Жанр: Электронное издание
spenser5
...у и улыбнулась. В этой улыбке было что-то магическое, чего я
никак не мог уловить. Озорство было бы слишком мягким словом. Коварство -
слишком сильным. Но в ее улыбке присутствовало нечто такое, что говорило: "Знаешь,
а хорошо бы..."
Я открыл дверцу машины, она проскользнула на сиденье, и комбинезон туго и
гладко обхватил ее бедра. Я обошел машину, сел за руль и запустил двигатель.
- Интересно, - начал я. - Если бы под комбинезоном было белье, то оно
обязательно было бы заметно. А здесь все признаки отсутствуют.
- Мое дело - знать истину, а твое - докапываться до нее, дружок.
- Отлично, - сказал я. - Надеюсь, наше торжество удастся.
Глава 4
Я выяснил все, что касалось нижнего белья, а также кое-какие другие подробности.
Большинство из них я уже знал, но было приятно вспомнить. После мы лежали на
кровати, и свет уходящего дня заливал комнату. Ее тело, сильное и немного влажное
от взаимных усилий, атласно блестело там, где солнце касалось его.
- Ты вынослива и неутомима, - восхитился я.
- Постоянная практика, - бросила она в ответ. - И соответствующее
отношение.
- Мне кажется, ты измяла мой льняной костюм.
- Он все равно помнется в самолете.
Мы оделись и, пройдя по Бойлстон-стрит через административный центр,
направились в ресторанчик под названием "Сент-Ботолф". Это был один из множества
типичных калифорнийских ресторанов, которые появились на волне освоения
городских окраин, как одуванчики на только что выстриженной лужайке.
Приткнувшись к отелю "Колоннада", он сохранял тот наивный национальный дух,
который обычно воплощается в каменной кладке и обилии зеленых растений. Кроме
того, здесь подавали отличный мясной рулет.
Я заказал рулет, а Сюзан - эскалоп по-провансальски. Разговор наш был
коротким. Я рассказал о предложенной работе.
- Охотник за головами, - подытожила она.
- Что-то вроде этого. Почти как в кино.
- У тебя есть конкретный план?
Грим на ее лице был наложен весьма искусно. Глаза подведены, углублены тенями,
на щеках - румянец, на губах - помада в тон. Возможно, в свои сорок она выглядела
гораздо эффектнее, чем в двадцать. В уголках глаз прятались мелкие морщинки, а
частая улыбка оставила вокруг рта легкие намеки на возраст, но все это придавало ей
стиль и значимость.
- Стандартный план у меня есть всегда. Доберусь до места, покопаюсь, может,
найду что-нибудь стоящее, там видно будет. Возможно, дам объявление в газету и
предложу солидное вознаграждение.
- Таким людям? Думаешь, твое вознаграждение заставит кого-нибудь из группы
предать остальных?
Я пожал плечами.
- Может, и так. А может, это подтолкнет их искать со мной встречи. Способы
могут быть разными. Мне нужен контакт. Я ищу Иуду.
- Они ведь могут попытаться убить тебя, если узнают, что ты идешь по следу.
- Вероятно. Но я попробую помешать им.
- Это и будет твой контакт? - предположила Сюзан.
- Да.
Она покачала головой.
- Не скажу, что это время будет для меня легким и приятным.
- Знаю... Мне это тоже вряд ли понравится.
- Думаю, ты привираешь. Тебя ведь ждет опасное приключение. Том Свифт,
свободный охотник. В душе ты надеешься, что погоня будет удачной.
- Так было раньше, пока я не знал тебя, - ответил я. - Теперь даже охота не
доставляет удовольствия, если тебя нет рядом.
- Надеюсь, ты говоришь правду. Ценю твое признание. Ведь я тебя знаю. Если я
потеряю тебя, мне будет очень больно. Никогда не смогу зажить прежней жизнью.
- Я вернусь, - заверил я ее. - Просто не посмею умереть вдали от тебя.
- О Господи! - ее голос дрогнул. Она отвернулась.
У меня пересохло в горле, а глаза почему-то защипало.
- Я понимаю тебя, - заговорил я. - Не будь я таким толстокожим неотесанным
чурбаном, то расчувствовался бы и растаял.
