Жанр: Электронное издание
Kulgal08
...али в другое измерение?
- Да, - твердо ответила я. - Считаю.
Профессор не стал комментировать мои выкладки, а вместо этого попросил
ответить на несколько вопросов.
Тут его племянник оказался прав на все сто - мне подсунули настоящий рулон
с отпечатанными вопросами. Во время
заполнения квадратиков галочками и крестиками я не раз вспоминала о Туманове,
который наверняка устал меня
дожидаться. Я представила, как он сидит в машине, думая о том, что у меня
воспаление тех нескольких граммов мозга,
которые предполагаются в наличии. Возможно, он искренне жалеет меня. А может,
жалеет себя.
Действительно - женился на веселой, задорной девушке, наверное, рассчитывал
завести пару ребятишек, похожих на него.
А вместо этого в конце медового месяца молодая жена свихнулась и отказалась его
узнавать. Кто хочешь на его месте
расстроился бы!
- Ну, что вы скажете, профессор? - спросила я, сдавая свой многочасовой
труд и чувствуя себя студенткой на экзамене.
Профессор сказал, что завтра обсудит со мной результаты теста, и напоследок
повесил мне на шею приборчик, похожий
на медальон, сделанный в авангардном стиле - он целиком состоял из блестящих
пластинок и цветных проводков, а в самом
центре его мерцал красным глазком электрический огонек.
- Этот малыш будет делать замеры, - пояснил он. - Не снимайте его даже на
ночь, хорошо?
- Раз вы просите, - шутливо ответила я. - Правда, я не слишком поняла,
замеры чего именно будет делать приборчик. Он
будет замерять что-нибудь внутри моего организма или вне?
- Вне, разумеется. Мы ведь не имеем в виду, что аномальное явление - это вы
сами?
Профессор пытливо поглядел на меня, и я поторопилась подтвердить, что до
подлинной аномалии мне, конечно, далеко.
- Хотя муж считает, что я сошла с ума! - весело пошутила я. - Впрочем, если
принять версию, что это не мой муж, ничего
странного в этом нет.
- Вы вот что, голубушка, - ласково сказал профессор, подталкивая меня к
двери. - Не напрягайтесь. Постарайтесь думать
только о приятном. Веселитесь. Постарайтесь даже забыть о визите ко мне. Делайте
что-нибудь такое, что отвлечет вас понастоящему.
Сходите на дискотеку, почитайте увлекательную книгу, посмотрите
триллер...
- По-настоящему меня может отвлечь только секс, - ляпнула я и тут же
испугалась, что ввела профессора в смущение.
Однако ничего подобного. Он радостно подхватил мою идею:
- Отлично! Займитесь сексом! Это весьма физиологичное занятие, после него
бывает здоровый сон.
- А ваш приборчик? С ним ничего не случится? - понизив голос, весьма
стыдливо спросила я.
- Если только ваш муж в приливе чувств его не откусит, - ответил профессор,
который мыслями уже явно вернулся к своей
основной работе.
Приободренная, я поторопилась вернуться к Туманову. Приборчик,
прилепившийся к моей коже, время от времени
тихонько пощелкивал. Туманов не стал ничего расспрашивать о визите к профессору.
Просто проигнорировал это дело.
Сначала я хотела рассказать ему все в подробностях, но, видя его настроение,
раздумала.
- Ты, наверное, проголодалась, - предположил он, заталкивая в "бардачок"
обертки от шоколадных батончиков. Судя по
их количеству, сам он основательно подзаправился. - Хочешь, поедем в ресторан
пообедаем?
- Что ж, идея неплохая. - Я представила себе белоснежную скатерть, фужеры,
его пристальный взгляд...
Романтично!
- Пусть это будет небольшой праздник в честь нашего примирения, -
пробормотал он, заводя машину.
Если в понимании Туманова праздник означал вкусную еду, то он удался на
славу. С моей же точки зрения, постная
физиономия кавалера вполне годилась для поминок. Я понимала, что он скорбит по
моему здравому смыслу, и это, честно
говоря, меня злило.
- Послушай, ведь чисто внешне я нисколечко не отличаюсь от твоей жены, -
сказала я, выпив немного вина. - Почему бы
нам весело не провести время сегодня вечером?
