Жанр: Электронное издание
Gender1
...шешь все бумаги, эти фотографии с точки зрения их воздействия на тебя будут
годится в лучшем случае лишь на то,
чтобы немного огорчить твою жену, - задумчиво и рассудительно сказал Лорик, и я
понял, что неприятный разговор еще
далеко не окончен.
И еще я понял, что сейчас я, как тот приговоренный, должен попытаться
убедить суд в том, что вполне удовлетворен
суровым приговором во избежание усугубления последнего!
- Ты имеешь ввиду, что я тебя кину и не переведу деньги? - начал убеждать
Лорика в полной своей лояльности я. - Да нет,
уговор есть уговор! Ну, сам посуди, зачем мне это надо, чтобы ты потом в
отместку разослал эти фотографии, к примеру, всем
моим близким?
Лорик покачал головой:
- Да нет, Глеб, фигня все это! На самом деле с такими бабками тебе глубоко
насрать будет, что о тебе подумают, поверь мне.
А жене накрошишь на уши, что это, к примеру, фотомонтаж, и вся недолга. Поверит,
бабы всегда верят.
"Галина не поверит", - подумал я, а вслух обескураженно спросил:
- И что же ты предлагаешь?
Лорик помолчал немного, что-то рисуя пальцем по столу, потом поднял на меня
ледяные глаза:
- Чтобы быть полностью уверенным, что ты ничего не замышляешь против нашей
договоренности, я думаю, что пока ты
будешь в Швейцарии, твои жена и дочь должны побыть под моим присмотром.
Все закачалось у меня перед глазами. Жутко захотелось схватить тарелку с
куском недоеденной пиццы на ней, и размазать
Лорику по всей его наглой роже. Не знаю, решился бы я или нет, но только на
Лорика моя страшная физиономия, похоже,
произвела такое впечатление, что он вдруг зачастил:
- Спокойно, брателло, спокойно! Ты меня, видать, не так понял. Речь не идет
о заложниках там, или о чем-то в этом роде -
ничего такого! Сам посуди - раз ты и так не собираешься меня кинуть, значит, они
будут находится у меня не в качестве
средства обеспечения твоей лояльности, то есть не в залоге. Скажем, так просто
мне будет спокойнее.
Да, мерзавец излагает логично. Страх за родных не даст мне схитрить с
деньгами, Лорику причинять им вред тоже нет
никакого резона, чтобы не опасаться последующего преследования по закону. Своего
рода саморегулирующаяся система. Если
бы речь не шла о Галине и Юльке, нельзя было бы не признать, что такая
комбинация едва ли не идеальна с точки зрения
гарантий обеим сторонам.
- А как я им это объясню? - хмуро спросил я.
- Ничего нет проще, - сразу откликнулся Лорик. - Скажешь им, что они должны
пару дней до твоего возвращения побыть
под охраной "Московского Законника", то есть, под моей, потому, что кто-то узнал
про твое наследство, хочет на тебя наехать,
и возможно настоящее похищение. Детали придумаешь сам. Хочешь, так оно и будет,
а нет - так я отвезу их домой сразу же,
как ты переведешь деньги, как будто угроза уже миновала.
"Боже, как глубоко ты пал, Глеб Неказуев, - думал тем временем я. - Да,
воистину: где злато, там правит балом сатана".
- Мне надо подумать, - выдавил из себя я.
- У тебя есть минуты две, - серьезно ответил Лорик.
Время ощутимо текло у меня в голове. Надо принимать решение. Сказать
сейчас: "Да пошел ты!", встать, и уйти? А как же
мечты о финансовой, то есть, единственно настоящей, независимости и свободе? И
могу ли я себе представить, как ты будешь
объяснять всем - Галине, тетке Эльмире, Жанне, Таше, Гохе, Люсе, почему не вышло
вдруг с наследством? Нет, не могу. Поезд
летит на бешеной скорости, и у меня не хватит духу спрыгнуть с него на всем
ходу.
- Хорошо, я согласен, - твердо глядя Лорику в глаза, сказал я. - Но если с
ними хоть что-то случиться, клянусь, я убью тебя.
Наверное, прозвучало это, как в дешевом голливудском боевике, но, наверное,
мне удалось вложить в тираду столько
неподдельного чувства, что Лорику так не показалось. По крайней мере, ответил он
мне совершенно серьезно:
- Я понял. Не беспокойся, тебе не придется меня убивать. Сам только сделай
все, как надо, о'кей?
