Жанр: Электронное издание
Kaldar11
...я Инна.
Превозмогая тошноту, девушки принялись внимательно осматривать землю вокруг
стола. Занятие не для слабонервных,
потому что все вокруг было забрызгано еще теплой кровью.
- Смотри, - едва слышно сказала Юля, показывая на тонкую полоску металла,
тускло блестевшую на земле под столом гдето
у левой ноги Витька.
Инна наклонилась, выковыряла загадочный предмет из земли, куда он был
затоптан, и подруги в полном оцепенении
уставились на изящное женское украшение в виде змейки с осыпанной изумрудными
чешуйками спиной. Точную его копию,
только не такую грязную, они видели среди драгоценностей Галины. И это же
украшение было, по словам убитого Витька, на
его таинственной заказчице Наташиного побега.
- Господи! Откуда тут эта вещь? - простонала Инна. - Она тут не первый день
лежит. Просто чудо, что мы ее заметили. Но
вчера мы видели ее в квартире Галины, А сама Галина к тому времени уже была
мертва и ехала не по своей воле в морг, так
что при всем желании убить Витька, обронить змейку и скрыться в неизвестном
направлении она не могла.
- Значит, одно из двух, - сказала Юля, - либо существует еще одна змейка,
кроме Галининой, либо человек, убивший
Витька, хотел навести подозрение на Галину и подбросил змейку. А значит, убийца
Галины и убийца Витька - не одно лицо.
- И к тому же убийца Витька не смотрит вечерние теленовости, откуда мог бы
узнать о смерти Галины, - подхватила Инна.
- Два убийцы? - шептала Юля, покрываясь томной бледностью. - Это уж
слишком.
- Может быть, их и больше, - сказала Инна. - Трупов-то у нас уже целых три.
- Нужно вызвать милицию, - сказала Юля.
- Пожалуй, - согласилась Инна.
Это было самым опрометчивым их решением.
Уже после того, как они вызвали Плюшкина, чтобы расследовать убийство
Сереги на Юлиной даче, девушки должны
были бы понять, что милиция склонна подозревать в преступлении вовсе не его
истинного виновника, а как раз того, кто
вызвал стражей порядка. Молодой, но не в меру ретивый сыщик мигом вперил свой
немигающий взор в обеих подруг и
грозно спросил:
- И как же вы тут оказались?
- Дачу на лето подыскивали, - недолго думая, брякнула Инна. - У меня куча
малолетних братишек и сестренок. Вот их
мамочки - мои тетки попросили меня подыскать им какой-нибудь домик.
- Значит, вы тут оказались случайно?
- Совершенно случайно, - не моргнув глазом, соврала Инна.
- И ничего подозрительного не видели?
- Нет, только собака громко лаяла, - сказали девушки. - Мы зашли во двор, а
тут этот сидит, а вокруг все кровью
забрызгано. Мы сразу сообразили, что нужно вызвать милицию.
- Молодцы! - вроде бы одобрил их сотрудник милиции. - Всегда так
поступайте.
После этого он записал адреса и фамилии свидетельниц и отпустил их с миром.
Пребывавшие в шоке подруги сначала
назвали свои фамилии, а потом, опомнившись, назвали чужие адреса.
- Но я бы все-таки уже сегодня хотела знать, у кого еще могла быть такая же
точно змейка, как у Галины? - сказала Инна,
вырвавшись на свободу.
- Не знаю, - пожала плечами Юля. - Я вот все думаю, а правильно ли мы
поступили, утаив от следствия эту улику?
- Ты поменьше думай, - посоветовала ей Инна. - То есть думай, но не о
помощи милиции, а о нашем следствии.
- Галина сказала, что ей змейку подарил Сережа к годовщине свадьбы. Вроде
бы антикварная вещь.
- Такие браслеты чаще всего носили парами на обеих руках, во всяком случае
мне так кажется, - сказала Инна. - Но все
равно нужно проверить Галинину змейку, лежит ли она до сих пор в шкатулке, а
потом уж копать дальше.
