Жанр: Электронное издание
kgbark
...и Шекспира, и
Шеридана, и Джонса, и различные инсценировки по произведениям Диккенса.
- Не надо... - перебила она, - не пытайтесь казаться менее начитанным и
интеллигентным. Я вижу, что вы знаете старую английскую литературу.
Она замолчала и, наклонившись к огню, поправила поленья.
- Мне это нравится, я люблю иметь дело с умными и образованными людьми,
будь то мои друзья или враги... А кто вы мне: друг или враг? - неожиданно
повернулась она лицом ко мне.
- Я вам то же, что и вы мне, - ответил я, смотря в ее широко открытые
глаза.
Она тихо засмеялась и ласково провела пальцами по моему лицу.
- Тогда, значит, больше чем друг... Однако, как жарко пылает камин, не
отодвинуть ли софу чуточку подальше?
Я переставил оттоманку, и мы снова уселись на нее. Госпожа Барк
закурила. Она затянулась раз и другой, потом тихо, как бы отвечая самой
себе, прошептала:
- Как, однако, все это сложно и... непонятно...
- Что непонятно? - спросил я.
- Жизнь... ее странные законы и переплетения... Что же, однако, не
появляется Зося? Я хочу выпить за ваш отъезд.
Она внимательно взглянула мне в глаза, и опять что-то тревожное было в
ее взгляде.
- Позвоните, пожалуйста, ей. Нажмите вот эту кнопку.
Я позвонил. Мистрис Барк, закинув руки за голову и вытянувшись всем
телом, неподвижно смотрела в огонь. Пламя вспыхивающих поленьев озаряло ее
профиль, прядь волос рассыпалась по щеке, глаза были полузакрыты.
- Можно войти?.. Все уже готово, - послышался голос Зоси.
Мистрис Барк не отвечала.
- Дайте мне еще папиросу... вашу, русскую... - вдруг сказала Барк,
продолжая глядеть в огонь. - Вам хорошо?
- Да, - сказал я, хотя на самом деле мне было и неудобно сидеть с нею
на оттоманке, и неловко при мысли о Зосе, которая ежеминутно может войти.
Барк вздохнула и, наклонившись, поцеловала меня. Это было так
неожиданно, что я вздрогнул и стремительно отодвинулся назад.
- Может быть, потом я возненавижу себя за это, - грустно сказала она.
Зося вкатила в комнату столик. Я взглянул на нее из-за плеча хозяйки.
Наши взгляды встретились. Губы девушки чуть улыбнулись, а глаза с холодным
презрением скользнули по неподвижно склонившейся к огню женщине.
- Все готово, мадам! Вино, холодная дичь, закуска, - ровным голосом
доложила она.
- Спасибо. Вы можете ложиться спать, хотя... - мистрис Барк подняла на
меня глаза, - вы, может быть, захотите попрощаться и с малюткой.
- Обязательно, - сказал я, - и, если вы разрешите, уходя, я на одну-две
минутки зайду к Зосе... конечно, если только она не будет спать.
Мистрис Барк засмеялась и швырнула в камин недокуренную папиросу.
- Я буду спать! - отрывисто сказала Зося. - Благодарю пана полковника
за внимание, но прошу извинить, я очень устала.
- Ого, мы рассердились! - мягко проговорила госпожа Барк, - но это вам
урок. Наша маленькая пуританка не похожа на свою вольнодумную госпожу,
принимающую гостей даже поздней ночью... Не правда ли, Зося? - с очень
ласковым смехом спросила госпожа Барк, глядя на невозмутимо слушавшую
девушку.
- Ну, так простимся сейчас, - поднимаясь с места, сказал я, протягивая
ей руку. - Ночью я улетаю, что пожелаете мне, Зосенька?
- Счастливой дороги и скорой встречи! - сказала она. Ее пальцы с силой
сжали мои, и на одно мгновение более чем надо я задержал их.
- До скорой встречи! - подчеркивая слова и так же сильно отвечая на ее
рукопожатие, сказал я.
Девушка наклонила голову. Она поняла меня.
- Спокойной ночи, мадам! - повернувшись в сторону госпожи Барк, сказала
она и вышла из комнаты, притворив за собой дверь.
Несколько секунд мы молчали. Потом, свернувшись в клубочек, мистрис
Барк зябко повела плечами и тихо сказала:
- Мне холодно... подбросьте еще поленьев и налейте вина.