Я кивнул. Господи, наконец-то эта бесконечный, изматывающий, как пытка,
разговор окончен! Но назавтра договорились
еще об одной встрече, чтобы обсудить все детали. Впрочем, мне все равно нужно
было приезжать в "Московский Законник" за
паспортами и билетами. При прощании у меня хватило решимости не подать Лорику
руки, на что тот грустно усмехнулся:
- Зря ты так, Глеб. У меня к тебе нет ничего личного. Наоборот, мог бы
спасибо сказать, что с фотографиями этими я пошел
к тебе, а не к Шуляеву.
Я повернулся, и пошел, думая, что, как ни мерзок был мне в этот момент
Лорик, отчасти он был сейчас прав.
Я забрался в своею раскалившуюся на солнце "десятку" и минут десять сидел
просто так, уставившись в одну точку где-то
на приборном щитке. Внутри была пустота, как будто меня, как бокал, выпили до
дна, и отставили в сторону за ненадобностью.
Потом просто потому, что надо было начинать хоть что-то делать, завел мотор, но
тут же выключил его. Куда, собственно,
ехать? Домой, готовиться к разговору с Галиной, которую надо убедить черт знает
в чем, да чтоб у нее не возникло никаких
подозрений? Да, наверное, сейчас это - задача номер один. Я опять поднес руку к
ключам, вставленным в замок зажигания, но
тут зазвонил телефон.
Звонила Яна. Она рассказала мне то, что в общих чертах я уже знал от
Лорика, - все бумаги готовы, их можно забрать в
любой момент, а летим мы послезавтра, в четверг, в одиннадцать тридцать рейсом
компании "Суисс". Попрощавшись с Яной,
я сразу же перезвонил Таше.
- Алё, привет! - раздался в трубке ее веселый голос. - Как ты там?
- Привет, ничего, - ответил я вроде бы совершенно ровно, но мой тон Ташу не
обманул.
- Что-то случилось? - мгновенно потухла она.
- Да, пожалуй. Случились две вещи, - начал издалека я, - хорошая и... не
очень. С какой начать?
- Начни с хорошей, - поникшим голосом попросила Таша.
- Послезавтра летим в Швейцарию, как я говорил, так что собирайся.
В трубке на секунду повисло молчание.
- Боже, неужели - правда? - после паузы отозвалась Таша изменившимся
голосом.
Я усмехнулся:
- Правда, правда, или ты думала, что я пошутил?
- Нет, конечно, нет, - горячо заговорила она, - но это выглядело так
невероятно, что мне казалось, что все сорвется в
последний момент. Тем более я тут узнала, что прямо в Женеве есть клиника,
которая без проблем делает эту операцию. В
общем, фантастика, сказка прямо! Я чувствую себя Золушкой и Ассоль в одном лице!
- Кстати, о сказках, - в шутливом тоне подхватил я. - Не помнишь, в
классических вариантах добрых сказок за Золушкой и
принцем подглядывали? Или за Греем и Ассоль?
- Я не понимаю, ты о чем? - забормотала Таша.
Пару секунд я раздумывал, потом вздохнул, и рассказал ей все. Вернее, почти
все.
- Не может быть! - вполне по-женски испуганным шепотом отреагировала Таша.
Я прямо-таки видел, как она в ужасе закрывает рот рукой. Ее испуг был
настолько не наигранным, что это окончательно
уверило меня в том, что она ничего не знала.
- Если розовый бегемот не дорог тебе как память, раскурочь его, там внутри
- камера, - в шутку посоветовал ей я.
- Да я и прикоснуться-то к нему не смогу от страха! - ужаснулась Таша и
совершенно растерянно спросила: - Господи, Глеб,
что же теперь делать?
В ее голосе явственно сквозили слезы. Ладно, можно считать ее невиновность
доказанной, нужно успокоить девушку.
- Что делать? - ласково передразнил плаксу я. - Паковать чемоданы.
Послезавтра мы улетаем в дальние страны.
- Значит, уже все в порядке? - с надеждой в голосе спросила она.
- Да, я разобрался с плохими парнями, теперь все в порядке, - ободряюще
расхорохорился я.
Ташин голос в трубке снова повеселел. Мне удалось ее успокоить и ободрить,
вот только кто бы успокоил и ободрил меня?
