Жанр: Электронное издание
kgbark
...нут
военной полицией за линию лож.
- Вы, вероятно, никого не знаете из нашей знати? - нагибаясь к моему
уху, шепчет господин Таги-Заде, - вам это будет интересно. Поглядите в ложу
его величества, шаха...
Я взглянул. У барьера, положив всю в перстнях ручку на красный бархат
обивки, сидит темно-смуглая, красивая молодая девушка в светлом европейском
платье.
- Это - ее высочество, принцесса Ашраф, или, как называют ее европейцы,
"Смуглая принцесса", сестра его величества шаха, - шепчет Таги-Заде, - рядом
с нею, та, что в розовом, ее сестра принцесса Шамс. Они обе только неделю
назад прибыли из Америки и на возвратном пути заехали в Кейптаун за своей
матерью, супругой Реза-Шаха, которая тоже возвратилась в Иран из Южной
Африки. А вон та, что сидит позади Ашраф, это известная красавица, княжна
Кашкаи, правда, хороша? "Лицо ее, как полная луна, а губы, как лепестки
распустившейся розы, брови, словно две тетивы лука"...
- Хороша, но дама, что сидит во втором ряду, вон та, с лорнетом в руке,
несравненно лучше, - отвечаю я.
Господин Таги-Заде тихо смеется.
- У вас прекрасный вкус, господин полковник. Да, она совершенная
красавица.
Из глубины ложи показалось тонкое красивое лицо молодого шаха с
большими, равнодушными глазами. Улыбнувшись кому-то из сидевших невдалеке
англичан, он провел взором по трибунам и снова исчез в полутьме ложи.
Заиграли трубы, раздался звук горна. Все стихло, смолкли неугомонные
американские фоторепортеры.
На футбольное поле выбежали команды: англичане в коротких оранжевых
трусах и таких же майках и американцы в синих майках и белых трусах. Свист,
аплодисменты и рев толпы встретили их.
Воздух был чист и ясен. Солнце уходило на запад, приближался вечер.
Уже произошла жеребьевка и вратари заняли свои места.
Я взглянул в сторону, где сидела госпожа Барк. Журналистка, откинувшись
назад, что-то с жаром говорила офицеру. Я навел бинокль - сомнений не было.
Госпожа Барк разговаривала с капитаном Хартли, тем самым Хартли, который
совсем недавно был задержан нами в Фирузкухе.
Я не принадлежу к классу болельщиков футбола, хотя несколько раз до
войны бывал на стадионе "Динамо", когда выступала команда ЦДКА. Я видел, как
волновались зрители, как переживали они промахи и ошибки своих любимцев,
каким радостным гулом одобрения встречали удачный удар в ворота противника.
Мне было понятно их волнение, но всегда меня радовало то честное,
беспристрастное отношение, каким наш зритель отмечал успехи и другой, удачно
игравшей команды. Даже больше, на международных играх в Москве я был
свидетелем, как любой хорошо и красиво забитый противником гол в наши ворота
вызывал аплодисменты и одобрительный шум на трибунах.
Ничего подобного не было здесь. С самого же начала сотни американских
глоток разразились воплями.
- Лупи его по ногам, Джон!.. Валяй, валяй, Тед!.. Бей по воротам,
скотина, куда лупишь в сторону!.. Крой этих лондонцев, кроши их, Джонни!.. неслось
отовсюду, и даже флегматичный Шварцкопф, вынув изо рта сигару,
что-то выкрикнул из своей ложи.
Англичане были спокойней. Правда, их солдаты время от времени
подбадривали своих игроков, но эти возгласы потонули в воплях и реве
американцев.
Один из форвардов англичан с левого края головой забил мяч в сетку
американских ворот. Принцесса Ашраф оживилась. Подавшись вперед, она
энергично зааплодировала англичанам. Аплодисменты англичан и нескольких
иранцев потонули в буре негодующих воплей возмущенных неудачей американцев.
