Жанр: Электронное издание
Kalin5
...ня убедила. Мне и самой не
верится, что Никита убил Алину, да еще таким странным способом.
Маленький мужчинка был обеспокоен. Сказать - обеспокоен - даже не то слово. Он
просто трясся от волнения. Для всякого другого повод был бы просто смехотворным:
подумаешь, потерял один черновик. Ну и что, делов-то - черновик, но для него утрата этого
жалкого листка, выдранного из тетрадки в клеточку, была равносильна утрате партийного
билета в не столь далекие времена. Да и тогда чем ему это грозило? Ну, выгнали бы из
партии, понизили в должности. Можно пережить! Ведь речь не шла о счастье всей его
жизни, как теперь. Листок надо найти, но как?
И к тому же пропал тот, кто давал ему эти странные послания. Он пытался связаться с
нами по межгороду, но ровный голос телефонистки раз за разом отвечал, что вызываемый
абонент не подходит к аппарату. Когда она сказала это в пятый раз, а часы показывали около
полуночи, он похолодел.
Долгая жизнь отучила его бояться, он умел принимать решения, но сейчас растерялся.
Сердце подсказывало: надо мчаться обратно и все выяснить на месте, а рассудок требовал
остаться здесь и довести дело до конца. Кого он послушается, маленький мужчина еще не
решил. Напрасно он терзал свою густую седую шевелюру, дельных мыслей в голове не
прибавилось. Наконец к утру его осенило.
Надо пойти по адресу, по которому он отправил два последних письма, и там
сориентироваться.
Он сам удивился, как это раньше ему не приходила в голову такая простая мысль. Ведь
он занимался этим делом уже так долго, а толком ничего не знал о нем. Мужчине не нужно
было беспокоиться, что его могут узнать. Годы прилично его изменили, да он и не будет
лезть на глаза.
А если даже его и узнают, беды большой нет. Мало ли почему он мог оказаться в этом
городе. Никакой связи между ним и посланиями вычислить не смогли и более расторопные
сыщики, чем те, что сидели в местном отделении милиции.
На следующий день мы с Маришей первым делом потащили Андрея к клоунам. Все
они единодушно отрицали тот факт, что кто-то мог украсть у них обувь, в которой они
Выступают.
- Это просто бред! - откровенно заявил нам Иннокентий. - Кому могли понадобиться
мои туфли? Они такие вонючие, что я их даже не запираю в шкаф. Валяются, где угодно.
Конечно, любой мог взять.
Мы с Маришей вышли от него вконец разочарованные.
- Погодите, девчонки, - догнал нас Андрей. - Не вешайте носа. Это Кеша что-то
темнит. Сколько я людей повидал на свете, а такого скопидома не видывал. Да чтобы он
оставил хоть замусоленный карандаш без присмотра, ни в жизнь не поверю. А уж про свои
драгоценные туфли и вовсе говорить нечего. Он над ними трясется, словно мать над
младенцем. Его это следы там и были. Только почему-то он не хочет в этом признаваться.
- Отставной любовник Алины, человек недобрый, у него был доступ к ножам, и он
постоянно был в курсе перемещений Алины, - принялась рассуждать Мариша. - То есть
вполне подходит на роль убийцы и маньяка. Только не совсем понятно, кто же тогда писал
письма? Почерк-то не его.
- Андрей, а долго Иннокентий тут работает?
- Да лет шесть, - прикинул Андрей.
- Значит, он тут уже был, когда директором стал Карабас?
- Пожалуй, да, - кивнул Андрей.
- Тогда мы и не могли видеть его анкеты, а значит, и его почерка, - сказала я. - Нужно
добыть образец.
- Не трудись, милицию уже посетила эта удачная мысль, - остановил меня Андрей. -
Сегодня они заставили всех написать одну и ту же дурацкую фразу сначала правой, а потом
и левой рукой.
- Какую фразу? - поинтересовалась я.
