Жанр: Электронное издание
KIVIN9
... этого.
- Неизвестно, что ей кололи. Есть вещества, не оставляющие следов.
Кивинов взглянул на часы и поднялся. Ему надо было посетить еще две
квартиры. Хорошо бы застать там живых старушек, а то его крутая версия с
лекарствами лопнет, как мыльный пузырь.
Следующий адрес находился неподалеку от первого, это и понятно, оба дома
входили в сферу обслуживания одной поликлинники. Напротив второй квартиры
никаких объявлений по поводу сломанных дверей не оказалось, и грабителям
никто ничего под дверью оставить не обещал. Дом, в отличие от первого, был
дореволюционной постройки, с широкой лестницей и лепными барельефами на
потолках. Кивинов полюбовался давно не реставрированным произведением
зодчества и позвонил в дверь.
Хозяйка был жива-здорова. Бабуле было лет восемьдесят на вид, но
держалась она бойко и достаточно бодренько.
- Серафима Григорьевна?
- Да.
- Из милиции. Можно?
Бабуля, придерживаясь за ручку дверей, пропустила Кивинова. Он огляделся
и направился прямиком на кухню. Серафима Григорьевна засеменила следом.
- Слушаю вас. Вы, наверно, по поводу соседей сверху?
- Нет, я сам по себе.
- Жаль. Может, зайдете к ним? Совсем спасу нет.
- Позвоните в свое отделение участковому.
- Да уж звонила и не один раз.
Кивинов решил, что если он сейчас не перейдет к сути дела, беседа может
затянуться надолго, а все по вине нерадивых соседей.
- Серафима Григорьевна, к вам медсестры приходят?
Старушка удивленно посмотрела на Кивинова.
- Да. Мне уколы прописали. Я тогда в постели лежала. Они на дом ходили. И
сейчас ходят. Мне самой тяжело в поликлинику добираться.
- Вы Лену Ковалевскую помните?
- Леночку? Конечно. Славная девушка, добрая. Но сейчас она уже не ходит,
уволилась, верно. Жалко. Сейчас дру-гая ходит.
- Вы не помните, когда она была в последний раз?
- А накануне 8 марта. Она еще поздравляла меня. МЫ чаю с печеньем попили.
А что случилось? Что-нибудь с Леночкой?
- Нет, нет, ничего. Что вам прописали? Я имею в виду, какое лекарство?
- Помилуйте, к чему эти вопросы?!
Вероятно, Серафима Григорьевна имела дворянское происхождение, поэтому
некоторые фразы и жесты явно отдавали дореволюционным колоритом.
- Я потом вам все объясню.
- Ну, извольте. Сомбревин.
- Пустые ампулы Лена с собой забирала?
- Да. Не то что теперешняя медсестра - все на столе оставляет.
- Вы выкидываете их?
- Разумеется.
- Припомните, может, Лена хоть раз да оставила ампулы?
Серафима Григорьевна посмотрела на Кивинова как на сумасшедшего. Кивинов
выдержал ее взгляд, так как сумасшедшим себя не считал. Хотя, конечно, со
стороны его во-просы действительно выглядели слегка абсурдно.
- Вспомните. Вот в последний раз, например, когда Лена у вас чаек пила...
Старушка пожала плечами и оттопырила нижнюю губу, но потом взгляд ее
вдруг прояснился, и она оживленно закивала головой, давая понять, что,
несмотря на старость, склерозом еще не страдает.
- А ведь точно. Она на кухне их оставила, забыла. Я сама выкинула.
- Куда?
- Что значит куда, сударь мой? В помойку. В мусорное ведро.
- А вы уже вынесли его?
- Я, право, не помню. Возможно еще нет. Мусора у меня немного собирается
- одни бумажки.
- Вы одна живете?
- Да, одна.
- Где ваше ведро?
- Помилуйте, зачем оно вам?
- Надо.
- Вон там, под раковиной, за. дверцей. Кивинов поднялся со стула, открыл
дверцу и извлек большое крашеное железное ведро.
- У вас газета есть?
- Нет, я не выписываю;
- Понял. Тогда извините.