Она снова повернулась ко мне. Ее глаза блестели, но лицо было спокойным, и она
заявила:
- Ты - может быть, но не я. Я намерена поступить как известная и моя любимая
героиня мисс Китти, а посему давай смеяться и болтать все оставшееся до самолета
время. - Она положила ладонь на мою руку, пристально посмотрела на меня и,
наклонившись вперед, произнесла: - Будь осторожен, Мэт.
- Человек должен делать то, что ему положено, Китти, - заявил я. - Поэтому
давай выпьем пива.
Все остальное время за ужином мы весело болтали. Дорога в аэропорт была не
менее оживленной. Сюзан подбросила меня к международному аэровокзалу. Я вышел
из машины, открыл багажник, вынул багаж, бросил вместо него кольт и захлопнул
крышку. Потом заглянул в окошко машины.
- Я не пойду с тобой, - объявила Сюзан. - Сидеть и ждать в аэропорту так
утомительно. Пошли мне открытку. Буду встречать тебя на этом же месте, когда ты
вернешься.
Я поцеловал ее на прощанье и потащил багаж в здание.
Как и обещали, билет ждал меня у стойки "Пан-Ам". Я забрал его, прошел
проверку на таможне и направился в зал ожидания. Ночь медленно опускалась на
международный аэропорт. Я зарегистрировал страховочный талон, нашел свободное
место поближе к выходу и достал книгу. На сей раз я прорабатывал научный трактат
"Возрождение через принуждение" - работа некоего парня по имени Ричард Слоткин.
Один из приятелей Сюзан дал мне его прочесть, потому что хотел узнать, как он
выразился, "непредвзятое мнение сведущего человека". Он преподавал английский в
Тафтсе, так что его, пожалуй, можно извинить за такие пассажи.
Книга мне нравилась, но я не мог сосредоточиться. Сидеть ночью в аэропорту -
крайне неуютно. А полет без компании в чужую страну в почти пустом самолете
только усиливает это чувство. Мне даже захотелось вернуться и позвать Сюзан,
попросить ее побыть со мной. Становясь старше, я начинаю тяготиться одиночеством.
Возможно, причина в Сюзан. Или и то, и другое. Еще десять лет назад я бы счел
происходящее веселым приключением. Теперь же мне хотелось спрятаться.
В восемь тридцать мы заняли места в самолете. В восемь пятьдесят самолет
взлетел. В девять пятнадцать стюардесса предложила мне первую баночку пива и
пакетик соленого миндаля. Мое настроение улучшилось. Может, завтра я поужинаю у
Симпсона, а обедать отправлюсь в какой-нибудь уютный индийский ресторанчик. К
десяти часам я выпил три пива и съел почти полфунта миндаля.
Пассажиров было немного, и стюардесса была ко мне внимательна. Наверное, ее
сразил мой элегантный белый костюм. Пусть даже сильно мятый.
Я читал книжку, не обращая внимания на демонстрирующийся фильм, слушал
старые, но милые песенки через наушники, выпил еще несколько банок пива, и мое
настроение неуклонно поднималось. После полуночи я растянулся на сиденьях и
задремал. Когда проснулся, стюардесса уже разносила кофе с булочками, а солнце ярко
било в иллюминаторы.
Мы приземлились в аэропорту Хитроу близ Лондона в десять пятьдесят пять по
лондонскому времени. На негнущихся ногах я вышел из самолета, тело мое
одеревенело от лежания на сиденьях. Кофе с булочками отчаянно ссорились с пивом и
соленым миндалем.
В довершение всего, таблички аэропорта Хитроу усложнили эту мешанину и
удлинили мое передвижение по нему. Я проследовал согласно стрелкам и сел на
автобус-челнок "А". Несколько дополнительных указателей привели меня в конец
очереди к окошечку паспортного контроля. Служащий взял мой паспорт, улыбнулся и
сказал:
- Доброе утро, мистер Спенсер. Пройдите, пожалуйста, в бюро безопасности, вон
туда.
- Вам уже сообщили? Меня собираются арестовать за неумеренное потребление
пива на международных авиалиниях?