Только я вошел домой, мне на шею бросилась Юлька с криком: "Папа, папа,
мама мне все рассказала, теперь ты купишь мне
новую Барби?" Я прижал ее крошечное тельце к себе, ощущая себя последней
сволочью. "Для того, чтобы купить тебе новую
куклу, а маме - норковую шубу, а папе - машину, тебе, доча, надо немного побыть
заложницей", - не сказал ей я. Слава Богу,
что хотя бы разговор с Галиной, которого я так боялся, прошел неожиданно легко.
Я ничего не стал додумывать, а
воспользовался версией Лорика, и Галина безропотно согласилась на время моего
отсутствия пожить вне дома. Да, после того,
как "россказни" тетушки Эльмиры оказались чистой, да к тому же многомиллионной,
правдой, разговаривать с моей
благоверной стало не в пример легче.
- Ну, надо, так надо, - ответила она, убежденно тряхнув головой, и мне
показалось, что длинные висюльки лапши на ее ушах
изящно качнулись. - Когда переезжать-то, завтра? Господи, это сколько ж сборов!
Тебя ведь еще надо упаковать.
Я облегченно вздохнул. Раз Галина начала думать о сборах, сумках и шмотках,
значит, в этот момент в ее душе - мир и
спокойствие.
Среда
После дачного недосыпа и страшного напряжения минувшего дня я наделся хотя
бы выспаться, но всю ночь меня мучил
один и тот же кошмар. Мне снилось, вернее - грезилось на странной грани между
сном и явью, что никакой клаузулы на самом
деле нет, что Лориков наезд - просто мистификация и, значит, нет никакой
необходимости отдавать Галину и Юльку в его
лапы. Этот сон был настолько реален, что к утру превратился в навязчивую идею. С
этой полубезумной надеждой я проснулся,
если можно так назвать процесс выхода из состояния, напоминающего бред во время
отходняка после наркоза. К моменту,
когда в одиннадцать с копейками приехал в "Московский Законник", надежда
превратилась в твердую уверенность.
Улыбчивая Яна вылетела мне навстречу существенно быстрее, чем того
требовали самые строгие рамки этикета, - наверное,
ей просто не терпелось в очередной раз продемонстрировать свои ноги. Но сегодня
мне было не до них. Я вымученно выслушал
подробные разъяснения по поводу завтрашнего отъезда, забрал кипу бумаг - билеты,
паспорта, ваучеры отеля, пухлый конверт -
видимо, с деньгами, и совершенно автоматически спросил, встретят ли нас в
Женеве. Яна, замешкавшись, сказала, что она, к
сожалению, не знает, так как Вадим Львович ей этого не поручал. На вопрос, могу
ли я видеть Вадима Львовича, Яна ответила,
что шеф в отпуске, он большой любитель понырять с аквалангом, и завтра он летит
в Египет в дайвинг-тур на Красное море, но
что сегодня на работе его уже не будет. Какая жалость, что, вероятно, впопыхах
он не оставил ей никаких инструкций на счет
нашего трансфера.
- Да встретят вас, не волнуйтесь, уважаемый Глеб Аркадиевич! - внезапно
раздался у меня за спиной голос, при звуках
которого я вздрогнул. - Этим вопросом занимаюсь я. Прошу ко мне!
И, как обычно, бесшумно появившийся невесть откуда Лорик сделал широкий
приглашающий жест в сторону своего
кабинета, коротко и властно бросив Яне:
- Сделай нам кофе.
Заходя в распахнутую передо мной дверь, краем глаза я успел заметить, как
на лице Яны мелькнул явный испуг. Похоже,
кроме всего прочего на господина Степанова в юридической фирме были возложены и
функции офисного цербера тоже.
Кабинет у начбеза был хоть и поскромнее, чем у Шуляева, но тоже ничего
себе. Закрыв дверь, Лорик пододвинул мне стул, а
сам удобно пристроился своей подтянутой задницей на край стола и с улыбочкой
молча уставился на меня. Не торопясь
начинать разговор, я тоже не мигая уперся взглядом ему в переносицу. Наш
своеобразный взглядовый армрестлинг прервала
принесшая кофе Яна. Быстро расставив чашки и дежурно улыбнувшись, секретарша
бесшумно вышла. Лорик проводил ее
похотливым взглядом пониже поясницы.
- Слышь, Лорик, - прервал его плотоядные мечтания я, позвякивая в чашке
ложечкой. - Я тут вот о чем подумал. А
существует ли она вообще, клаузула эта?