Кивинов перевернул ведро. Содержимое его рассыпалось по полу.
- Молодой человек, что вы творите?
- Я уберу,- коротко ответил Кивинов, приседая на корточки и погружаясь в
осмотр мусора.
Серафима Григорьевна охала и суетилась вокруг опера. Тот, не обращая на
нее никакого внимания, продолжал заниматься оперативно-розыскной
деятельностью.
Несколько ампул было уже разбито. Кивинов достал из кармана ключи,
осторожно отодвинул осколки в сторону и начал выбирать целые.
Покончив эту несомненно приятную процедуру, он перенес ампулы на стол и
стал высматривать название каждой. Прочитав стоявшее на половинке третей
ампулы наименование лекарства, он торжествующе усмехнулся и посмотрел на
Серафиму Григорьевну.
Каким бы далеким от медицины человеком он ни был, но название этого
лекарства он знал хорошо, потому как нередко сам прибегал к его помощи.
Когда не мог уснуть ввиду предстоящей проверки.
В ампуле когда-то был обычный димедрол.
ГЛАВА 8
Тишину прорвал истеричный гогот Волкова, слышный в радиусе метров ста от
отделения. Кивинов вздрогнул от неожиданности и оторвался от своих бумаг.
Ну, жеребец! То ругается, то смеется и все время во всю глотку! Сгорая от
любопытства, Кивинов бросил ручку на стол и заглянул в соседний кабинет,
принадлежащий Волкову. Там уже стоял Дукалис и с интересом взирал на
заходящегося товарища. Волков, сидя на диване и раздувая розовые щеки,
продолжал гоготать, размахивая листком бумаги.
- Слава, ну сколько можно? Что ты ржешь всю дорогу? А вдруг у меня люди?
- всунувшись в дверь, сказал Кивинов.
- Да пошел ты, - смеясь, ответил Волков. - Слушай лучше хохму. Погоди,
сейчас успокоюсь.
Еще пару раз хихикнув, Волков выпрямился на диване и показал на бумажку.
- Во, гляди. Получаю две телефонограммы из травм-пункта. В одной сказано
о том, что некто Каштанов обратился с травмой глаза и, ха-ха, половых
органов. В другой - гражданка Каштанова тоже обратилась в травму. Диагноз -
перелом двух ребер, сотрясение мозга, множественные гематомы лица. И тот, и
другая якобы получили травмы от неизвестных при, естественно, неизвестных
обстоятельствах. Георгич почему-то мне опять отписал, хотя оба явно не
малолетки. Ну, черт с ним. Вот я сегодня их и вызвал по очереди. Ха-ха. -
Волков опять зашелся в хохоте. - И знаете, что оказалось?
- Увы, не знаем, - хором ответили Кивинов и Дукалис.
- Короче говоря, вчера эта самая Каштанова позвонила своему муженьку на
работку и сообщила, что домой не придет, потому как приглашена на день
рождения к давней подруге. А так как подруга изволит жить очень далеко, то
домой она, возможно, не успеет и поэтому переночует у этой самой подружки.
Каштанов-муж - сильно возражать не стал, потому что по натуре кобелек, и
решил тут же воспользоваться предо-ставившейся возможностью в своих интимных
целях. Примчавшись домой, он нашел какую-то газету с рекламой бюро интимных
услуг и решил заняться свободной любовью. Позвонил по первому попавшемуся
телефону и заказал не просто девочку, а чтобы со всеми удобствами сауна,
массаж и прочее. Через час приехали за ним ребятишки, посадили в тачку и
отвезли в какой-то притон, где никаких саун не оказалось и в помине.
Предложили вместо сауны пожелтевшую ванну. Потом содрали задаток и сказали
ждать объект любви. Ждет он, ждет, мечтает, значит, о предстоящей случке, а
тут дверь отворяется и вводят коты-сутенеры его собственную женушку,
которая, по его глубокому убеждению, сейчас должна находиться у подружки,
тогда как на самом-то деле она втихаря проституточкой подрабатывала.