Служащий улыбнулся и еще раз кивнул в сторону бюро безопасности:
- Туда, сэр, туда. Прошу вас.
Я забрал у него паспорт и направился к двери службы безопасности. Внутри
находились офицеры в полной форме и высокий худой мужчина с крупными зубами.
Он курил сигарету. На нем - темно-зеленая рубашка с коричневым галстуком.
- Меня зовут Спенсер, - сообщил я. - Служащий паспортного контроля послал
меня сюда.
Высокий худощавый парень подал голос:
- Добро пожаловать в Англию, мистер Спенсер. Я - Пол Флендерс.
Мы обменялись рукопожатием.
- Вы прошли таможенный досмотр?
Я кивнул.
- Позвольте мне. Я позабочусь о вашем багаже.
Он отдал документы офицеру безопасности и, взяв меня за локоть, подтолкнул к
выходу из помещения. Мы вышли в другую дверь, не в ту, через которую я попал
сюда, и я догадался, что мы миновали таможенную зону. Флендерс запустил руку в
карман твидового пиджака и вытащил конверт, на котором было написано мое имя.
- Вот, - произнес он. - Мне удалось утрясти этот вопрос с властями сегодня
утром.
Я вскрыл конверт. Это было разрешение на ношение оружия.
- Неплохо, - сказал я.
Мы покинули здание аэровокзала, пользуясь одним из переходов, который
соединял службы первого этажа Хитроу. Я увидел черное лондонское такси и
носильщика, который загружал мои вещи в машину под пристальным взглядом
службы безопасности.
- Неплохо, - еще раз повторил я.
Флендерс улыбнулся.
- Ерунда. Имя мистера Диксона имеет здесь значительный вес, как, впрочем, и в
других частях света. - Он жестом пригласил меня в машину. Водитель занял свое
место, пробурчав что-то, неразборчивое, и мы тронулись.
Флендерс бросил шоферу:
- Отель "Брутон", если не возражаете. - Затем откинулся на сиденье и закурил
сигарету. Пальцы у него были длинные и костлявые, с пятнами никотина. - Мы сняли
вам номер в "Брутоне", - пояснил он мне. - Это первоклассный отель и расположен
удачно. Надеюсь, вам понравится.
- Когда я занимался последним делом, - бросил я в ответ, - то две ночи провел
во взятом напрокат автомобиле. Могу сразу сказать, что "Брутон" гораздо лучше.
- Ну и отлично, - обрадовался он.
- Вы знаете причину моего приезда? - спросил я.
- Знаю.
- Что вы можете рассказать?
- Боюсь, немного. Может быть, после гостиницы мы пообедаем и поговорим обо
всем. Мне думается, вы захотите освежиться и отдать костюм в чистку.
- Да, знаете ли, помялся в самолете.
- Ну конечно.
Отель "Брутон" расположился близ Беркли-сквер и выглядел весьма шикарно.
Флендерс расплатился с шофером, передал вещи портье, и вместе мы направились к
стойке. Такое впечатление, что он не очень-то полагался на меня: наверное, считал
наемным головорезом из провинции, который и двух слов связать не сможет. Надо бы
проверить, не вляпался ли я в коровью лепешку.
В номере - кровать, небольшое бюро, синее с подлокотниками кресло, маленький
журнальный столик красного дерева. К комнате примыкала ванная, выложенная белым
кафелем. Окно выходило на вентиляционную шахту соседнего здания. Очарование
старого мира. Флендерс дал на чай коридорному и взглянул на часы.
- Сейчас час, - известил он меня. - Думаю, вы захотите передохнуть и
обустроиться, но позже мы бы могли пообедать, и я расскажу все, что мне известно. У
вас есть деньги?
- Деньги у меня есть, но мне нужны фунты, - ответил я.
- Да, конечно, - встрепенулся Флендерс. - Я вам обменяю. - Он вытащил из
внутреннего кармана большой длинный бумажник.
- Вот вам сто фунтов, - сказал он. - На первое время.
- Благодарю. - Я достал из левого заднего кармана бумажник и отсчитал две с
половиной тысячи долларов. - Если вас не затруднит, обменяйте это для меня. И
возьмите отсюда за свою сотню.