По полю уже снова бегали игроки, мяч летал по всем направлениям,
фоторепортеры щелкали своими аппаратами, а гул на трибунах не смолкал. Это
американцы орали, бранились, свистели, топали ногами и хором скандировали
возгласы поощрения своим игрокам.
Истекли первые 45 минут, ударил гонг, раздался свисток судьи, и игроки
ушли с поля. Я вышел из ложи. Мистрис Барк, за которой виднелась голова
капитана Хартли, шедшая к выходу, окликнула меня.
- Немного погодя отзовите меня, как бы по делу, - успел я шепнуть
Крошкину.
- Прекрасная новость, настоящая "шоу"*, - идя навстречу мне, крикнула
журналистка. - Капитуляция Италии! Храбрые американские парни вместе с
английскими войсками сегодня высадились в Италии. Только что сообщил об этом
майор Хартли. Вы знакомы, господа? - спросила она.
______________
* Сенсация (англ.).
- Знакомы! Знакомство произошло при довольно забавных обстоятельствах,
не так ли, полковник? - засмеялся Хартли.
- Майор сообщил, - продолжала Барк, - великолепную новость. Наши парни
крепко исколотили этих джерри. Взяты трофеи, пленные, очищено несколько
десятков километров итальянской земли.
- Пленных не взято ни одного. Высадка совершена с островов Пантеллерия.
- Так вы знали об этом? - удивленно спросила мистрис Барк.
- Конечно! Еще утром я читал радиограмму из Москвы.
- Странные вы люди, русские! - разочарованно протянула журналистка. Знать
о создании второго фронта и молчать о таком событии...
- О втором фронте?
- Конечно, сэр, - вмешался Хартли, - а как же иначе назвать это
замечательное дело?
- Очень просто! - десантными операциями пятой американской и восьмой
английской армий "на каблуке итальянского сапога".
Хартли пожал плечами. Госпожа Барк миротворчески сказала:
- Возможно, что это так, а пока, - да здравствует англо-американский
фронт в Италии!
- Вас можно поздравить, майор Хартли? - спросил я.
- Да, повышен в чине неделю назад. По этому поводу не мешало бы выпить
бокал доброго виски.
К нам подошел майор Крошкин. Вежливо поклонившись, он сказал:
- Простите, господа, мне срочно нужно переговорить с полковником
Дигорским.
- Очень хорошо, вы найдете нас в баре, полковник, - сказал Хартли.
- Не забывайте моей скромной хижины и маленькой Зоси, охраняющей ее, уходя
сказала журналистка.
Мы выбрались из толпы и, разыскав свою машину, вернулись в Тегеран.
Поездка генерала оказалась удачной. Впечатление от охраны и частей
отличное.
- Дорога на замке. Ни один прохвост не нарушит графика в нашей зоне.
Кстати, знаете ли, что вчера ночью повторное заседание меджлиса объявило
войну Германии?
Я пожал плечами. Генерал улыбнулся.
- Господа Шварцкопф и Ридли прямо с футбола направились в меджлис.
Читайте. - И он протянул мне "Сетарее Иран" и другие газеты, на первой
странице которых было крупно напечатано
"Сегодня Иран объявил войну кровожадной Германии".
- Готовьтесь к решительному бою. Приближается развязка, вот почитайте
шифровку, которая обрадует вас, - сказал генерал.
Он сидел на низкой тахте, на которой лежали бумаги. Выбрав одну из них,
он протянул ее мне.
- Завтра капитан Аркатов и вызываемый вами по тому же делу человек
вылетают сюда. Прошу встретить их на аэродроме.
Военный аэродром "номер семь" находился за селением Кередж, километрах
в сорока от Тегерана. Село это при шахах династии Каджаров было летней
резиденцией властителей Ирана, но уже лет пятьдесят как перестало быть
таковой, и теперь возле этого села находился наш ближайший аэродром.
- Прибудут они послезавтра в девятнадцать часов, значит, вам придется
встретить и абсолютно незаметно доставить их сюда. Подумайте и вечером
скажите, как вы сделаете это.
- Слушаюсь, - сказал я.