- Ты хочешь после ресторана поехать в какой-нибудь ночной клуб? - с
недоверием спросил Туманов.
- Нет, я имею в виду, что мы могли бы найти утешение друг в друге. Ну..,
побыть только вдвоем.
Туманов поперхнулся и кашлял так долго, что я поняла: тема провальная и
лучше ее не поднимать вообще Настроение у
моего спутника испортилось еще сильнее.
Кончилось тем, что он стал огрызаться на меня по всякому поводу, и мы
надулись друг на друга. По пути домой я то и
дело скашивала на него глаза. Профиль у него очень привлекательный. Я, пожалуй,
раньше не общалась так тесно со столь
привлекательными мужчинами. Несмотря на общее сходство с моим Тумановым, в этом
было больше энергии, больше
обаяния и одновременно больше сдержанности. Он был больше мужчиной. В моем,
конечно, понимании.
Оставшийся день мы провели, занимаясь каждый своими делами. Туманов сидел
за компьютером, а я читала газету
"НЛО", с каждой минутой все больше убеждаясь, что чудесам на свете несть числа.
Чтобы не ложиться спать в плохом
настроении, я первой подошла к нему и протянула мизинец.
- Так мы обычно мирились с Катериной в детстве.
Знаешь? Мирись, мирись, мирись и больше не дерись. А если будешь драться, я
буду кусаться!
Туманов изобразил на своей физиономии вымученную улыбку и сделал свой
мизинец колечком. Мы потрясли друг друга
за пальцы и разошлись по своим углам.
Он вновь уселся за свой любимый компьютер и вошел в Интернет. Наконец
зевота клубочком закатилась Туманову в рот
и принялась упражняться там, поднимаясь во весь рост: он то и дело размыкал
челюсти и содрогался.
Потом не выдержал и, выключив компьютер, стал стелить себе на диване. Я к
тому времени уже переключилась с газеты
на любовный роман.
- Мы же помирились, - напомнила я, выглядывая из-за книжки.
Однако Туманов не растерялся и довольно ехидно заметил:
- Но ты же не моя жена, не так ли?
- Ты очень странный мужчина, - резюмировала я. - Любой другой на твоем
месте...
Тут Туманов вспылил и решил напомнить мне о таком понятии, как
нравственность.
- Впрочем, - добавил он, - судя по всему, для тебя это понятие является
абстрактным. Некая книжная условность, - он
ткнул пальцем в мою книжку, "Бархатные глаза страсти", на обложке которой была
изображена охваченная любовным
томлением парочка.
Он улегся на диван и накрылся с головой одеялом. Я погасила свет и
уставилась в потолок. Где-то у соседей часы с боем
отсчитали двенадцать ударов. Как только смолк последний, зазвонил телефон.
Содрогаясь от недоброго предчувствия, я
протянула руку и подняла трубку.
- Я по объявлению, - сказал кто-то проржавевшим голосом. - Я попал сюда из
параллельного мира.
- И что? - растерянно спросила я.
- Что - что? Отощал страшно, пообносился. Денег-то нет. А вы обещали
поддержку.
Через пять минут выяснилось, что никакая другая поддержка, кроме
материальной, его не устроит.
- Подите к черту! - рассердилась я.
Звонок меня здорово расстроил. Как я не подумала обо всяких придурках?
Мое расставание с теорией о параллельных мирах закончилось на следующий
день самым ужасным образом.
И с этого же дня события стали развиваться гораздо более динамично, чем
прежде. Наутро Туманов сообщил, что его
вызывают на работу.
- Хорошенький у тебя отпуск! - не преминула съязвить я.
Он буркнул что-то в том смысле, что когда просил отпуск у начальства, не
рассчитывал на то, что придется Проводить
его, обивая пороги всяких научных институтов. Едва дверь за ним захлопнулась, я
позвонила Усатову. Он был страшно
возбужден.
- Лерочка, вы произвели на меня сильное впечатление!
Еще бы! Я всегда отличалась отменным чувством юмора и вчера выглядела
довольно неплохо.