- Но как это сделать? Вряд ли Сергей Николаевич захочет пустить нас в
квартиру Галины, - пожала плечами Юля. - Он не
слишком расположен к нам, особенно после того, как догадался, что это мы
побывали у Айболита и вынюхивали там насчет
Наташи.
- Запихнуть дочь в сумасшедший дом - это одно, а убить трех человек - это
другое, - многозначительно изрекла Инна. -
Если ловко на него надавить, он может стать очень податливым и разговорчивым.
Она оказалась права. Взаимопонимание с Сергеем Николаевичем было достигнуто
за удивительно короткий срок. Стоило
ему узнать, что подруги не торопятся сообщать в милицию о его поступке с
Наташей, он быстро изменил мнение о подругах
и согласился показать и рассказать им все, что они пожелают.
- Не совсем понимаю, зачем вам это нужно, - говорил он. - Но если вы
думаете, что на квартире Галины сможете найти
нечто, выводящее на след убийцы Сережи и Гали, то я полностью в вашем
распоряжении.
Подруги первым делом бросились к невозмутимому деревянному слонику. Увы,
змейка лежала на месте как ни в чем не
бывало. Не зная, радоваться им или огорчаться, подруги вытащили вторую змейку.
- О! - удивился Сергей Николаевич, неслышно подкравшийся к ним сзади. -
Откуда у вас вторая змейка?
- Нашли, - лаконично сказала Юля. - Похожа, да?
- Разрешите мне, - попросил Сергей Николаевич и взял копию украшения из рук
Юли.
Тут же у него оказалась лупа, с помощью которой он принялся изучать
браслет. При этом он что-то бормотал себе под
нос. Подруги подошли поближе, чтобы разобрать слова.
- Невообразимо, - бормотал Сергей Николаевич, - антикварная вещь, откуда бы
взяться копии?
А ведь как близнецы. Нет, не понимаю. Как же это могло получиться?
Наконец он покончил с осмотром браслета, принесенного Юлей, и переключился
на змейку, принадлежавшую Галине.
- Чудо! - выдохнул он в изумлении. - Кто же это мог сделать?
- Что? Что? - подступили к нему подруги, чуть не лопаясь от любопытства.
- У вас подделка, - небрежно ткнув в браслет, найденный в саду Витька,
заявил Сергей Николаевич. - Но удивительно
хорошая. А вот эта змейка - подлинник. Работа очень старого мастера, - указал он
на Галинину змейку. - Браслету цены нет.
По-хорошему, так Галина должна была хранить его в тайнике, а не у всех на виду.
- А копия? - спросила Инна. - Когда ее сделали?
- Недавно, может быть, год или около того. Хорошо исполнена, ясно, что
ювелир, который делал копию, держал в руках
оригинал. Золото и камни подлинные, но украшение современной работы, в отличие
от того, которое Сережа подарил
Галине.
- Вы уверены?
- Конечно, я разбираюсь в антикварных вещах, - уверенно заявил Сергей
Николаевич. - Я сам помогал Сереже выбрать
подарок для Галины. Так что этот браслет мне хорошо известен. Я рассмотрел его в
магазине и потом у себя дома до
мельчайших подробностей. Тот браслет, который находился здесь, - подлинный. А у
вас копия. Но я все же повторяю свой
вопрос: где вы его взяли?
- Нашли в траве возле дома, - сказала Инна часть правды.
- Так прямо и в траве? - удивился Сергей Николаевич. - Ничего не понимаю.
Если кому-то понадобилось делать копию
украшения, то лишь для того, чтобы подменить им подлинник, но уж не затем, чтобы
выбросить в траву. Как-никак, а копия
тоже стоит немало. Камни хорошего качества, и работа дорогая.
- Сергей Николаевич, я понимаю, что вам неприятно говорить об этом, но
убиты уже два близких вам человека, -
заговорила Юля. - Нет никакой гарантии, что следующей жертвой не станете вы или
ваша молодая жена. Мне понятно ваше
нежелание идти в милицию в связи с побегом вашей дочери из клиники, но нам вы
можете открыться. Мы поможем вам
предотвратить новые преступления, если убийцей и в самом деле окажется Наташа.
- Что вы хотите от меня узнать? - отойдя к окну, глухо спросил мужчина. -
Спрашивайте, я отвечу.