Я сделал и то, и другое.
- Если вам безразлично, потушите верхний свет... Его совершенно
достаточно от бра и камина.
Я исполнил и эту просьбу.
- Теперь хорошо! Я люблю полумрак, лучше думается, когда свет не режет
глаза. Так за что же выпьем первый бокал?
- За вас, моя дорогая Эвелин! - сказал я.
Она внимательно посмотрела на меня и потом отрицательно покачала
головой.
- Нет! Это не то, даже не похоже! - с горечью сказала она.
- Что не похоже? Я не понимаю вас.
- Не похоже на то, как минуту назад вы с нежностью сказали: "Зосенька".
Там были тепло и любовь... здесь - простая корректность. Разве не так?
Выпьем лучше за вас. Не бойтесь, - видя мое смущение, криво улыбнулась
мистрис Барк, - оно не отравлено, смотрите! - И она осушила свой бокал.
Лихорадочное возбуждение, оставившее было ее, снова вернулось к ней.
Она выпила еще бокал, закурила папиросу и, повернувшись, спросила в упор:
- Вы любите ее?
- Нет! - отводя глаза от ее немигающего взора, ответил я.
- А меня?
- Еще не знаю! - попробовал отшутиться я.
- Решайте теперь же... Дальше будет поздно, - вдруг сухим, сдержанным
голосом сказала она. Глаза ее на секунду стали злыми.
- Почему будет поздно? - удивился я.
- Выпьем... мне хочется вина, - не отвечая на вопрос, сказала мистрис
Барк и налила себе и мне вина.
- Я уже несколько лет не была в таком глупом состоянии, как сейчас, отставляя
в сторону бокал, сказала она.
- В каком таком?
- В таком... влюбленном, - допивая вино, спокойно сказала она. - Разве
это не глупое состояние, да еще в мои годы?!.
"Да еще будучи разведчицей и шпионкой", - подумал я.
- Вы ешьте, мой дорогой полковник, а то в пути почувствуете голод, продолжала
она, кладя мне в тарелку крылышко фазана, - так о чем я говорила?
Да, о влюбленности... Это ведь дважды глупо, когда мне приходится ревновать
вас к своей горничной, а ей - ко мне... Не находите ли вы это смешным?
- Вы, конечно, шутите. Я могу еще допустить, что девочка увлеклась
мною, но вы...
- А я еще больше, чем она. И сейчас повторяю тот же вопрос. Вы...
любите... ее? - медленно повторила она.
- Нет!.. Я уже говорил вам это...
- Очень этому рада, - сказала мистрис Барк. - Мне это приятно слушать,
хотя... - она замолчала.
Не зная, как держать себя, я взял ее руку, она освободила ее.
- Второй вопрос я задам вам позже.
Она снова стала радушной и гостеприимной хозяйкой. Перемена произошла
так внезапно, что я просто дивился ей. Это опять была та же умная,
ироническая, спокойная госпожа Барк, какой я знал ее все эти дни.
Так, мило беседуя, мы сидели у догоравшего камина, напоминая собою даже
не двух влюбленных, а спокойную супружескую чету, давно привыкшую друг к
другу.
Я мельком взглянул на часы. Было уже десять минут первого. Однако как
быстро пробежали два часа в этом странном, уютном и опасном уголке мистрис
Барк.
- Да, мой дорогой, времени мало, уже пора. Через час вам надо будет
ехать.
Я хотел подняться, но она удержала меня.
- Я люблю вас, - сказала она, - а вы? - И, обхватив мою голову,
поцеловала меня.
Я никогда не был ни ханжой, ни пуританином, и близость красивой женщины
всегда волновала меня, но здесь естественное чувство презрения к этой
коварной женщине охватило меня. Эта беспринципная интриганка хотела одним
ходом нанести нам двойной удар: увлечь меня и разбить сердце Зоси, осмеять
ее чувство.
- Не знаю. После возвращения скажу вам, - отодвигаясь, сказал я.
Лицо госпожи Барк побледнело. Это длилось только мгновение.
- "Tu l'as voulu, George Dandin"* - тихо сказала она, поднимаясь с
оттоманки. - Вы говорите по-французски? - вдруг спросила она.
______________
* Ты этого хотел, Жорж Дандэн.
