Жанр: Электронное издание
spenser5
...ь смутное предположение, что они намеревались отправить
меня на тот свет, потому что я сел им на хвост. Они меня поджидали в моем номере.
Седой спросил:
- Это вы их уложили?
- Да.
- Из этого револьвера?
- Да.
- Документы, пожалуйста.
Я протянул ему бумаги, включая разрешение на ношение оружия от британской
полиции.
Старший обратился к тому, что разговаривал по телефону:
- Пусть свяжутся с Филом Даунсом. У нас здесь гость из Америки, детектив
Спенсер. Говорит, они знакомы.
Парень кивнул. Во время разговора он достал сигарету и закурил.
Вошел человек с небольшим черным медицинским чемоданчиком. На нем были
легкий синтетический костюм темного цвета и нежно-сиреневая рубашка, воротник
которой разлегся поверх пиджака. Его шею плотно охватывало ожерелье из мелкой
бирюзы.
- Меня зовут Кенси, - представился он. - Я - врач этого отеля.
- Все британские врачи такие? - поинтересовался я в ответ.
- Несомненно. Пожалуйста, снимите брюки и ложитесь на кровать лицом вниз.
Я сделал так, как он велел. Нога начала ощутимо болеть. Я знал, что сзади вся
левая штанина пропиталась кровью. В такой ситуации будет трудно сохранить
достоинство. Но постараться можно. Доктор отправился в ванную мыть руки.
Полицейский в светлом плаще спросил:
- Спенсер, вы кого-нибудь из этих людей знаете?
- Никогда прежде не встречал.
Вернулся доктор. Мне его не было видно, но я слышал, как он бормочет что-то
рядом. "Немножко будет щипать". Я уловил запах спирта и почувствовал жжение,
когда доктор начал протирать кожу.
- Пуля застряла? - спросил я у него.
- Нет. Ранение навылет. Рана чистая. Небольшая потеря крови, а так ничего,
можно не беспокоиться.
- Хорошо, что не придется таскать сувенир в бедре, - поддержал я разговор.
- Можете называть это как хотите, это ваше право, - пояснил доктор. - Но,
констатируя факт, дорогой мой, должен сообщить вам, что вы ранены в задницу.
- Вот это меткий выстрел, - брякнул я. - Особенно в темноте.
Глава 8
Доктор наложил на мою - ox! - мое бедро тугую повязку и дал какие-то
обезболивающие таблетки.
- Несколько дней будет тяжеловато ходить, - сообщил он мне. - А потом все
придет в норму. Теперь у вас на щечке появится еще одна ямочка.
- Я рад, что только медицина стала достоянием общественности, а не та
врачебная тайна, которую вы призваны сохранять.
Даунс явился, когда доктор покидал номер. Мы вместе рассказали мою историю
седому полицейскому и его молодому помощнику. Возникли двое парней со
специальными пластиковыми мешками, и, прежде чем тела убрали, мы подошли
посмотреть на убитых. Я вытащил комплект фотороботов: оба террориста были в моей
картотеке. Лет по двадцать. И больше уже не исполнится.
Даунс взглянул на фотографии, потом на убитых и кивнул.
- Сколько за каждого?
- Две с половиной тысячи долларов.
- А что у вас можно купить на эти деньги?
- Полмашины.
- Шикарной?
- Да нет.
Даунс снова взглянул на парней. Один из них - блондин с длинными волосами.
Пальцы тонкие и ухоженные. Его неподвижные руки выглядели слишком
утонченными.
- Половина дешевенькой машины, - задумчиво повторил Даунс.
- Они сами нарвались, - сказал я. - Я их сюда не звал.
- Да, конечно.
- Бросьте, Даунс. Это же моя работа.
Даунс дернул плечами. Он смотрел на остатки талька перед дверью в коридоре. В
комнате таких белых полузатоптанных следов было множество.
- Перед уходом вы рассыпали тальк по полу? - спросил Даунс.
- Да.
- И один из них сделал шаг назад, чтобы оглядеть коридор перед тем, как войти в
номер?
- Да.
- А если бы он не ошибся?