- "Я хочу видеть, как ты будешь валяться у меня в ногах и молить о пощаде", - с
подозрительной готовностью процитировал Андрей. - Все исписанные бумажки они увезли с
собой. Так что если письма писал кто-то из наших, то милиция его живо вычислит по
почерку.
- А вдруг он просил кого-нибудь со стороны и писать, и отправлять за него эти
письма? - не сдавалась я.
- Из города в город он этого "кого-нибудь" за собой таскал? - рассердился Андрей. -
Письма ведь следовали за Алиной по пятам. А мы много мест сменили за последние полгода.
Посторонним затруднительно узнать ее новый адрес, а маньяк очень быстро узнавал.
Максимум через две недели после приезда на новое место Алина получала От него весточку.
Затем Андрей ушел на выступление. А мы отправились бродить по ярмарке, стараясь
услышать что-то новое. Слухов была масса. Например, одни говорили, что вместо номера
Никиты Карабас собирается пригласить из Волгоградского цирка каких-то удивительных
акробатов, которые просто чудеса на арене выделывают. Другие уверяли, что это чушь, а в
шоу снова возьмут дрессированных медведей. В общем, Василию с его
тараканами-гигантами приходилось еще ждать. Впрочем, тараканы были еще совсем
глупыми и пока что могли только шевелить усами и разбегаться по углам. Экая, как
говорится, невидаль.
Затем мы наткнулись на бездельничавшего Кирилла, которому полагалось бы скакать
сейчас на горячем коне по арене, но, как пояснил он нам, у него стресс. Его допрашивала
милиция по поводу его связи с Алиной, он вспомнил все в мельчайших деталях, и теперь ему
грустно и скверно.
- И чего спрашивали? - жадно набросилась на него Мариша.
Кирилл скорбно посмотрел на нее и закатил глаза к небу.
- Главным образом интересовались моим алиби и размером обуви, - наконец сообщил
он. - Алиби у меня не было. С тех пор, как расстался с Алиной, я живу один, и в момент ее
убийства, если оно вообще было, я спал. Кстати, вы точно уверены, что у щита видели
именно Алину?
- А то кого же? - мрачно насупившись, спросила я.
- И она была мертва?
Мы кивнули.
- Пойду напьюсь! - решил Кирилл. - Помяну бедняжку.
- Постой, а что у вашего клоуна с алиби? - остановила его я.
- У Кеши? У этого типа всегда все в полном порядке.
Его алиби подтвердили сразу двое. Он явился к ним, когда еще светло было, и
притащил бутылку. Потом они докупали, и так втроем весь вечер соображали, так что
досоображались до полного выпадения в осадок, и, конечно, хозяева оставили
нетранспортабельного Кешу ночевать у себя.
Когда прибыла милиция, все трое спали мертвецким сном, их и добудиться не смогли.
- И у кого он угощался? - поинтересовалась я.
- У наших горе-электриков, - сказал Кирилл.
Какое-то смутное подозрение шевельнулось у нас при этих словах.
- А разве они дружны? - спросила Мариша у Кирилла. - Не замечала.
- Дружны, не дружны, какая разница, с кем пить, - огрызнулся Кирилл. - Когда на
душе скверно, можно и с незнакомым человеком выпить. Кешке одному тоже несладко, он в
Алину здорово втрескавшись был. Никак не ожидал, что она от него ко мне сбежит. Мне-то
легче. Кто я против Ростислава? Понятное дело, девушка не устояла. Любая бы на ее месте
не устояла. А вот у Кешки и такого оправдания для нее нет, сбежала от него ко мне - и все
дела.
- Так это же давно было! Почти год назад! - уточнила Мариша.
- Ну и что, старая любовь долго не ржавеет. А Алина такая девка была, что ее забыть
непросто, - сказал Кирилл. - Так что неудивительно, что Кеша решил напиться и забыться. С
кем подвернулся случай, с теми и выпил.
Странно только, что он ко мне не пришел. Обычно он со мной по поводу Алины
выпивал.
- А в этот раз клоун, стало быть, выбрал себе других собутыльников, - задумчиво
произнесла Мариша, когда Кирилл ушел. - Конечно, возможно, Кирилл ему надоел, и он
просто хотел пообщаться с новыми людьми, а может, и нет...