- Нет, не говорю, - солгал я.
Она долгим и внимательным взглядом посмотрела на меня, потом повернула
выключатель и снова повторила ту же фразу:
- Тю ла вулю, Жорж Дандэн!
- Что вы говорите? - поинтересовался я.
- Я буду ждать вас... После возвращения вы зайдете ко мне. Обещаете? вместо
ответа спросила она.
- Обещаю!
- И скажете ответ?
- Да!
- Спасибо. Я буду вас ждать, мой дорогой и целомудренный Иосиф! - гладя
меня по щеке, мягко сказала она. - Но не забывайте меня... Думайте обо мне
хоть по одной минутке в день. Постойте, постойте! - вдруг оживилась она,
почти запрыгав от детской радости на месте. - У меня есть план... мой
дорогой, я подарю вам на время вашего отъезда мою любимую куклу... - Она
рассмеялась. - Что вы с таким изумлением смотрите на меня? Я люблю красивые
безделушки. Разве вы не видели Кэт в моей спальне? Как большинство женщин, я
немного суеверна, и это мой самый дорогой и надежный амулет. Кэт облетела со
мною всю Индию и Гавайи, и весь Иран. Я никогда не расстаюсь с ней. Это то,
что всегда оберегало меня, но вам, дорогой мой, я на три-четыре дня отдам
мою Кэт. Берегите ее. Она приносила мне счастье, и она сохранит вас в пути,
а когда вернетесь, вы отдадите мне ее. Не так ли?
Мистрис Барк переродилась. Она опять была милой, забавной и несколько
трогательной в своем порыве женщиной. Она прошла в спальню и сейчас же
вернулась, держа в руках украшенную лентами куклу.
- Вот, возьмите мою Кэт! Она будет талисманом, оберегающим вас в пути
от бед, и вместе с тем она будет напоминать вам о том, что в Иране вас ждут,
любят и хотят добра... А когда вернетесь, я возьму обратно мою Кэт.
Хорошо? - тепло глядя на меня, сказала мистрис Барк.
- Хорошо! Я буду беречь вашу Кэт, - улыбнулся я, принимая куклу.
- Не смейтесь, прошу вас, не смейтесь над этим, - строго воскликнула
Барк. - Она оберегала меня от многих несчастий, она поможет и вам. Возьмите.
Она передала мне куклу.
- Счастливого пути, мой дорогой! Возвращайтесь скорее... Я буду ждать
вас, - с тоской прошептала она. Я вышел из комнаты, держа в руках "талисман"
мистрис Барк.
Первым моим желанием было подальше закинуть этот "талисман". "Бойтесь
данайцев, дары приносящих", - вспомнил я старика Виргилия. Ночь была тихая,
беззвездная и очень теплая.
Я обогнул дом и, выйдя в переулок, сразу же вошел в сад.
- Я здесь... Боже, как вы долго были у нее. Я измучилась, ожидая вас, хватая
меня за руку, шептала Зося. Скажите, скажите мне правду, пан
полковник, она не... - Зося запнулась, - она не...
- Нет, Зося, нет! - перебивая ее, сказал я. - Она гнусная и
бессердечная женщина, и ее игра вызывает только презрение...
- Я верю вам. Она подлая и ужасная женщина, - прижавшись ко мне,
радостно прошептала Зося. - Что это у вас в руке?
- Кукла, ее Кэт. Талисман, который она дала мне на дорогу, - с усмешкой
сказал я.
- Кукла? Какая кукла? - удивилась Зося.
- Талисман госпожи Барк, разве ты не знаешь о нем?
- Нет... Никакого талисмана у нее нет, и не такая она женщина, чтобы
развлекаться с куклами... Алэкс... - первый раз называя меня так, в волнении
сказала Зося, - вам что-то угрожает! Не верьте ей, в этой игрушке таится
какое-то зло!..
- Успокойся, Зося, если мистрис Барк хитра, то и мы постараемся не
уступить ей в этом... Значит, куклы у нее никакой нет?
- Нет и не было! Зачем ей куклы, когда она играет людьми! Не летите,
умоляю вас, не летите! - гладя мою руку, со слезами в голосе зашептала она.
- Не бойся, Зося, все будет хорошо, - сказал я, оглядываясь по
сторонам.