Что тут началось! Я, честно говоря, там не был, но представить могу. В
общем, она ему чуть член не оторвала, а он ей фонарей понавешал и ребра
переломал. Ну, а потом оба в травму пошли и наврали, что их неизвестные
отлупили. Самое интересное, что задаток им не вернули.
- Ну, и что тут смешного? - переглянулись Дукалис с Кивиновым. - У людей,
можно сказать, семейная драма, а тебе только бы посмеяться. Ты себя на месте
этого мужика представь. Птица-хохотун.
- Ты карликов нашел своих? - спросил Кивинов.
- Нет еще...
- Вот и ищи их, а не гогочи на весь коридор.
Кивинов вышел из кабинета, пару раз хохотнул и вернулся к себе. Сев на
стул, он пощелкал ручкой и задумался. Вчерашний визит к старушкам давал пищу
для размышлений. В третьей квартире, которую он посетил, кроме больной,
проживали ее дети и внуки. Леночка и там произвела на жильцов хорошее
впечатление. Но в отличие от предыдущей квартиры, здесь никаких пустых ампул
Кивинов не обнаружил по причине того, что их уже выкинули. Но зато узнал
одну небольшую тонкость. Использованные ампулы она не уносила с собой, как в
предыдущей квартире, а оставляла на столе. Конечно, это еще ни о чем не
говорит, но все равно непонятно.
Заглянул Петров.
- Что вы там смеялись?
- Да не мы, а этот карлик-Волков. Ему палец покажи - ржет. Мне уже перед
людьми неудобно.
- Понятно. - Миша сел на диван. - Устал я. Все бумаги пишу, уже в глазах
рябит. Ты посчитай - у меня сорок "глухарей", если в каждое дело хотя бы по
две справки сунуть, получается восемьдесят страниц. Так роман можно
написать.
- А ты, как Волков, делай. Этот хохотун из дел "куклы" творит, лишь бы
потолще были. Все равно их никто не читает.
- А где бумаги столько взять чистой?
- А кто тебе сказал, что он туда чистую пихает. У него жена в метро
работает, вот и таскает домой всякие плакати-ки - "Правила пользования
метрополитеном", а он их в дело вшивает.
- Оригинал. Надо будет тоже что-нибудь такое раздобыть. Поговорю с женой,
она в роддоме работает, может "Памятку молодой матери" принесет?
- Тоже неплохо. Главное - творческий подход.
- А ты-то о чем горюешь?
- Да все с Воробьем не могу разобраться. Там нехорошая картина выплывает.
Эта убитая мадам занималась непотребными вещами - заменяла лекарства с Инга сидела на диване. Альберт, не снимая пальто, стоял перед ней.
- Альбертик, ну что же это такое, а? Прости меня. Боже, да о чем я? Я не
виновата, правда. Все так неожиданно, у меня живот до сих пор не проходит.
- Ты запомнила его?
- Нет. Темно было. - Инга вытерла платочком глаза и поплотнее завернулась
в накинутый на плечи халат.
- Да, весело. Ты очень подвела меня. Хуже всего, что у меня сейчас нет
денег, а возвращать их надо, иначе мне - вилы. Мало того, за то, что я
вовремя их не отдал, мне врубили "счетчик". Знаешь, что это такое?
- Примерно.
- А я не примерно. И как-то не хочется из-за этих денег голову терять. В
прямом смысле.
- Альберт, что же делать?
Альберт достал пачку сигарет и закурил. Затем внимательным взглядом
посмотрел на Ингу.
- А может не так все было, девочка?
Инга вздрогнула.
- Господи, да не не нужны мне эти деньги. Зачем?
Альберт продолжал смотреть на Ингу.
- Хорошо. Деньги надо вернуть. Но пока я не знаю как. Кое-что я смогу
продать. Кое-где перезанять. Но и тебе придется часть найти.
- Конечно. Я домой напишу, мама соберет сколько сможет.
- Это несерьезно и долго. А с каждым днем сумма возрастает.
- А может подруги выручат? - спросила Инга, хотя и сама не верила, что
кто-то даст ей в долг.
- Попробуй спросить. И вот еще. Ты учишься? Надо будет на время с учебой
распроститься и устроиться на работу.