- Хотел, чтобы алиби у него выглядело безупречным, это ненадежнее, чем квасить с
Кириллом! - подхватила я.
- Ну, это слишком сложно. Откуда бы Кешке знать, в котором часу будут убивать
Алину и что вообще ее будут убивать именно прошлой ночью. Если подозревать Кешу, то
получается, что Алинино убийство было тщательно спланировано и назначено на
определенное время. Нет, очень сложно, - возразила Мариша.
- И все-таки я бы не назвала Жеку и Василия интересными собеседниками. Да еще эти
его насекомые, которые всюду ползают, - сказала я. - Лично у меня от Василия с его
планами насчет своих тараканов просто мозги слипаются, а от самих тараканов мороз
похоже бежит. Так что если выбирать между ними и Кириллом, то я бы, конечно, пошла к
Кириллу. А вот если бы мне понадобилось алиби, то, на месте Кеши, я пошла бы к кому
угодно, но только не к Кириллу.
- А что, интересно знать, думает о случившемся наш режиссер? - внезапно произнесла
Мариша.
Уследить за направлением мыслей моей подруги всегда было делом непростым. Но не
прошло и двух часов, как мы стояли возле того самого огромного нового дома у метро
"Академическая", возле которого я уже была один раз вместе с живой Алиной. Теперь стало
совершенно очевидно, что заместитель Никаловского ездил именно к своему шефу. Адрес
режиссера нам удалось раздобыть у Андрея. Верней, у него был номер домашнего телефона
режиссера.
Но в наш век новых технологий узнать адрес человека по имеющемуся номеру
телефона - это пара пустяков. Мы позвонили моему братцу, и он охотно предоставил нам
всю информацию о том, где и с кем живет наш режиссер. А если точней, то в данной
квартире были прописаны две женщины, но никаким режиссером Никаловским по
компьютеру там и не пахло.
Входная дверь распахнулась на первый же звонок, и наши подозрения развеялись. На
пороге стоял толстенький режиссер. Грудь и выпуклый живот обильно покрывала курчавая
растительность, остатки коей сохранились и на голове. Весь правый глаз закрывал огромный
синяк, а сам режиссер выглядел так, словно его изрядно помотало по колючему кустарнику.
Одет он был по-домашнему, то есть в боксерские трусы, которые были ему малость
великоваты и доходили почти до колен, образуя юбочку в миленькую клеточку с цветочками
и дракончиками.
Мы с Маришей дружно сглотнули и, с трудом переводя дыхание, удержались на ногах.
- А мы к вам, - сообщила ему Мариша, по-прежнему не отрывая глаз от дракончиков,
охотно резвившихся на режиссерских трусах.
- Девочки, Валентин совсем меня не слушает? Мне нужна одна девушка, - обиженно
протянул Никаловский. - Одна девушка-негритянка. А вы обе белые. Вы мне не подходите.
И он вознамерился захлопнуть дверь у нас перед носом.
Я успела всунуть в щель ногу, а Мариша сильно толкнула дверь, от чего режиссера
отбросило в глубь квартиры.
- Вы что? - плаксиво осведомился он, видя, что мы все-таки вошли внутрь. - У меня
для вас ролей нет.
- А как же несчастная баронесса, в которую мечет ножи злодей в черном плаще? -
осведомилась Мариша. - Место ведь вакантно? Одна из нас точно подойдет на эту роль.
- Ничего нет свободного, - сказал толстяк, но по тому, как забегали его глазки, стало
ясно, что он врет.
- А вот врать нехорошо, - внушительно сказала Мариша, поднимая толстяка режиссера
с пола и бросая его в кресло. - Вы ведь уже разговаривали с Алиной, и она сказала вам, что
больше не будет сниматься в вашем дешевом фильме.
- Ничего подобного, - отказался режиссер. - Мы с ней только вчера встречались, она
ни словом не обмолвилась о том, что собирается отказаться от съемок. Напротив, она
говорила, что уже почти здорова. Девочки, вас кто-то ввел в заблуждение.