- Я бы открыл дверь медленно и осторожно и проверил пол в холле, - пояснил я.
- Значит, вы ждали их? Оставили дверь полуоткрытой и стояли в коридоре,
надеясь, что они дернутся первыми?
- Да.
- Вижу, что вы довольно терпеливы.
- Поспешишь - людей насмешишь.
- Вот в чем проблема, - начал Даунс. - Мы бы не хотели, чтобы вы носились по
Лондону и палили во всех, кого подозреваете в терроризме, отрабатывая тем самым
свой гонорар.
- Такой цели я перед собой не ставил, Даунс. Не убиваю тех, кого не должен
убивать. Я нахожусь здесь, чтобы выполнить определенную работу, ту, которую ваши
люди не могут выполнить из-за своей занятости. Эти два сопляка пытались меня
прикончить, насколько вам известно. И я застрелил их не по подозрению в анархизме.
Я сделал это исключительно в целях самообороны.
- А зачем тогда вы насыпали тальк перед уходом?
- Излишняя предосторожность в чужой стране никогда не помешает, - начал
раздражаться я.
- А объявление, которое вы поместили в "Таймс"?
- Хотел привлечь их внимание.
- Вы в этом изрядно преуспели.
Полицейский в форме вошел в комнату, неся мешок с моими театральными
атрибутами, и протянул его Даунсу.
- Нашли в коридоре за углом, сэр.
- Это мое, - объяснил я. - Я бросил мешок, когда обнаружил гостей.
- То есть покушавшихся? - переспросил Даунс.
Он взял мешок, достал оттуда парик, усы и гримерный клей. Его широкое честное
лицо потеряло суровость. Он широко улыбнулся, круглые щеки поползли вверх, почти
наехав на глаза. Даунс пристроил усы себе под нос.
- Как я выгляжу, Граймс? - обратился он к полицейскому.
- Как новобранец из деревни, сэр.
- Ой! У меня зад болит, - засмеялся я. - Не думаю, что от раны.
- Спенсер, а грим-то зачем? Вас поддели на крючок?
- Кажется, меня вчера вычислили.
- Вам назначили встречу?
Я не хотел, чтобы Даунс составил мне компанию в посещении зоопарка. Я боялся,
что он спугнет выслеженного зверя и мне придется искать новый контакт.
- Нет. Оставили письмо на мое имя и видели, как я взял его и прочел, - так они
узнали, кто есть кто. О встрече пока речи не было. Сообщили, что со мной свяжутся.
Думаю, это была приманка. Поэтому мне в голову пришла мысль изменить внешность.
Даунс смотрел на меня чуть ли не минуту.
- Ладно, - наконец вздохнул он. - Мне действительно немного жаль эту
парочку. Надеюсь, вы будете держать нас в курсе дела. И еще надеюсь, что вы не
намерены и дальше вершить правосудие таким вот образом.
- Конечно, если у меня будет выбор, - пообещал я.
Санитары застегнули молнию на мешке, в который убрали второй труп, и
погрузили на каталку.
- Половина недорогой машины, - вспомнил Даунс.
- Какое оружие было у того парня, что засел в комнате? Из чего он меня задел?
Ответил полицейский в плаще:
- Такое же, как и у того в коридоре, спортивный кольт двадцать второго калибра.
Должно быть, стянули где-то целый ящик. Вам повезло, что им не попался сорок
пятый калибр или "магнум".
- Тогда бы вашей заднице повезло меньше, - посочувствовал Даунс.
- Бедру, - поправил я. - У меня ранение в верхнюю часть левого бедра.
Даунс понимающе кивнул.
- Я бы на вашем месте запер дверь и был начеку. А?
Я кивнул. В комнате, кроме Даунса и двух санитаров, больше никого не осталось.
- Держите нас в курсе дела, ладно? - сказал он на прощание.
Я еще раз кивнул. Даунс боднул воздух, указывая на дверь, все трое встали и
вышли. Я запер за ними и задвинул щеколду. Доктор оставил какие-то пилюли на
случай, если боль станет сильнее. Пока я не хотел их принимать. Мне нужно было коечто
обдумать. Я сел на кровать, но тут же принял другое решение. Лежать куда
удобнее. А лежать на животе лучше всего. Да, получить пулю в зад! Сюзан, без
сомнения, умрет от смеха. Только болит, когда смеешься.