Лорик мгновенно с того места, где только что скрылась за дверь аппетитная
Янина задница, снова перевел взгляд на меня.
Если мои предположения верны, то он должен был сейчас растеряться, но не тут-то
было.
- Не о том думаешь, Глеб, не о том, - зевнув, с издевательским сочувствием
в голосе сказал он. - Ты подумал, что я всю эту
фигню придумал, чтобы заставить тебя отдать лавэ, потому что твои жена и дочка
будут у меня? Ты обо мне слишком
хорошего мнения. Придумать такую потрясающую аферу у меня не хватило бы мозгов,
да и не занимаюсь я похищением
людей, хотя бы и из принципа. У меня другой бизнес. Нарыть компромат, и продать
его - вот это мое, это по мне! Вот я поймал
тебя за хрен, а ты ищешь лазейку, чтобы не платить. Нехорошо. Хотя, что ж, не
хочешь, как хочешь. Заставить я тебя не могу, -
не вымогатель же я какой, на самом деле. Жаль только, что если б по-моему - все
были бы в шоколаде. А по-твоему - все
останутся с хреном. И в первую очередь - ты сам, потому, что клаузула эта
существует.
С этими словами он встал, повернулся к одинокой картине на стене у него за
спиной и снял ее с кронштейна. Картина
скрывала сейф, монтированный в стену. Довольно долго провозившись с кодовым
замком, Лорик открыл его, вынул из его
черных недр черную же пластиковую папку, и бросил на стол. Папка проскользила по
полировке, и остановилась аккурат у
моей руки, лежащей на столешнице.
- Смотри, вот полный текст завещания твоей прабабки. Разумеется, копия, но
официально заверенная в Женевском
нотариате. Читай - там есть русский перевод.
Скорее машинально, чем с целенаправленным желанием ознакомится с
содержимым, я открыл папку. Весь в вензелях бланк
"Бернштейн и Сын, Женева", обилие синих печатей. Я пролистал довольно длинное
завещание. В самом конце был отдельный
конверт с надписью "Сугубо конфиденциальное приложение. Только для поверенных".
Конверт не был запечатан, но я не стал
его открывать. И без этого было ясно, что клаузула существует. Просто
перевозбужденный мозг смоделировал во сне другую
реальность, в которой клаузула является выдумкой Лорика, а я, очнувшись,
ухватился за подкинутую сном идею, как
утопающий за соломинку. Но сон - это только сон, каким бы реальным он ни
казался. Так тошно вдруг стало, что я захлопнул
папку, и отшвырнул ее по крышке стола Лорику. Тот не дал ей упасть, ловко
подхватил, и с вернул в недра сейфа. Закрыл
толстую стальную дверцу, водрузил на место картину. Я сидел совершенно
размякший, безвольно обтекая спиной спинку
стула. Видимо, мой вид внушал такую жалость, что Лорик подошел ко мне и сказал,
по-товарищески приобняв за плечо:
- Да ладно тебе, ну чего ты так переживаешь? Расслабься, все будет хорошо,
я тебе говорю. Ну, как делать будем? Во сколько
мне заехать за твоими? Давай в шесть, а?
- Ты что, имеешь ввиду, сегодня? - вяло переспросил я.
- Ну да, а чего тянуть-то? - с энтузиазмом заговорил начбез. - Сегодня все
и оформим.
Я был такой ватный, что у меня даже не было сил сбросить с плеча его руку,
но такой план развития событий я принять не
мог:
- Нет, Лорик, так мы делать не будем, - замотал головой я. - Отвезем моих
завтра с утра, потом я поеду в аэропорт.
Лорик наконец убрал свою руку с моего плеча, опять сел на край стола:
- Завтра, так завтра, вопросов нет, - мягко и вкрадчиво заговорил он. -
Только тебе ехать с ними без надобности. Вдруг тебе
придет в голову положить на наши договоренности, ты позвонишь ментам, и скажешь,
что по адресу такому-то удерживают
твою семью в качестве заложников? Я, конечно, отбазарюсь, но вся схема, которую
мы с тобой построили, окажется под
угрозой. Давай так: если ты хочешь завтра - пусть будет завтра, но тебе с ними
ехать не нужно. Можешь быть уверен, что
устроены твои будут в лучшем виде со всеми удобствами. А ты уж лучше сразу в
аэропорт, и - в чудную альпийскую страну,
о'кей? Там всего-то пару дней, да и мысли у тебя будут о другом, программа у
тебя плотная, да и милый дружок, то есть,
прости, подружка, скучать не даст. Да и вообще думать тебе ни о чем не надо, -
как только дело сделаешь, так я сразу твоих на
место и верну. Так, что вернешься ты обратно, а твои-то уже дома. Как хорошо!