- И второе, как вы думаете, когда наступит финал этого затянувшегося
"дела о привидениях"?
- Не знаю. Во всяком случае не так скоро, как предполагаете вы, сказал
я.
- Скоро увидите, - загадочно сказал генерал. - Что вы думаете о Зосе?
Я только хотел ответить, как он засмеялся:
- ...Что она самая милая и замечательная девушка на свете?.. Ну, так в
это я, допустим, верю. Вы отвечайте мне на другой вопрос. Откуда и как она
попала к Барк? Давно ли у нее и почему журналистка так заботится о ней?
- Могу ответить вам точно на первые два вопроса...
- Хорошо, на третий отвечу я сам, - перебил генерал, - или лучше я буду
по очереди отвечать, а вы исправляйте или дополняйте меня. Хорошо?
- Хорошо! - согласился я, помня, что подобная шлифовка ума была любимым
методом генерала в его дедуктивных выводах и анализах нашей работы.
- Как известно, Ян Кружельник и его сестра Зося из Варшавы, он потерял
ее из виду в начале войны. Так? - начал генерал.
- Так! - ответил я.
- Значит, в Иране она очутилась в тысяча девятьсот сорок втором году,
то есть тогда, когда Андерс со своим корпусом и польскими беженцами прибыл
сюда. Так?
- Так! - согласился я.
- Она отлично говорит по-английски, можно было бы предположить, что она
из богатой и знатной семьи, но... - тут генерал сделал паузу, - ее брат
рядовой шофер, значит первое отпадает. Зося не боится труда, не гнушается
служить горничной, это тоже свидетельствует о том, что брат и сестра
Кружельники из трудовой, небогатой семьи. Так?
- Та-ак! - подтвердил я.
- Пойдем дальше... Но она же знает английский, заметьте, не
французский, как большинство интеллигентных поляков, издавна тяготевших к
Франции, а английский. О чем это говорит?.. О том, что она специально
изучала его где-нибудь на курсах...
- В колледже "Святой Екатерины", - удивленный правильным, точно
сформулированным выводом генерала, сказал я.
- А... в колледже "Святой Екатерины". Очень приятно, - раскуривая
папироску, продолжал генерал. - Продолжим наши размышления. Для чего же она
изучала его? Для того, чтобы служить и, служа где-нибудь в посольстве,
торговой миссии или, может быть, переводчицей, этим зарабатывать свой хлеб.
- Учительницей в школе, - тихо сказал я.
- А-а, тем лучше! Значит, нить размышлений правильно ведет нас к
заключительному выводу... Но наступила война, и Зося в качестве беженки
очутилась в Иране. Здесь она поневоле, в поисках куска хлеба, идет в
услужение...
- Вот и нет! Промах, товарищ генерал. Зося работает здесь
преподавательницей английского языка в школе офицеров и капралов корпуса
Андерса, но ее внезапно...
Генерал вскочил с места и весело закричал:
- Правильно! Точный и безошибочный вывод, мой дорогой Александр
Петрович! Ваша реплика - это радостное подтверждение моих кропотливых
выводов и завершение сложного процесса нашей работы...
- Не понимаю... - развел я руками.
- Сейчас поймете! Итак, ее внезапно лишили места и в категорической
форме предложили идти в услужение к госпоже Барк.
- В общем так, - подтвердил я.
- Ну, а когда произошло это неожиданное событие?
- Не знаю... Кажется...
- А я знаю. Могу сказать с точностью. Это было примерно месяца два тому
назад...
- Да... Зося сказала мне, что действительно она всего два месяца, как
служит у мистрис Барк, - сказал я.
- Великолепно! Неужели же вы не понимаете, дорогой мой Александр
Петрович, что все идет замечательно и ваша Зосенька действительно хорошая
девушка?
- Это-то я знаю, но вот почему вы пришли к такому выводу, мне это
по-прежнему непонятно.