Он весьма брезгливо поглядел на мой бумажник. Тот был толстый и неаккуратный.
- Не обязательно, - объяснил он. - Вы же знаете, это деньги мистера Диксона.
Он очень заботится, чтобы к вам здесь хорошо относились.
- Пока все неплохо, - отозвался я. - Я не скажу ему, что вы сняли мне номер с
видом на вентиляционную шахту.
- Прошу прощения, - стал оправдываться Флендерс, - но сейчас - пик
туристического сезона, а времени было в обрез...
- Все. Нем как рыба, - пообещал я.
Флендерс испытующе посмотрел на меня и улыбнулся. Он не знал, шучу я или нет.
- Я могу зайти за вами, скажем, в шесть.
- В шесть в самый раз. Но мы могли бы встретиться где-нибудь. Дорогу я найду.
Если потеряюсь, спрошу полицейского.
- Прекрасно. Думаю, вы не будете возражать против "Симпсона" на улице
Стрэнд. Это типично лондонское заведение.
- Договорились. Увидимся в шесть. Он дал мне адрес и распрощался. Я разложил
вещи, потом собрал револьвер, зарядил его и положил на тумбочку у кровати.
После этого побрился, почистил зубы и принял душ. Затем снял трубку телефона,
позвонил вниз администратору и попросил разбудить меня в пять тридцать. Наконец я
растянулся поверх покрывала и уснул. Я тосковал по Сюзан.
В пять сорок пять, жизнерадостный и бодрый, пружинящей походкой, с
револьвером, скрытым под пиджаком, я вышел через главный вход отеля "Брутон".
Свернув на Беркли-стрит, я направился в сторону Пикадилли.
В руках у меня была карта города, которую я купил в магазине отеля, хотя я уже
бывал в Лондоне несколько лет назад, еще до Сюзан, приезжал сюда вместе с Брендой
Лоринг. Мой путь лежал вдоль Пикадилли. Я остановился у витрин "Фортнума и
Мейсона", чтобы поглазеть на выставленные там продукты. Ощущалось легкое
волнение. Мне нравятся города, а Лондон - город в полном понимания этого слова,
как и Нью-Йорк. Было бы здорово пройтись по этим магазинам вместе со Сюзан и
купить копченые перепелиные яйца, или грудки дичи в желе, или еще что-нибудь,
привезенное из глубинки.
Наконец я достиг площади Пикадилли, которая была обрамлена простенькими
кинотеатриками, ресторанчиками и бистро, повернул с нее направо и направился к
Трафальгарской площади, к Нельсону и проклятущим голубям. Проходя по Стрэндстрит,
я разминулся с лондонским полицейским, мирно шествовавшим по улице. Руки
за спиной, переговорное устройство в кармане, микрофон приколот к лацкану.
Главный аргумент - небольшая дубинка - был искусно упрятан в глубокий и ничем
не выдающий себя карман.
"Симпсон" находился по правую руку, сразу за отелем "Савой". Интересно, играют
ли в лифтах этого отеля джаз? Может, в потерявшем лоск "Савойе" и играют. Я вошел
в ресторан, стены которого украшали дубовые панели, а потолок был недосягаем даже
для взгляда. Я обратился к метрдотелю. Он поручил своему подчиненному проводить
меня к Флендерсу, который как раз приподнялся из-за стола. Вместе с ним привстал и
его сосед по столику. Очень классно.
- Мистер Спенсер, это инспектор полиции Даунс. Я пригласил его пообедать с
нами, если вы, конечно, не возражаете.
Забавно, что произошло бы, если бы я возразил? Я представил, как Даунс, пятясь к
двери и поминутно извиняясь, покидает ресторан.
- Прекрасно, - только и сказал я. Мы обменялись рукопожатием. Официант
пододвинул мне стул. Мы сели.
- Что-нибудь выпить? - поинтересовался Флендерс.
- Пиво из бочки, - заказал я.
- Виски, - бросил Даунс.
Флендерс попросил "Кир".