В группе собрались явно не простачки. Мое внимание всецело занимала
завтрашняя встреча. А пока я раздумывал насчет завтрашнего дня, они попытались
сорвать банк сегодня вечером. Неплохо. Что мы имеем? Придут ли они завтра?
Должны. Ведь им захочется узнать, явлюсь ли я на встречу. Я же могу и не догадаться,
что нынешняя заварушка связана с их организацией. Они не знают, что у меня есть их
фотороботы. А если я и догадался, то могу не знать, что тот, кто назначил встречу,
связан с теми, кто пытался пристрелить меня сегодня. Может, письмо мне послал
информатор, а эти двое пытались вывести меня из игры до того, как я с ним свяжусь?
Нужно обязательно пойти на встречу.
Я попросил дежурного разбудить меня в половине восьмого, принял две таблетки
обезболивающего и вскоре уснул, лежа на животе. Несмотря на принятые пилюли, сон
был тягостным и беспокойным, постоянно прерываемым приступами боли. Уложить
двоих не так уж и приятно. Я проснулся еще до того, как мне позвонили снизу,
освобожденный рассветом от ночного кошмара, с ощущением, что меня вытащили из
печки. Я уснул не раздеваясь, поэтому брюки мои коробились от засохшей крови.
Пришлось их отдирать. Я принял душ, всячески стараясь не замочить повязку. Потом
почистил зубы, побрился и надел чистую одежду: серые слаксы, белую рубашку в
синюю полоску, воротничок, которой пристегивался на пуговки, синий вязаный
галстук, темные мокасины. Эластичный ремень кобуры плотно обхватил плечи,
завершив мой наряд. Перемены еще не кончились. Я намазал клеем фальшивые усы,
приладил парик, надел большие модные очки от солнца и облачился в темно-синий
блейзер на клетчатой подкладке. На темной ткани поблескивали золотистые пуговицы.
Тому, кто носит пиджак на клетчатой подкладке, можно доверять. Зеркало это
подтвердило. Окат воротника слегка морщился. Я чуть ослабил петлю галстука.
Отступив шаг назад, оглядел себя с головы до ног. Я выглядел как вышибала в баре
гомосексуалистов. Может, и сгодится. Я был совершенно не похож на вчерашнего
доморощенного спортсмена в мокрой от пота футболке, спортивных штанах и
кроссовках. Во внутренний карман пиджака я положил шесть запасных патронов и
почувствовал себя готовым. Снова рассыпал на полу тальк и отправился в кафе в
нижнем холле. Последняя еда, что достигла моего желудка, - запеканка из почек и
мясо. Ой! Я съел глазунью из трех яиц с ветчиной и выпил кофе с тостами. Было
восемь десять, когда я закончил завтрак. У входа в гостиницу поймал такси и с
комфортом доехал до зоопарка, во время поездки стараясь наклоняться слегка вправо.
Их было трое. Девушка, которую я засек вчера, рассматривала фламинго, когда я
прошел мимо нее, войдя через южные ворота, расположенные за вольерами ястребов и
орлов, которые представляли птичий мир прерий. Я остановился у вольера с
попугаями, повернувшись к ней спиной. Она не подозревала, что я кое-что про нее
знаю, и не пыталась спрятаться. Случайно задела меня взглядом, когда переходила к
клетке с воронами. Но не удостоила вниманием. Ай да Спенсер! Мастер
перевоплощения.
В течение двух следующих часов мы выделывали нечто невообразимо сложное,
напоминающее ритуальные брачные танцы фазанов. Она искала меня, стараясь не
бросаться в глаза. С ней обязательно кто-то должен быть. Ребята с оружием. Им
неизвестно, как я выгляжу, хотя они могли иметь описание. Я тоже не знал наверняка,
как они выглядят, поскольку фотороботы лишь схематично изображали тех, кто
поставил крест на семействе Диксона.