- Бросить институт?
- Возьми академку.
- А куда я устроюсь? У меня ни знакомых в городе, ни профессии. Кто меня
возьмет?
- Я найду тебе работу. По возможности, денежную. Пока не могу сказать
где, но кое-какие наметки у меня есть. Деньги будешь отдавать мне. В течение
месяца я рассчитаюсь с долгом, и ты будешь должна только мне. Ясно?
- Да, да, Альбертик, я же все понимаю.
- И не называй меня Альбертиком.
- Хорошо.
- Значит так. Завтра я заеду и поговорим о работе уже более подробно.
Думаю, за сегодня я что-нибудь подберу.
Он застегнул пальто, поправил укладку и пошел к двери. На пороге он
обернулся и еще раз посмотрел на Ингу.
- И давай договоримся без глупостей. И, пожалуй, вот еще что.
Он вернулся к столу, вырвал из тетрадки чистый лист, достал ручку и
протянул ее Инге.
- Напиши расписку. Пока на три миллиона.
- Ты думаешь, я тебя обману?
- Меня очень многие обманывали, так что, извини, привычка. Бери.
Инга безропотно взяла ручку.
- Что писать?
- Я же сказал, расписку. В произвольной форме. Такая-то такая-то должна в
трехмесячный срок вернуть знакомому по имени Альберт три миллиона рублей.
Число и подпись.
- Но это же нереально!
- У тебя нет выбора. И потом это моя забота найти тебе работу, потому что
в случившемся виноват я сам, доверив тебе деньги.
Последняя фраза немного успокоила Ингу, и она написала расписку. Альберт
свернул листок и убрал в пальто.
- И поменьше болтай, - выходя из комнаты, напоследок произнес он.
Начальнику отдела внутренних
расследований ГУВД г. Санкт-Петербурга
полковнику милиции Чеснокову
РАПОРТ
Докладываю, что в ходе работы по делу "Твин-Фикс" мной произведен
оперативный осмотр кабинета оперуполномоченного УР 85 отделения милиции
Петрова-Соловьева. Осмотр был произведен под видом заявителя, у которого
украли кошелек. В момент, когда Петров был вызван из кабинета к городскому
телефону, находившемуся в дежурной части (вызов осуществил сотрудник нашего
отдела), мной был осмотрен стол проверяемого.
Конвертов с какими-либо деньгами не обнаружено. Обнаружено: две пустых
бутылки из-под водки "Русская", колода карт, пустой газовый балончик, иголка
с ниткой, несколько бланков "Памятка молодой матери", несколько чистых
листов бумаги и складной нож. Осмотреть сейф не представилось возможным.
Старший оперуполномоченный
отдела внутренних расследований
майор милиции Тыртычный
Кивинов стоял в очереди за хлебом. Очередь была длинной, а поэтому можно
было пока поломать голову над смертью Леночки. Рита Малинина так и не
объявлялась. Кивинов звонил на вахту в общежитии, где пояснили, что в
последние дни ее там не наблюдали. На всякий случай Кивинов отстучал
телетайп в Челябинск с просьбой проверить ее квартиру, но ответа пока не
было.
Как искать Альберта-Артура, он и близко себе не представлял.
Вспомнились слова Миши о том, чтобы подлезть сбоку. Но в его случае хоть
палец был, а здесь? Брать в расчет подруг не приходится, раз ближайшая
ничего про этого Артура не знает. Ничего. Почти. А где это почти? Ну-ка,
ну-ка, напрягай мозги, очередь длинная. Мариша проводила Риту в Челябинск, а
спустя некоторое время после возвращения та уже болтала по телефону со своим
милым. Ага. Не исключено, что с Альбертом Ритка познакомилась в Челябинске и
звонила ему туда. Нет, нет, с автомата туда не позвонишь. Стало быть звонила
куда-то сюда, в Питер. И какой из всего этого следует вывод? Ха. Самый
простой. Они могли познакомиться в самолете, а стало быть можно поискать
билетики в Пулково. Шансов крайне мало, все это может оказаться лирикой и
ерундой, но попробовать стоит. Все равно ничего другого нет.