- Вы мне тоже понравились, профессор, - осторожно ответила я, подумав: "Уж
не собирается ли он со мной флиртовать?"
- Я имею в виду - ваша анкета!
Ну вот, взял и все испортил.
- Я рада, что вам есть над чем поломать голову.
- Лерочка, а вы не будете возражать, если я сегодня приеду к вам домой?
Хочу обследовать квартиру, используя
собственную методику поиска аномальных зон.
- Вы будете ползать по паркету с рамкой? Которая вертится? - уточнила я.
- Почему ползать? - оскорбился профессор. - Кроме того, с рамкой я не
работаю. У меня другие методы.
Так как, вы согласны?
Разве я могла ему отказать?
- Хорошо, Николай Николаевич, после трех дня я постоянно буду дома.
Вообще-то я собиралась выйти из дому, но совсем ненадолго, за продуктами и
обратно, а со временем просто
подстраховалась. Но, как выяснилось, не зря.
Наскоро позавтракав, я выкатилась на лестничную площадку. Лифт натужно
гудел где-то в глубине своего логова. Я не
стала ждать его и помчалась вниз по лестнице, наводя перчаткой на перила
утренний блеск. Между вторым и третьим
этажами рабочий вставлял в разбитое окно подъезда новенькое стекло. Набрав
приличную скорость, я едва в него не
врезалась и поспешно извинилась.
- Ничего, - буркнул он и кончиком языка быстро облизал нижнюю губу - туда и
обратно.
Движение это показалось мне смутно знакомым, но я тогда не придала этому
никакого значения. Тем более что могла бы
поклясться: рабочего этого я в жизни не видела.
Белое лицо, маленькая круглая борода, приплюснутый нос... Проскакав до
первого этажа резвой козочкой, я выскочила из
подъезда. Солнце вонзило мне в глаза холодные лучи, и я остановилась,
зажмурившись. Потом приоткрыла щелочку между
ресницами, давая глазам привыкнуть к ослепительности дня, и тут же наткнулась
взглядом на американца. Я его едва узнала.
На нем был полушубок явно не русского производства и смешная шапка. Кстати,
именно по головному убору вернее всего
опознаются иностранцы в России. Почему-то они любят надевать себе на голову
самые нелепые вещи.
- Ви ест Валера, - сказал американец, усердно двигая губами, словно именно
от артикуляции зависело, пойму я его или
нет.
- Ай эм, - ответила я, мгновенно настораживаясь. - Это вы мне вчера
звонили?
- Я, я. - Американец активно закивал головой, словно цирковая лошадь,
наученная благодарить за лакомство, сунутое в
рот.
- Зачем? - резко спросила я и на всякий случай добавила:
- Уай?
Американец перешел на родной язык и резво объяснил - уай. Однако я ни черта
не поняла, поэтому пожала плечами и
предложила:
- Говорите по-русски.
Он моргнул и, сцепив руки перед собой, как оперный певец, вышедший на
авансцену исполнять арию, заговорил:
- Я ест видет вас там, - он махнул в сторону киоска. - Я ест.., как это
сказат? Я ест обалдет.
- Неужто? - не поверила я. Значит, он не любовник моего двойника.
Не той стати я девушка, чтобы обалдеть от меня с первого взгляда. Не то
чтобы я себя недооценивала или же считала
несимпатичной. Просто, чтобы увлечься мной, надо хоть немножко пообщаться. Кроме
того, несмотря на убедительный тон,
глазки у этого типа слегка бегали.
- Я приглашайт вас в концерт, слушат музыка. И затем в ресторан для ужин.
- Зис из невозможинг, - сказала я. И пояснила:
- Ай эм замужинг. Ферхайратет, ферштейн?
Мои познания в языках были позорными. По-русски американец говорил лучше,
чем я на объединенном немецкоанглийском.
Впрочем, ни его, ни меня это не смущало. Он желал вести меня на
концерт и в ресторан во что бы то ни стало.
Может, сходить? Узнаю, что ему надо. Но ведь после трех ко мне домой придет
профессор Усатов искать аномальные зоны!
Втайне я надеялась, что он не станет вскрывать паркет или отдирать обои, если
что-нибудь покажется ему подозрительным.