Подруги переглянулись.
- Во-первых, у вас есть фотография Наташи?
- Только того времени, что и ваша, - сказал Сергей Николаевич. - Конечно, в
больнице Наташу вместе с другими
больными фотографировали, но после ее побега выяснилось, что в архиве нет ни
одной ее фотографии. Мало того, даже на
тех групповых снимках, которые висели в кабинете врача, Наташа оказалась
вырезана.
- Но вы можете нам ее описать?
- Конечно. Она настоящая красавица. Натуральная блондинка с прямыми и
длинными, до лопаток, волосами. Носит она их
на прямой пробор. Косметикой не пользуется, она ей не нужна. Ресницы и брови у
девушки темные. Глаза светло-голубые.
Рот пухлый, нос прямой. Она очень похожа на свою мать, - с неожиданной болью
сказал Сергей Николаевич. - Только та
была шатенкой.
- Очень похожа? - спросила Юля.
- Очень, - печально подтвердил мужчина. - Мне даже не по себе становилось,
когда я смотрел на Наташу. Мне казалось,
что Татьяна ожила и вернулась ко мне.
- А фотографии вашей первой жены у вас сохранились? - спросила у него Юля.
Мужчина кивнул.
- Не смог заставить себя избавиться от них. Так и таскал с одной квартиры
на другую. Поедемте ко мне, я вам их покажу.
Он взял со стола Галинину змейку, собрал остальные драгоценности и пошел к
выходу. Подруги переглянулись и
последовали за ним. Дома у Сергея Николаевича было тихо.
- Вероника сейчас в своем женском клубе, - сказал он девушкам. - Она
состоит членом в ряде каких-то клубов. В ее
расписании еще теннис, бассейн и борьба. Раз в неделю тренажерный зал, сауна и
массаж. Потом визиты к косметологу,
визажисту и парикмахеру. Собственно, из этого и складывается ее жизнь. Если не
считать, конечно, магазинов и ателье.
- Она нигде не учится? - спросила просто для поддержания разговора Инна,
которой было глубоко плевать, учится
Вероника или нет.
Но ее вполне праздный вопрос поверг Сергей Николаевича в состояние крайнего
возбуждения. На лбу выступили капли
пота, лицо покраснело, а руки задрожали.
- Нет, она не учится, - процедил он сквозь зубы и почти злобно швырнул
альбом девушкам.
Подруги недоуменно переглянулись и принялись изучать фотографии. По большей
части там были запечатлены какие-то
пожилые полные дамы и высокие военные. Изредка попадались миловидные детишки.
Сергею Николаевичу удалось взять
себя в руки, он подсел к девушкам и принялся объяснять, где кто.
- Это вот мать Татьяны, - говорил он, показывая на фотографию, на которой
была запечатлена высокая женщина в темном
свободном плаще. - Это она в спектакле "Цезарь и Клеопатра". Она же в спектакле
"Жизнь женщины". Тут она играла
падшую женщину высокого класса. А здесь она в спектакле "Галатея", где ее
партнером был супруг - отец Тани. А вот, -
сказал Сергей Николаевич, перевернув страницу, и голос его прервался, - и сама
Таня.
Девушки жадно впились глазами в изображение матери таинственной Наташи. На
них действительно смотрела красавица.
Ее удивительно правильным чертам лица, может быть, недоставало одного - жизни.
Женщина на фотографии напоминала статую.
- Прекрасна и холодна, - словно прочел их мысли Сергей Николаевич. - Такой
она и была, когда я встретил ее в первый
раз. Такой она и была до того... - но тут он снова прервался.
- Она была единственной дочерью в семье?
- Единственным ребенком, - кивнул Сергей Николаевич. - Но это не значит,
что она была избалована. Вовсе нет, ее
родителям просто не хватало времени, чтобы избаловать ее, виделись они с дочерью
редко. Теперь я понимаю, что Тане
сильно недоставало любви и тепла. В поисках его она и провела свою недолгую
жизнь. Но тогда я был молод и не понимал
этого. Я видел перед собой прекрасную холодноватую оболочку и не задумывался о
том, что под ней может находиться
страдающая душа. Мне бросалась в глаза лишь внешняя сторона - богатый дом,
обеспеченная жизнь, множество хорошей
еды и красивые наряды Тани. Я же родился и вырос совсем в другой обстановке.