- Здесь никого нет. Дожидаясь вас, я уже десятки раз обошла сад.
- Постой тут и последи, пока я осмотрю эту куклу, - сказал я, усаживая
ее на скамейку.
Присев у ограды, я стал внимательно разглядывать "талисман". Это была
небольшая, сантиметров тридцать кукла из пластмассы, с открывающимися и
закрывающимися глазами. Кукла была новенькой, плотной и нарядной. Свет от
газового фонаря, падавший через ограду, давал мне возможность рассмотреть
все детали "Кэтти". На ней было изящное, кокетливое платьице с двумя
бантиками.
Кукла могла быть и талисманом, и игрушкой, и... Я внимательно посмотрел
на банты. И тот, и другой были завязаны справа налево. Их завязывал левша. Я
засмеялся и пошел обратно к скамейке.
- Зося, Сайкс был у вас сегодня?
- Был, часов около шести, но недолго.
- Он левша?
- Да, а что такое?
- Только то, что эта кукла его подарок.
Зося вздрогнула и испуганно прижалась ко мне.
- Значит...
- Да! Тогда значит, что эта достойная пара приготовила мне приятный
сюрприз в дороге, - договорил я.
Девушка охватила меня руками.
- Вы не полетите?
- Нет, Зосенька!
Она облегченно вздохнула и, бросившись ко мне, стала быстро и часто,
как-то по-детски неумело целовать меня. Я погладил ее по головке и тихо
сказал:
- Моя кохана!
Девушка засмеялась и счастливым шепотом сказала:
- По-польски не так... Я потом научу вас правильно говорить.
- Уже много времени, Зосенька. Надо, чтобы ты к пяти часам пришла к
нам. Мы с Яном будем ждать тебя.
- Я приду! Пан полковник, отдайте мне эту куклу, - сказала Зося.
- Зачем?
- Я найду этой игрушке лучшее применение, - решительным и холодным
голосом сказала она и резким движением выхватила из моих рук куклу.
- Зося, но это очень опасная штука, и если госпожа Барк увидит ее...
- Она не увидит!.. - уже из темноты донеслись ее слова.
- Поздно! Вам остается очень мало времени, - сказал генерал.
Я набросал несколько строк и протянул записку генералу: "Удивитесь и
спросите, что это за кукла у меня в руках".
- А это что еще за штукенция? - спросил генерал. - Кукла? Вы что,
Александр Петрович, в куколки решили поиграть? - с великолепным изумлением в
голосе спросил он.
- Потом, товарищ генерал! Когда вернусь, расскажу все, а сейчас уложу
ее в чемодан, - сказал я.
- Вы ее в Баку везете?
- Расскажу, когда вернусь, - захлопывая чемодан и дважды щелкая ключом,
сказал я.
Мы вышли из кабинета.
Через минуту майор Крошкин несся в моей машине по направлению к
Кереджу...
Стенные часы пробили три часа. Непроглядная ночь окутала дома и улицы
Тегерана. Потух электрический свет, и только газовые фонари одиноко горели
на углах и перекрестках. Не было ни луны, ни звезд.
Я и Кружельник стояли в углу кабинета. Дежурный офицер с двумя
солдатами засел в кустах. Сеоев спрятался за диваном.
Генерал ушел к себе, попросив позвать его, "когда представление
закончится и актеры будут разгримированы".
Уже три с половиной часа. Скоро самолет Кожановой полетит к Пехлеви, к
Каспийскому морю. Как Зося? Где она? К пяти часам она должна быть здесь...
Ноги затекли, хочется привстать, передвинуться, но нельзя... Что с куклой?
Неужели она не забросила подальше этот проклятый "талисман"? Зачем я оставил
у нее эту страшную вещь!.. Может быть непоправимая ошибка!..
Пальцы Кружельника впились в мою руку. Я затаил дыхание... Чуть слышное
царапанье нарушило тишину. Звякнуло стекло, вырезанное алмазом. Повеяло
свежим воздухом и нестерпимо остро запахло душистым табаком. Я понял, что
долгожданный посетитель открыл окно. Еле уловимая возня на подоконнике
определила местонахождение ночного гостя.
Шорох раздался ближе. Я чувствовал около себя человека. Он находился
рядом со мной, я слышал его прерывистое, взволнованное дыхание.
