорила ровно, тихо,
улыбалась мало, казалось, её что-то гнетёт. Кот Васька под столом тайно тёрся спиной о ее
башмачок, стараясь, чтоб не заметила бабка.
- Первые две косы нам подбросили вы? На крыше были следы маленьких ног...
- Я, - не отпиралась она. - Лиходеи Кощеевы убивать горазды, нельзя было, чтоб они
до парня вашего добрались. Сунули бы косу, нож в грудь воткнули и его же ладонью и
прижали б. Вот и решил бы кто ни есть, что человек грех свершил да самоубийство за него и
принял... Потом меня стали подозревать, и третью косу понёс уже один из них.
- Тот, которого ранили?
- Да, стрелять твои парни наловчились. Пришлось Кощею назад, в Орду, хроменького
переправлять, а четверо на тебя в месть пошли.
- Почему девушек держали в плену?
- Так, на случай всякий... Вдруг бы ты Труссарди взял, на него обменять можно было
б. А коли нет, девчат и убили бы потом...
- Ну-ка, голуба, - вмешалась наша самая опытная криминалистка, - а энто что?
- Верёвка летучая, - с одного взгляда опознала Олёна. - Я сама придумала, если надо
кого-то связать без лишнего шума - вещь удобная.
- В Мексике и Латинской Америке это называется боло, - огорчённо поправил я. -
Выходит, вы действительно бросили меня связанным под ноги тем бандитам.
- Выходит, да не так! Они на тебя сзади напасть хотели, в пылу драки и убить могли. А
кто ж бессознательного да связанного резать будет? Не такие уж они злыдни, так, дураки
деревенские... Попинали бы лаптями, да и ушли бы, но тут парень ваш Митька явился - в
таком виде, что у меня до сих пор живот от смеха болит!
- Вы следили за мной?
- С первого дня, как сюда вернулась, - глядя мне прямо в глаза, призналась девушка. -
Утром, днём, вечером - когда могла только, за тобой, ровно собачонка на привязи, бегала. А
ты и не видел даже...
- В Весёлом доме тоже были вы? И Еремеева на подмогу позвали, и наркотики в
капусте подсунули? Вы... нам помогали, почему?
- Ох умник! Ох догада! - страдальчески всплеснула руками бабка. - А ну отстань от
девки с вопросами глупыми! Вишь, какой мужик пошёл, она ему сердце раскрывает, а он
объяснений дотошных требует?! Отвяжись, Никитка, не доводи душевной простотой...
- Не понял... я что-то упустил?
- Ладно, пойду я. - Олёна опустила руку, незаметно погладив блаженствующего кота. -
Спасибо за хлеб-соль! Во всём деле победа ваша, будет с чем государю ответ держать. А мне
к Кощею на суд пора...
- Как к Кощею? На какой ещё суд? - неуверенно возмутился я, абсолютно не желая
второй раз терять эту необыкновенную девушку. - Никуда вы не пойдёте! Мы применим
систему защиты свидетелей, здесь он вас не достанет.
- Может, и нет, - грустно улыбнулась она. - А только готов ли ты за меня жизнью
друга своего платить? Я не вернусь, так и его голова недолго на плечах удержится...
- Савва?! - не сразу вспомнил я, беспомощно оглядываясь на свою домохозяйку. -
Господи, мы же вытащили из лесного бункера всех, но Новичкова там не было. Где он?
- У Кощея во дворце. Я вернусь - он здесь появится, а не вернусь до заката -
поминальную свечку богописцу ставь...
- Всё равно так нельзя, должен быть какой-то приемлемый способ. Какие-то
переговоры, компромиссы...- Боже, что я несу?! Какие могут быть переговоры с
террористами, а Кощею даже Бен Ладен в подмётки не годится! - Олёна, как вы намерены
вернуться?
- А вот колечко заветное с одной руки на другую перекину, так и окажусь, где велено.
Я было привстал, но сухонькие ладошки Яги неожиданно твёрдо легли на мои погоны.
Надеюсь, у бабки есть свой резон...
- Хорошо, один ещё вопрос, последний: почему вы оборачивались козой?
- Любовь зла, - искренне рассмеялась бесовка, - а остальное сам додумаешь, ты ведь у
нас не абы кто, а сыскной воевода!
- Спасибо, напомнили...