Она побрела к лужайке, где резвились шимпанзе. Я остановился полюбоваться
попугаями из Австралии. Она рассматривала шумного какаду. Я двинулся к северным
воротам, где находились гиббоны. Ее заинтересовали волнистые попугайчики, но она
не забывала поглядывать по сторонам. Я пил кофе у садового павильона, постоянно
проверяя, не потерял ли я ее. Ее беспокоило, нет ли рядом переодетых полицейских. Я
высматривал членов ее группы. Мы старательно изображали из себя рядовых
посетителей-знатоков, которые предпочитают всему остальному зоопарку зону
восточного тоннеля. Моя роль была сложнее, так как в фальшивом парике и усах я
чувствовал себя взмыленной лошадью. Из-за дурацких усов я не мог спокойно выпить
кофе. Если они свалятся в чашку, эти ушлые ребята сразу поймут, что к чему.
Напряжение перерастало в нечто осязаемое. К одиннадцати часам я взмок, к тому
же у меня разболелась спина. Боль в ране не прекращалась вовсе. А постоянно
концентрироваться на своей хромоте я не мог. Должно быть, девушке тоже
приходилось не сладко, хотя ее не собирались подстрелить, как куренка. Насколько я
понимал.
Она выглядела на все сто. Не так молода, как мои вчерашние гости. Что-то около
тридцати. Прямые, очень светлые волосы до плеч. Глаза круглые, примечательные,
насколько мне удалось рассмотреть - очень темные. Грудь, правда, великовата. Зато
бедрам могла позавидовать любая невольница гарема. На ней были черные босоножки,
белые слаксы и белая блуза, которая открывала шею, повязанную черным шарфиком.
На плече висела большая черная сумка, и чувствовалось, что там лежит пистолет.
Возможно, дамский. Размеры сумки подсказывали, что спрятать в ней
противотанковое ружье довольно трудно.
Она сдалась, когда часы на башне пробили три четверти двенадцатого. Я
опаздывал уже на два часа. Она дважды энергично дернула головой, обращаясь к комуто,
кого я не видел, и направилась к тоннелю. Я пошел за ней. Тоннель был именно тем
местом, куда мне не хотелось соваться, но я не представлял, как это сделать. Нельзя
потерять ее. Я столько перенес ради этого контакта, и мне хотелось вынести из встречи
что-нибудь полезное для себя. Но, если меня зажмут в тоннеле, живым оттуда мне не
выйти. Выбора не было. Госпожа мистификация, помоги мне. Я нырнул в омут вслед
за добычей.
Там было пусто. Я шел вразвалку, насвистывая, как будто меня ничего не заботит,
но шея моя онемела от напряжения. Когда я выбрался из царства мертвых, то сунул
свои очки с розоватыми стеклами в ближайшую мусорную корзину и достал обычные
очки от солнца. Развязав галстук, я убрал его в карман и с удовольствием расстегнул на
рубашке три пуговицы. Вспомнил совет комиксного сыщика Дика Трейси -
укротителя зла - о том, что небольшое изменение внешности может принести пользу,
когда тайком выслеживаешь добычу.
Следить было несложно. Она больше не искала меня. Просто шла по улице.
Девушка двинулась по Принс-Алберт-роуд, а затем свернула на Олбани-стрит.
Олбани-стрит, пересекая Мерилибоунди-роуд, вливается в Грейт-Портленд-стрит.
Слева над городом плыла телебашня. Следуя впереди меня, девушка повернула
налево, на улицу Карбертон. Пейзаж города приобрел более домашний вид,
наполнившись мелкими овощными лавочками. Стало больше мелькать студентов и
представителей среднего класса. Смутное воспоминание подсказало, что к востоку от
телебашни раскинулся район Блумсбери, гордившийся Лондонским университетом и
Британским музеем. Она свернула направо, на Кливленд-стрит. Черт! Она неутомимый
ходок! Хотя мне нравилось наблюдать за ее ножками, что я и делал последние минут
десять-пятнадцать. Она шла свободной, широкой походкой, что называется от бедра,
пружиня на каждом шагу. Для раненого такой ритм движения сложноват, и, наступая
на раненую ногу, я чувствовал резкую боль. На углу Тоттенхем-стрит, по диагонали от
больницы, она нырнула в подъезд здания, облицованного камнем.