Купив батон, Кивинов вернулся в отделение, позвонил на вахту общежития
Сан-Гига, попросил позвать Марину, которая, как ни странно, оказалась дома,
и уточнил у нее день, когда она провожала Риту в Челябинск и каким рейсом
Малинина вернулась в Питер. Затем, напечатав запрос, он рванул в Пулково.
Спустя три часа он уже снова сидел в своем кабинете и смотрел на
выписанные фамилии. Мужчин с именем Альберт-Артур на данных рейсах не
оказалось, но имелись три фамилии с инициалом имени в виде буквы "А".
Оставалось прокинуть их по адресному бюро с учетом имеющегося номера
паспорта и получить остальные данные. Процедура не очень приятная, потому
как девчата, сидящие в бюро, не очень любят давать сведения по неполным
данным. Но ничего. Приходилось рассчитывать на собственное обаяние, которое
по телефону, правда, все равно передать было нельзя.
Кивинов узнал суточный пароль у дежурного и стал названивать в ЦАБ. Когда
через полчаса он закончил свой вычислительный процесс, то готов был прыгать
от счастья вместе со стулом. Одного из пассажиров звали Альберт.
- Альберт, а зачем это надо?
Альберт переключил передачу и нажал кнопку прикуривателя.
- Послушай, мы завязли по уши, так что давай договоримся - то, что ты
будешь делать, ты должна воспринимать как нечто неоспоримое. Если ты можешь
заработать такую сумму в другом месте - ради Бога, я не держу. Если не
можешь, будешь делать то, что предлагают другие.
Он прикурил и приостановил машину на светофоре.
- Все равно. Кому это надо?
- Я не знаю, кому это надо и зачем. Я только нашел тебе денежную работу.
Я пришел к людям и спросил, где девушка твоего положения может заработать
такие деньги. Мне предложили то, что я тебе сейчас объяснил. И все. Мне
больше ничего не рассказывали. Сейчас нам надо дать ответ - да или нет, не
задавая никаких лишних вопросов. Понятно?
- А если я не соглашусь?
- Вот этого лучше не делать. Я не сторонник грубой силы и угроз, и меня
очень трудно разозлить. Но если я разозлюсь, меня очень трудно успокоить, а
поэтому у тебя два пути - либо вернуть деньги, либо согласиться.
Инга не стала больше задавать вопросов. В конце концов это всего на
каких-то три месяца. Пускай она не знает, зачем все это потребовалось. Так
даже лучше, к ней никаких претензий не будет. Может, все еще кончится
хорошо. Как в ее снах. Последние дни ей каждую ночь снилась мама. Жалко, что
мамы сейчас нет с ней. Очень жалко.
- Мы приехали, - произнес Альберт. - Мне надо идти давать ответ. Решай
быстрее - ты соглашаешься?
Инга посмотрела на грязный подъезд дома, вздохнула и ответила:
- Да.
Кивинов дежурил по заявлениям. В отделении существовала устная
договоренность между операми, что тот, кто дежурит, не занимается никакими
своими материалами, никого не вызывает, а если его вызывают в РУВД или
Главк, он меняется дежурствами. Поэтому Кивинов вынужден был перенести
кое-какие мероприятия, связанные с Альбертом, на завтра, а сейчас со
скучающим видом слушал историю какой-то женщины, у которой подрезали сумочку
в троллейбусе. Слушая, он периодически задавал вопросы, сводящиеся в
основном к тому, что не могла ли заявительница сама потерять кошелек.
Вопросы эти были стандартными, заученными, можно сказать, наизусть. Что было
вполне понятно. Карманника можно поймать только с поличным, поэтому
возбуждай дело, не возбуждай, все равно ворюгу не привлечешь и денег не
вернешь. А показатели вещь суровая. Зачем же их портить, возбуждая явно не
раскрываемое дело? В прокуратуре на эти преступления тоже смотрели
достаточно трезво, и если появлялась лазейка, опера благополучно списывали
материал. Конечно, Кивинову было жалко женщину. Он понимал, что это ее
последние деньги, что у нее маленький ребенок и нет мужа, но, кроме
сочувствия, ничем помочь ей не мог.
