Жанр: Электронное издание
LOVEST51
...бности были
довольно неопределенные. Она возразила:
- И возле Борнмута также есть море. По крайней мере, мне так говорили.
- А итальянское побережье...
- В компании с твоим мистером Друтером.
- Мы же будем жить с ним в разных каютах, - уточнил я. - К тому же я не
совсем уверен, что в Борнмуте будут свободные номера в отеле.
- Милый, я очень хочу обвенчаться в церкви Святого Луки.
- Только представь себе мэрию в Монте-Карло, почтенного мэра, облаченного
в праздничное одеяние...
- А разве это означает вступить в брак?
- А разве нет?
- Было бы хорошо, если бы в мэрии нельзя было заключать брак. Тогда мы
смогли бы обвенчаться в церкви Святого Луки после возвращения домой.
- В таком случае мы мы с тобой жили там в грехе.
- Мне так хочется пожить в грехе.
- Пожалуйста, - ответил я, - на это я всегда готов.
Хоть сегодня в полдень.
- Ах, я имею в виду не Лондон, - возразила она. - Это просто значило бы
заниматься любовью. Жить в грехе... - это яркий цветной зонтик против
солнца, восемьдесят градусов в тени и виноград... и ужасно смелый купальник.
Кстати, мне нужно купить новый купальник.
Я посчитал, что все уладилось, но внезапно ее взгляд остановился на одном
из тех остроконечных шпилей, которые вздымались из-за платанов на площади
впереди.
- Мы уже разослали приглашения. Что скажет тетя Марион? (Она жила с тетей
Марион с того времени, как ее родители погибли на войне.)
- А ты скажи ей правду. Уверен, ей больше понравится получать открытки из
Италии, чем из Борнмута.
- Нужно принять во внимание и оскорбленные чувства викария.
- Полагаю, он от этого не умрет.
- Никто не поверит, что мы с тобой действительно поженились, - добавила
она после небольшого раздумья (в добродетели ей не откажешь). - Нам будет
неловко.
Потом ее настроение снова изменилось, и она задумчиво продолжила:
- Ты берешь себе свадебный костюм напрокат. А я себе сшила специальное
платье.
- Еще есть время перешить его в вечернее. В конце концов, все равно тебе
пришлось бы переделывать его.
Перед нашими глазами предстали невыразительные очертания какой-то церкви:
это было уродливое здание, но не более безобразное, чем церковь Святого
Луки. Оно было серое и суровое, все обляпанное копотью, со ступеньками цвета
глины. Текст на фасаде гласил: "Приходите ко мне все, кто обременен
заботами".
Едва ли не то же самое, что "Оставь надежду всяк сюда входящий".
Только что закончилась церемония венчания, и около входа собралась
сумрачная толпа убого одетых девушек с детскими колясками - и дети, и собаки
пронзительно визжали и скулили. Здесь же находились и пожилые матроны. Вид у
них был такой, словно они собрались тут, чтобы проклясть молодых.
- Давай понаблюдаем, - сказал я, - такое может случиться и с нами.
Из церкви вышла и выстроилась вдоль обеих сторон ступенек вереница
девушек в длинных розовато-лиловых платьях и кружевных голландских чепчиках.
Они со страхом бросали взгляды на молодых нянечек с детьми и пожилых матрон,
одна из девушек не выдержала и захихикала - трудно было бы упрекать ее за
это.
Двое фотографов установили камеры, чтобы снять церемонию выхода молодых
на фоне арки, украшенной каменными листочками клевера. И вот наконец
появились жертвы, а за ними потянулась толпа родственников.
- Какой ужас! - заметила Кэри. - Просто ужасно. Подумать только, на их
месте могли бы оказаться ты и я.
- Ну, пока еще у тебя нет зоба, да и я, слава Богу, не краснею как рак и
знаю, куда девать свои руки.
Подружки невесты вытащили пакетики с бумажными лепестками роз и начали
забрасывать ими молодых, которые направлялись к автомобилю, украшенному
цветными лентами.