Я отыскал не очень темную подворотню и занял наблюдательный пост.
Прижавшись к стене так, чтобы видеть дверь, за которой подозреваемая скрылась, я
стал ждать. До половины третьего она не выходила. Потом выскочила до ближайшей
лавочки и вернулась с пакетом продуктов. Я ни на секунду не оставлял занятой
позиции.
Отлично! Значит, здесь она живет. Ну а дальше что? Одним из преимуществ своей
работы я считал то, что никогда наверняка не знал, что собираюсь делать дальше или
что вообще нужно делать. Вечный интригующий сюрприз. Мне казалось, что я
выследил нору очень редкого зверя. И что же мне теперь делать? Слово "зверь" к ней
явно не подходило, но нельзя же было сказать, что я нашел берлогу красавицы.
Решая очередную дилемму, я пришел к отличному умозаключению. Делать ничего
не нужно. Решил, что лучше подожду и посмотрю, что произойдет. Если с первого раза
не получилось, отложи дело до завтра. Я взглянул на часы. Начало пятого. Я следил за
девушкой и ее домом с девяти часов утра. Волчий аппетит и естественные нужды со
всей силой обрушились на меня. Я хотел есть и пить и очень четко представлял, где у
меня мочевой пузырь. Боль в ягодице напоминала о существовании и задней части
тела. Если дела пойдут так и дальше, мне понадобится помощь. К шести я сдался.
В двух кварталах отсюда находилась телевизионная башня. В ней было все, в чем я
испытывал потребность. Я направился туда. По дороге, во-первых, я отодрал усы, снял
парик и сунул все это в карман. Заведение открылось как раз в шесть двадцать. И
второе, что я сделал, достигнув земли обетованной, это занял столик у окна и заказал
пиво. Помещение ресторана находилось на вершине башни и медленно вращалось,
чтобы посетители во время еды могли любоваться панорамой Лондона с высоты
птичьего полета. Я знал, что вращающиеся рестораны, подобные этому, располагаются
в зазывно-броских небоскребах и предназначаются в основном для туристов, а
следовательно, дешевы, и предпочитал не посещать их. Но вид раскинувшегося передо
мной Лондона был настолько живописен, что я смирился с рестораном и даже
полюбил его. Более того, здесь нашлось пиво "Амстель", которого я давненько не
встречал у себя дома, и, чтобы отметить это событие, я заказал несколько бутылок.
Наступила середина недели, и посетителей было немного. Опускался ранний вечер,
поэтому меня никто не торопил.
Меню было длинным, хорошо продуманным, к счастью, я не нашел там мяса и
запеканки из почек. Это приятное открытие заслуживало того, чтобы выпить. По мере
того как ресторан плыл над городом, я разглядывал изгиб Темзы на юге. К востоку
громоздился массивный купол собора Святого Павла, приземистый, как сэр Черчилль,
такой непохожий на вытянутые, парящие соборы континентальной Европы. Собор
крепко врос корнями в английскую землю. Я почувствовал, что четыре голландских
пива, выпитых на пустой желудок, возымели действие. "Твое здоровье, собор Святого
Павла" - таким был следующий тост.
Официант принял у меня заказ и подал еще пива. Я наслаждался. С севера, как
декорация в театре, вплыл Риджент-парк. В этом огромном городе - уйма зелени.
Благословенный остров под королевской мантией. Я выпил еще пива. Ваше здоровье,
верноподданные британцы! Официант принес мне телячью отбивную, и я только из
вежливости не откусил ему пальцы, проворно накинувшись на мясо. На десерт съел
настоящий английский пирог с яблоками и выпил две чашки кофе. Наконец, в начале
девятого я выбрался на улицу и направился домой.