Отца у меня не было, мать, учительница,
получала гроши. Так что каждая новая рубашка, которую она мне покупала,
становилась для меня грандиозным событием.
Мне в детстве так многого не хватало - и одежды, и игрушек, которые были у моих
более счастливых товарищей, что я
искренне считал их мерилом жизненных ценностей.
Тогда я еще не понимал, что счастлив человек может быть и в самом скромном
жилье, если рядом с ним те, кто искренне
любит и нуждается в нем. Но понял я это лишь с годами, когда приобрел все то, о
чем так истово мечтал в детстве, и понял,
что счастья я так и не познал.
- Можно нам взять фотографию вашей жены? - спросила у него Инна.
- Возьмите, только потом постарайтесь вернуть, - сказал Сергей Николаевич.
- Под старость становишься
сентиментальным.
- Вы любили свою жену? - тихо спросила у него Юля.
Сергей Николаевич молча кивнул, в его глазах блестели слезы.
- Сначала я безумно был в нее влюблен, потом я ее возненавидел, а когда она
умерла, я понял, что она и была моей
жизнью. Ничего дороже ее у меня не было и не могло быть.
И Сергей Николаевич внезапно разрыдался. Девушки растерянно смотрели на
него, не зная, что предпринять. Наконец
Юля решилась, подойдя к рыдающему мужчине, она ласково похлопала его по
вздрагивающей спине. Сергей Николаевич
судорожно дернулся и, припав к ее плечу, выложил такую историю.
С Татьяной он познакомился на студенческом балу в своем архитектурностроительном
институте.
При виде словно бы плывущей по воздуху девушки у Сергея Николаевича, тогда
еще просто Сергея, захватило дух, и он
понял, что эта девушка - его судьба.
Татьяна, дочь весьма обеспеченных родителей, часто выезжавших на гастроли
за рубеж, могла похвастаться красивыми
модными тряпками, обувью, бижутерией. На фоне остальных студенток, одетых в
дешевенькие, часто пошитые мамами и
бабушками платьица, она выглядела прекрасной принцессой.
Поговорив с Таней, Сергей сразу смекнул, что девушка эта из особой семьи.
Что-то вроде прекрасной чужестранки. Но от
этого его чувство, как ни странно, разгорелось с еще большей силой. Не отдавая
себе отчета в том, что ему нравится в
девушке больше, она сама или то, что стоит за ее спиной, Сергей принялся
ухаживать за Татьяной с большим пылом.
Родителям благонравный и обожающий их дочь Сережа пришелся по вкусу. Он был
хорошо воспитан, довольно начитан,
а "приданое" в виде жалкой двухкомнатной хрущевки их не отпугивало. В
апартаментах Таниных родителей, состоявших из
пяти огромных комнат, было достаточно места не только для молодого зятя, но и
для будущих внуков. Увы, дождаться
внуков ни Раисе Владимировне, ни Анатолию Борисовичу так и не удалось. Они
скончались друг за другом в течение
полугода. И не успело пройти и трех лет после замужества дочери, как Татьяна и
Сергей остались вдвоем в огромной
квартире.
Годы шли, а дети у супругов появиться не спешили. Сергей Николаевич возил
жену по курортам и лечебницам, но там
только руками разводили. Татьяна была полностью здорова. Сергей смирил мужскую
гордость и тоже прошел обследование,
но и с его стороны был полный порядок. Однако детей по-прежнему не было. Сергей
страдал, тем более что жену, похоже,
такая ситуация устраивала.
За годы, прожитые вместе, Сергей ни разу не изменил жене. Верней, был такой
эпизод, но не по его инициативе. Но, увы,
этот эпизод имел последствия.
Вообще же даже мысли об измене у него не возникало, хотя по долгу службы он
частенько отсутствовал дома месяцами.
