Жанр: Электронное издание
Belyan20
... вовсю
бы ревел, уткнувшись носом в подушку. Что, кстати, с научной точки зрения куда полезнее,
чем безмолвные сердечные страдания. Инфаркт у молодых парней моих лет вполне
закономерное разрешение переизбытка стрессов на работе.
Нет, можно напиться, в принципе... Пойти к девочкам, в том же принципе, невозможно
- мы потом весь город от шока откачивать будем. Мало мне не каждый третий жениться
советует... Остаётся баня, квас и массаж, причём последний мастерски делает бабкин кот.
Дверь мягко скрипнула, я приоткрыл один глаз - Василий будет жить долго. Встав на
задние лапы, домашний любимец потрогал мой лоб (не горячий ли?), укоризненно покачал
головой и выудил из-за спины русую косу с красненькой лентой. Я вопросительно посмотрел
на кота, он серьёзно кивнул - надо... Господи, ну какая теперь разница, хуже всё равно не
будет. Валяй...
Я поудобнее улёгся на кровати, полуприкрыл глаза, отрешённым взглядом
уставившись на мерно покачивающуюся косу. Глубины подсознания дремали... Погружения
в нирвану не происходило, но все страхи и хлопоты как-то постепенно отошли в сторону.
Взамен пришло тихое умиротворение, мягкий пофигизм принимал причудливо изогнутые
формы, а внутренняя музыка наполнялась глубоким содержанием. Мелодию я бы
воспроизвести не смог, но явно что-то не из тибетско-медитативного. Чёрный ящик
космического пространства медленно раскладывал грани. Получался какой-то чудной
геометрический цветок, в сердцевину которого затягивались люди, события и даже само
время. Куда всё это потом попадало - неизвестно, но я воочию увидел всех трёх девиц,
мелькнувших подолами в психоделической темноте, удивлённого Новичкова, а потом и
матерящегося царя. Вот, кстати, на царе видения резко кончились - кто-то требовательно
постучал мне мягкой лапой по лбу. Я открыл глаза - на меня с самыми заботливыми
физиономиями смотрели Баба Яга, Митька и кот Василий.
- Всё нормально... кажется, вздремнул...
- Да, может, тебе и впрямь поспать, Никитушка? Я вон валерьяночки накапаю, выпей,
да и на бочок.
При волшебном слове "валерьянка" кот принял охотничью стойку, едва ли не
умоляюще вцепившись Яге в подол.
- Спасибо, наверное, нет. - Я решительно встал, сунул ноги в тапки без задников и
взялся за планшетку. - Попрошу всех вниз. Положение очень сложное, практически
критическое, посему предлагаю провести мозговой штурм.
- Эта... в смысле, чьи ж мозги штурмовать будем? - нервно поёжился Митя. Бабка
тоже не выразила волны здорового энтузиазма...
- Это значит, что все мы сядем за стол и начнём с бешеной скоростью предлагать
любые, самые абсурдные, способы максимально быстрого решения поставленной задачи.
Мы должны заставить циркачей раскрыться! Просто обязаны, и подчёркиваю, абсолютно
любыми средствами. Кому что взбредёт!
Метод был старый и проверенный. Для пущей эффективности в дом заманили
Еремеева. Сначала народ стеснялся, но постепенно все вошли во вкус, и предложения (одно
другого краше!) сыпались с пулемётной скоростью:
- Обязать скоморохов заезжих самим всю дурную карамель сожрать! А как их с энтого
дела развезёт не по-доброму, стрельцов еремеевских чертями нарядить да по ночи и
нагрянуть. Пущай с перепугу решат, что по их души грешные! Тока чтоб впереди
всенепременно бабуленька наша, как есть без ничего, с крыльями шёлковыми за спиной,
верхом на дьяке Филимоне! И всё под орган, орган немецкий, эдак вприсядочку...
- Бабушка, он ПРАВДА не хотел вас обидеть. Расколдуйте, пожалуйста...
- Торговцами заезжими можно перекинуться. Дескать, вот, ищем, кому бы дурь
наркотную задешево, полмешка оптом, по любой цене, без навару, тока за свои... Тут мы их
за руку и ухватим! А под это дело заодно уж персов да турок погонять не грех, чё-то в
последний год развелось их, все базары чёрные...