- И в котором часу вы с ней расстались? - спросила я.
- А какое, собственно, ваше дело? - окрысился режиссер.
- Повежливей, - осадила я его и сунула под нос милицейское удостоверение.
Понятное дело, фальшивое. Мне его сделал один Инкин приятель, промышлявший
подобным бизнесом. Грубовато сработано, рассчитано же исключительно на не слишком
сведущего человека, каким и был режиссер. Во всяком случае разговаривать с ним стало
значительно легче. К тому же режиссер почему-то страшно перепугался, на него было жалко
смотреть.
- Вас видели с Алиной, да и вы сами только что признались, - добавила Мариша. - Так
что отпираться бесполезно, лучше расскажите, как было дело, облегчите совесть.
Куда вы с ней поехали?
- Да никуда мы не поехали, - вздохнул все еще мертвенно бледный режиссер.
- Ай, ай, - притворно расстроилась Мариша. - А зачем обманывать? Вы ждали ее на
повороте в Девяткино, нервничали, курили. Потом она появилась, и вы с ней отправились
дальше. Куда?
- А почему бы вам не спросить у самой Алины? - насупился толстяк. - В конце концов
это ее приятель напал на нас.
- Никита? - удивилась я.
- Черт меня дернул поддаться на Алькины уговоры и взять эту банду к себе в кино, -
внезапно прорвало режиссера. - Не посмотрел, что она предлагает, и взял, а ведь знал же, что
хлопот не оберешься. Они на меня волками смотрели, все в этом цирке, а что я им сделал? Да
я никого из них и в глаза не видел раньше, но нет, чем-то я им все-таки не нравился.
Особенно тому, который в нее ножи метал. Просто злодей какой-то с большой дороги. Он на
нас вчера так налетел, что я думал, живым уже не буду.
- Поподробней, пожалуйста.
- Догнал нас на своей развалюхе, дорога там была плохая, мы с Алиной ехали гуськом
к нашему любимому местечку на Капральев ручей. Есть у нас там одно такое славное
местечко возле самой воды. Природа, птички, свежий воздух и все такое. Так вот, доехать
нам туда не удалось.
Никита рванул к нам прямо по полю. Остановился посреди дороги, и мне, разумеется,
пришлось остановиться. Он очень некрасиво себя вел, Алина сказала ему, чтобы он ехал
домой, что она тоже скоро вернется, но не тут-то было. Он кричал, что больше ни Алина, ни
кто-либо из цирка сниматься у меня не будут, а Алина же сказала, чтобы он не валял дурака.
Он ей не хозяин, она сама знает, как ей жить.
Я даже как-то неловко себя чувствовал, они орали друг на друга, а про меня вроде бы
забыли. Я попытался вмешаться, но только навредил. Алина шепнула мне, чтобы я отдал
этому ослу его договор, села в свою машину и укатила, оставив меня разбираться с этим
типом.
- И что было дальше? - поинтересовалась я, несколько бестактно разглядывая
заплывший глаз режиссера.
- Потом мы поехали ко мне домой, и я вернул ему наш договор, который мы с ним
заключили.
- Только его? - спросила я.
- Его и всей их братии, - неохотно сказал режиссер. - Сначала я не хотел, не то чтобы
они были мне так нужны, но он вел себя по-хамски, и я тоже уперся. Но время шло, он не
уходил, стемнело, мне захотелось спать, и я решил отдать ему его чертовы бумажки.
- И он ушел? - спросила Мариша.
- Выкатился как миленький с таким торжеством, что смех брал.
- И в котором часу это знаменательное событие произошло?
- Я не смотрел на часы, - пожал плечами режиссер. - Но уже давно стемнело.
- Ну хотя бы примерно постарайтесь припомнить, - попросила я.
- Говорю же, не помню, - покачал головой режиссер. - Хотя постойте, как только он
ушел, я машинально включил телевизор и пощелкал каналы. Так вот, по ТВ3 шел мой
любимый фильм "Формула любви". Там как раз Фарада сетовал на дикие нравы, царящие в
России.