- Им еще улыбнулось Счастье, - сказал я. - С рисом сейчас тяжело. Но,
надеюсь, тетя Марион, конечно же, сможет договориться с бакалейщиком.
- Не будет она этим заниматься!
- Никому нельзя доверять на свадьбе. Она вызывает в людях непонятную
атавистическую жестокость. Посмотри, вот теперь они не позволяют невесте
сесть в машину, стараются оскорбить жениха. Видишь?! - спросил я, схватив
Кэри за руку.
Маленький мальчик с молчаливого согласия одной из хмурых матрон незаметно
подкрался к дверцам автомобиля и, как только жених наклонился, чтобы влезть
в машину, коротким взмахом швырнул полную горсть риса в лицо молодому.
- Если у тебя имеется только стакан риса, - заметил я, - то ты вынужден
бросать весь рис прямо в глаза врагу.
- Но это ведь ужасно! - воскликнула Кэри.
- Это и есть то, что называется церковным браком.
- У нас все будет иначе! Очень скромно, только самые близкие
родственники.
- Но ты забыла о дорогах и оградах. Это христианская традиция. Мальчик
этот никакой не родственник ни жениху, ни невесте. Поверь мне, я знаю. Мне
приходилось уже венчаться в церкви.
- Ты венчался в церкви?! Но ты никогда не говорил мне об этом, - отметила
она. - В таком случае мне больше по душе оформить наш брак в мэрии.
- А вот это у меня в жизни будет впервые. Один раз и навсегда.
- О боже! - сказала Кэри. - Скорей постучи о чтонибудь деревянное.
Вот так и случилось, что Кэри гладила колено бронзовой лошади здесь, в
Монте-Карло, умоляя о счастье, и мы сидели одни в огромной гостиной отеля. И
я сказал Кэри:
- Не волнуйся. Все будет хорошо. Наконец-то мы остались с тобой одни.
Это было действительно так - если не считать портье, кассира, швейцара,
двух лакеев с нашим багажом и пожилой пары, которая сидела на диване, -
потому что мистер Друтер, как мне сказали, еще не приехал, и нас ожидала
чудесная ночь, которую мы проведем с Кэри вдвоем в одном из номеров отеля.
Губы обедали на террасе отеля и наблюдали, как люди входили в казино.
- Может быть, - сказала Кэри, - заглянем туда: просто так, ради интереса.
В конце концов, мы же с тобой не азартные игроки, правда?
- Куда уж нам, - ответил я, - с нашими пятьюдесятью фунтами.
Мы решили не трогать ее денег, чтобы зимой иметь возможность поехать
отдохнуть на недельку в Ле-Туке.
- Ты же бухгалтер, - сказала Кэри. - Ты должен в совершенстве знать все
системы игры в рулетку.
- Все системы требуют много денег, - ответил я и внезапно подумал о нашем
номере, который мисс Булен уже забронировала для нас: я даже не знаю,
сколько он стоит. Наши паспорта были все еще на разные фамилии, и я полагал,
что имеет смысл снять два отдельных номера, но гостиная - это уже слишком.
Возможно, она нам понадобится после свадьбы.
- Чтобы играть по системе, - сказал я, - нужно иметь миллион франков. К
тому же ставки ограничены. Да и банкомет никогда не проигрывает.
- А я слышала, что кому-то удалось сорвать банк.
- Такое случается только в комических куплетах, - ответил я.
- Было бы ужасно, если бы мы действительно были заядлыми игроками, -
заметила она. - Ты бы все время думал только о деньгах. Ты этого, надеюсь,
делать не будешь?
- Нет, - заверил я, и это была правда. В тот вечер меня волновал только
один вопрос: проведем ли мы эту ночь вместе. До этого мы еще никогда не
спали с ней вместе. Такие уж отношения сложились между нами... Я согласен
был ждать еще долгие месяцы, чтобы только провести в счастье остаток своей
жизни с нею. Но сегодня вечером я уже не мог терпеть дальше. Я был
взволнован, как юноша, - внезапно я понял, что совершенно не представляю,
что у нее на уме. Кэри на двадцать лет моложе меня и еще не была замужем -
все в ее руках. Я даже не знал, как понимать то, что она говорила. Например,
когда мы пришли в казино, она отметила: "Мы побудем здесь минут десять, не
больше. Я очень устала". Был ли это намек в мою пользу? Или против меня?