- Фома, не надо о наболевшем.
- Я ить, сынки, всё думаю, ну отчего ж скоморохи те такие трезвые? Ить все другие-то
опосля представления пьют как лошади! Может, эти болезные печенью, может, вера не
позволяет, а может, и начальство плетьми секёт при одном запахе... А ежели это они не так,
а с намереньем? Трезвый человек всё на уме держит. А ну как споить их к чёртовой бабушке,
а?!
- Кстати, я же вам это час назад предлагал! Почему бы и нет, попробуем, только...
Митю... ага, я просил...
Если отбросить в сторону незначительные повышения голоса друг на друга, одно
превращение в веник и разбитую котом чашку (при попытке под шумок углубиться в кринку
сметаны...), в целом штурм прошёл успешно. Отсортировав и проанализировав примерно
сорок с чем-то предложений, мы остановились на двух. Первое - упоить весь цирк до
поросячьего визга! Второе - после чего напугать вусмерть и взять показания! Тут же, на
месте, сразу, не отходя от прилавка. Осталось только решить, каким именно способом
сделать и то и другое, но это уже детали...
После ужина заявились двое стрельцов с печальным известием о том, что
художник-авангардист так-таки нигде и не найден. Последнее место, где его видели, -
скомороший балаган, вошёл утром и словно провалился. Остаётся предположить, что ночью
Митьке за пазуху подбросят перемазанную краской кисточку. Смех смехом, а весёлого мало,
это уж четвёртое бесследное исчезновение под куполом цирка. Видимо, Новичков всё-таки
натолкнулся на что-то интересное, потому и был похищен.
Хорошо хоть трупов в этом деле пока не было... Но главное развлечение ждало меня
ровненько в двенадцать ночи. Когда не только я, но и всё гороховское подворье было
поднято по набату - царь пропал! Поначалу я не волновался (хотя вспомнить странный сон
всё же стоило бы)...
Просто, если помните, один раз по зиме такое уже было. Когда дело об отстреле невест
довело государя до ручки, он тихо смылся из терема и спрятался под еврейским флагом
Шмулинсона.
Однако должен признать, что по тем временам серьёзные причины у него имелись.
Интересно, какая муха его укусила сейчас...
- Никитушка, ты уж поспешай, - торопила меня Яга. - Чует моё сердце беду
неминучую, ох недаром матушка царица за тобой нарочных послала! Кабы тока вовсе
государя не потеряли... Да Митеньку на охрану возьми!
- Пробовал, парень непробудим ничем тяжёлым или мокрым. Я на него уже полведра
вылил! Там ваш Васька теперь кораблики пускает...
- Ой и удружил, догада! А кто ж теперича лужи в сенях вытирать будет?! - взвилась
было наша домохозяйка. - Ладно уж, беги, беги, спасай высший эшелон государственной
власти.
- Без царя и солнце криво восходит, - в тон ответствовал я, сверяясь с записной
книжкой. За последний месяц она буквально распухла от всяких перлов местного фольклора.
Когда-нибудь ознакомлю и вас, но не сегодня, разумеется. Сегодня, как видите, я страшно
занят...
Ночь была ясная, у ворот ждали Фома Еремеев и двое царских стрельцов верхами,
плюс десяток наших. Мне подвели осёдланного жеребца с милицейской конюшни.
Сивку-бурку мы без особой надобности не гоняли, на большие расстояния ей цены нет, но в
масштабах города - животное просто сейсмоопасное... До государева подворья добрались
быстро, небо горело звёздами, бодрил холодный ветерок, и в воротах не торчала надоедливая
фигура дьяка Груздева, почему же и не зайти?! Внутри царила непривычная тишина, никто
никуда не бегал, не суетился, не кричал - так, трое-четверо бояр шушукались по углам, да
напряжённые лица охранников казались чуть более суровыми, чем всегда. В кабинете царя,
где мы обычно беседовали, меня дожидалась взволнованная государыня.