Он говорил со мной, и на лице его блуждала снисходительная улыбочка, как у
доброй мамы, увещевающей упирающегося
малолетнего сына ради его же блага. Я сидел, слушал его, и думал о том, как же
мне хочется сейчас взять, и коротко ткнуть
кулаком в эту самодовольную рожу, находящуюся на расстоянии не более полуметра
от меня. Не успеет ведь среагировать,
несмотря на явно хорошую выучку, слишком мало расстояние. Желание было настолько
явным, что я убрал руки со стола.
Ладно, не сейчас, но даст Бог, когда-нибудь, припомню я тебе все, Лориэль
Шаликович...
- Так что я завтра заезжаю к тебе часиков, наверное, в семь утра, да? -
заглядывая мне в глаза, завершил свое выступление
Лорик. - Пока суть, да дело, да инструктаж перед дорогой, - рано не будет.
- Хорошо, - вяло кивнул я. - Где я живу, надо полагать, знаешь?
- Конечно, - усмехнулся на прощание Лорик.
Вышел из кабинета Лорика, прошел мимо вскочившей Яны и спустился вниз по
лестнице я совершенно на автомате. Но
только когда тяжеленная входная дверь с лязгом закрылась у меня за спиной, я
понял, насколько я опустошен и обессилен.
Напряжение последних дней, две предыдущие практически бессонные ночи навалились
вдруг такой тяжестью, что я внезапно
почувствовал, что нет сил сделать хотя бы шаг с крыльца. Я привалился к двери,
спиной ощущая ее ребристые выступы, и так
стоял несколько минут, пока появление на крыльце очередного посетителя не
заставило меня освободить ему проход. На
негнущихся ногах я кое-как доковылял до машины и плюхнулся в кресло. Я не помню,
чтобы когда-нибудь до того я был в
таком состоянии. В голове, кроме противного пульсирующего, волнообразного звона,
не было ничего. Казалось, что из меня
высосали все - мысли, волю, чувства, самые мозги, наконец. Хотелось одного -
закрыть глаза, и плавно пуститься по течению
этих звенящих волн. Веки задрожали, сами собой смыкаясь, я почувствовал, что у
меня, как у дауна, отвисает челюсть. Я
засыпал, вернее, проваливался в какие-то зыбучие пески безвольного беспамятства.
Затылок мой уже коснулся подголовника,
когда я последним усилием стряхнул с себя оцепенение. Помотал, как конь,
головой, возвращая ей способность соображать.
Потому, что времени на раздумья и досужие теоретизирования больше не было. Надо
было прямо сейчас ответить себе на
простой и ясный вопрос: да, или нет?
Ведь еще не поздно бросить всю затейку к хренам и показать Лорику жопу. Ну,
не было у меня этих мильёнов, и теперь не
будет, зато не надо семью в заклад оставлять. "Ага, и как ты это себе
представляешь? - насмешливо начал оппонировать сам
себе я. - Взять, и сказать всем, что кина не будет? Жанне и Люсе сказать, что
это была шутка такая? Гохе сказать, чтобы вертал
взад бизнес и контору? А Таше, - что лучше ей ужиться со своим родным полом? А
Галине что сказать? Что, мол, извини,
родная, ткнул хреном совсем уж не туда, куда надо, и теперь для того, чтобы
получить денежки, надо им с Юлькой трохи
пожить в заложниках, а поскольку я на это пойтить не могу, то надо сделать
богатству ручкой, смирившись при этом с
мыслью, что муж твой - изменщик коварный? А тетке Эльмире? Ну, с ней совсем
легко, - надо сказать, что пятьдесят с
лишним последних лет ее жизни с точки зрения исполнения воли покойного отца ее
надо просто взять, и забыть". Нет, снова,
как и вчера, я с ужасом осознал, что запрограммирован двигаться только в одном
направлении - вперед, невзирая на то, что
впереди возможно - пустота.
В общем, лучшее решение - это принятое решение. И - все, хватит
разлагаться! Завтра улетать, а еще полно дел. Первым
делом я позвонил Галине, и коротко сообщил ей, что отъезд завтра в семь утра.