Или, возможно, это была обычная констатация факта? Волновал ли ее тот же
вопрос, что и меня? А возможно, она уже все решила заранее и для нее этого
вопроса уже не существовало? Или, возможно, она считает, что я должен взять
инициативу в свои руки?
Я думал, что когда нас приведут в номер, все станет понятным, но она лишь
воскликнула с радостью:
- Милый! Как тут роскошно! И какая пустая трата денег!
Мисс Булен уверяла меня: "Это только на одну ночь: Потом вы будете на
борту яхты". В номере были большая спальня на двоих и маленькая на одного, а
между ними среднего размера гостиная. Все три комнаты имели общий балкон.
Сначала Кэри огорчила меня, потому что сказала:
- Нам нужно было снять два одиночных номера.
Но тут же отметила, противореча себе:
- Но чтобы кровати были двуспальные.
А потом я снова упал духом, когда она сказала, глядя на диван в гостиной:
- А я могу спать и тут.
Словом, я так толком ничего не понял, и мы продолжали обсуждать разные
системы игры в рулетку, хоть мне было совсем не до этих проклятых систем.
В казино мы показали свои паспорта, получили билеты и вошли в зал, где
делаются небольшие ставки.
- Вот это мне подходит, - сказала Кэри, и она была права.
За столами сидели постоянные посетители со своими таблицами, графиками и
карандашами, которыми они помечали каждый номер, на который выпадал выигрыш.
Некоторые из них походили на курильщиков опиума. Я обратил внимание на
маленькую смуглую старую леди в соломенной шляпке, украшенной лет сто назад
маргаритками. Ее левая рука лежала на краю стола, будто ручка зонтика, а в
правой она держала фишку стоимостью в сто франков. Когда игральный шарик
перекрутился четыре раза, она поставила свою фишку и проиграла. Затем снова
стала ждать своей очереди. Молодой человек наклонился над ее плечом и
поставил сотню на последние двенадцать номеров, выиграл и отошел от стола.
- Вот это благоразумный человек, - отметил я.
Когда мы проходили через бар, то увидели его у стойки с бокалом пива и
сандвичем в руках.
- Вероятно, празднует свой выигрыш в три сотни франков, - сказал я.
- Не придирайся к нему, взгляни на него внимательнее. По-моему, он ест
сегодня впервые.
Мне до смерти хотелось ее, и я внезапно вскипел поглупому, потому что при
других обстоятельствах она никогда бы не взглянула на него дважды. Вероятно,
это было предвестием нашей будущей совместной жизни. Я сказал:
- Ты бы не обозвала меня придирой, если бы он не был таким молодым и
красивым.
- Милый, - удивленно заметила она, - я только... - И тут она твердо сжала
губы. - Ты действительно ведешь себя теперь как мелкий придира, - отметила
она. - Пусть меня черти возьмут в ад, если я первая попрошу у тебя прощения.
Она специально остановилась и уставилась на молодого человека, пока тот
не поднял свое романтическое голодное лицо и не взглянул на нее.
- Да, - отметила она, - он молод и привлекателен.
И твердой походкой вышла из казино. Я поплелся следом за ней, кляня себя
на чем свет стоит за свою несдержанность.
- Потянул же меня черт за язык... - шептал я про себя.
Теперь-то я знал, как мы проведем эту ночь.
В глухом молчании мы поднялись в лифте, прошли по коридору и очутились у
себя в номере, в гостиной.
- Ты можешь занять большую комнату, - предложила она.
- Нет, она для тебя.
- Мне вполне достаточно маленькой. Мне не нравятся большие комнаты.
- В таком случае я должен перенести твои вещи, потому что их уже внесли в
большую комнату.