- Он есть пропасть! - аккуратно заламывая белые руки, начала Лидия Адольфина, не
забыв предварительно поприветствовать меня, извиниться за поздний вызов и справиться о
здоровье сотрудников отделения едва ли не поимённо - немецкая вежливость!
- Когда пропал, в котором часу, при каких обстоятельствах?
- Час, три час, пять час назад... Ходить туда-сюда по всей комнат и много думаит
своей светлой головой, - пустилась припоминать венценосная супруга. - Потом как кричит:
"Эврика!" То есть латынь, в заводе... приводе... о переводе!.. значить...
- ..."Нашёл", - кивнул я.-А что именно он нашёл, не сказал?
- Наин, но целоваль меня пилко-пилко в щетку... нет, в щёчку! О да!
- Хм... и что потом?
- Одевать весь стрелецкий платье и уходить за дело.
- На дело?
- Я, я! На важний дело - спасать девица, но я не ревновать, - великодушно пожала
плечиками государыня. - Их бин... милицейская слюжба... дас ист опасна и трудна и не
видна, так?
- Угу, на первый взгляд практически...- В голову пришло только одно место, куда наш
скучающий царь мог направить торопливые стопы. Решил поиграть в одинокого техасского
рейнджера? Как всё-таки плохо, когда люди занимаются не своим делом...
- Мне пора писать заявлений о пропаже мужа, а?
- Не надо, поищем неофициально, у меня и так всю следственную работу от лишних
бумаг лихорадит. Судя по всему, ваш муж мог направиться только в...
За дверями раздался нестройный гул шагов, дверь распахнулась, и на пороге возник так
и не поумневший Бодров в окружении вечно озабоченной боярской думы. На этот раз он
говорил быстро и конкретно, не давая себя перебить:
- Ведомо ли тебе, государыня, что царь наш по делам отлучился исключительным, а уж
когда вернётся, да и вернётся ли?.. Однако же в минуты таковые слуги верные тебя, матушка,
без поддержки не оставят. Ты уж спать-почивать ложись, а мы, убогие, делишками
государственными займёмся...
- Дас ист? - не сразу поняла Лидия Адоль-фина. - То есть... бунт?!
- Окстись, пресветлая царица! Мы ж тебе на царствие крест целовали, а ты всё на
милицию безбожную смотришь, о нас худое думаешь... Отдохни от забот, государыня, а до
той поры, пока царь-батюшка не пожалует, мы своим умишком управимся. Временно!
- Майн гот, - наконец-то въехала бедняжка. - То есть подмена... измена?., замена?!
царской власти!
- Доннер веттер, - грустно подтвердил я. Бодров мгновенно отступил и, захлопывая
двери, радостно проорал напоследок:
- Только не убивайся, матушка! Власть - дело не женское, а мы ко всякому правлению
сызмальства приученные. Одного добра тебе хотим, уж посиди взаперти до рассвету, а там
поглядим...
Бывшая австрийская принцесса гулко стукнулась грудью в дверь и замолотила в неё
кулаками. Увы, видимо, с той стороны держали надёжно. Когда она обернулась, я впервые
увидел в её голубых глазах бессильные слёзы...
Вообще-то милиционеры в политику не лезут, ну, не должны лезть по крайней мере. Но
ведь и отказать в помощи несчастной иностранке, волей судьбы ставшей заложницей
русского престола, тоже никак нельзя! Тем паче что мне здесь до утра куковать как-то
абсолютно не улыбается.
- С ума тут сойдёшь с вами... Следствие горит, а им всё игрушки! - Я подошёл к
закрытому окошечку, распахнул его и свесил голову вниз: - Еремеев! Фома! Да, да, я тебе
кричу! Поднимай всю сотню в ружьё и двигай сюда, у меня проблемы.
Всё понимающий сотник махнул мне шапкой из-за забора и скрылся в ночи.
- Мой дрюг, ви будете их набивать... отбивать?., убивать, как ослушников?!