Или перезвонить профессору и перенести визит на завтра?
Прибор, висевший на шнурке у меня на шее, тихонько защелкал. Я почему-то
подумала, что он выражает протест против
переноса встречи с Ник-Ником, и решила, что американец перебьется.
- Вечером я занята, бизи, - покачала я головой, включая вслед за
американцем жестикуляцию на полную катушку. - Если
вам так надо, можем попить кофе. Прямо сейчас. Hay.
- Иес, - сказал американец и протянул мне руку:
- Мой имя Пол.
- Валерия. - Я тут же вспомнила, что он уже называл меня по имени. Я хотела
по-пролетарски пожать его холеную кисть,
но он вознамерился проявить галантность.
Ни разу не видела и даже не слышала, чтобы американцы целовали дамам ручки.
Вероятно, Пол не первый день в России
и уже слегка мутировал. Я потащила его в метро, где он перестал извергать из
себя обломки русского языка и испуганно
озирался, из чего я сделала вывод, что он нечасто спускался в московскую
подземку. Вероятно, не тот уровень.
Я привезла Пола на Пушкинскую площадь. Здесь можно было заказать кофе,
войдя практически в любую дверь. Мы
устроились в самом уголке маленького кафе и уставились друг на друга. Несмотря
на то что я набрала себе сладостей, есть
мне совершенно не хотелось. Пить, впрочем, тоже. Когда Пол снял свою дурацкую
шапку, его наэлектризованные волосы
встали дыбом на макушке. Я улыбнулась. Пол воспринял мою улыбку как знак
одобрения и показал свои большие
фторированные зубы.
- Я ест работайт в Москве. - Он достал из кармана визитную карточку и подал
мне. Карточка была очень плотной и
красиво оформленной.. На ней было напечатано: "Пол Рейнолдс". А ниже - название
фирмы: "Эй Ти Мердок компани".
Если бы Рейнолдс был моим соотечественником, я бы без обиняков спросила у
него: "Ну, и чего тебе надо?" Но
иностранец вряд ли уловит в этой фразе оттенок пренебрежения, поэтому я тактично
поинтересовалась:
- На что вы рассчитываете, приглашая меня провести с вами вечер?
Глупый получился вопрос. Может быть, он рассчитывает на ночь в гостинице?
Но ведь не скажет же. Однако Пол
Рейнолдс не понял слова "рассчитывать". Вернее, понял его не правильно.
- Я рассчитывает вас самый лючший герл ин Раша.
- Понятно. Но я же сказала: ай хэв мэн, хазбенд, муж.
А у вас есть жена?
- Май вайф бежат потому, что я много работат не дома. Я ездит, ездит и
приездит к пустой дом, - оживленно объяснил
американец. Вероятно, он уже свыкся с потерей, потому что в его голосе не
прозвучало ни одной печальной нотки.
- А дети у вас есть? Чилдрен?
- Ноу. Я ест один. Один, как перстик, - добавил он и снова широко
улыбнулся. Видимо, кто-то когда-то учил его русским
идиомам.
- Проворонили, значит, семью, - констатировала я.
- Май вайф очен обижается. Не хочет видит мне.
- Понимаю, - сказала я. - Меня вот тоже первый муж не хочет видеть.
Я вздохнула и принялась за торт.
- Вы ест два муж? - удивился Пол.
"Если по факту, то вообще три", - подумала я про себя, а вслух сказала:
- Да, у меня уже был один развод.
- О! - сочувственно протянул Пол. - Развод ест тяжест. Здес. - Он показал
на сердце. Тут я была с ним согласна. - А вы
хотет видет свой первий муж?
- Иес. Я вообще не люблю напряженности в отношениях. Хочу, чтобы все
оставались друзьями. При любых
обстоятельствах.
- Мы друздья, - важно сообщил Пол, мелко кивая. - Я хотеть стать ближе с
вам. Очен друздья.
- Я уже поняла.