- Инспектор Даунс занимался делом Диксона, - пояснил Флендерс. - К тому же
он специализируется на действиях террористов в городских условиях, а негодяев в
наши дни становится все больше.
Даунс скромно улыбнулся:
- Ну, не такой уж я большой эксперт, но сталкивался с такими делами довольно
часто.
Вернулся официант с заказанными напитками. Пиво было холодное, но менее
терпкое, нежели американское. Я сделал несколько глотков. Флендерс прикладывался
к своему "Киру". Даунс пил виски из маленькой стопки - словно ликер смаковал.
Белая кожа его большого круглого лица натягивалась на скулах и оттенялась ярким
румянцем. Тело, скрытое черным костюмом, выглядело тяжелым и несколько
оплывшим. Не толстым, а скорее расслабленным. Во всем его облике присутствовала
скрытая мощь.
- Да, пока не забыл, - спохватился Флендерс. Он вынул конверт из внутреннего
кармана пиджака и протянул мне. На лицевой стороне красными чернилами было
выведено: "Спенсер, 1400". - Сейчас очень выгодный обменный курс, - пояснил
Флендерс. - Ваша выгода - наши потери.
Я кивнул и убрал конверт.
- Спасибо, - сказал я. - Итак, что вы можете рассказать?
- Давайте сначала сделаем заказ, - предложил Флендерс. Он заказал семгу,
Даунс - ростбиф, а я - баранину. Предпочитаю попробовать блюда национальной
кухни. Официант выглядел довольным. Кажется, ему пришлись по душе наши заказы.
- Честь и Господь! - пробормотал я.
- Простите, не понял? - переспросил Флендерс.
Я покачал головой.
- Просто старая американская поговорка. Ну, так что у вас?
Даунс начал свой рассказ:
- Боюсь, не так уж много. За убийство Диксонов взяла на себя ответственность
некая группа под названием "Свобода", и у нас нет основания подозревать кого-то еще.
- Что они собой представляют?
- Молодые люди, очень консервативно настроенные, собравшиеся из всех стран
Европы. Штаб-квартира, возможно, находится в Амстердаме.
- Сколько их?
- Человек десять-двенадцать. Состав меняется довольно часто. Одни
присоединяются, другие откалываются. "Свобода" не считается хорошо сложившейся,
устойчивой группой. Больше похожа на сборище случайных молодых людей,
объединившихся шутки ради.
- Цели?
- Простите?
- Каковы цели организации? Они собираются спасать китов? Или освободить
Ирландию? Уничтожить апартеид? Возродить Палестину? Запретить аборты?
- Кажется, они антикоммунисты.
- Это совсем не объясняет покушение на Диксонов. Насколько мне известно, его
предприятия не принадлежат к сектору государственного социализма.
Даунс улыбнулся и отрицательно покачал головой:
- Вряд ли. Взрыв бомбы был случайным. Такова тактика террористов,
действующих в городе. Взрывы и тому подобное. Это подрывает авторитет
правительства, создает панику, позволяет изменить общественный строй. И все в таком
духе.
- И насколько они преуспевают?
- Насколько я знаю, правительство сдаваться не собирается.
- А как часто они прибегают к подобным методам?
- Трудно сказать. - Даунс приложился к виски и, подержав его во рту, как
коньяк, медленно проглотил. - Чертовски хорошая штука! Точную цифру назвать
невозможно, потому что мы получаем сведения о таких случаях чуть не каждый день.
Трудно сказать, кто из этих подонков подложил бомбу и почему.
В разговор вступил Флендерс:
- Насколько я понял. Фил, это самая отчаянная группа. Она не угрожает основам
государства?
Даунс покачал головой:
- Конечно, нет. Западной цивилизации не грозит немедленная гибель. Но они
приносят людям страдания. И поэтому мы их преследуем.
- Это как-нибудь вам поможет? - осведомился Флендерс.
- Пока не очень, - отозвался я. - Информация больше удручает. Вот Даунс
знает: чем непрофессиональнее и неорганизованнее группа таких сосунков, тем
труднее зацепиться за них. Большую, хорошо организованную группу ваши люди
давно вычислили бы, тут и говорить нечего.
Даунс дернул плечом и отпил глоток из стаканчика.
