Жанр: Электронное издание
spenser7
... переднем сиденье и смотрел в окно машины.
Сцепленные руки лежали на коленях, пальцы постоянно беспокойно шевелились.
Ногти с заусеницами коротко обгрызены. Я повернул налево и направился на юг.
- Так все-таки, с кем бы ты предпочел жить, с отцом или с матерью? - спросил я.
Мальчишка снова пожал плечами.
- Это что должно означать: ты не знаешь или тебе все равно? - упорствовал я.
- Не знаю, - выдавил он.
- Что не знаешь: что ответить или с кем хочешь жить?
Мальчишка снова пожал плечами.
- Можно я включу радио? - попросил он.
- Нельзя. Мы разговариваем, - пресек я попытку уйти от разговора.
Он пожал плечами.
- Может хочешь, чтобы тебя усыновил кто-нибудь другой?
На этот раз привычного уже пожатия плечами не последовало.
- Хочешь, чтобы опекуна назначило государство?
Никакой реакции.
- Или планируешь присоединиться к банде карманников и жить в трущобах
Лондона?
Он посмотрел на меня, как на ненормального.
- А может сбежать в цирк? Или сделать плот и плавать по Миссисипи? Или
спрятаться на пиратском судне?
- Неважный из вас клоун получается, - с досадой сказал он.
- Мне это многие говорили, - ответил я. - Так с кем бы ты хотел остаться: с
матерью или с отцом?
- А что вы будете делать, если я не отвечу? - вызывающе спросил он.
- Ездить по кругу и спрашивать, пока тебе не надоест.
Он промолчал. Но плечами не пожал. Только недоверчиво взглянул на меня.
- Хочешь - вернемся, и я отведу тебя к отцу?
- Какая разница, - устало вздохнул Пол. - Вам это надо? Это не ваша забота.
Ну почему вы не оставите меня в покое?
- Потому что сейчас я за тебя отвечаю. И пытаюсь решить, как с тобой лучше
поступить.
- По-моему, вас наняла моя мать. Почему же вы не выполняете ее распоряжения?
- А может мне не понравились ее распоряжения.
- Но ведь она вас наняла, - недоуменно проговорил он.
- Она заплатила мне сто долларов за один день работы. Если ты не хочешь ехать к
ней, я отвезу тебя к отцу, а ей верну ее сотню.
- Да никогда вы этого не сделаете, - сказал он и отвернулся к окну.
- Убеди меня, что тебе с ним лучше, и я сделаю это.
- Хорошо. Мне с ним лучше, - сказал мальчик, все еще отвернувшись к окну.
- Почему? - спросил я.
- Вот видите. Я же знал, что вы этого не сделаете, - он торжествующе посмотрел
на меня.
- Я не сказал, что не сделаю, - возразил я. - Я попросил указать причины.
Выбирать одного из родителей - вещь нешуточная. И я не хочу, чтобы ты сделал
выбор просто из духа противоречия.
Он опять уставился в окно. Мы были уже в северном Рединге и все так же ехали на
юг.
- Понимаешь, Пол, я хочу, чтобы ты сделал правильный выбор. Я понимаю,
вопрос очень трудный. Но ты же не хочешь, чтобы я решал за тебя?
- Мне все равно, с кем из них жить, - сказал Пол, все еще глядя в окно. - Они
оба стоят друг друга. Никакой разницы. Оба ужасны. Я их ненавижу.
Голосок срывался. Казалось, он вот-вот заплачет.
- Вот черт, - сказал я с досадой. - Об этом я не подумал.
Он посмотрел на меня с печальным торжеством.
- Ну и что вы теперь будете делать?
Мне захотелось пожать плечами и отвернуться к окну. Но я сказал:
- Наверное, отвезу тебя к матери и оставлю себе сто долларов.
- Я так и думал, - вздохнул Пол.
- А ты хотел бы, чтобы я сделал что-нибудь другое?
Он пожал плечами. Мы все еще ехали по Редингу.
- А теперь можно включить радио? - спросил Пол.
- Нет, - отрезал я.
Я знал, что веду себя по-хамски, но мальчишка раздражал меня. Его упрямое, со
всхлипом, отчаяние выводило меня из себя. "Мистер Уорм, - вдруг вспомнилась мне
фраза - на свете просто не существует плохих мальчиков".
Мальчишка чуть ли не ухмылялся.