- Ну, ладно, пусть остается так, как есть, - отрезала она, вошла в
большую комнату и закрыла дверь, даже не пожелав мне спокойной ночи.
Во мне начала закипать злость и на нее, и на себя.
- Неплохая первая брачная ночка, - сказал я вслух, пнув ногой чемодан. Но
тут же вспомнил, что мы еще не поженились, и все, что произошло, показалось
мне нелепым.
Я надел пижаму и вышел на балкон. Фасад казино был залит светом: здание
походило на дворец какого-нибудь балканского вельможи. На краю его зеленой
крыши высилась какая-то нелепая, безобразная скульптурная группа. В
сверкающем свете все это бросалось в глаза... В небо над возвышенностью
Монако взлетела ракета. Все вокруг выглядело так романтично!
- Фейерверк, милый, - раздался голос Кэри, которая тоже вышла на балкон
полюбоваться разноцветием огней.
Нас разделял балкон гостиной.
- Фейерверк, - повторила она. - В честь нашего счастья. Ну, разве нам не
повезло?
Таким образом я узнал, что между нами снова воцарились мир и согласие.
- Кэри, - сказал я (нам приходилось почти кричать, чтобы услышать друг
друга), - прости меня, пожалуйста...
- Как ты думаешь, будет ли "огненное колесо"?
- Возможно, будет.
- Ты видишь огни в гавани?
- Да.
- Ты думаешь, яхта мистера Друтера уже прибыла?
- По-моему, он появится завтра утром в самый последний момент.
- А мы сможем обручиться без него? Он ведь наш свидетель. Может, у него
на яхте сломался двигатель или корабль попал в шторм, - да мало ли что могло
случиться в открытом море.
- Думаю, мы прекрасно обойдемся и без него.
- Ты уверен, что все образуется, правда?
- Конечно. Мисс Булен все предусмотрела. Завтра в четыре часа.
- Я уже охрипла от крика, а ты, милый? Перейди на другой балкон.
Через гостиную я перешел на другой балкон. Она продолжила:
- Вероятно, завтра мы будем завтракать все вместе: ты, я и твой Гом.
- Если он успеет на завтрак...
- Вот была бы потеха, если бы он не успел, если бы он немного опоздал...
Мне очень нравится этот отель.
- Думаю, что у нас хватит денег дня на два, не больше.
- Забудь про все эти ужасные счета. Не обращай на них внимания, - сказала
она, потом добавила: - Но все-таки это не так весело, как жить в грехе.
Интересно, у того молодого человека, видимо, много долгов?
- Мне хочется, чтобы ты забыла о нем.
- О, мне он абсолютно безразличен, милый. Мне не нравятся молодые ребята,
- она задумалась. - По-моему, я склонна относиться к тебе, как к отцу.
- Черт побери, Кэри, - обиделся я. - Не такой уж я и старик!
- Нет, ты старый, - настаивала она. - Половая зрелость начинается в
четырнадцатилетнем возрасте.
- В таком случае через пятнадцать лет после этой ночи ты можешь стать
бабушкой.
- После сегодняшней ночи? - нервно переспросила она и сразу же смолкла.
Еще один фейерверк взорвался в небе.
- Вот оно, твое "огненное колесо", - сказал я.
Она подняла голову и безразлично посмотрела на огни фейерверка.
- О чем ты теперь думаешь, Кэри?
- Странно, - заметила она. - С этого времени мы собираемся жить вместе
многие годы. Милый, как ты думаешь, у нас хватит с тобой тем для
разговоров?
- Мы ведь с тобой будем не только беседовать.
- Милый, я говорю серьезно. Есть ли между нами нечто общее? Я совершенно
ничего не понимаю в математике. Я не понимаю поэзии, которой ты
восхищаешься.
- Тебе этого совсем и не нужно... Ты сама - поэзия.
- Нет, право же, я говорю серьезно.
- Мы еще не исчерпали всех тем для разговоров, а мы ведь с тобой еще
совсем ничего не делали, только все говорим и говорим.