- А коли сызнова увидеть захочешь, так дорога в царство Кощеево милиции не
заказана. Не бросай меня, Никитушка...
Последние слова прозвучали серебряным эхом. В горнице остались только мы с бабкой
да несколько приобалдевший кот. Мгновением позже с потолка рухнула нескладная фигура
авангардного живописца, гулко шмякнувшись на пол. Новичков застонал, потирая задницу,
но, поняв, куда приземлился, сразу обрадовался:
- Вот счастье-то, уж и не чаял вновь в родное отделение угодить. А где был... не
поверите! А как туда попал... историйка занятная! Но главное, таких сюжетов для картин
понасмотрелся, вот, не изволите ли наброски глянуть?
- Ну что ж, сокол ясный, - пристально глядя мне в глаза, определилась бабка, - до
вечеру нам надо гору дел переворошить, с людьми знающими посоветоваться, а там... утро
вечера мудренее. Готовься к походу дальнему, выручать пойдём твою суженую!
Я рассеянно кивнул. Действительно, если вдуматься, дел было выше крыши. И кстати,
это как-то так здорово закрутилось, что вплоть до самого вечера у меня не выдалось ни
одной свободной минутки даже на чашку чая.
Во-первых, всё-таки выслушали Савву. Ничего особенно нового он нам не сообщил, в
принципе всё произошло вполне предугадываемо. Он обратил внимание, что уже вторая
кисть, забытая в ящике фокусника, исчезает бесследно, ну и сунулся внутрь сам. Вылетел в
бревенчатый бункер, где был захвачен шамаханами и доставлен к Кощею. Тот имел с ним
долгую беседу относительно памятных демонических росписей в храме Чёрной Мессы и
зачем-то оставил при себе... Теперь-то я отлично понимал - зачем!
Во-вторых, навестили ткача Брусникина, неоднократно обещавшего "прибить"
пропавшую дочь. После того как мы её вернули, папаша ударился в запой от радости.
По-моему, ему был важен сам повод, впрочем, мать Дуняши нас слёзно благодарила, а дети
уже вовсю играли в "погоню злых шамаханов за избушкой на курьих ножках"! На роль
"избушки" выбиралась самая взбалмошная из соседских куриц, и мы поспешили уйти, не
дожидаясь обвинений в подстрекательстве.
Разборки в семье Обмылкиных были круче. Получив дочь, дородный купец плакал, как
ребёнок, и сулил богатства несметные. Яга в одно заклятие избавила его от "бабскости"
голоса, а в благодарность этот аферист накатал на меня жалобу государю. Дескать, дочь
милиция вернула опозоренной, без косы! Так что путай участковый теперича сам недостачу
покрывает - женится, стало быть. Хорошо у Гороха в этом смысле чувство юмора развитое,
купцу он отправил целый мешок фальшивых кос в качестве компенсации, а мне отдал
купеческую жалобу как сувенир. У нас в отделении таких здоровенная пачка хранится, ещё
со времён дела о перстне с хризопразом. Тогда боярин Мышкин уж больно задушевные
кляузы на меня писал...
А вот с возвращением девочки Нюши возникли проблемы. Во-первых, нам и самим не
очень хотелось, чтобы она вновь шла на Лялину улицу; во-вторых, Марфа Дормидонтовна
после нашего погрома и слышать о ней не желала; в-третьих, девчушка оказалась настолько
шустренькой, что держать её при отделении милиции всё равно что курящую обезьянку на
пороховом складе. Положение милостиво спасла государыня, принявшая ребёнка себе в
"дефочки для тапки". То есть на полный пансион, с ежедневной обязанностью подавать
царице тапочки по утрам, остальное время проводилось в играх и необременительном
обучении при дворе. Мне не понравилось хитрое выражение лица хозяйки Весёлого дома,
наверняка в будущем она предъявит Нюше счёт за "хлеб-соль да ласку"... Впрочем, тогда и
займёмся этим вопросом, а сейчас...
Перед нами стояли две неразрешённые проблемы: в городе почти сто невольных
наркоманов, вчера и сегодня они не получили свою дозу, и что они сделают завтра - сожгут
цирк, поднимут бунт, перевешаются от тоски по карамельному гороху?! В городских лавках
уже раскуплены все конфеты, новых ещё не завезли, подходящего лекарства нет,
перспективы самые безрадостные... Вторая проблема - это Олёна. Я очень хочу её вернуть.