- Хочешь знать, почему я везу тебя к матери? - спросил я.
- Чтобы получить сто долларов.
- Да. Но дело не в ста долларах. Просто из двух зол выбирают меньшее.
Мальчишка пожал плечами. Мне захотелось остановить машину, взять его за ноги
и треснуть об асфальт.
- Когда выбираешь из двух паршивых вещей, - назидательно сказал я, - надо
выбирать наименее паршивую. Тебе в равной мере плохо и с матерью, и с отцом. Тебе
все равно, где жить. Если я отвезу тебя к отцу, тебе будет плохо, а я ничего не получу.
Если я отвезу тебя к матери, тебе будет тоже плохо, но я получу сто долларов. Поэтому
я везу тебя к матери. Ты понял?
- Понял. Вы хотите получить сто долларов.
- Да хоть десять центов. Главное - ход рассуждений. Только так можно
противостоять случайностям.
- И мамочка даст вам денежку. А может вы ее еще и трахнете, - сказал он,
искоса наблюдая за моей реакцией.
- Твой отец об этом тоже говорил, - невозмутимо сказал я. - Твоя мать что,
сильно сексуально озабочена?
- Не знаю.
- Или ты думаешь, я настолько неотразим, что это неизбежно?
Пол пожал плечами. Я прикинул, что, пожалуй, еще пару таких жестов я выдержу,
а потом остановлю машину и вышвырну его вон.
- Я не хочу об этом говорить, - сказал он.
- Тогда не нужно было и начинать, - подытожил я.
Пол промолчал.
Я свернул на 128-ю южную трассу, ведущую в Лексингтон.
- А кроме того я считаю, что нехорошо так говорить о своей матери с
незнакомыми людьми.
- Почему?
- Так не делают.
Мальчишка пожал плечами и опять уставился в окно. Все. Еще раз пожмет
плечами - и мое терпение лопнет.
- А что бы вы делали, если бы отец затеял с вами Драку?
- Я бы его успокоил.
- Как?
- Ну, смотря насколько он крепкий.
- Он был футболистом, а сейчас поднимает тяжести в спортклубе.
Я пожал плечами. Заразился.
- Как по-вашему, вы его побьете? - поинтересовался он.
- Уверен, - ответил я. - Может, он большой и крепкий, но я-то этим
зарабатываю на жизнь. К тому же я в хорошей форме, а он - нет.
- Подумаешь, - почему-то обиделся он.
- Не я это начал, - примирительно сказал я.
- Мускулы - не главное, - буркнул Пол.
- Правильно, - согласился я.
- Мне кажется, вы считаете себя очень крутым со своими мускулами.
- Я считаю, что в моей работе они необходимы, - ответил я.
- А я считаю, что мускулы выглядят безобразно.
Не отпуская руля, я развел руками.
- А почему вы стали детективом? - вдруг спросил Пол.
- Как сказал один человек, потому что я не умею петь и танцевать.
- А по мне, так это просто скукотища.
Я снова развел руками, вернее ладонями. Мы проезжали по Бердингтон-Мапл.
- По какой дороге лучше ехать? - спросил я.
- По четвертой, а потом - по двести двадцать пятой до Бедфорда, - ответил он.
- А на кой черт вы занимаетесь этой скукотищей?
- Она позволяет мне жить так, как я хочу. Нам точно в сторону Бедфорда?
- Да. Я покажу, - ответил он и действительно показал.
Мы домчались до Бедфорда, затем свернули направо и, выехав на верхнюю трассу,
устремились к Лексингтону. Эмерсон-роуд проходила недалеко от трассы. По обеим
сторонам - одинаковые кирпичные дома, утопающие в зелени деревьев, современного
дизайна, но все же прекрасно вписывающиеся в ландшафт Лексингтона.
Я остановился на подъездной дорожке перед входом, и мы выбрались из машины.
Начинало темнеть. Ветер усилился. Мы прошли к задней двери. Пол открыл ее и, не
постучав, вошел внутрь.
Глава 5
Я дал длинный звонок в дверь и вошел вслед за ним. В холле были две белых двери
и короткая лесенка. На стене висела большая гравюра работы Мондриана в
хромированной рамке. Чтобы попасть в гостиную, нужно было подняться на четыре
ступеньки. Пол уже начал подниматься, когда на пороге гостиной показалась мать.