- В своем первом предположении вы правы, Спенсер. Часто их щенячий
максимализм делает контакты невозможными. Однако та же неопытность снижает
революционную эффективность и не дает реализовать свои кровавые идеи. Но при
этом их чертовски трудно поймать.
- У вас есть что-нибудь на них?
- Если бы вы были газетчиком, - начал Даунс, - я бы сказал, что мы
прорабатываем несколько продуктивных версий. Но, поскольку вы не из газеты, я
отвечу вам прямо. Нет. У нас полный ноль.
- Никаких имен? Ни фотографий?
- Только фотороботы, которые я передал мистеру Диксону. Мы провели поиск.
Ни один из них не всплыл.
- А информаторы?
- Никто ничего не знает.
- Вы приложили все усилия?
- Мы сделали все, что было в наших силах, - обиделся Даунс. - Вы здесь
недавно, но, вероятно, вам известно, что мы не сидим сложа руки. Ирландская
проблема отнимает у нашей конторы уйму времени.
- Вы не выглядите очень уставшим.
Даунс взглянул на Флендерса.
- Говорю вам честно, мы сделали в деле Диксона все, что смогли.
- Да я вас и не обвиняю. И проблемы ваши мне понятны. Сам когда-то был
полицейским. Я говорю это лишь для того, чтобы Флендерс понял, что вы не имели
возможности вести более интенсивный поиск. Вы тщательно проанализировали все
явные улики. Запустили своих ищеек, перетряхнули старые дела о террористических
актах, а дело - ни с места. У вас ведь нет такого количества людей, чтобы обшарить
каждый куст в окрестностях.
Даунс снова пожал плечами и прикончил виски.
- Это верно, - подтвердил он.
Официант вернулся с заказами. Вместе с ним явился мужчина в белом переднике,
который толкал впереди себя большой стол с паровым подогревом. На столе
возвышалась медная крышка. Поравнявшись с нашим столиком, мужчина приподнял
крышку и отрезал тот кусок баранины, на который я ему указал. Проделав все это, он
отступил чуть назад, удовлетворенно улыбаясь. Я посмотрел на Флендерса. Тот дал
повару на чай.
Пока мы занимались бараниной, официант подал остальные блюда. Я заказал еще
пива. По всему было видно, что он невероятно счастлив обслуживать меня.
Я отказался от предложения Флендерса взять такси и пешком направился по
Стренд к отелю. Тихо опускался вечер. Начало девятого. Поскольку до утра мне
спешить было некуда, я медленно брел по улице. Там, где Стренд вливается в
Трафальгарскую площадь, я повернул к Уайтхоллу. Потом остановился, чтобы
посмотреть на двух несущих почетную службу часовых, караульная будка которых
находилась перед зданием Конной гвардии. На часовых - кожаные ботфорты,
металлические колеты и старинные, времен Британской империи, каски. Они
выглядели как статуи, если не считать молодых и веселых лиц под старинными
касками и живых глаз, оглядывающих прохожих. Эти лица производили впечатление.
В конце Уайтхолла располагались здания Парламента и Вестминстерский мост, а
напротив раскинулась площадь Парламента и Вестминстерское аббатство. Несколько
лет назад мы с Брендой Лоринг носились по этим местам в шальной толпе туристов.
Хотелось бы побродить по этим улицам, когда они опустеют.
Я посмотрел на часы: восемь пятьдесят. Минус шесть часов разницы, дома у нас
еще только три. Интересно, Сюзан на занятиях? Может, лекции у них не каждый день.
Хотя лето... Кто его знает? Я немного прошел по Вестминстерскому мосту и взглянул
вниз. Темза. Господи Боже мой. Она несла свои воды через этот город, когда на реке
Чарлз еще жили дикари. Внизу слева располагалась пристань для экскурсионных
теплоходов. В прошлом году мы со Сюзан посетили Амстердам. Мы плыли на таком
теплоходе по старинным каналам и любовались фасадами древних, построенных в
семнадцатом веке, домов. Очарования добавили колеблющийся свет свечей, вино и
настоящий голландский сыр. Возможно, сам Шекспир ходил по этому мосту. У меня
сохранилось какое-то смутное воспоминание, что на той стороне реки должен
находиться "Глобус"*. Или был когда-то. По-моему, он закрылся - или я ошибаюсь?