И Никаловский быстро схватил программу передач, лежащую на столике возле него.
- Смотрим. Если верить программе, фильм начался в 23.30. Значит, учитывая
рекламные блоки, мой гость избавил меня от своего присутствия где-то около полуночи.
Вам это о чем-то говорит? Кстати, а что случилось? Он где-то еще наскандалил?
Почему вы им интересуетесь? Драку учинил?
- Почему вы так решили? - спросила я.
- Ну как же, - пожал плечами режиссер, - мне показалось, что он собирается еще
куда-то ехать. То есть перед тем, как вернуться к Алине, у него было еще какое-то дело.
Перед уходом он взглянул на часы и пробормотал, что уже поздно. Вроде бы опасался
куда-то не успеть. Вот я и подумал, что в таком взвинченном состоянии он мог ого-го
сколько дров наломать. Напился, наверное? Вы уж его не судите строго, его тоже можно
понять.
- Если человек за рулем напился, то тут сочувствовать нельзя, - строго сказала
Мариша.
- С чего вы взяли? И вовсе он не за рулем был, - возразил режиссер. - Его машина как
застряла в канаве, когда он нам дорогу у Капральего ручья преграждал, так и осталась там.
Он ее вытаскивать не стал. Мы в город на моей машине вернулись.
- Последний вопрос, а как вы вообще познакомились с Алиной? - спросила у толстяка
Мариша.
Как ни странно, успокоившийся было режиссер снова заволновался, его лоб покрылся
испариной, а сам он побледнел.
- Как познакомился? - повторил он вопрос. - Нас кто-то познакомил, не помню сейчас
кто. На какой-то вечеринке, несколько лет назад. Но какое это имеет значение сейчас?
- Может быть, никакого, а может быть, и самое важное, - произнесла Мариша
мрачным голосом, сразившим знавшего толк в эффектных сценах режиссера наповал.
Во всяком случае ноги у него подкосились, он бухнулся в кресло и провожать нас к
дверям не пошел. Пришлось еще немного похвалить его творчество, чтобы он оклемался.
Выйдя от подобревшего режиссера, который в конце концов предложил нам сняться в его
фильме, мы с Маришей переглянулись. Мы отлично помнили, что вернулся ночью Никита
весь в грязи, а руки у него были исцарапаны и в крошках краски. Мы еще подумали, где это
он так извалялся. Но когда под утро Никиту увозили в милицию, его машина уже стояла на
стоянке. Грязная и помятая, но она была там. И Никита еще попросил Андрея присмотреть за
ней и ключи отдал. Выходит, от режиссера Никита отправился выручать свою машину. Или
сначала прикончил Алину, а потом отправился выручать машину?
- Нет, - покачала головой Мариша. - По времени бы не уложился. Между убийством и
его появлением прошло слишком мало времени. Он не успел бы смотаться к тому месту, в
темноте вытащить машину из канавы и вернуться обратно.
- А если сначала вытащил машину, а потом прикончил Алину? - вслух предположила
я.
- Тоже как-то странно, - сказала Мариша. - И опять же по времени не успевал. До
этого Капральего ручья, где он оставил свою машину, просто так из Девяткина среди ночи не
доберешься. Обязательно нужна машина. Никита это прекрасно понимал, и если ему так уж
приспичило среди ночи выручать свою развалюху, то он должен был бы поймать тачку в
городе и сговориться, чтобы его довезли хотя бы до Токсовского шоссе. И вообще после
вытаскивания машины из канавы у меня лично вся охота еще что-то предпринимать отпала
бы. Тут бы добраться до постели и заснуть. И судя по всему, Никита это и намеревался
сделать.
В то время, когда Никита сидел в милиции и в пятый раз рассказывал лейтенанту
Гривцову и прочим ментам о том, как всю ночь вызволял из канавы свою машину, вызванное
из города подкрепление обыскивало округу в поисках пропавшего тела Алины или хотя бы
его следов, а то и холмика, напоминавшего свежее захоронение. Так и не найдя ничего
подобного, группа сотрудников, обследовавшая местность возле Капральего ручья,
вернулась с отчетом.