Зато после его возвращения супруги наверстывали упущенное, днями не вылезая из
постели. И вот на двенадцатом году их
супружества, месяца два спустя после очередного возвращения Сергея из
командировки, Татьяна призналась ему, что,
вероятно, беременна.
К счастью, которое испытал Сергей, примешивалась гадостная мыслишка: очень
уж кстати это получилось, сразу после
возвращения. Мерзкий червячок сомнения начал точить Сергея Николаевича все
сильнее и сильнее. Беременность у Татьяны
проходила легко, как вдруг судьба нанесла Сергею Николаевичу коварный удар. Както
раз, возвращаясь с работы раньше
обычного - у него неожиданно разболелся желудок, Сергей Николаевич в удивлении
остановился у своей двери.
Из квартиры доносился женский смех и мужской голос. Мужчина говорил такие
вещи, от которых у воспитанного в
строгости нравов Сергея Николаевича волосы встали дыбом от возмущения. И смех в
ответ - заливистый смех его Татьяны.
Что делать? Ворваться в дом и уличить их? Сергей Николаевич так и собирался
сделать, но в квартире вдруг стало тихо. От
мысли о том, почему они притихли, Сергею Николаевичу стало совсем худо.
Нет, увидеть свою обожаемую жену рядом с каким-нибудь волосатым уродом -
это было выше его сил. Сергей
Николаевич зажмурился, но перед глазами упрямо возникал мужской зад, активно
работающий в их супружеской постели.
Застонав, несчастный муж бросился прочь. До поздней ночи он прошатался по
городу, напрочь забыв про больной желудок.
Вернулся домой он пьяным в дым и завалился спать. Разговаривать с изменщицей у
него не было ни сил, ни желания.
Утром Сергей Николаевич тоже не стал выяснять отношения. Все было ясно без
слов, жена обманывала его, и ей даже не
помешал ребенок, сидящий у нее в утробе. Их ребенок! Сергея Николаевича словно
молния пронзила - он понял, что это не
их ребенок.
А "подарок" какого-то постороннего мужчины. С этого момента ни о какой
интимной близости супругов речи быть не
могло. Татьяна была вроде бы даже довольна таким поворотом дела, говоря, что для
ребенка так лучше. Сергей Николаевич
мрачно ухмылялся, при этом душа его обливалась кровью.
Татьяна родила девочку, которую назвали Наташей. Она, разумеется, получила
фамилию и отчество Сергея. Тот все никак
не мог собраться с духом и сказать Татьяне, что все знает. Крах их супружеской
жизни наступил через полгода, когда
Татьяна решила спросить, почему бы им не возобновить их интимные отношения, раз
теперь она уже оправилась после
родов. Сергей Николаевич побагровел и неожиданно для самого себя выложил жене
все свои подозрения, хотя вроде бы
делать этого не собирался.
Ему никогда не забыть, как страшно побледнела его жена, а затем она
улыбнулась. В тот раз Сергей Николаевич в
последний раз видел улыбку на ее лице, но знать бы, как все обернется...
- Значит, ты считаешь, что я тебе изменяла и что Наташа не твой ребенок? -
уточнила она. - Ты не прав, но я не стану
перед тобой оправдываться.
Она встала и вышла в комнату к дочери. Сергей Николаевич потоптался в
коридоре, осторожно заглянув в детскую. Он
увидел, как жена тихо плачет, сидя у кроватки малышки. Сергей Николаевич еще
постоял немного и ушел к себе в комнату.
После этого эпизода супруги продолжали жить вместе, но как чужие люди. Сергей
Николаевич не уходил от жены, вернее,
ему не хотелось уходить из своей отдельной комнаты. У матери было тесно, и к
тому же вечно толпились ученики.
- А почему вы не пошли жить к матери Сережи? - спросила бестактная Инна. -
Она бы вас встретила с распростертыми
объятиями.
Сергей Николаевич вздрогнул и с испугом посмотрел на девушку.
- Вы и про это разнюхали? - удивился он. - Туда я идти не мог, Сережа жил с
матерью в одной комнате.
- А что было потом?