- Нет, просто арестую и подержу в порубе до особых распоряжений. - Я опустился на
скамеечку и, зевая, попробовал объяснить свою позицию:- Сколько знаю наше боярство -
самомнение у них аж брюхо перевешивает! Вот вас заперли, и довольны, теперь сядут
рядком где-нибудь в трапезной, откупорят хмельной мед и будут всю ночь праздновать
победу думы. Во всём тереме их сторонников, может быть, человек пять-шесть, да и те из
подручных холопов. Разберёмся мы с ними...
- Посфольте одарить вас большой рюсский спасибо! - с чувством поклонилась
матушка царица.
Я рассеянно кивнул, на самом деле меня гораздо больше интересовало, где царь,
глубоко ли он влез, и успеем ли мы его вытащить... Благовоспитанная Лидочка в мои
размышления не лезла, а, проявив разумную инициативу, активно пыталась докричаться до
кого-то внизу. Надеюсь, у неё тоже получилось.
Мысли в голову лезли не то чтобы невесёлые, а скорее какие-то раздражительные.
Например, какого лешего нашему драгоценному государю взбрело изображать из себя
Джеймса Бонда и в одиночку переться в скомороший балаган вершить правосудие?! Более
дурацкого поступка я за ним не припомню. Ну, посудите сами - ведь набегался вроде, по
сусалам получил, хлебнул сполна жизни милицейской, к жене любимой живым вернулся...
чего еще надо человеку? Вот найду, посажу в поруб на весь день, а потом проведу
профилактически-воспитательную беседу и... И он нас закроет на фиг! Царь всё-таки. Не
получится, жаль...
Снаружи в окошко кинули камушком. Угу, надеюсь, это мои. Я выглянул, козырнул
Еремееву и показал пальцем в сторону парадных ворот. Почти в ту же минуту два десятка
царских стрельцов приволокли крепкую скатерть и растянули её внизу, держа за углы:
- Не изволь беспокоиться, матушка царица! Небось поймаем в лучшем виде.
- Будете прыгать?
- Я.
- Вы, естественно.
- Я, я!
- Ах, вот в каком смысле...
- Ошень бояться висоты, - по-детски пожаловалась Лидия, - но долг всего свыше!
Надо пригать, поднимать фойска, будить народ и брать думу в штурм!
- О нет, не надо, это лишнее. Ешё гражданской войны нам тут не хватало. Просто
пойдёмте вместе и арестуем их всех чохом.
- Ви пригайт со мной?
- После вас, - деликатно поклонился я, пропуская даму вперёд.
Царский двор тихо наполнялся стрельцами. Организаторов антиправительственного
путча не было видно даже намёком. Хоть бы продумали всё как следует, охрану из терема
отослали, своих людей нагнали, захватили вокзал и телеграф... Нет, не умеют у нас ещё
революции устраивать.
Государыню поймали, как китайскую вазу - нежно, бережно, с почётом и пиететом.
Меня дважды подбросили на скатерти, якобы случайно.
Пьяные в дрезину путчисты сидели в главной трапезной и на появление суровых
стрельцов под командованием матушки царицы реагировали неадекватно - руганью,
иканием и нетрезвыми покаяниями типа "бес попутал".
- Кто здесь временные? Слазь, кончилось ваше время!
Эффектно блеснув основами школьной программы по литературе, я распорядился
торжественно отвести в отделение Бодрова и ещё четверых особо приближённых типов.
Государыня без колебаний подписала ордер. А с ней, оказывается, приятно работать в паре,
учту на будущее...
Даже не упомню, когда в последний раз я испытывал такое удовлетворение. Упоённым
собственной глупостью боярам даже в голову не пришло, что матушка царица окажется
столь политически активной. Ей бы положено чинно, по-православному, удалиться в свои
покои и вышивать крестиком, изредка проливая горькие слёзыньки в связи с отсутствием
мужа. А уж избранные лица боярской думы скрепя сердце правили бы государством, как
умели, не обременяя бедную женщину составлением указов, разбором судов, делёжкой
земель и угодий, сбором налогов, тратами из казны и прочими безрадостными тяготами
власть имущих.