- Какая встреча, ну наконец-то я дома, - язвительно улыбнулся он.
- А, Пол, я и не ожидала тебя так быстро, - небрежно сказала Пэтти Джакомин.
На ней были шелковые зауженные брючки и свободная хламида, стянутая в талии
золотистым пояском.
Я стоял внизу в двух шагах от Пола. Наступило неловкое молчание. Наконец,
Пэтти Джакомин нарушила тишину:
- Ну, заходите, мистер Спенсер. Выпейте что-нибудь. Пол, пропусти мистера
Спенсера.
Я вошел в гостиную. На низком кофейном столике перед кушеткой стояли два
стакана и бутылка в форме кувшина, похоже с мартини. На блюдечке - нарезанный
сыр, тарелка с печеньем. В камине уютно потрескивал огонь. У кушетки стоял
мужчина - само воплощение современной элегантности. Примерно моего роста.
Стройный. Бледно-серый в "елочку" костюм-тройка, розовый узкий галстук, воротник
с пуговичками и мягкие кожаные туфли от "Гуччи". В кармане пиджака - чернорозовый
платочек. Волосы коротко подстрижены, виски высоко подбриты. Аккуратная
бородка и усики. Неизвестно зачем на нем были розовые очки в тонкой черной оправе.
Розовый галстук слегка поблескивал.
- Пол, ты уже знаком со Стивеном, - сказала Пэтти. - Стивен, познакомься с
мистером Спенсером. Стивен Корт.
Стивен протянул загорелую руку с маникюром. Рукопожатие твердое, но не
сильное.
- Рад познакомиться, - произнес он.
Полу он ничего не сказал, впрочем. Пол на него и не взглянул.
- Выпьете с нами, мистер Спенсер? - предложила Петти.
- Конечно, - согласился я. - Пиво у вас есть?
- Даже не знаю, - поморщилась она. - Пол, глянь в холодильнике.
Не снимая бушлата, Пол подошел к телевизору, включил его, не выбирая канала, и
уселся в черное кожаное кресло. Телевизор нагрелся и начал показывать какую-то
рекламу. Звук ревел на всю комнату.
- Пол, ради Бога, - укоризненно воскликнула Пэтти Джакомин и уменьшила
звук.
Пока они этим занимались, я сходил на кухню, открыл холодильник и нашел банку
пива "Шлиц". Кроме еще двух банок больше там ничего не было. Я вернулся в
гостиную. Стивен сидел в кресле, потягивая мартини. Ноги он вытянул, чтобы не
помялись стрелки на брюках. Пэтти стояла с бокалом мартини в руках.
- Ну как, мистер Спенсер, сложно вам было найти Пола?
- Раз плюнуть, - небрежно бросил я.
- С отцом были проблемы?
- Нет.
- Угощайтесь сыром и печеньем, - предложила она. Я взял кусочек сыра и
положил на печенье. Не совсем в моем вкусе, но я ведь так и не пообедал. Тишину
нарушал только приглушенный звук телевизора.
Стивен отпил глоток мартини, слегка откинулся назад, смахнул несуществующую
пылинку с лацкана пиджака и спросил:
- Скажите, мистер Спенсер, а где вы работаете?
В его голосе мне почудился оттенок презрительности, хотя может быть я слишком
подозрительный.
- Диск-жокей в "Реджине", - развязно сказал я. - Мы там не встречались?
- Мистер Спенсер, - быстро залепетала Пэтти Джакомин, - я вам так
признательна, вы столько для меня сделали, но, понимаете, я не думала, что вы так
быстро управитесь, а у нас со Стивеном уже заказан столик... Вы бы не могли сводить
Пола куда-нибудь... Ну хотя бы в "Макдональдс"? Конечно, я заплачу.
Я посмотрел на Пола. Он сидел по-прежнему в бушлате и тупо смотрел рекламу.
- В городе есть приличный китайский ресторан, - поддержал ее Стивен. - Там
неплохо готовят.
- Да-да, это хорошая идея, - Пэтти Джакомин уже рылась в кошельке. - Пол
вам покажет. Он любит там обедать.
Она выудила из кошелька двадцатидолларовую бумажку и протянула мне.
- Вот. Этого должно хватить. Он не дорогой.
Я не стал брать деньги.
- Хочешь сходить? - обратился я к Полу и одновременно с ним пожал плечами.