Пиво, принятое для лечения раны, оказало на мой организм благотворное влияние,
и для восстановления сил я решил пройтись. Вытащив карту, проложил по ней
приятный маршрут в район Мэйфейр. Спустившись по Кливленд-стрит до Оксфордстрит,
я свернул на юг и прошел по Нью-Бонд-стрит. В десятом часу очарование пива
улетучилось, рана снова начала ныть, и я возмечтал о горячем душе и чистых
простынях. Впереди показался боковой вход в отель "Брутон". Я зашел в гостиницу
позади концертного зала, поднялся в холл второго этажа - но не обнаружил там
никого, кто носился бы с адской машинкой под названием "автомат". Лифт был
переполнен и не таил в себе опасности. Я поднялся на два этажа выше своего, прошел
в дальний конец коридора и воспользовался рабочим лифтом, на котором было
написано: "Только для служебного пользования".
Проскользнуть незаметно, как муха, явно не удастся. Служебный лифт открывался
в небольшой кладовке, где складывали грязное белье. Через четыре двери от моего
номера начинался боковой коридор. Спрятавшись за углом и периодически
выглядывая из-за него, там стоял плотный мужчина с курчавыми светлыми волосами и
розовыми щеками, который наблюдал за моей дверью. На нем был серый
габардиновый плащ, правую руку гость держал в кармане. Возможно, он и не сидел в
засаде, но другой мысли на его счет у меня не было, иначе, что он тут делал? И где его
напарник? Должны были послать двоих, а то и побольше.
Тот, другой, вероятно, находится в другом конце коридора, чтобы зажать меня в
клещи. Они узнают, что я именно тот, кто им нужен, когда я остановлюсь с ключом у
своей двери. Я стоял без движения в бельевом отсеке и наблюдал. В дальнем конце
коридора загремел лифт, выпустивший троих пассажиров: двух женщин и мужчину лет
сорока в тройке из вельвета. Пока они шли по коридору в мою сторону, из-за лифта
выглянул человек, проводивший их внимательным взглядом. Троица миновала мою
дверь, и парень исчез за коробкой лифта. Тот, который был поближе ко мне,
повернулся к боковому коридору и сделал вид, будто ожидает жену.
Итак, они продолжают игру. Изобретательные негодяи. И какие наглые! Все, что я
сделал, это поместил объявление в газете. Я снова вошел в грузовой лифт и поднялся
на три этажа вверх. Выйдя, я проследовал по параллельному коридору до
пассажирских лифтов и заглянул в них. Сзади находилась лестница. Она обвивалась
вокруг шахты, и на площадке тремя этажами ниже прятался один из террористов. Я
свалюсь ему как снег на голову. Он не ожидает, что я спущусь сверху. Скорее, думает,
что буду подниматься по лестнице.
Я скинул пиджак, закатал рукава рубашки по локоть и снял ботинки с носками. Что
касается рукавов, то они мне просто мешали, сдерживая движения, и нет ничего такого
в том, что я потакаю своим прихотям. Пятидесятидолларовые темные мокасины весьма
привлекательны на вид, их приятно носить, но в них крайне неудобно драться, а тем
более подкрадываться к противнику, так как они поскрипывают. А ноги в носках
скользят по полу. Босиком, с засученными рукавами, я должен произвести
ошеломляющее впечатление. Глядя на меня, можно было подумать, что я собираюсь
ловить рыбу на мелководье. Ну просто Гек Финн.
По лестнице я спустился беззвучно, как дух. Запасной ход прибран и пустынен,
справа жужжал и останавливался лифт, снова жужжал, снова останавливался. Перед
поворотом на свой этаж я остановился и прислушался. До меня доносились чье-то
сопение и шуршание одежды, соприкасающейся со стенкой. Он был тут, рядом со
мной, нас разделяло лишь несколько ступенек. Террорист прислушивался к каждому
движению лифта. Если двери открывались на нашем этаже, он выглядывал из своего
укрытия всякий раз, когда двери закрывались. Это облегчало мою задачу. Он
прислонялся к стене, и я слышал, как ткань его одежды цепляет стенку. Он следит за
объектом, прижавшись к стене, держа руку с оружием наготове. Если он не левша, то
должен стоять слева. Большинство людей - правши, будем надеяться на это.