На одно мгновение блеснула и погасла коротенькая вспышка карманного
фонаря. Потом неизвестный завозился у стенки в том месте, где был вделан
сейф.
Я повернул выключатель. Это было сигналом для Сеоева и остальных. Яркий
свет залил комнату, и я увидел, как разъяренный осетин кинулся на
метнувшегося к раскрытому окну человека.
- Нас предали... спасайтесь! - отскакивая к микрофону, закричал он.
- Не трудитесь, господин Кожицин! Микрофон выключен, проволока
перерезана в тот самый момент, когда вы показались во дворе, - спокойно
сказал генерал, появляясь из соседней комнаты.
Фокусник быстро поднес ко рту руку.
- Номер не пройдет! - хватая его за руки и выворачивая их назад,
закричал Сеоев.
Из разжавшихся пальцев Кожицина выпал пузырек, и по комнате, заглушая
аромат табака, разнесся запах горького миндаля.
- А-а!.. Знакомая штука!.. Господин Сайкс верен себе... Опять синильная
кислота, - спокойно сказал генерал. - Сержант Сеоев, держите покрепче этого
негодяя, он ведь немного знаком с вашими кулаками, а вы, товарищ Кружельник,
обыщите его.
Сдавленный железными руками Сеоева, господин "Го Жу-цин", с еще не
сошедшими с лица синяками, стоял перед нами.
- Предусмотрительный господин Сайкс на всякий случай снабдил вас
немецким паспортом на имя Ганса Нордау. Значит, если вы провалитесь,
глотаете синильную кислоту, и немецкий налетчик Ганс Нордау благополучно
прикрывает омерзительную личность убийцы, бандита, разведчика Сайкса.
Неплохо придумано, но это уже старый, всем известный трюк, - продолжал
генерал, рассматривая документы, вынутые из кармана Кожицина.
- Все это ложь! Я не знаю никакого Сайкса. Я забрался сюда, чтобы
украсть из сейфа деньги... Это простое воровство. Здесь Иран, а не Россия, и
вы обязаны передать меня местной полиции...
- Конечно, конечно! Мы вам дадим еще даже пряника за это! - улыбнулся
генерал. - Если даже вы немец и простой вор, то вы забрались в здание
военной миссии воюющей с Германией страны... И это уже не уголовное, а
военное преступление, и вы будете отвечать за него перед нашим военным
трибуналом, - холодно сказал генерал. - Но что это? - подходя к окну,
воскликнул он.
За домами, недалеко от нас, раздался глухой и тяжелый удар. Это был
взрыв.
Я вздрогнул... Боже мой!.. Пять часов... Сейчас должна была подойти
Зося... Как мог я оставить в ее руках эту проклятую куклу!..
- Зося! - хватая Кружельника, закричал я. - Там Зося!.. - и бросился к
дверям Кружельник по моему отчаянному виду поняв, что случилось что-то
ужасное, кинулся за мной.
Над Тегераном вставал рассвет. Как везде на юге, солнце сразу
выкатилось и залило светом землю. Я выбежал за угол. Два ажана с испуганными
лицами что-то крикнули мне.
- Что случилось? - задыхаясь от бега, закричал я.
- Автомобиль взорвался, - взволнованно ответили они.
На тротуаре, колесами вверх, лежал желтый автомобиль военного типа. Я
бросился к нему. Один из полицейских замахал руками...
- Может еще взорваться! - испуганно предупредил он.
Я оттолкнул его и заглянул в исковерканную машину.
Первое, что бросилось в глаза, был мертвый, с разнесенным черепом Сайкс
и его стонущий, залитый кровью шофер. Зоси не было.
- Поднимайте машину, вытаскивайте шофера, он жив! - приказал я
полицейским.
Несколько прохожих стали помогать нам. Соединенными усилиями мы подняли
машину и поставили ее на колеса.
Полковник Сайкс лежал на асфальте. Маленький, залитый кровью, с
размозженной головой, с еще не сошедшей с лица холодной, презрительной
гримасой, он внушал мне все то же чувство омерзения.
- Товарищ полковник, там Зося пришла!.. Волнуется, где вы, - услышал я
за собой голос Сеоева.
Я схватил ручищу честного малого и, забывая о Сайксе, закричал:
- Она жива?..
- Так точно! И смеется, и плачет, и дрожит... Все вас спрашивает.
И мы бегом пустились к своему дому.