Я вздохнула. Ну, и что особенного я узнала? Американец увидел меня на улице
и положил глаз. Возможно, такие штучки
он выкидывает постоянно, работает ведь в Москве. Легкий охмуреж - и дело в
шляпе. Не думаю, что кто-нибудь из
заловленных им девиц особо возражал против хорошего знакомства. А мне что
делать? Только американца мне не хватает
для полного счастья. Тем более Туманов ревнует.
- Да, кстати, а откуда у вас мой телефон? - вспомнила я. Туманов говорил,
что пока меня не было, американец звонил
домой.
- Телефон ест хорошо, - сообщил Пол. - Я позвонит завтра. Вы за ночь
передумайт и пойти со мной в ресторан.
- Нет, телефон не есть хорошо, - испугалась я. - Мой муж, он ревнивый.
Обидится, будет неприятность.
У меня. Ми. Не нужно звонить.
- Назначайт свиданий, - заявил упрямый Пол. - Ми ест обчатся.
"Вот привязался, - подумала я. - Если я назначу свидание и не приду, он
одолеет меня звонками по телефону".
- Свиданий больше не будет, - покачала я головой. - Мы попили кофе,
поговорили... Пообщались уже.
И все.
- Уай? - выпрямился на стуле Пол. - Я хотет быт рядом.
Кажется, ему просто в голову не приходит, что я "не хотет". Да, избаловали
его русские девицы, избаловали.
По морде видно, что не получал он до сих пор от ворот поворот. И муж ему не
помеха! Придется взять на себя
благородную миссию и щелкнуть его по носу. За всех несправедливо обиженных.
Наверняка после "ресторан" и "очен
друздья" каждой девушке хотелось замуж за эту рыжую дубину. Великая русская
мечта - выйти замуж за иностранца.
Рейнолдс, не понимая этого, интуитивно нащупал золотое дно. Интересно, сколько
русских жемчужин в его коллекции? В
любом случае, еще одной я не стану.
Прикончив кусок торта и рогалик с маком, я отодвинула от себя опустевшее
блюдо и сказала:
- Плачу за себя сама. Хочу быть как американка. Равноправие, о'кей?
Пол Рейнолдс скривился, как будто ему на язык капнули лимонной кислотой.
- Не ест джентлменски.
Нет, явно он уже побывал в обучении у каких-то русских товарищей. Иначе
откуда бы ему знать, что это вообще такое -
джентльменское поведение. Говорят, у него на родине женщины считают
джентльменское поведение ущемлением своих
прав. Еще примерно полчаса Пол пытался вырвать у меня обещание, что я сама
позвоню ему по телефону.
- Куда, на службу? - поинтересовалась я.
Пол засуетился и, достав из кармана длинную тонкую ручку, похожую на шприц,
и еще одну визитку, быстро нарисовал
на ней ровный заборчик из цифр.
- Ето ест я сам, - пояснил он. Вероятно, он имел в виду, что изобразил
номер своего мобильного телефона.
- Что ж, - сказала я, - может, еще и свидимся.
Оставив Пола Рейнолдса в состоянии легкой грусти, я отправилась закупать
хлеб насущный. Судьба занесла меня в
большой супермаркет и, увлекшись процессом, я немножко не рассчитала время.
Когда я подходила к своему подъезду, на
часах была уже четверть четвертого. Оставалась надежда на то, что профессор
Усатов не цинично пунктуален и не явился
ровно в три.
Лифт не работал. Потоптавшись некоторое время возле кнопки, не подававшей
признаков жизни, я посмотрела на свои
сумки и тяжело вздохнула. Чтобы благополучно взобраться наверх, нужно отнестись
к происшествию не как к неприятности,
а как к развлечению. Ну, положим, у меня сегодня тренировка икроножных мышц, чем
не развлечение? Окно между вторым
и третьим этажами по-прежнему зияло пустой рамой. По ногам здорово несло. Ветер
принес на площадку даже несколько
высохших листьев. Интересно, чем тут занимался этот стекольщик?