В этом смысле поступок Бодрова со компанией был абсолютно оправдан. Не
сомневайтесь, заявись Горох - ему бы тут же всё передали с рук на руки, не чиня ни
малейших препятствий к воцарению на троне законного государя. Поэтому свой арест и
сопровождение под стрелецкими пищалями в поруб милицейского отделения многие
восприняли как кровную обиду. Они-то ведь хотели как лучше! За что ж так-то с родовитым
боярством?! Сам бы я, наверное, всё-таки не рискнул, ограничившись внушением, но Лидия
Адо-льфина показала себя куда более решительной... Чего только стоила одна её речь,
выданная прямо с крыльца, перед верными стрельцами:
- Зольдатн унд официрен! Пока фаш царь, мой муж, ошень есть занят, я - фам мать и
отец! Но больше-больше мать! Ви есть мои киндер... Кто сметь сказать, что я не есть фаш
мать?! Виходить перёд сюда и строиться шнелле-шнелле, я сама их отшлёпать,
по-матерински... нежно... чем-нибудь тяжелим!
Дураков не нашлось. Сотники первыми заорали "ура!", остальные подхватили, и
счастливая государыня смахнула умильную австрийскую слезу.
- Фсех есть любить... Фсем по айн, нет, цвай рубель, и водки, в защёт... учёт...
прощёт... казны! Я - фаш мать!
- Да здравствует добрая матушка царица! - восторженно рявкнули бородачи, и я понял,
что бояр пора уводить от греха подальше. С неё станется ещё и поквитаться, а у меня в
отделении хоть и тесновато, зато безопасно... Царице я пообещал завтра же вернуть
любимого мужа. Видимо, просто устал, хотел спать и плохо соображал, иначе бы не стал
нести столь явную чушь. Но уж как вышло, так вышло.
Домой добрёл в лучшем случае к четырём утра. Коварный петух только-только
устроился на заборе, напротив моего окна, как увидел меня, входящего в ворота. Птица
сдвинула гребешок набекрень, уперла крылья в бока и возмущённо разоралась, словно
требуя объяснить, где я шлялся всю ночь. В свою комнату подниматься не стал, тихо улёгся
прямо в горнице на лавке. Сапоги снял, кажется...
Спал нервно, чутко и недолго. Если не ошибаюсь, Яга подняла меня уже в восемь, ей
судьба пропавшего государя казалась проблемой более важной, чем мой заслуженный сон. В
результате за столом я клевал носом, но все события мятежной ночи изложил в самой
подробной обстоятельности.
- Ну, коли такой расклад пошёл, дак что ж козырей беречь... Настала пора и нам зубы
показывать, а то, не ровён час, скоморохи заезжие нас без отпору защекочут.
- Есть план?
- Плану нет, есть мыслишки старушечьи, немудрёные...
Угу, иногда бабуля играет в провинциальную скромность, но "тундрой" её никак не
назовёшь. Послушаем, послушаем, итак...
- Приоденусь я, старая, поцветастее, да и пойду перед господином Труссарди красой
форсить! А уж ты в энто времечко не теряйся - волшебный ящик ищи, на загривок кидай да
в отделение родимое волоки. Чую я, через фокус безвредный люди пропадать начали. Да ты
и сам помнить должен: сколь человек в него ни лазило, а ни один назад не показался.
- Помню, я и сам об этом говорил раньше... Но если вы считаете, что мне этот гроб в
одиночку на плечах унести ничего не стоит, то глубоко ошибаетесь. Его на арену трое
здоровяков вытаскивали.
- Ну так Митьку возьми, уж он небось сдюжит.
- Физически - да, но как вы себе это представляете? - зевнув, засомневался я. -
Посреди бела дня мы трое заходим в цирк, а через пять минут двери распахиваются, и
сыскной воевода с напарником на глазах у всего Лукошкина убегают с магическим шкафом в
неизвестном направлении.
- Отчего ж в неизвестном-то?
- Действительно, в очень даже известном. Вообще-то везде подобные действия
классифицируются как кража и сурово караются законами всех стран. Да нас свои же
сознательные граждане повяжут!
- Народ мы отвлечём, на то при нас цельная сотня стрелецкая есть, - убеждённо
отмахнулась бабка. - А вот чтоб сотрудника нашей милиции с преступными намереньями не
подставлять, дадим ему вещицу верную, твоей зазнобой подаренную.