- Потом мы с Наташей остались вдвоем, - глухо сказал Сергей Николаевич. -
Таня умерла, а я подумал: какого черта я
должен ломать надоевшую мне комедию перед совершенно чужим мне ребенком, когда
мой собственный сын живет в
отвратительных условиях?
- И вы сбагрили Наташу ее няньке. А ваша мать не была против, или вы ей
тоже сообщили, что ребенок не ваш?
- Что вы! - испугался Сергей Николаевич. - Я никому этого не говорил.
Просто моя мать к тому времени была уже очень
больна, и дни ее были сочтены. Она не протестовала, считая, что ребенку на
свежем воздухе и в самом деле будет неплохо.
Во всяком случае, лучше, чем в обществе мачехи.
- А о том, что вы собираетесь привести в пятикомнатные хоромы совершенно
постороннюю женщину и ребенка, которые
на эти хоромы никаких прав не имеют, вы своей матери тоже не сказали? - спросила
у него Инна. - Отправили законную
наследницу в деревню, а сами весело зажили в принадлежащей ей по праву квартире.
- Слушайте, вы меня что, судить явились? - рассвирепел Сергей Николаевич. -
Что я сделал, то сделал. Я свою вину
признаю. Подло я поступил с Наташей, но поймите, я не верил, что она моя дочь.
И я ненавидел ее за измену матери. Знаю, это мерзко по отношению к
невинному ребенку, но я ничего не мог с собой
поделать.
- Как все просто! - поразилась Инна. - А в сумасшедший дом дочь когда вам
пришла мысль поместить?
- Это мысль пришла в голову не мне, - сказал Сергей Николаевич. - Можете
верить или не верить, но это так. Первым
заговорил об этом Сергей. Пока Наташа жила в деревне, разумеется, мы не могли
ничего сделать с ее квартирой. Хотя я и
был ее опекуном, но, чтобы разменять жилье, нужно было ждать, когда Наташа
достигнет совершеннолетия. Так что мы
жили в квартире Татьяны, а две другие квартиры сдавали. Меня это устраивало, я
еще не решил, как поступить с Наташей в
дальнейшем. Смогу ли я признать ее своей дочерью, или ненависть так и не
отпустит меня?
- А вашему сыну ждать вашего окончательного решения, конечно, не хотелось?
- спросила Юля. - Зачем? Чтобы какая-то
посторонняя девушка вышвырнула его из отличной квартиры прочь?
- Да, он был активно настроен против Наташи.
Первый и завел разговор о том, что психических больных лишают многих прав,
в том числе не потребуется Наташиного
согласия на размен квартиры.
Конечно, когда я это услышал впервые, сильно возмутился. Но Сергей и его
мать постоянно твердили, что можно найти
лечебницу, где бы Наташе было не хуже, чем в деревне, коль скоро она уже
привыкла к свежему воздуху. А в городе жить ей
будет тяжело.
- Ну и ну! - фыркнула Инна. - Это же надо такую чушь придумать.
- Конечно, глупо, но я начал прислушиваться к их словам. Своего решения я
еще не принял. И тогда Сергей предложил
сделать экспертизу на отцовство.
Он хотел подтверждения, что Наташа не моя дочь.
Я же решился на экспертизу по другой причине у меня мелькнула шальная
надежда, а вдруг я ошибался столько лет, и
Наташа все же моя дочь. Тут умерла нянька Настасья, и девочку нужно было забрать
в город. Я очень волновался перед
встречей с ней.
Думал, что в ее внешности проявится что-то мое. Но, увы, Наташа была копией
матери. В ее внешности не было ничего
моего, или я не смог разглядеть. Да и помощники у меня в этом деле были аховые.
Сергей и моя жена твердили, что Наташа
ничуть на меня не похожа, а соседям мы избегали показывать девочку, ведь ей
предстояло вскоре исчезнуть.
- Конечно, к чему лишние разговоры, что вы отправляете совершенно здоровую
девочку в психушку, - не сдержалась
Юля.
- Клянусь, я колебался до последнего момента.
Но когда тест подтвердил, что я никак не могу быть отцом Наташи, я не
колеблясь дал Сергею разрешение действовать. У
него был какой-то врач на примете. Тот осмотрел Наташу и клятвенно меня заверил,
что у нее и в самом деле есть
отклонения от нормы.