- Вы видите ее? - хватая меня за руку, крикнул Сеоев.
- Кого? - спросил я и сейчас же увидел медленно подходившую открытую
машину. В ней, вцепившись руками в подушки, сидела бледная, взволнованная
Барк.
Взоры наши встретились. Барк вздрогнула, пошатнулась и, не отводя
широко раскрытых глаз, откинулась назад.
- Как видите, моя дорогая, ваш "талисман" действительно помог мне, по-русски
сказал я.
Она стиснула губы и отвернулась, закрывая лицо руками.
Зося, радостная, возбужденная и счастливая, тут же, на виду у всех,
бросилась ко мне на шею.
- Ну, дорогой Александр Петрович, тут уж мы лишние! - сказал генерал и
ласково добавил: - Действительно замечательная девушка!
- Как это случилось? Почему кукла оказалась в машине Сайкса? - спросил
я, когда мы остались вдвоем.
- Очень просто! Когда я возвращалась домой, машина полковника стояла во
дворе, а он сам находился у госпожи Барк. Я видела огни в ее кабинете. Я
знала, что, кроме Сайкса, там находятся и ваш хозяин, и фокусник Го Жу-цин.
Я знала, что они ваши и мои враги. И я без малейшего колебания положила
куклу госпожи Барк под сиденье в автомобиль полковника. Я сделала плохо? глядя
мне в глаза, спросила она.
- Ты сделала прекрасно! - целуя ее, ответил я.
- То же самое говорит и Ян, - просто сказала Зося.
Через два дня, просматривая утренние газеты, я увидел, как генерал,
сидевший за столом напротив меня, взял синий карандаш и старательно
отчеркнул какую-то заметку.
- Что это? - спросил я.
- "Дад" от сегодняшнего числа. Специально для вас. - И он, хитро
улыбаясь, передал мне газету.
Я медленно прочел вслух:
- "Сегодня в десять часов утра на европейском временном военном
кладбище был предан земле прах погибшего при автомобильной катастрофе
полковника филиппинской армии и кавалера "Ордена пурпурного креста" Джефри
Сайкса. При погребении присутствовали сэр Генри Дан, господин Гаррисон и
Келли, а также представители от частей, расположенных под Тегераном. В
момент погребения был дан троекратный залп".
В конце отдела "Новости столичной жизни" была еще одна заметка, также
четко обведенная синим карандашом.
"Нам сообщают, что прелестная и талантливая госпожа Э.Барк, являвшаяся
украшением столичных салонов, вчера вылетела в Багдад. Как передавали нашему
сотруднику из осведомленных кругов, талантливая журналистка не скоро
вернется в Тегеран, так как предполагает месяцев шесть поработать за
границей над книгою об Иране. Пожелаем успехов и здоровья уважаемой госпоже
Барк".
- Что же, Александр Петрович, вырежьте эти заметки и наклейте их на
последней странице дела о "доме с привидениями", - предложил генерал.
- Которое теперь мы уже можем назвать законченным, - сказал Аркатов,
передавая мне ножницы и клей.
Спустя неделю из Москвы пришло долгожданное распоряжение. "Ввиду
успешного завершения работ по организации охраны северного участка
Трансиранской железной дороги, установления порядка и достижения полного
контакта со смешанной Союзной комиссией, генерала Степанова Д.И. и
полковника Дигорского А.П., по сдаче ими дел назначенным на их место
полковникам Терпугову П.Ф. и Ильину К.М., отозвать обратно для несения
прежней службы".
После приезда упомянутых офицеров, когда мы уже находились в Баку, та
же самая газета "Дад" в том же отделе писала:
- "Работавшие у нас известные советские востоковеды генерал С. и
полковник Д., закончив с успехом свою работу, вчера утром с частью
служебного персонала отбыли на самолетах в Россию. Пожелаем здоровья и
успехов уважаемым востоковедам в их почетной работе и надеемся, что
заменившие их в Тегеране советские коллеги с таким же вниманием продолжат
начатую уважаемыми гостями работу на пользу СССР и Ирана".
Я перевел заметку Зосе. Она задумалась и потом тихо сказала:
- Как ни тяжела и трагична вся эта история, однако в ней есть кое-что и
хорошее... Она помогла мне, вам и Яну найти друг друга.
Закладка в соц.сетях