- Что это вы делаете? - спросил он.
- Отрабатываю синхронность, - ответил я. - Ты очень выразительно
пожимаешь плечами, а я пытаюсь скопировать. Хочешь что-нибудь поесть?
Он приподнял было плечи, но тут же замер и пробормотал:
- Мне все равно.
- А мне не все равно, - бодро сказал я. - Я умираю от голода. Пойдем.
Пэтти Джакомин снова протянула двадцатку. Я отрицательно покачал головой.
- Вы просите меня об одолжении. Для этой работы вы меня не нанимали. Так что
угощаю я.
- Ну, Спенсер, не глупите, - настаивала Пэтти.
- Давай, паренек, - обратился я к Полу. - Пошли, я потрясу тебя своими
познаниями восточных обычаев.
Мальчик слегка шевельнулся.
- Пойдем, - повторил я. - Я чертовски проголодался.
Он встал.
- Когда ты вернешься? - спросил он у матери.
- До полуночи буду уже дома.
- Приятно было познакомиться с вами, Спенсер. Приятно было повидать тебя,
Пол, - попрощался Стивен.
- Уверен, что удовольствие было обоюдным, - отозвался я.
Мы вышли.
Уже в машине Пол поинтересовался:
- Почему вы это сделали?
- Согласился тебя покормить?
- Да.
- Просто пожалел тебя, - сквозь зубы сказал я.
- Почему?
- Ты возвратился домой, а тебе, похоже, никто не рад?
- Мне все равно.
- Может быть это и к лучшему, - размышлял я вслух. - Не обращать внимания.
Мы выехали на Эмерсон-роуд.
- Теперь куда? - спросил я.
- Налево, - показал он.
- Но я бы, пожалуй, не смог, - пробормотал я.
- Что?
- Не обращать внимания. Если бы меня в первый же вечер после возвращения
отправили ужинать в ресторан с незнакомцем, я бы расстроился.
- Ну а я не расстроился, - сказал он нарочито равнодушным тоном.
- Это хорошо. - Я взглянул на него. - А ты хочешь ужинать у этих китайцев?
- Мне все равно, - последовал неизменный ответ.
Мы подъехали к перекрестку.
- А теперь куда? - спросил я.
- Налево, - механически ответил он.
- Эта дорога ведет к китайскому ресторану? - уточнил я.
- Да.
- Ну что ж. Поужинаем там.
Мы проехали через весь Лексингтон по темным, почти пустым улицам. Люди
прятались по домам от холодного ветра. В Лексингтоне было много белых построек
колониального типа, большинство из них действительно построены еще во времена
колоний. Зеленые ставни на окнах. Много цветных стекол и маленьких узорчатых
боковых окон. Мы выехали в центр города. Статуя минитмена одиноко стояла на
площади. Никто ее не фотографировал.
- Вон там, - указал Пол, - за этой площадью.
Уже в ресторане Пол спросил:
- А почему это вы решили не брать у нее денег?
- Мне показалось это неуместным, - ответил я.
- А почему бы и нет? С чего это вы должны платить сами? У нее денег много.
- Если не будем слишком шиковать, - сказал я, - денег и у меня хватит.
Подошел официант. Я заказал себе пиво "Бек", а Полу кока-колу. Мы начали
изучать меню.
- Что я могу заказать? - спросил Пол.
- Все, что хочешь, - ответил я.
Мы еще раз прочитали меню. Официант принес пиво и кока-колу и, приготовив
карандаш и блокнот, замер у столика.
- Заказывать будем? - спросил он.
- Пока нет, - ответил я, - мы еще не выбрали.
- Хорошо, - улыбнулся он и ушел.
- Я не знаю, что выбрать, - сказал Пол.
- А что тебе нравится?
- Не знаю.
- М-да, - кивнул я. - Вообще-то я ожидал, что ты это скажешь.
Он снова уставился на меню.
- Может мне самому заказать на двоих? - предложил я.
- А если мне не понравится?
- Не ешь.
- Но я голодный.
- Тогда выбирай сам.
Он еще какое-то время созерцал меню. Официант вернулся.
- Заказывать будем? - повторил он.
- Да, - взял я на себя инициативу. - Два равиоли по-пекински, две утки в
сливовом соусе, две порции му-шу из свинины и две порции белого риса. И еще пиво и
кока-колу.
- Хорошо, - кивнул официант, забрал меню и ушел.