- Шапка-невидимка? А я уже совсем про неё забыл...
- Дак нужды-то не было. Но в сей час пущай послужит делу правому. Ужо небось
ежели Митя в шапке невидимым станет, кто ж увидит, что он шкаф своровал?
- Взял на время, - деликатно поправил я.
- В научных целях, экспертизы ради, - для виду согласилась Яга.
Операцию назначили на два часа дня. Основная масса лукошкинцев ещё обедает,
сегодняшнее представление вроде бы в три, так что времени на акт экспроприации реквизита
предостаточно. Вызвали Еремеева, он, как всегда, дважды не переспрашивал, удивлённое
лицо не делал, только поинтересовался, хватит ли одного ведра карамельного гороха. Мы
переглянулись с главой экспертного отдела и решили, что должно хватить. В конце концов,
мы ведь не кондитерскую лавку открывать собираемся, а только отвлечь любопытствующих,
Фома кивнул и вышел во двор, дать соответствующие указания. Можно было отвлечься и
отдохнуть.
После обеда позвали Митьку, с ним пришлось туже... В предложенной ему роли
мгновенно углядел слабое звено и забился под стол, вереща самым свинским образом:
- Не пойду! Не могёт такого быть, чтоб товарищи милицейские меня, сироту
безответную, на преступление толкали! Отродясь ничего не воровал (тока по мелочи
разве...), а чтоб шкаф волшебный из шатра скоморошьего уносить - такого уговору не было!
Нет энтого в моих прямых служебных обязанностях.
Знаете, мы даже не пытались его уговаривать и что-то там объяснять. Зачем? Все всё
понимают, традиции есть традиции, поорёт, успокоится, сам впереди всех побежит.
- Зря, что ль, маменька учила - не воруй?! Зря ли отец Кондрат в проповедях грозил
судом праведным да муками адскими?! Ить всё Лукошкино Митьку Лобова знает как борца
непримиримого с жульём, живота не жалеющего. Вон пущай Никита Иванович прёт - он
начальник, ему всё можно! Хоть красть, хоть убивать, хоть прелюбодейничать... Ой!
Это Яга, не удержавшись, ткнула-таки балбеса ухватом. Я сам стоял в тихом обалдении
от того, на что он считает меня способным... Потом вытащил из печки кочергу и приступил
к "воспитательным методам" вместе с бабкой, но с другой стороны.
- А-а-ай! И хоть бейте меня, жгите, мучьте, рвите на куски, да тока не уронит честь
милицейскую сотрудник ваш младшенький... Тело моё схороните на перекрёстке двух
дорог, у ворот лукошкинских, чтоб я и духом бесплотным пути в город ворью бесстыжему
преграждал! А панихиду о Митьке, начальстгом затравленном, пущай кот Васька о поёт, уж
больно у него мурлыканье музыкальное... У вас же прощения прошу и сам всё прощаю, аки
агнец безвинный, белокучерявенький! Когда на дело-то выходить, соучастники?
- Примерно через полчаса, - устало откладывая кочергу, выдохнул я.
- Дабы грабёж удачный был, в деле надобно слаженность иметь. - Вылезая из-под
стола, этот симулянт и нервотрёп выразительно зыркнул по сторонам и потребовал
уточнения деталей. - Бабуля внутрях скоморохам зубы заговаривает. Никита Иванович козе
глаза отводит. Я, в шапке-невидимке, шкаф ихний на спину кладу да бежать. Тут чисто
вроде... А ежели на улице что?
- Там Еремеев с ребятами заступятся.
- Стало быть, не дадут пропасть... Ну, тады несите шапку, что ль, мерить буду.
Вот это, кстати, была мысль правильная. Ещё минут двадцать мы командно обучали
младшего товарища искусству правильно надевать и снимать потёртую тюбетеистую
ермолку. Сразу нахлынули романтические воспоминания об Олене, летучем корабле, Кощее
Бессмертном... Тогда всё хорошо кончилось, хотя трупов, конечно, хватало. Но я искренне
надеялся, что судьба вновь сведёт меня с этой девушкой - не на узкой тропинке, а просто,
по-человечески, когда настанет наш час...