- Будет ужасно, - сказала она, - если мы с тобой сделаемся обычной
семейной парой. Ты понимаешь, что я имею в виду. Ты все время будешь
копаться в своих бумагах, а я буду вязать.
- Ты ведь даже не умеешь вязать.
- Ну, тогда буду раскладывать пасьянс. Или слушать радио. Или смотреть
телевизор. У нас никогда не будет телевизора, правда, милый?
- Никогда, - пообещал я.
Ракеты в небе постепенно гасли, наступило долгое молчание. Я отвел взгляд
от огней в гавани. Она сидела на корточках на полу, опершись головой о
разделявшую нас стенку, и крепко спала. Наклонившись, я дотронулся до ее
волос. Она мгновенно вскочила.
- О, какая же я глупышка - задремала.
- Пора уже ложиться спать.
- Нет, правда, я совсем не хочу спать.
- Ты ведь сама сказала, что задремала.
- Это свежий воздух. Так приятно на свежем воздухе.
- Тогда переходи ко мне.
- Хорошо. А разве можно? - нерешительно спросила она.
- Зачем нам эти два балкона?
- Не знаю.
- Переходи сюда.
- Я перелезу.
- Нет. Не надо... Ты можешь...
- Не спорь со мной, - отрезала она. - Я уже тут.
Наверное, когда утром пришли убирать наши комнаты, то подумали, что мы
сошли с ума: три постели на двоих - и ни на одной из них никто не ложился
спать.
Позавтракав, мы поехали на такси в мэрию - я хотел убедиться, что мисс
Булен ничего не напутала. Но все оказалось в порядке: брачная церемония
должна состояться ровно в четыре часа. Нас попросили не опаздывать, потому
что регистрация следующего брака назначена на четыре тридцать.
- А не зайти ли нам в казино? - спросил я у Кэри. - Теперь, когда все
улажено, мы можем позволить себе истратить, скажем, тысячу франков.
- Давай сперва заглянем в порт и убедимся, что Гом еще не приехал.
Мы спустились по лестнице, которая напоминала мне Монмартр, если не
принимать во внимание то, что все вокруг было такое блестящее, чистое,
новое, а не серое, древнее и историческое.
И всюду напоминали о казино: в книжных магазинах продавали системы игры в
конвертах, на которых было написано: "2500 франков - гарантированный выигрыш
каждую неделю"; в магазинах детских игрушек торговали маленькими столиками
для игры в рулетку; в табачных лавках были выставлены пепельницы в виде
рулеточного колеса; даже в магазинах женских товаров были шали, украшенные
цифрами и надписями: промах, чет, нечет, красное, черное.
В гавани стояла дюжина яхт, над тремя из них реяли британские флаги, но
ни одна из них не была "Чайкой" Друтера.
- Какой ужас, вдруг он забыл о нас, - произнесла Кэри.
- Мисс Булен никогда не позволит ему забыть о нас. Я думаю, что он теперь
высаживает своих гостей где-нибудь в Ницце. Однако ты ведь вчера вечером
сама хотела, чтобы он опоздал.
- Да, но сегодня утром мне показалось это ужасным. Может быть, нам
все-таки не нужно идти в казино?
- Давай сойдемся на компромиссном решении, - уточнил я. - Триста франков.
Нельзя ведь уехать из Монако, так ни разу и не сыграв на рулетке.
Мы некоторое время побродили по казино. Была рабочая половина дня -
туристы отсутствовали, и зал для больших ставок был еще закрыт, а за
постоянно действующими столиками сидели ветераны. Все они с таким
напряжением отдавались игре, как будто их ленч зависел от того, выиграют они
или нет. Для них это была долгая, тяжелая и нудная работа. Чашечка кофе, а
потом снова такая же работа до обеда, и только в том случае, если их система
приносила успех, они позволяли себе ленч. Кэри усмехнулась - я уже забыл, по
какому поводу, - и какие-то старик с партнершей подняли головы на другой
стороне стола и бросили на нее ледяные взгляды. Они были до глубины души
оскорблены ее фривольностью: для них рулетка - не просто игра. Даже когда
система приносила успех, какой огромный труд стоял за этим выигрышем в 2500
франков еженедельно! Вооруженные своими диаграммами и графиками, они не
надеялись на слепой случай. Другое дело - случай вновь и вновь впутывался в
их тщательно разрабатываемые системы и выгребал лопаткой их фишки со стола.