- Не знаю, - угрюмо пробормотал Пол, - понравится мне эта фигня или нет.
- Скоро узнаем, - в тон ему сказал я.
- Вы пошлете счет моей матери?
- За еду?
- Да.
- Нет.
- Все-таки не понимаю, зачем вам платить за мои обед?
- Как бы это точнее выразиться, - задумчиво сказал я. - Видишь ли, это имеет
отношение к уместности.
Официант вернулся и небрежно поставил на стол равиоли и две бутылочки с
соусом.
- А что такое уместность? - озадаченно спросил Пол.
- Уместность - это когда выбираешь единственно правильный вариант
поведения.
Пол задумчиво посмотрел на меня.
- Хочешь попробовать равиоли? - предложил я.
- Одну штучку, - согласился он. - Выглядит аппетитно.
- Я думал, тебе нравится здесь есть.
- Это моя мать просто так брякнула. Я здесь ни разу не был.
- Полей его соусом, - посоветовал я. - Но не сильно. Он горячий.
Пол разрезал равиоли пополам и съел вначале одну, а потом и вторую половинку.
Официант принес остальной заказ. Мы уговорили по четыре равиоли каждый.
- Положи ложечку му-шу на этот блинчик. Вот так. А теперь сверни блинчик.
Так. И ешь.
- По-моему, они сырые, - проворчал Пол, но взял блинчик и повторил за мной
все операции.
- Хочешь еще кока-колы? - спросил я.
Он отрицательно покачал головой. Я заказал еще пива.
- Вы много пьете?
- Нет, - ответил я. - Не столько, сколько хотелось бы.
Он наколол кусочек утки вилкой и попытался разрезать его ножом на своей
тарелке.
- Это едят руками, - подсказал я.
Пол молчал и продолжал упорно орудовать ножом и вилкой. Я тоже замолчал. В
семь пятнадцать мы закончили есть и в семь тридцать вернулись к его дому. Я
припарковался и вместе с Полом вышел из машины.
- Я не боюсь возвращаться один, - сказал он.
- Я тоже, - кивнул я. - Но в пустой дом входить неприятно. Я зайду с тобой.
- Зачем это вам? Я уже привык к одиночеству.
- Я тоже, - сказал я.
Мы вошли в дом вместе.
В пятницу вечером мы с Сюзан Сильверман пошли на баскетбол. Играли
"Селтикс" и "Феникс Санз". Я ел жареные орешки, пил пиво и объяснял Сюзан
тонкости прорывов по краю. Я получал удовольствие. Она скучала.
- Теперь ты мой должник, - сказала она, пригубив пиво из бумажного
стаканчика. На стаканчике остался след губной помады.
- Ну не продают тут шампанское в бумажных стаканчиках, - оправдывался я. -
Что ж тут поделаешь?
- Может хоть сухое вино?
- Ты пытаешься выставить меня в дурном свете, - нахмурился я. - Не хочешь
сама попробовать заказать "Бордо" в здешнем буфете?
- А почему все так обрадованно кричат?
- Вестфал только что положил мяч в корзину, стоя спиной к кольцу, разве ты не
видела?
- Но ведь он играет против "Селтикс".
- Да, но болельщики оценили бросок. Кроме того, он раньше играл за "Селтикс".
- Боже, как это скучно, - пожаловалась Сюзан.
Я предложил ей орешки. Она взяла два.
- Зато потом я дам себя поцеловать, - с оптимизмом сказал я.
- Мое мнение об игре начинает исправляться, - оценила она перспективу.
Ковекс выбил мяч за боковую линию.
- А почему большинство игроков черные? - спросила Сюзан.
- Эта игра как бы создана для черных. Хоук говорит, это у них в крови. Говорит, в
джунглях у них было много спортплощадок.
Она улыбнулась и сделала глоток пива. И тут же скорчила гримаску.
- Как ты можешь пить эту гадость в таких количествах?
- Главное - практика, - с апломбом ответил я. - Годы тренировок.
Уолтер Дэвис в прыжке забросил мяч.
- Что ты там рассказывал об этом мальчике, ну, которого ты в среду нашел? Как
его зовут?
- Пол Джакомин.
- Да. Ты говорил, что хочешь рассказать о нем поподробнее.
- Но не на баскетболе же.