- Да ведь это же ясно!.. Ну, вспомните, когда началось "дело с
привидениями"? Дней сто назад. Когда мы уехали с Западного фронта? Дней
восемьдесят назад, так? Ну, а когда сбежал капрал Юльский, был арестован Ян
Кружельник и исчез с горизонта господин Сайкс? Тоже дней семьдесят назад...
Дальше. До этого времени Зося никому не была нужна и мирно работала
учительницей в школе капралов, но как только сбежал Юльский и был арестован
ее брат Кружельник, а мы с вами выехали в Иран, Зося стала в этом деле
довольно значительной фигурой. В этой игре она, даже не ведая ни о чем,
стала козырной картой, которую пустили в ход, играя на аресте ее брата.
Теперь-то вы понимаете, в чем дело? - спросил генерал.
- Да, начинаю понимать!
- Забрав ее к себе, Барк через Сайкса передала Зосе написанную Юльским
фальшивку...
- Но откуда она знала, что девушка встретится со мной?
- Это входило в ее план. Зося обязательно должна была встретиться с
вами, именно для этого ее и забрали из школы. Она, сама не ведая о том,
должна была сыграть роль помощницы своей госпожи, именно потому ее
познакомили и с Сеоевым и с вами. Барк, или разведчица "Ориенталия",
вероятно, еще из Баку, а может быть, и из самой Москвы следует за нами.
- И ее блокнот - это...
- ...один из ловких номеров. Книжка должна была заинтриговать нас этой
польской фамилией и одновременно сблизить вас с ней. Не удался бы этот
номер, в ход пошел бы другой, но и познакомившись с ней, вы непременно
встретили бы у нее и Зосю... Остальное - понятно...
- Ну, а Генриэтта Янковецкая?
- Пустое место! Она такая же "Янковецкая", как я фараон Хеопс. Просто в
дело введена еще одна женщина, чтобы мы поверили в записную книжку и в
существование этой Янковецкой.
- А Краснова?
- Вот убитая "Краснова" и была той самой немкой Янковиц, с которой все
уже покончено.
- Но ведь Зося непричастна ко всей этой шайке?
- Конечно, нет... Она, несомненно, понимает, что вокруг нее идет
какая-то грязная возня, но какая, смысл ее не подозревает, да и никогда
господин Сайкс или такая прожженная разведчица, как "Ирандуст", не посвятят
наивную девушку в свои дела. Они могут сыграть на ее патриотизме, любви к
Польше и брату, но только для того, чтобы использовать и, как отпадет
необходимость, ликвидировать ее. И сейчас, когда, повторяю, дело идет к
концу, на нас ложится ответственность за жизнь и судьбу этой бедной девушки.
У меня сжалось сердце.
- Будьте очень осторожны и не скомпрометируйте ее.
- А теперь я добавлю к вашим выкладкам еще одно маленькое
происшествие, - и я подробно рассказал генералу о посещении мною госпожи
Янковецкой, внезапной головной боли мистрис Барк, о нашей прогулке пешком и,
наконец, о сцене обольщения. Генерал пришел в восторг. Я давно не видел его
так заразительно смеющимся.
- Обольщение юного Иосифа женою Пентефрия! - важно вставил он. Когда же
я достал из кармана злополучный пузырек с ушными каплями, его снова охватил
приступ веселья.
- Так вы, значит, с перепугу или от избытка любви так и держали в руке
эти капли?
- Честное слово, не знаю, как это произошло! Вероятно, я как зажал в
кулаке флакон, так и забыл о нем. Ведь сколько неожиданных положений создала
в пять минут проклятая баба.
Но когда я сказал ему о внезапном появлении Зоси и ее резкой перемене
ко мне, генерал нахмурился, покачал головой и встревоженно сказал:
- Ведь вот какая ехидна эта Барк! Одним ударом разрушила все ваши с
таким трудом создавшиеся дружеские отношения с Зосей. Я боюсь, что все это
было сделано именно потому, что Барк почувствовала, что девушка колеблется и
начинает симпатизировать вам. Знаете, дорогой мой, оскорбленный и ревнивый
человек может попасться на любую провокацию.