- Милый, давай сделаем ставку.
Она поставила все свои триста франков на цифру, которая соответствовала
ее возрасту, и скрестила на счастье пальцы. Я действовал осторожнее:
поставил одну фишку на ту же цифру, что и она, а две другие - на черное и
нейтральное поле. Мы оба проиграли на ее возрасте, но две другие мои ставки
выиграли.
- Ты выиграл огромное богатство! Какой же все-таки ты у меня умный.
- Я выиграл двести и проиграл сто.
- А теперь выпей чашечку кофе. Говорят же, если выиграешь, нужно вовремя
остановиться.
- Но мы-то совсем ничего не выиграли. Мы даже проиграли четыре доллара.
- Ты ведь выиграл!
За кофе я сказал:
- Знаешь, а не купить ли мне систему игры? Просто ради любопытства. Мне
бы хотелось понять, как ею пользоваться.
- Если кто и способен придумать какую-нибудь систему, то это только ты!
- Я могу разработать вероятные пути выигрыша, но только в том случае,
если ставки - неограниченные. И если они действительно неограниченные, то
можно сделаться миллионером.
- Милый, неужели ты серьезно думаешь открыть какую-то новую систему?
Смешно даже предположить, что можно стать миллионером за два дня, но еще
смешнее было бы, если бы это случилось. Ты только взгляни на гостей нашего
отеля - они же богатые? - на этих женщин с натянутой на лицах кожей, с
редкими волосами и с их ужасными собачками. - По-моему, ты начнешь бояться
старости, если станешь богатым.
- У бедных другие, еще более серьезные страхи.
- К таким страхам мы уже привыкли. Милый, давай сходим и снова посмотрим
на гавань. Уже время ленча. Возможно, увидим яхту Друтера. Это место... Оно
мне очень не нравится.
Мы склонились над бельведером и посмотрели на гавань - никаких изменений
там не было. Море было голубое и спокойное. Голос рулевого с восьмерки
разносился далеко по водной глади. Из-за далекого мыса выплыл белый
кораблик, он казался меньше, чем детская игрушка в ванне.
- Ты думаешь, что это яхта мистера Друтера? - спросила Кэри.
- Возможно. Вероятно, это она и есть.
Однако это была не она. Когда мы вернулись сюда после ленча, то не
увидели в гавани ни "Чайки", ни стоявшей здесь ранее яхты: видимо, она
поплыла куда-то в Италию. Конечно, у нас еще не было особых причин для
волнения: мы все равно поженимся, даже если Друтер не появится до вечера. Я
предположил:
- Если он где-то задержался, то он дал бы телеграмму.
- Наверное, он просто забыл о нас, - ответила Кэри.
- Такого быть не может, - сказал я, но разум подсказывал мне, что от Гома
можно ожидать чего угодно.
- Думаю, - сказал я, - нужно предупредить в отеле, чтобы нам оставили
только одну комнату - на всякий случай.
- Маленькую комнатку, - уточнила Кэри.
Портье обескураженно переспросил:
- Одну комнату, сэр?
- Да, одну комнату. Маленькую.
- Маленькую? Для вас и для мадам, сэр?
- Да, - я вынужден был объяснить ему: - Мы собираемся сегодня пожениться.
- Поздравляю вас, сэр.
- Мы ждем мистера Друтера, который обещал скоро приехать сюда.
- Но он обычно сообщает нам... Мы его не ждем.
Кэри я не сказал ничего. Какая разница, в конце концов, - с Гомом или без
Гома.