- Разве ты не можешь одновременно и смотреть, и говорить? Если нет, тогда
сходи купи мне что-нибудь почитать.
- Не знаю, - я задумчиво раскусил орешек. - Просто он не выходит у меня из
головы. Мне его жаль.
- Ну, это не удивительно.
- Что мне его жаль?
- Ты можешь пожалеть и Вилли-Койота.
Вестфал забил мяч левой рукой в одно касание. Команда "Селтикс" явно
проигрывала.
- Малыш в ужасном состоянии, - продолжал я. - Такой тощий. Не способен
принимать самых простых решений. Единственное, в чем он уверен, это то, что его
родители - сволочи.
- Не столь необычная уверенность для пятнадцатилетнего подростка, - вставила
Сюзан и взяла еще один орешек.
- Да, но в этом случае мальчишка, пожалуй, прав.
- Ну, утверждать ты еще не можешь, - возразила Сюзан. - Ты провел с ними
слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы.
"Феникс Санз" оторвались уже на восемь очков. "Селтикс" взяли тайм-аут.
- Но я сам все это пережил, - настаивал я. - Я ведь тоже был пацаном. Одежда
у него ужасная и сидит ужасно. Он не знает, как вести себя в ресторане. Никто его
ничему не учил.
- А что, это так важно - уметь себя вести в ресторане?
- Само по себе это, конечно, неважно. Но это один из примеров, понимаешь? Я
хочу сказать, что никто им не занимался. Его ничему не учили, даже самым
элементарным вещам. Как одеваться, как есть в общественных местах. Всем было
просто плевать на него. Никто не научил его даже правильно себя вести.
"Селтикс" провели вбрасывание. "Феникс Санз" перехватили мяч и тут же
положили его в корзину. Я покачал головой. Только Коузи мог еще исправить
положение. Но он уже больше не играл.
- Я не встречала этого мальчика, - авторитетно сказала Сюзан, - но я встречала
множество других подростков. В конце концов это моя работа. Ты не представляешь,
насколько отрицательно они реагируют в этом возрасте на любые указания со стороны
взрослых. Эту фазу развития называют "эдиповой", и, кроме всего прочего, она
отличается тем, что подростки выглядят и ведут себя так, как будто никто о них не
заботится, даже если на самом деле все наоборот. Таким образом они выражают
протест.
"Селтикс" снова потеряли мяч. "Феникс Санз" заработали еще два очка.
- Знаешь такой термин - "сломаться"? - спросил я.
- В области психиатрии?
- Нет. Я имею в виду игру, - сказал я, печально глядя на площадку. - Сейчас на
твоих глазах сломалась хорошая команда.
- "Селтикс" проигрывают?
- Да.
- Хочешь уйти?
- Нет. Дело не в том, кто выиграл. Я люблю смотреть, как они играют.
- М-м-м, - только и сказала она.
Я купил еще один кулек орехов и еще пива. За пять минут до финального свистка
счет был 114:90. Я посмотрел вверх, где на щитах были написаны имена игроков, уже
ушедших из спорта.
- Если бы ты только видела, - сказал я Сюзан.
- Что? - Она смахнула с колен крошки от орехов. На ней были французские
голубые джинсы, заправленные в черные сапожки.
- Коузи, Шармана, Хайнсона, Лосткутофа, Рассела, Хавличка, Сандерса, Рамсея,
обоих Джонсонов, Силаса и Дон Нельсона. А как они бились с командой "Никс"! С
одной стороны Коузи - с другой Эл Макгир. А Рассел против Чемберлена! Ты бы
видела Билла Рассела!
Сюзан зевнула. Рукав ее свободного черного свитера соскользнул до локтя. Кожа
руки была гладкой и белой. На золотой цепочке на шее висел небольшой бриллиант.
После развода она больше не носила обручальное кольцо, а камень вставила в другую
оправу. На голове - модная прическа-перманент спиралью под африканку. Рот чуть
широковат, а в больших темных глазах постоянно прыгает чертик скрываемого смеха.
- С другой стороны, видел бы Рассел тебя, - покачал головой я.
- Дай мне орешек, - попросила Сюзан.
Матч закончился со счетом 130:101, и, когда в 9.25 прозвучал финальный свисток,
зал был почти пуст. Мы надели куртки и пошли к выходу. Без толкотни, без суеты.
Большинство болельщиков уже давно ушло. А многие вообще не приходили.