Женщина перестала плакать и убрала платок в сумку.
-Мне можно идти?
- Подождите, я сейчас запишу ваши данные, на всякий случай. Денег,
конечно, мы вам не вернем, это я вам прямо говорю. Но вдруг кто попадется с
вашим кошельком.
Это были лишь слова успокоения. За шесть лет, что Кивинов проработал в
отделении, никто с чужими кошельками не попадался.
- Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, - продолжал успокаивать
гражданку Кивинов. - Деньги вещь наживная. Судьба такая - сегодня спиной, а
завтра лицом, или наоборот. У нас на территории случай был. Выпивали три
мужика на квартире, не поделили стакан, передрались, потом спать вместе
завалились. Утром встают, а один мертвый. Человека завалили, не шуточное
дело. Решили темноты дождаться да в пруд товарища своего спихнуть. Так и
сделали. Да не вышло, по пути постовые их тормознули вместе с трупом. Они,
естественно, сразу и признались, ну а куда деваться? Задержали обоих на трое
суток. А через день из морга звонят и говорят, что товарищ их, извиняемся,
умер не от побоев, а от алкогольного опьянения. Они из камеры вышли, ну, и
на радостях снова напились, да так крепко, что один не сдюжил и тоже помер
от спирта. А сел бы в тюрьму, глядишь, и жив был бы. Вот вам и судьба. Я это
к тому говорю, что тот, кто ваши деньги свистнул, тоже плохо кончит.
Поверьте, Хотя я в приметы не очень верю.
- Я тоже, - грустно ответила женщина.
В этот самый момент тишину Кивиновского кабинета разорвал истеричный
гогот Волкова.
Женщина от неожиданности вздрогнула и удивленно посмотрела на Кивинова.
Тот, уже привыкнув к подобным звукам из соседнего кабинета, и глазом не
моргнул, лишь шар-нул по столу ладонью и прошипел:
- Ну, мерин несмазанный, достал ты меня своим ржанием!
Он попросил женщину подождать и ринулся в Волков-ский кабинет. На сей раз
все оказалось весьма прозаично. Волков изъял где-то видик и переносной
телевизор и теперь наслаждался какой-то американской комедией, по
обыкновению изливая все свои положительные эмоции наружу. Кивинов захлопнул
дверь.
- Слушай, горлопан, я тебя по-человечески прошу: или кончай ржать, или
переезжай в другое крыло! Во ты у меня где!
- Да погоди ты. Посмотри кино лучше. "Один дома" называется.
Обхохочешься.
- У меня люди.
- Ну прогони и приходи. Вместе посмеемся. Во, гляди, гляди. Ха-ха-ха!
Волков опять принялся раздувать щеки. Кивинов, поняв, что Волкова все
равно не угомонить, махнул рукой и вернулся к себе. Там, записав данные
потерпевшей, он проводил ее до дверей и сел за стол в ожидании следующего
заявителя. "Один дома". Да, знакомое название, надо будет посмотреть.
Кивинов вытащил из висящей на стуле куртки свежий номер "Криминального
вестника" и начал читать. Одна из небольших заметок на второй полосе
привлекла его внимание, и он еще раз пробежал ее глазами. Потом откинулся на
спинку стула и хлопнул себя по лбу. Ох, мать вашу! "Один дома", вот в чем
дело. "Один дома". Какие там, к черту, наркотики! Вот почему Леночка не
забирала ампулы во второй квартире! Конечно, это же такие деньги! Куда там
левая продажа лекарств! Тьфу, семечки. А здесь! Но почему димедрол? Это
единственное, что выпадает из логической схемы. Но это можно кое у кого
уточнить. Так, а дальше? А дальше Альберт я как можно быстрее. Кивинов
достал из стола блокнот с телефонами и начал набирать номер своего знакомого
врача.
В половине четвертого, закончив дежурство, он зашел к Соловцу. У того
сидел уже закончивший просмотр кинокомедии Волков.