Он поднялся и медленно вышел во двор, оставив меня, погруженного в
невеселые думы о судьбе маленькой Зоси.
Ах, как мне хотелось все это время видеть ее, сказать ей о комедии, так
ловко разыгранной Барк! Я готов был побежать к Зосиному дому, бродить вдоль
улицы в надежде встретить ее.
- Товарищ полковник, товарищ полковник, - услышал я осторожный шепот, и
в полураскрывшуюся дверь просунулось широкое лицо Сеоева.
- А-а, здравствуйте, сержант! Ну, как, не надоело еще затворничество?
- Очень надоело! Я даже устал от этого. Ей-богу, товарищ полковник,
даже не думал, что так тяжело целые дни спать или отлеживаться в чулане.
- Вы что хотели от меня?
Он спросил:
- Как там Зося поживает, товарищ полковник?
- Ничего, живет! А почему вы это спрашиваете, сержант?
Сеоев поднял на меня свои большие и чистые глаза и прямо, без
лукавства, сказал:
- Потому что она хорошая и любит вас, товарищ полковник.
- То есть, как это... любит? - растерялся я.
- Любит, - убежденно повторил сержант, - она и сама этого еще не
понимает, но это так. Когда я с ней встретился, она, о чем бы ни заговорила,
все на вас разговор сворачивала, и сколько вам лет, и злой вы или добрый, и
где ваша жена... А когда я сказал, что вы не женаты, она вспыхнула,
закраснелась, глаза засияли, а сама так и засветилась.
- Глупости! - неуверенно сказал я.
- Нет, верно! Она еще все расспрашивала, нравится ли вам ее барыня.
Говорит, а у самой голос вот-вот сорвется. Делает вид, что ей просто
любопытно, а сама волнуется... Хорошая она девушка, чистая, - продолжал
сержант. - Ее взять надо оттуда, товарищ полковник. Ей не место у этой
поганой шпионки.
Мне тяжело было слушать Сеоева. Ведь только что беседа с генералом
встревожила меня, а тут еще сержант со своим теплым участием к Зосе совсем
разбередил мое и без того неспокойное воображение.
- Мне ее надо сегодня же увидеть, - вырвалось у меня.
Сеоев с участием посмотрел на меня и тихо спросил:
- А прямо в дом ехать нельзя?
- Нельзя! А видеть ее мне необходимо сегодня...
Сержант подумал и потом нерешительно сказал:
- Жаль, что мне нельзя показаться из дома...
- Нельзя! - перебил я.
- Я знаю, но я думаю о другом... Что, если вам пройти к ней другим
ходом?..
- Каким другим?
- Которым ходим мы... шоферы, прислуга - с черного хода. Ведь мы ходим
в гости не через парадный вход, а со двора, черным ходом, через кухню...
Что, если и вам это сделать?
- Но как же это? Ведь меня могут встретить, узнать. Переодеваться мне
нельзя... Нет, это неудобно.
- Зачем переодеваться? Вы пойдете одетым так, как всегда, но идите к
ней не через ворота и не с парадного хода, а через двор соседнего дома...
- Соседнего? - удивился я.
- Да, который стоит не доходя до дома Барк. Двор там маленький, темный
и соединяется прямо с садом, в который выходят окна Барк.
- Однако вы хорошо изучили местоположение, - сказал я.
- Конечно! Ведь во дворе соседнего дома живет мой старинный приятель,
тот самый шофер Али, который и рассказал мне о фокуснике и своем хозяине,
Таги-Заде. Я могу вам на бумаге и план дома нарисовать, и как пройти внутрь
указать.
- Ну, хорошо, предположим, я войду туда, а что же дальше? Ведь меня
сразу же обнаружит прислуга, да и сама Зося вряд ли захочет увидеться со
мной ночью.
- Ну, до ночи еще далеко. Пока только вечер. Ах, как жаль, что мне
нельзя пойти с вами, - снова пожалел Сеоев, - я бы ее вызвал через жену Али.
- Нет, это не годится! Ни вам нельзя выйти из дому, ни посторонних
людей вмешивать в это дело. Но видеть мне ее сегодня надо...