Она меня об этом просила, но как именно это сделать - понятия не имею! И всё равно
сделать что-то надо...
В отделение вернулся затемно. Усталый Митяй зевал на лавочке в сенях.
Сосредоточенная бабка, накрыв стол, ждала меня к ужину. Поставив поближе блюдо с
рыбным пирогом, Яга важно выудила из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги,
развернула его, сделала мне знак молчать и, чеканя каждое слово, прочла:
- "Ах ты гой еси, скотина безрогая, что ни гад Кощей да то подлец Бессмертный! Бьёт
тебе челом хоробрый, сильно могучий богатырь Никита-ста Ивашов Иванов сын и зовёт
тебя, злодея брюхатого, во чисто поле на почестей пир! А и попотчую я тебя копьецом
долгомерным, угощу сабелькой вострой, окормлю булавой пудовою. Засим и крест целую, а
тебя, супостата пыльного, честь по чести жду!" Вот таковое письмецо сей же час Кощеюшке
и отправим, пущай занервничает...
- А почему брюхатый? - зачем-то уточнил я. - Он же тощий, как чупа-чупс.
- Да тебе ль не всё равно, - шумно отмахнулась бабка. - Для обидности! Кощей-то хоть
и преступник отпетый, да на дразнилки разные чисто дитё обижается, разве не плачет тока...
А нам, считай, все его обиды на руку!
- То есть мы посылаем ему формальный вызов на дуэль, - попытался сообразить я, - а
поскольку гражданин Бессмертный сейчас не в лучшей спортивной форме, то олимпийская
медаль - моя! Девушку забираем в качестве поощрительного приза... Да я его заломаю, как
первокурсницу!
- Не юродствуй зазря. Кощеюшка и в худшие дни, на режиме постельном, одним
ногтем тебя кубиками к супу настругает. Не силой его брать надобно, а хитростью...
Какой именно, моя коварная домохозяйка рассказать не успела. Двери в горницу
распахнулись, и на пороге возник колышущийся от нервного истощения дьяк Филимон.
- Смилуйтесь, менты беспробудные! Дайте лекарствие от психотипа интравертного, не
помер покуда... Сотворите таковую божескую милость! Не покиньте в бесконцептуальной
депрессии...
Пока страждущим занимался кот Васька (помахивая перед дьяковым носом всё той же
косой с бантиком!), мы быстренько отправили письмо. Ящик фокусника по-прежнему стоял
в углу комнаты, Яга бросила туда наше послание, захлопнула дверцу, открыла проверить -
ап! Чисто, нет письма, полетело по указанному адресу. Сами шамаханы, может быть, читать
и не умеют, но хозяину и господину свежую почту доставят в кратчайшие сроки. Бабка
что-то просчитала, прикинула скорость движения избушки, примерное местонахождение
тайного узилища в лесу и уверенно заявила, что до Лысой горы оттуда рукой подать - Кощей
получит бумагу в течение ближайшего часа! У меня, конечно, были некоторые сомнения по
этому поводу, но затевать бессмысленные споры перед сном не очень-то хотелось.
Отказавшись от чая, я предпочёл подняться к себе наверх и лечь пораньше. В смысле,
насколько это возможно, времени было начало одиннадцатого. Учитывая, что в предыдущую
ночь мне практически не удалось сомкнуть глаз, я рухнул на кровать и уснул мгновенно.
Мне даже сон красивый приснился про то, как мы с Олёной сидим в предбаннике и чай пьём.
Она - в белую простынку обёрнута, и волосы чёрные распущены, сидит себе, закинув ногу
на ногу, и всё смеётся. А простыня от смеха на груди её так натягивается, что всё
соблазнительно проступает... Я напротив сижу, и мне так жарко от этого, аж пот по спине
катится. Ещё бы, я же в полной форме сижу в бане, да ещё с чаем, неудивительно, что
взмок... Хотел спросить, не смущает ли её, что я вот так, при полном параде? А она
поднимается мне навстречу, простыню чуть придерживает, и говорит нежно так: "Вставай,
Никитушка!" Я бы и рад встать, да почему-то ноги не держат, неувязочка какая
...Закладка в соц.сетях