Я вышел из-за угла. Внизу, шагах в четырех, замер мой противник, прильнувший к
левой стенке. Меня он не видел. Одним прыжком я преодолел четыре шага и очутился
рядом с ним. В этот момент он уловил мое движение, отраженное рифленым стеклом
пожарного выхода. Парень успел повернуться вполоборота, одновременно вытаскивая
из-за пояса длинноствольный пистолет, когда я нанес ему сокрушительный удар
справа в челюсть. Он откинулся назад, ударился о стену и затих. Чтобы отключить
человека одним ударом, нужно вложить немалую силу. Рука болела. Я взял у него
оружие. Экипировка та же. Длинноствольный спортивный кольт. Это, конечно, не
высший класс, но если попадет в нужное место, мало не покажется. Я обыскал его на
предмет иного оружия, но кроме кольта - ничего.
Я стремглав взлетел на два пролета, надел мокасины, опустил закатанные
штанины, сунул пистолет сзади за ремень и снова спустился по лестнице. Мой клиент
не двигался. Он лежал на спине, открыв рот. Рассмотрев его внимательнее, я отметил,
что он носит такие же бакенбарды, как один из братьев Смит, то есть от уха до самого
рта. Кошмар!
Я вышел в холл. Его напарника с другого конца коридора не было видно. Я прошел
по дорожке, минуя собственную дверь. Шестым чувством уловил легкое движение за
углом. Завернув за поворот, наткнулся на человека, который старался выглядеть
безразличным, слегка растерянным, но в то же время был напряжен и подозрителен.
Видимо, я подходил под описание, которое ему дали, но почему тогда прошел мимо
нужной комнаты? Его рука по-прежнему скрывалась в кармане. Плащ был расстегнут.
Я сделал еще три шага, миновав его, резко повернулся и дернул за полы плаща. Он
попытался вытащить руку из кармана. Не давая ему выпутаться ему из плаща, я
выхватил свой пистолет и приставил парню к уху.
- Фортуна - женщина, - сказал я ему. - И она тебе изменила.
- Вытащи правую руку на один дюйм, - приказал я.
Он подчинился. Оружия не было видно.
- О'кей. А теперь руки за голову, пальцы - в замок.
Я обшарил его плащ левой рукой, обойдя вокруг, и достал из правого кармана
пистолет. Итак, кольт номер четыре. Сунул его в левый карман пиджака, который
тотчас же оттянулся, нарушив эстетику моего костюма. Быстро похлопал по другим
местам, где могло прятаться оружие, но больше ничего не нашел.
- Хорошо. Теперь сунь обе руки в карманы.
Он снова послушно выполнил приказ.
- Как тебя зовут?
- Пошел ты в задницу! - огрызнулся он.
- Отлично, мистер Задница, - сказал я, не обращая внимания на нелюбезное
обращение. - Сейчас мы пойдем по коридору к твоему приятелю. Если тебя укусит
комар, не советую дергаться. Если тебе вздумается икнуть, чихнуть или кашлянуть или
у тебя вдруг зачешется глаз, обещаю, что продырявлю твою башку без
предупреждения.
Я взял его левой рукой за воротник, правой продолжая прижимать пистолет к
правому уху, и такой живописной группой мы двинулись по коридору. На запасной
лестнице за лифтом никого не было. "Бакенбарды" очухались и смылись. Видно, мало
я ему отвесил. Оружия у него уже не было, и вряд ли стоило опасаться, что он
предпримет вторую попытку напасть на меня. Ведь он знает, что я расправился с двумя
его вооруженными единомышленниками.
- Задница, голубчик, - обратился я к своему "подопечному". - Мне кажется,
тебя бросили. Но я помогу тебе. Сейчас мы пойдем в мою комнату и поболтаем.
- Перестань называть меня Задницей, паршивый ублюдок. - Английское
произношение у парня было безупречным, но чувствовалось, что это не родной его
язык.
Я вынул из кармана ключ и протянул спутнику. Пистолет все еще у его виска.
- Открой дверь, мистер Мешок Дерьма, и заходи.
Сделано. Взрыва бомбы не последовало. Я вошел вслед за ним и пинком ноги
...Закладка в соц.сетях