Так что лучше бы ей пожить в специальном лечебном заведении. Мы продали
Наташину квартиру, и Сергей получил
возможность начать свой бизнес, а я на мою часть денег открыл частную
строительную контору, о чем всегда мечтал. Я ведь
хороший архитектор, и заказчики повалили к нам толпой. Дела мои пошли в гору,
так что я мог перевести Наташу в лучшую
из клиник, находящуюся за городом. Собственно, у нее было все - книги,
компьютер, друзья, прогулки, отличные учителя.
Конечно, телевизор и радио.
Больных даже вывозили в город. Конечно, не всех и маленькими группами, но
Наташа выезжала всегда.
И она никогда не выражала желания покинуть больницу. Она с удовольствием
училась, все педагоги поражались ее
способностям и жалели, что такая умная девушка тяжело больна.
Сергей Николаевич ненадолго замолчал, а когда заговорил снова, в его словах
звучала нескрываемая горечь:
- Сколько раз я ругал себя, что не вошел в тот день в свою квартиру и не
взглянул в лицо сопернику. По крайней мере я бы
знал, кто он, что из себя представляет. А так мне в голову лез всякий бред.
Я даже убедил себя, что Наташа и в самом деле больна и болезнь эта у нее
наследственная - от ее отца, которого я никогда
не видел.
- А Наташа знала, что Сергей ее брат? - спросила Юля.
- Думаю, что да. Мы с ней об этом не говорили, но думаю, она поняла это.
Женщина, вырастившая ее, должна была
рассказать об этом девочке.
- А значит, она поняла и то, что вы изменяли ее матери, - нанесла Юля новый
удар.
- Всего лишь раз! - возмутился Сергей Николаевич.
- Очень мило, - восхитилась Юля. - Значит, с Сережиной матерью вы были
всего лишь раз и сразу же безоговорочно
поверили ей, когда она сказала, что Сережа ваш сын, а вот Наташу вы сразу же
стали считать чужой. Как-то не очень логично
получается.
- Вы бы видели Сережину мать, - сказал Сергей Николаевич. - Жуткая зануда и
выглядела, как треска. Кто на такую
польстится! Разве что с пьяных глаз, как я, дурак, в тот раз. И потом, чего ради
ей было тащиться за мной в другой город,
ломать свою жизнь, если не ради того, чтобы ее сын имел отца?
- Не знаю, - с сомнением пробормотала Юля. - Но я бы на вашем месте
провела, пока не поздно, еще раз тест на отцовство
- на этот раз в отношении вашего сына. Вполне вероятно, что его результаты тоже
окажутся для вас неожиданными.
- Какая теперь разница? - пожал плечами Сергей Николаевич. - Сережа умер, а
я всегда воспринимал его как сына. Что
теперь может изменить какая-то бумажка?
- Дело ваше, - легко отказалась Юля. - А ваша новая жена - Вероника - знала
о существовании Наташи?
- Я ей не говорил, но такое не скроешь. Кто-нибудь обязательно
проболтается. Вот Галина, например, знала, хотя никто ей
не говорил. Вероника тоже могла догадываться, или ей проболтался мой сын или
невестка. Но мы с женой никогда не
говорили на эту тему. Сами понимаете, я в этой истории выглядел бы не самым
привлекательным образом. И у меня к вам
просьба, если вы уж всерьез занялись этим делом, постарайтесь в разговоре с
Вероникой не упоминать о Наташе. Она все
равно ничем помочь вам не сможет.
Легка на помине, в квартиру вошла Вероника.
Да, третья жена Сергея Николаевича была не просто хороша собой. Она была
роскошна, она приковывала к себе взгляды.
Сразу была видна, во-первых, порода, а во-вторых, усилия многих дорогих
визажистов и стилистов. Высокий рост был дан
Веронике от природы, все остальное она старательно, шаг за шагом вылепила сама.
Зубы, волосы, кожа, грудь, бедра. Все
было плодом кропотливого труда врачей, косметологов, массажистов, но результат
того стоил
...Закладка в соц.сетях