- Ну что, пора?
- Пора, Никитушка, - из комнатки бодро вышла празднично разнаряженная бабка, - На
непривычное дело идём, но ежели уж сама милиция без воровства закон и порядок навести
не может, значит, и впрямь зло велико, и попустить ему нельзя николи...
- Вот и не попустим? - гордо поддержал Митяй. - А правда, что ночью в тереме
царском заговор боярский был?
- Правда, - не стал скрывать я, - зачинщики сидят у нас в порубе.
- А царь-то куда смотрел?
- Царь... хороший вопрос... Вот сам у него и спроси. Если всё получится...
На секунду мне стало стыдно своего служебного равнодушия. Пропавший государь
искренне считал меня своим другом, а я до сих пор ничего не сделал, чтобы найти его и
вернуть домой живым-здоровым. Ведь, по сути, мы даже не можем наверняка утверждать,
что он исчез именно в цирке. Доказательств - ни одного, только зыбкие умозаключения...
Но Митьке всего этого знать необязательно, у каждого из нас своя задача, и
сконцентрироваться надо именно на ней, общую картину сложим после. Забегая вперёд,
скажу, что у нас почти всё получилось. Ключевое слово "почти"...
Ну, для начала денёк выдался не очень... То есть с утра вроде бы солнышко, но ближе
к обеду небо захмарилось, набежали жиденькие тучки, и понемногу начал накрапывать
дождик. Тёплый, весенний, а всё равно приятного мало...
Из отделения вышли втроем, но по отдельности. Эксперт-криминалист, в новом
платочке, цыгановатой юбке и с насурьмлёнными бровями, чуть прихрамывая, впереди всех,
яркая, как транспарант. Слева и изрядно позади нарочито медленно шагающий Митька,
заранее воровато оглядывающийся и подозрительный до крайности. Справа я, спокойный,
как варёная курица, с абсолютно непроницаемым лицом и белыми дрожащими пальцами.
Где-то на задворках мозгов зреют нехорошие мысли о том, что вся афера выглядит
дырявее решета и шита белыми нитками, большими стежками, да ещё и неаккуратно, как в
детском саду. Кто нам позволит этот шкаф утащить? Как мы его по улице понесём? Зачем он
нам в отделении? И, главное, какое я буду делать лицо, когда за ним придёт (а придёт
обязательно!) справедливо возмущённая делегация заезжих скоморохов?!
Думать ведь надо! Но нет, мы идём мокрые, сосредоточенные, в перемазанной грязью
обуви, воплощать в жизнь "немудрёные старушечьи мыслишки"... Благо хоть дождик
разогнал случайных прохожих по домам, и не приходилось здороваться с каждым
встречным-поперечным. Да чтоб я ещё раз доверился бабке...
На подходе к цирковому шатру мне окончательно поплохело, но отступать было некуда
- не найдём царя, я рискую больше всех, от увольнения и до плахи! Это пока я "добрий дрюг
полицайн", а как не верну любимого мужа, так сразу "держать отфет, сыскной воевода!".
У входа в абстрактной хаотичности изображали полное безразличие еремеевские
стрельцы. Какой-никакой народец здесь всё-таки толкался, особенно много было детей.
Взъерошенные, с горящими глазёнками, они сновали повсюду, напряжённо ожидая раздачи
"бесплатных" карамелек. Значит, процесс пошёл... Я почувствовал прилив злости и желание
действовать.
- Пойдём, Никитушка, - не оборачиваясь, позвала Яга. - Работаем дружно, согласно
утверждённому плану. Митенька не заробеет?
- Никак нет, бабуля! - глухо прогудел он.
- А Фома Силыч здесь ли?
- Еремеев стоит справа, пакет с конфетами у него за пазухой, - присмотревшись,
доложил я.
- Ну, тады ни пуха ни пера, мальчики...
- К чёрту! - тихо отозвались мы.
Бабка подхромала к охраннику и скрылась внутри скоморошьего балагана. Я должен
был досчитать до двадцати. Время тянулось медленно...
- Никита Иванович, мочи мое
...Закладка в соц.сетях