Когда дверь квартиры появилась в поле моего зрения, я уже едва стояла на
ногах. Если кто-нибудь из соседей вдруг
услышит мое дыхание, наверняка подумает, что я Надуваю резиновый матрас. Надо
срочно заняться физическими
упражнениями. Недавно я купила себе видеокассету "Аэробика доктора Вайса", но
пока освоила только несколько самых
первых упражнений. Хотя планы у меня были далеко идущие. Доктор Вайс, который
разработал какую-то необыкновенную
систему, прыгал на кассете, словно резвый козлик. Улыбка у него была до ушей, он
заражал своим энтузиазмом и горячо
агитировал следовать его примеру не только словами, но и действиями. Вот сегодня
после встречи с профессором Усатовым
обязательно займусь собой и своей спортивной формой. А то что-то любимая юбка
стала тесновата.
Свалив покупки на коврик, я достала из сумочки ключ и, повернув его в замке
положенное количество раз, ввалилась в
квартиру.
В коридоре перед дверью в комнату лежал профессор Усатов, навсегда
испорченный двумя дырками от пуль.
Ему выстрелили в сердце и в голову. Я никогда не видела ни одной жертвы
преступления воочию. Впрочем, даже если бы
и видела, это вряд ли что-нибудь изменило бы.
Выронив сумки, из которых посыпались продукты, я попятилась. Потом
завизжала: тихо, словно поросенок-недомерок.
Голос куда-то провалился, и я никак не могла исторгнуть из себя что-нибудь,
подобающее случаю.
Боже мой, вот оно! Убийство! Ничем хорошим не могло закончиться то, что
начиналось так отвратительно.
Пропавший Туманов, походы по врачам, ясновидящим и детективам и, как венец
всего - труп в коридоре. За что это мне?!
Через некоторое время я сообразила, что кидаюсь грудью на двери соседей по
площадке, перепрыгивая от одной к другой.
Дома оказался только Паша Скоткин. Вечность спустя он наконец справился с
единственным замком, который отделял его
частные владения от тлетворного влияния улицы. Лицо приятного розового цвета и
смекалистое выражение на нем
свидетельствовали о том, что Паша принял свою норму и вполне адекватен.
- Паша! У меня тело! - сказала я, схватив его за руку и сжав ее изо всех
сил.
- Ну и что? У меня тоже тело, - рассудительно ответил сосед. - Только ты
его сейчас повредишь. Синяки останутся.
Паша попытался вырвать руку из моего стального захвата, но я окостенела,
поэтому пальцы не разжались.
- Ну, ты полегче, полегче! - пробормотал он, пытаясь отковырнуть мои ногти
от своей плоти. Я его совершенно не
слушала. Вернее, не слышала.
- Паша! У меня труп в квартире!
Паша задумался и, нахмурив брови, спросил:
- Кто помер-то?
- Не помер! Убили! Из пистолета стреляли! В профессора!
- Ну надо же. Дай гляну.
Паша отодвинул меня в сторону и с опаской приблизился к квартире. Его
клетчатые тапочки, мягко касаясь пола,
проследовали в коридор. Увидев мертвого профессора, Паша замер, словно
насторожившийся суслик, и вперил взгляд в тело.
- Насмерть, - сказал он через некоторое время, глубокомысленно кивая
головой. - Кто ж его так?
- Откуда я знаю! - Мои зубы начали приплясывать, мелко-мелко клацая, как
будто бы грызли сухарик. - Он должен был
прийти ко мне в три часа!
- Это ты правильно время запомнила, - похвалил Паша. - Ментовка приедет,
будет допрашивать.
Господи, милиция! Как я не подумала раньше! Надо ведь позвонить "ноль два".
Тут я поняла, что до телефона мне не
добраться. Аппарат находился в комнате, и, чтобы добраться до него, надо
перешагнуть через профессора.
Это оказалось выше моих сил. У Скоткина телефона не было.
- Пойду помяну профессора, - сообщил Паша, пятясь. - Нельзя, чтоб так..,
всухую помереть.
Захлопнув дверь, я бросилась вниз по лестнице и минут через пять уже
добралась до вожделенного телефона-автомата.
Позвонила всем: дежурному по городу, Катерине и Туманову номер два. Все трое
велели мне не волноваться, а взять себя в
руки и ждать их появления. Я принялась бегать по газону перед домом, ломая руки.
Со стороны, наверное, казалось, будто я
вознамерилась утрамбовать тропинку, чтобы прохожим было легко перебираться через
жирную грязь.