* "Глобус" - театр, который некогда основал Шекспир.
Я долго наблюдал за течением реки, потом развернулся и, опершись согнутыми
локтями на перила моста, стал рассматривать прохожих. Очевидно, я смотрелся
сногсшибательно в синем блейзере, серых летних брюках, белой рубашке и при
галстуке в красно-синюю полоску. Я развязал галстук и повесил на шею, что придало
мне менее официальный вид. Не прошло и пяти минут, как мимо порхнула лондонская
пташка в кожаной мини-юбке. Заметив мое одиночество, она решила было скрасить
его.
Насколько я мог заметить, мини-юбки не имели здесь явного преимущества.
Мелькали восточные шаровары и сигарообразные джинсы "Ливайз", заправленные в
высокие шнурованные ботинки. Я был готов принять любое предложение, но в мою
сторону никто и не дернулся. Вероятно, поняли, что я иностранец. Сопливые
патриотки! Ни одна не заметила медных кончиков моих шнурков. А вот Сюзан сразу
обратила на них внимание.
Вскоре мне все наскучило. Я не курил уже лет десять-двенадцать, но в тот момент
мне захотелось сделать последнюю затяжку и бросить непотушенную сигарету в реку,
уходя прочь. Я решил не сдавать позиций перед лицом наступающего рака легких, но
ощутил бедность арсенала своих драматических жестов. С южной стороны парк СентДжеймс
ограничивался улицей Бердкейдж. По ней я и двинулся. Скорее всего, меня
подталкивал мой ирландский романтизм. Он вел меня вдоль ограды парка СентДжеймс
прямо к Букингемскому дворцу. Я остановился перед его фасадом и стал
смотреть на пустынный широкий, выложенный тяжелыми плитами двор.
От памятника в центре площади, раскинувшейся перед дворцом, через Грин-парк
тянулась дорожка до самой Пикадилли, неподалеку от которой находился мой отель. Я
углубился в парк. Меня томило странное чувство одиночества, когда я шел сквозь
темные заросли травы и деревьев, отделенный целым океаном от родного дома. Я
вспомнил себя маленьким мальчиком, перебрал в уме цепь жизненных обстоятельств,
которая связывала этого мальчика с мужчиной средних лет, бредущим в одиночестве
по ночному парку в чужом городе. Маленький мальчик временами не был похож на
меня. Как не был похож взрослый мужчина. Я чувствовал раздвоенность. Мне так не
хватало Сюзан. Прежде я никогда не скучал по своим подругам.
Я снова выбрался на Пикадилли, повернул сначала направо, затем налево, на
Беркли-стрит. Постоял немного, обозревая Беркли-сквер, длинную, узкую и очень
аккуратную. Пения соловьев я не услышал. Может быть, когда-нибудь приеду сюда
вместе со Сюзан и обязательно их услышу. Вернувшись в отель, я попросил
коридорного принести четыре пива.
- А сколько стаканов, сэр?
- Стаканов не нужно, - ответил я ровным голосом.
Когда он вернулся, я дал ему приличные чаевые, чтобы загладить свое
пренебрежение правилами хорошего тона, выпил пиво прямо из горлышка и завалился
спать.
Утром проснулся рано и отправился давать объявление в "Тайме". Объявление
гласило: "Вознаграждение в одну тысячу фунтов предлагается тому, кто даст
информацию о группировке под названием "Свобода" и о трех погибших от взрыва
бомбы в ресторане "Стейнли" 21 августа прошлого года. Спросить Спенсера в
лондонском отеле "Брутон"".
Накануне вечером Даунс обещал прислать мне дело Диксона в отель, и к тому
времени, когда я вернулся, в почтовом ящике у нижней регистрационной стойки
обнаружился сложенный пополам большой конверт из манильской коричневой бумаги.
Поднявшись в номер, я прочел содержимое. Ксерокопии первого полицейского
донесения, свидетельские показания, беседы с Диксоном, прико
...Закладка в соц.сетях