- На дороге, ведущей к ручью, нами обнаружены следы трех машин, - доложил
лейтенанту старший оперативный работник Сергеенко. - Одна из трех машин застряла в
канаве, и кто-то, похоже, всю ночь пытался вытащить ее.
- Откуда тебе известно, что всю ночь? - сварливо спросил у него Гривцов.
- Следы совсем свежие, а если судить по количеству веток и палок, которые этому
человеку пришлось подложить под колеса машины, то можно примерно определить и время,
потраченное им на эту работу, - невозмутимо пояснил Сергеенко. - Машина застряла в
канаве посреди поля, до ближайшего лесного массива там метров сто. Тому человеку
пришлось сходить за сучьями раз двадцать, и еще плюс время на сбор палок и сучьев. Даже
при свете дня на один поход до рощи и обратно уже с ветками у меня ушло около четверти
часа. Значит, ночью это у него занимало минут двадцать - двадцать пять.
Лейтенант выслушал доклад с кислой миной. Он полностью опрокидывал его теорию
причастности к убийству задержанного. Оставалась крохотная надежда, что все-таки машину
вытаскивал сообщник или вообще это была другая машина, но, увы, противный опер
притащил с собой слепки следов, которые направили на экспертизу. Но и так было видно,
что обувь та самая, что и сейчас на задержанном, а следы шин идентичны тем, что имеются
на его машине.
Пришлось отпустить задержанного, взяв с него подписку о невыезде. Лейтенант
призадумался. Конечно, среди подозреваемых оставались еще брошенные любовники, но на
убийство девушки кто-то из них мог пойти только в том случае, если бы твердо был уверен,
что к нему Алина больше не вернется. А как тут будешь уверен, если Алина столь
легкомысленна. Нет, любовников следовало оставить на потом, а пока посмотреть, что за
обстановка в труппе.
Итак, кому из циркачей было бы выгодно подставить Никиту? А в том, что парня
пытались подставить, не было никакого сомнения. Иначе зачем преступнику или
преступникам идти на риск, тащить Алину в шатер, приковывать, а перед этим еще и
воровать ножи, хранящиеся в тайнике. И тут лейтенанта осенило. Стоило найти человека,
который ненавидел Алину, и того человека, кому было бы выгодно устранить Никиту, и
преступник обнаружен.
И конечно, еще эти проклятые письма.
- Что там с анонимками? - крикнул он в открытую дверь. - Есть уже хоть какие-то
результаты?
- Насчет идентичности почерка образцов, привезенных с ярмарки, и самих писем пока
ничего, но про характер человека, писавшего эти письма, я могу тебе кое-что рассказать,
если ты оторвешься от стула, - сказал Сергеенко.
Лейтенант тут же подошел к оперу.
- Автор - человек средних лет, даже скорей пожилой, - начал Сергеенко. - Всю жизнь
занимался интеллектуальным трудом. Большое расстояние между строками и неравные по
размеру буквы указывают на мечтательность, богатое воображение, идеализм и
талантливость.
Почерк неровный, и иногда буквы задевают росчерком нижнюю и верхнюю строки.
Это указывает на сообразительность и умение вникать в дело, а также честность и
порядочность.
- И это все? - удивился лейтенант.
- Еще, пожалуй, то, что никакими особыми болезнями этот человек не страдает. По
характеру замкнут, хотя в глубине души, повторюсь, идеалист и романтик. И еще он
худощав и в молодости скорей всего был брюнетом. А буквы с сильно вытянутыми
росчерками как бы компенсируют малый рост писавшего. Вообще же невысокие люди не
дописывают лист до края, переносят слова на другую строку, оставляя большие поля.
- Ты мне не лекцию читай, а скажи прямо: способен он на убийство или нет? -
разозлился лейтенант.
- Каждый из нас способен на убийство, - последовал ответ.