- Хорошо, что Вальтер Браун все это не видит, - вздохнул я. - Во времена
Рассела надо было отчаянно пробиваться как в зал, так и к выходу после матча.
- Заманчиво, судя по рассказу, - улыбнулась Сюзан. - Жаль, что я это не
видела.
- Хочешь, пройдемся до рынка, - предложил я. - Или поедем домой?
- Холодно, - поежилась Сюзан. - Поехали ко мне. Я приготовлю что-нибудь
вкусненькое.
Она подняла воротник.
В машине я включил обогреватель и уже через пять минут можно было расстегнуть
куртку.
- Беда с этим пареньком в том, - вернулся я к разговору о Поле, - что он вроде
как заложник. Мать с отцом ненавидят друг друга и пользуются им для сведения
счетов.
- Господи, Спенсер, сколько тебе лет? Конечно, они сводят счеты. Это делают не
только те, кто ненавидит друг друга. Но обычно на детях это особо не отражается.
- На этом пацане обязательно отразится. Он этого не переживет, - возразил я. -
Он так одинок.
Сюзан промолчала.
- Он совсем слабый, - продолжал я. - У него нет ни хитрости, ни силы, ни
смазливости. Его нельзя назвать забавным или нахальным. Все, что у него есть - это
какая-то крысиная подлость. А этого недостаточно для жизни.
- И что же ты собираешься предпринять? - осторожно спросила Сюзан.
- Ну, во всяком случае, я не собираюсь усыновить его.
- А как насчет государственных заведений? Например, Дома ребенка?
- У них хватает своих забот по выбиванию средств из федеральных фондов. Я не
хотел бы обременять их еще одним ребенком.
- Я знаю добровольцев, которые работают в гуманитарных службах штата, -
подсказала Сюзан. - Некоторые из них очень преданы этой работе.
- А сколько среди них компетентных?
- Кое-кто есть.
- А ты можешь сказать, какой именно процент?
- И преданных и компетентных одновременно?
- Да.
- Что ж, твоя взяла, - вздохнула она.
Мы повернули на 128-ю дорогу.
- Так что же ты предлагаешь? - спросила Сюзан.
- Предлагаю пустить его вниз по течению, - ответил я. - Больше я ничего не
могу придумать.
- Но это тебя беспокоит?
- Конечно, это меня беспокоит. Но к этому я привык. В мире много людей,
которых я не могу спасти. Я привык к этому еще тогда, когда служил в полиции.
Любой полицейский привыкает. Или привыкнешь, или сам поплывешь вниз по
течению.
- Я понимаю, - кивнула Сюзан.
- С другой стороны, я опять могу встретиться с этим парнем.
- По работе?
- Да. Его папаша снова его заберет. Она опять попытается вернуть его. Они оба
слишком тупые и склочные, чтобы прекратить это. Не удивлюсь, если она снова меня
вызовет.
- Будешь умницей, если на этот раз откажешься. Тебе будет неприятно опять
влазить в это дело.
- Знаю, - согласился я.
Мы помолчали. Я свернул с 128-ой дороги и поехал к дому Сюзан.
- У меня есть бутылочка молодого "Божоле", - сказала Сюзан уже на кухне. -
Как насчет пары бутербродов с сыром? Будем есть бутерброды и запивать "Божоле".
- Может поджаришь мне гамбургер?
- Конечно, - с энтузиазмом согласилась Сюзан. - А позже, пожалуй, даже
разожгу для тебя камин, приятель.
- О, сладострастная, - воскликнул я. - Воистину ты знаешь, как надо говорить с
мужчиной. Она вручила мне вино.
- Ты знаешь, где штопор. Открой бутылку, и пусть вино подышит, пока я сделаю
бутерброды.
Так я и сделал.
Пэтти Джакомин позвонила мне в апреле. Был вторник, четыре часа дня. Три
месяца я ничего о ней не слышал.
- Вы не могли бы приехать ко мне домой прямо сейчас? - попросила она.
Задрав ноги на стол, я сидел в своей конторе, вдыхал аромат весеннего воздуха -
благо окно было открыто - и читал "Зеркало далеких дней" Барбары Тачман.
- Я довольно сильно занят, - сказал я.
- Вы должны прийти, - уговаривала она. - Пожалуйста, прошу вас.
- Ваш муж снова за
...Закладка в соц.сетях