Сегодня у нас свадьба. Я предложил вернуться в казино и проиграть там еще
сотню-другую франков, но она сказала, что хочет погулять по террасе и
посмотреть на море. Она по-прежнему надеялась встретить "Чайку". Однако,
судя по всему, это были напрасные надежды. Тот разговор с Гомом ничего не
стоил.
Доброта Друтера ничего не стоила, его каприз исчез, как дикая птица, в
снежном пространстве его разума, не оставив никаких следов. Гом
просто-напросто забыл о нас.
- Пора уже идти в мэрию, - сказал я.
- У нас даже нет свидетелей, - заметила Кэри.
- В мэрии обязательно найдется какая-нибудь пара, - заверил я ее, хотя на
самом деле такой уверенности у меня не было.
Я подумал, что было бы шикарно подкатить туда на экипаже, запряженном
лошадью, и мы уселись под грязновато-белым тентом романтического
старомодного драндулета, который попался нам возле казино. Но мы сделали
неудачный выбор. Лошадь была кожа да кости, а я совсем упустил из виду, что
дорога шла в гору. Старый джентльмен со слуховым аппаратом в ушах двигался
навстречу в сопровождении пожилой женщины, и они шли бы значительно быстрее,
чем мы ехали. Когда они поравнялись с нами, я услышал, что они говорят
по-английски. Женщина заканчивала рассказывать какую-то историю.
- ...и вот так они несчастными доживали свой век, - сказала она.
Старик хихикнул и попросил:
- Расскажешь мне эту историю когда-нибудь еще.
Я бросил взгляд на Кэри, надеясь, что она ничего не услышала, но
напрасно.
- Милая, - сказал я, - не будь суеверной хотя бы сегодня.
- В приметах есть большой смысл. Кто знает, может быть, судьба посылает
нам свое предупреждение, чтобы мы могли его учесть. Будто какой-то тайный
код. Я всегда выдумываю новые приметы.
- Вот, например, - задумалась она на минутку, - если на нашем пути
сначала встретится кондитерская, а не цветочный киоск, то нам повезет.
Наблюдай за своей стороной улицы.
Цветочный киоск встретился раньше. Она печально проговорила:
- Судьбу не обманешь.
Экипаж тащился все тише и тише: мы бы быстрее добрались пешком. Я
посмотрел на часы: у нас оставалось всего десять минут.
- Тебе сегодня, - сказал я, - нужно было бы принести в жертву цыпленка и
посмотреть, какие беды спрятаны в его внутренностях.
- Хорошо тебе смеяться, - заметила она. - Возможно, наши гороскопы не
совпадают.
- Ты же не собираешься отменить наш брак? Кто знает, может быть, сейчас
мы встретим какого-нибудь косоглазого человека?
- А разве это плохая примета?
- Просто ужасная, - ответил я и попросил извозчика: - Пожалуйста, если
можно, побыстрей.
- Ох, - произнесла она.
- Что случилось?
- Разве ты его не видел, когда он обернулся? Он же косоглазый.
- Но, Кэри, я ведь пошутил!
- Это неважно. Это как раз то, о чем я говорила: ты придумываешь код, а
судьба его использует для предупреждения.
Я зло бросил:
- Какая разница! Мы все равно опаздываем.
- Опаздываем?! - она схватила меня за запястье и посмотрела на мои ручные
часы. - Милый, нам нельзя опаздывать. Остановитесь. Давай рассчитаемся с
ним.
- Мы ведь не можем взбежать на гору, - сказал я, но она уже выскочила из
экипажа и начала сигналить каждому проезжавшему мимо автомобилю.
Родители семейств самодовольно усмехались ей. Дети прижимали носы к окнам
автомобилей и строили ей рожицы.
- Это напрасная трата времени, - сказала она, - нам нужно бежать.
- Зачем вся эта суета? Наш брак, судя по всему, будет несчастливым - ты
же разгадала все зловещие приметы, правда?
- Мне все равно, - ответила она. - Я считаю, что лучше быть несчастной с
тобой, чем счастливой с кем-нибудь другим.
Вот так внезапно
...Поділитися у соцмережах