Проклиная в душе опера-графолога, начитавшегося Моргенштерна, лейтенант
отправился в город. Ему предстояла одна интересная встреча с частным детективом,
нанятым в свое время Алиной. Собственно говоря, этот детектив вовсе не был в строгом
смысле профессионалом.
Лицензии и прочей чепухи у него не было. Просто время от времени он помогал ради
собственного удовольствия попавшим в беду людям.
На пенсию из уголовного розыска он вышел только в прошлом году, и ему пока что
было скучно без работы, вот и брался за некоторые дела, которые его чем-то поразили.
Вот и дело Алины заинтересовало старого подполковника.
Телефон этого человека лейтенант получил от того же Никиты. Договориться о встрече
не составило труда, едва отставник услышал, что его подопечная погибла, он немедленно
согласился встретиться.
Встречу назначили в небольшом кафе неподалеку от дома старого сыскаря.
- Вот что, молодой человек, - сказал подполковник Сенатов, - сразу предупреждаю,
мне удалось узнать по этому делу не так уж много. Алина обратилась ко мне всего неделю
назад. Я был уверен, что у меня в запасе как минимум месяц. Человек, писавший эти письма,
не похож на любителя быстрых и радикальных мер. Можете мне поверить. Я двадцать лет
занимался такого рода писаками, и у меня на них выработалось чутье. Я полагал, что автор
этих писем - неопасен. Но, как видите, ошибся. Хотя готов был голову дать на отсечение,
что психическим расстройством автор писем не страдает. Просто ему зачем-то очень нужно
было систематически пугать бедняжку.
Он минуту помолчал.
- Я обратил внимание на адрес, написанный на конверте. Иногда по таким вещам
можно определить личность отправителя, - продолжал он. - Адрес, что называется, не
написан, а исполнен - по всем законам каллиграфии и деловой переписки. Это указывает на
человека не праздного, энергичного, терпеливого и делового.
Подполковник еще немного помолчал и добавил:
- Я поднял свои архивы и проверил, нет, этот почерк мне раньше не встречался. Да и
сами письма меня удивили.
- Чем? - поинтересовался лейтенант, думая, что, пожалуй, напрасно потратил время,
ничего интересного этот старый гриб ему не скажет.
- Такое впечатление, что их писали два, три, или даже четыре человека, - сказал
Сенатов, не замечая удовольствия на лице своего молодого коллеги. - Для маньяка
невероятно, так что автор либо просто позаимствовал ряд мыслей из какой-нибудь книжицы,
либо ни о каком маньяке и речи нет, а искать нужно среди близких людей Алины, решивших
ее разыграть таким жестоким способом.
Спасибо огромное! Лейтенант и сам мог бы прийти к такому же выводу. В любом
случае ничего другого ему не оставалось. Даже нечего думать мотаться по отделениям связи,
находящимся друг от друга на расстоянии в тысячи километров. Да и что бы это дало: кто из
служащих забивает себе голову, запоминая внешность людей, опускавших письма у них на
почте? И все-таки... Лейтенанту вдруг пришла в голову мысль, которая требовала
немедленной проверки.
- У нас есть целых два относительно крепких подозреваемых, - сказала мне Мариша,
когда мы уселись за столик в кафе, чтобы перекусить после разговора с Никаловским.
- Кто?
- Во-первых, клоун, а во-вторых, наш толстяк режиссер, - глубокомысленно изрекла
Мариша.
- А режиссер почему? - удивилась я.
- Что ему мешало после ухода Никиты сесть в свою машину и прикатить на ярмарку?
Машину оставил где-нибудь поблизости, а сам пришел к Алине, обманом заставил ее достать
ножи и убил.
- Чтобы подставить Никиту? - уточнила я. - Бедная Алина.
- Мы же не знаем, чем она его шантажировала, - сказала Мариша.
Я раскрыла рот и уставилась на Маришу. Такой оборот дела мне не приходил в голову.
Но в самом деле, режиссер не производил впечатление страшно богатого,
...Закладка в соц.сетях