Кивинов уселся в рядом стоящее кресло и закинул ногу на ногу. Славик, как
всегда размахивая руками, что-то живописно втолковывал шефу. Кивинов давно
заметил, что Волкову больше нравится не суть его рассказов, а сам процесс,
потому как в процессе этом происходила эмоциональная разрядка Славика.
- Ну я ему пару раз кодексом по башке долбанул, он мигом все вспомнил.
- Ну, и что он там вспомнил?
- Я его спрашиваю, зачем же ты, щегол, тачки-то палишь, а? Партизан, что
ли? А он мне - чтобы отпечатков не было. Я ему - каких-таких отпечатков? А
он - пальцев. Не, Георгич, ты слышишь, он, значит, зеркало свинтит, а потом
машину палит, чтобы отпечатков не оставлять. Книжек начитался, мать его.
Двенадцать лет, а все туда же - отпечатки. Слышь, Кивин, - обратился к
Кивинову Волков, - в 84-м пожигателя нашего тормознули. Ну, гаденыш. Может
его потерпевшим погорельцам отдать?
- Я б не рисковал. У нас и так с тяжкими преступлениями завал.
- Не, Георгич, я все понимаю. Сам в двенадцать лет стекла бил и кефиром с
крыш в прохожих швырялся, но чтоб такое! Вон, ко мне сегодня директор школы
прибегала. Не знаю, говорит, что делать. Задала детишкам-третьеклассникам
сочинение на тему "Кем ты хочешь стать?" Один и написал "хочу быть
бригадиром". Ну, она, конечно, уточнить решила, каким Вовик бригадиром стать
хочет - строителей или заводских рабочих. А он - вы что, Светлана Санна,
тамбовским я хочу быть бригадиром, ну, или каким-нибудь еще. Тут до нее
дошло. Хорошо, валидол под рукой оказался. Детишки-шалунишки. А в старших
классах что творится? Какому-то оболтусу папашка за каждую пятерку по десять
штук дает. Так он со своими дружками математику ихнему и предложили по пять
кусков за пятерку. И самое интересно, тот берет! А что, зарплата маленькая,
на обеды не хватает. А так какой-никакой приработок. Неплохо, а? А чего мы с
заявителей денег не берем? Повесили бы таксу на дверях, глядишь, и
материалов бы поубавилось. Ну, ладно, пойду, запишу с поджигателя
объяснение, проведу воспитательную процедуру в виде порки ремнем да выкину.
Волков поднялся с дивана и исчез за дверью.
- Господи, сейчас еще и визг начнется, - недовольно произнес Кивинов.
- Что у тебя?
- Есть одна мысля, Георгич. Я тебе сейчас обскажу в двух словах, может,
что присоветуешь?
Кивинов изложил свои мысли по поводу Воробьева и поделился последними
догадками.
- Это, конечно, хорошо, но во-первых, между убийством Ковалевской и твоей
версией пока нет никакой связи, а во-вторых, эта история кажется мне
маловероятной. Нет, конечно, сейчас всякое бывает, но, по-моему, ты все
усложняешь.
- Георгич, не хватает какой-то мелочи, которая прячется где-то рядом, но
мне ее не ухватить. И чувствую, что она лежит на поверхности, но где - не
знаю.
- Короче, чего тебе надо?
- Да ничего, пару дней и Петрова в придачу. Попробуем обернуться.
- Народа не хватает.
- Я понимаю, Георгич. Но дельце-то стоит того. Такого у нас еще не
бывало.
- Хорошо, бери Петрова. Только держи меня в курсе, а то вляпаетесь
куда-нибудь.
- Ну, Андрюха, ты меня и подставил. Я его за грудки, а он ни сном, ни
духом. Никакой Риты-Маргариты знать-не-знаю, в Челябинск, да, летал, но
никаких знакомств в самолете не заводил и, вообще, буду жаловаться.
Далее следовали менее благозвучные выражения, поэтому Кивинов поплотнее
прижал трубку к уху, чтобы сидевшая у него женщина ничего не услышала.
- Миша, ну зачем же
...Закладка в соц.сетях