В честь приезда милиции лифт неожиданно заработал.
Самый главный из милиционеров, тот самый капитан, с которым я была уже
хорошо знакома, всю дорогу успокаивающе
хлопал меня по спине, как будто сотрясения могли помочь мне преодолеть стресс. Я
взахлеб рассказывала о профессоре, о
том, что мы должны были встретиться после трех, об аномальных зонах и черных
дырах.
Вместе с нужными словами откуда-то появились слезы, и мне пришлось
доставать из сумки бумажные платки, чтобы
справиться с неожиданным наводнением.
Открыв дверь в квартиру, я распахнула ее настежь драматическим жестом и
сказала:
- Вот он!
Потом отступила в сторону и зашлась в рыданиях. Ни капитан, ни его
соратники не двинулись с места. Они долго
смотрели внутрь коридора, потом обратили взоры на меня.
- Подойдите сюда! - велел капитан. В его энергичном голосе появились нотки
усталости. Этот тон был мне знаком.
Примерно так все разговаривали со мной, когда считали, что я сошла с ума.
Я заглянула внутрь квартиры и остолбенела. Профессор больше не лежал в
коридоре, пугая отрешенным лицом. Не веря
своим глазам, я вбежала внутрь и заглянула по очереди в комнату и на кухню. Тела
не было! Присев на корточки, я стала
разглядывать пол - может быть, что-нибудь осталось в качестве улики? Пуговица,
капелька крови, шерстяная, нитка? Но нет -
ничего такого на полу не было.
- Труп профессора куда-то делся! - растерянно сообщила я капитану и его
товарищам.
- Мы заметили, - сдержанно сказал кто-то из них.
- Но у меня есть свидетель! - внезапно вспомнила я. - Мы ведь вместе с
соседом осматривали место преступления. С
Пашей Скоткиным!
Милиционеры тут же оживились. Свидетель - это совсем другое дело. Я
бросилась к Пашиной двери и принялась давить
на звонок, перемежая короткие требовательные звонки длинными и настойчивыми.
Паша не открывал.
- Ушел куда-то, - предположил капитан.
Но я не хотела сдаваться. Опять изображать из себя дуру перед целым
собранием официальных лиц? Нет уж, спасибо, не
хочу. Я стала стучать в дверь ногами. Наконец где-то в глубине квартиры
послышалось шевеление, затем раздались шаги.
Создавалось впечатление, что к двери идет слонопотам - такими шаги были
медленными и тяжелыми. Неужели это Паша в
своих велюровых тапочках так топает?
Оказалось, что Паша не топал, а полз на животе, стуча локтями по паркету.
Героическим усилием он приподнял торс,
открыл замок и упал на спину, глядя в потолок младенческими глазами.
- Так-так, - сказал капитан задумчиво.
- Паша! - гневно закричала я. - Немедленно иди сюда! Ты нужен как
свидетель.
- Свидетель чего? - спросил Паша, вставая сначала на карачки, а потом - по
вешалке с пальто - на ноги.
- Свидетель того, что у меня в квартире было тело!
Вот только что!
- В таком состоянии он не может ничего заявлять, - высказался кто-то из
милиционеров.
- Тогда он был еще в норме!
- Сколько же часов назад это было?
- Каких часов? Паша весь проспиртован, как экспонат биологического музея! К
нему достаточно поднести мокрую
пробку, как он тут же плывет.
- Вместе пьете? - уточнил капитан.
- Что за базар? - спросил между тем Паша, выбравшись на лестничную
площадку. - Я все помню. Тело было. - Лежало вот
такое вот, - он двумя руками показал, какое было тело. Примерно как рыбак,
изображающий гигантские размеры той рыбы,
которая сорвалась у него с крючка.
Я посмотрела на рваный комок бумажных платков, которые до сих пор сжимала в
кулаке, и снова уткнулась в них носом.
С небольшим разрывом во времени из лифта вышли Туманов и Катерина. С их
появлением я мгновенно утратила силу воли и
желание доказывать свою правоту. Обняв меня за плечи, Туманов обратился к
кап
...Закладка в соц.сетях