В комнату вошел генерал, Сеоев вскочил со стула и вытянулся.
- Вольно, вольно, сержант! Что это вы за парад здесь устраиваете? махнул
на него рукой генерал.
Я рассказал ему о моем решении встретиться сегодня же с Зосей и о
способе, который предложил сержант. Генерал покачал головой.
- Несколько рискованное предприятие, - сказал он, - но в то же время
надо возможно скорее встретить Зосю и убедить ее в коварстве ее хозяйки...
Иначе... - Он помолчал и тихо добавил: - Иначе Барк околпачит ее, и
оскорбленная девушка в порыве гнева раскроет ей все наши планы... и про
Кружельника, и про Юльского, словом, все.
- Но как же все-таки встретиться с ней?
- Вы знаете расположение ее комнаты?
- Знаю. В самом конце коридора, рядом с черным ходом.
- Вы сумели бы пройти к ней со двора, по лестнице, по которой она
уводила вас от Сайкса?
- Сумел бы, - подумав, сказал я.
- Но это, конечно, не решение вопроса. Прийти к ней незваным и
неожиданным гостем можно лишь в том случае, если бы явилась в этом
неотложная необходимость, пока же этого нет, так поступать не следует.
Слушайте, Александр Петрович, - вдруг сказал генерал, - а ведь выход есть,
простой и поэтому совершенно правильный выход.
- Какой? - оживился я.
- Берите трубку, звоните мистрис Барк и справьтесь о ее дорогом для вас
здоровье. Это будет и галантно и умно...
- Но при чем же тут Зося?
- А при том, что если госпожа "Ирандуст" дома, то вы, во-первых,
сделаете ей приятное, справившись о ее здоровье, во-вторых, убедите ее в
том, что вы одурачены и продолжаете верить в ее сердечный припадок, и,
в-третьих, поймете, что, если она дома, то навестить Зосю, да еще через
черный ход, нельзя. Если же ее нет, а это вполне возможно, то Зося будет
сидеть дома, так как вряд ли госпожа Барк оставляет свою квартиру без
присмотра, надеясь только на швейцара и обычную прислугу. Ну, а если Зося
одна, то вы немедленно же полетите к ней и как угодно, но убедите ее в вашей
невинности и в черном коварстве ее госпожи.
- Но если Барк дома, ведь она просила, чтобы я завтра навестил ее?
- Если она дома, то вы завтра и навестите ее, а сегодня как
внимательный и воспитанный человек, справитесь по телефону о здоровье. Ну-с,
идите к телефону и вызывайте нужный вам номер.
Мы пошли к камину, на котором стоял телефон, и я позвонил госпоже Барк.
Давно я не испытывал такого волнения, как сейчас, когда ждал ответа на
мой звонок. Только в эту минуту я стал понимать, как дорога становится мне
маленькая Зося, как глубоко вошла она в мое сердце, в мою жизнь.
Прижав трубку к уху, я услышал быстрое дыханье и милый голосок Зоси:
- Вас слушают...
Я с трудом сдержал свое волнение и тихо сказал:
- Зося!.. Это я. Мне надо...
- Госпожи Барк нет дома, позвоните завтра... - прервал меня ледяной
голос девушки.
- Зосенька! Не она, вы нужны мне. Вы, вы мне необходимы! Я должен
сегодня же видеть вас, Зося, и, если вам дорого то большое, что связывает
нас, примите меня немедленно.
- Госпожи Барк нет дома, и я никого не могу принимать, - резко
прозвенел голос Зоси.
Вероятно, на моем лице изобразилось такое страдание, что генерал
положил мне руку на плечо. Мне было тяжело, и вдруг мысль, что Зося, говоря
со мною так безжалостно и резко, все же не бросает трубки, не кладет ее на
рычажок, а ждет, ждет, возможно, еще более взволнованная и тревожная, чем я,
одинокая, со своими мыслями и горем, в то самое время, когда рядом со мною
стоял надежный разделяющий мою боль товарищ и друг, эта мысль придала мне
решительности.
- Зося, не мучьте себя. Я сейчас иду к вам, и вы доймете, что я хочу
добра и берегу вас... Я приду тем ходом, которым вы уводили меня... - с
трудом произнес я.
В трубку ничего не ответили, только секунду-другую я слышал
взволнованное дыхание девушки, потом трубка мягко и без стука опустилась на
аппарат.
- Идите, Александр Петрович, будьте сдержанны и спокойны, - сказал
генерал, ласково погладив меня по руке. - Я буду вас ждать, не заставьте
меня беспокоиться... И помните, берегите Зосю. Для нее наступают самые
серьезные дни.
Он крепко пожал мне руку. Я благодарно кивнул ему головой и быстро
сбежал во двор, оставив генерала и Сеосва в азиатской части занимаемого нами
дома.
Было уже довольно темно. Чтобы за мною не увязался какой-нибудь
дежурный шпик из банды Сайкса, я вышел через садовую калитку. Идя по теневой
стороне улицы, я свернул в аллею и, пройдя шагов сорок, вдруг вошел в тесно
сросшиеся кусты. Прошло минуты три. Никого не было. Я уже хотел вылезти из
кустов, как вдруг услышал торопливые шаги и чей-то возбужденный шепот. Я
затаил дыхание и приник к ветвям...
- По-моему, это был он, - сказал чей-то голос, и мимо меня в темноте
аллеи промелькнули два бегущих человека.
- А не ошибаешься?.. - донеслось до меня. Я недвижно сидел между
кустов, проклиная моих неудачливых филеров за эту неожиданную задержку.
Прошло еще минуты две, и я снова услышал шаги с той стороны, куда пронеслись
мои преследователи. На этот раз шаги были спокойней, и голоса людей звучали
иначе, чем две минуты назад.
- Я же говорил тебе, что ты ошибся. Никуда они в это время не ходят, да
еще из этой калитки и пешком... Что, у них своей машины нет, что ли?
- Уж очень похоже показалось... - смущенно ответил второй. Оба говорили
по-персидски, но с южным, похожим на афганский, акцентом. Они прошли мимо
меня, причем один из них впопыхах чуть не налетел на куст, под которым сидел
я.
- Ну и темень!.. Глаз можно выколоть, как в лесу... - пробормотал он.
- Вот почему тебе и померещилось бог знает что, - ответил другой.
Их шаги затихли, и в аллее снова воцарилась тишина. Переждав несколько
минут, я выполз из-под своего укрытия и, разминая затекшие члены, пригибаясь
к деревьям и кустам, выбрался в боковой переулок, по которому вышел к
Тавризской улице. Сев в проходящее такси, я велел везти себя к Майдану,
оттуда переулками вышел к углу улицы, где жила Эвелина Барк, и увидел
маленький домик, о котором говорил Сеоев. Пройдя грязный слабо освещенный
двор, я вошел в соседний сад и, стараясь не попасть в полосы света, падавшие
из окна, добрался до дома мистрис Барк. Впереди, под спетом ослепительно
горевших электрических фонарей, были видны пешеходы. У подъезда горячо
жестикулировал в своей опереточной форме швейцар, убеждая в чем-то одетого в
передник и белый колпак кухонного слугу. Блеснув фарами, прогудела машина за
оградой, вдоль двора прошла женщина с ребенком... Вот и черный ход. Я
проскользнул в полуоткрытые двери и, держась за перила, сделал один-два
шага, как кто-то схватил меня за руку, и я услышал тихий, умоляющий голос
Зоси:
- Как вы решились?.. Неужели вы не понимаете, что я не хочу быть
игрушкой в ваших отношениях с другими?
- Зося! - прервал я ее. - Дайте только объяснить вам всю подлую интригу
вашей хозяйки, и вы через минуту поймете...
- Нет, нет! Я боюсь ваших слов. Вы заговорите ими меня...
- Разве вы не почувствуете лжи, если она будет у ме
...Закладка в соц.сетях