Вторым - удовлетворил свое любопытство по
поводу содержимого пухлого конверта. Там точно были деньги - зеленые доллары и
какие-то совершенно не знакомые мне
дензнаки. Все разъяснила незамысловатая записка: "1000 USD + 1000 SFr на первое
время. В.Ш." Да, неплохо можно "первое
время" пожить на штуку баксов плюс тонну швейцарских франков! Хотя Швейцария -
страна дорогая. "Да к тому же, это - на
двоих", вспомнил я и позвонил Таше.
- Алло, алло, алло! - сразу же зачастила в трубке она. - Привет, Глеб, а я
знала, что это ты!
- Что и не мудрено при наличии определителя, - не удержался, чтоб не
съязвить, я.
- Нет, ты не понимаешь, - горячо заговорила Таша. - Я даже не посмотрела на
табло, я просто знала, что это ты звонишь!
- Наверное, ты меня разыгрываешь, но все равно мне очень приятно, - сказал
я и понял, что не соврал.
Жутко вдруг захотелось сказать ей еще что-нибудь теплое, но я сдержался и
всего лишь спросил:
- Ну, ты как, готова? Не забыла, что завтра летим? Надо бы пересечься,
отдать тебе паспорт и билеты.
- Да мне сборов - пять минут! - воскликнула Таша, и вдруг осеклась: -
Только...
- Что такое? - не понял я. - Что не так?
- Нет, нет, все в порядке! - успокоила меня Таша. - Просто я всю ночь не
спала, думала, могу ли я принять от тебя такой
подарок.
- Да ну тебя, я уж подумал невесть что, - отмахнулся от ее самокопаний я. -
Кстати, я тоже всю ночь не спал.
- Тогда, если встречаться, может быть, у меня? - блеснула безупречной
логикой Таша. - Заодно можно было бы посмотреть
бегемота, а то я одна боюсь к нему даже приближаться, а?
При упоминании о бегемоте мною мгновенно овладел ворох самых разнообразных
эмоций, но с преобладанием сладостных
воспоминаний. "Ага, поезжай, потрахайся, расслабься, отведи душеньку! - на
секунду увидев свои яичные переживания как бы
со стороны, усмехнулся я. - На самом деле, чего тебе домой спешить, у жены под
ногами болтаться. Пусть сама уж в полон к
ворогу собирается!"
- Таш, знаешь, я тут подумал, что в аэропорт ведь все равно поедем вместе,
так что, вообще-то, с бумагами - это не срочно, -
устыдившись самого себя, дал задний ход я. - На Преображенку уж больно далеко.
Перед отъездом еще масса дел, и...
Я подумал, что Таша сейчас обидится, - сам сначала предложил встретиться, а
теперь врубил задний ход. Но Таша не
обиделась.
- Конечно, конечно, - деликатно перебила она меня. - Мне самой следовало
подумать, что у тебя мало времени. Езжай, делай
дела. Как мы завтра?
Договорились, что я подхвачу ее в половине девятого утра у метро
Кутузовская, и я не спеша поехал домой.
Зная, что накануне отъезда Галина всегда устраивает сборы - дым коромыслом,
я и сейчас ожидал увидеть нечто подобное,
но в квартире было тихо. Все объяснялось просто - торнадо и цунами в одном лице,
которое сочетание больше всего
напоминает мою жену Галину в процессе сборов, просто уже отбушевало. В квартире
царила идеальная чистота и порядок,
пахло вымытыми полами, а у зеркала в прихожей стояли две наши дорожные сумки с
раздувшимся бокам, которые любит
брать с собой Галина, и большой чемодан на колесиках, с которым предпочитаю
путешествовать я. Само же мое семейство
сладко дрыхло в спальне на нашей кровати, свернувшись калачиком и обнявшись, как
две сиротки, и я не стал шуметь, сообщая
о своем сиятельном прибытии, а тихонько притворил дверь в спальню, и на цыпочках
прошел на кухню.
Я подумал вдруг, что надо позвонить тетушке Эльмире, и это как раз лучше
сделать, пока Галина спит. Непостижимо, но я
не разговаривал с теткой с утра воскресенья! "Какое сказочное свинство!" -
пожурил себя я, и набрал теткин номер. Обычно
тетка отвечала сразу же, но сейчас трубку долго не брали, а когда, наконец,
тетка ответила, ее обычное "Алло, вас слушают!"
прозвучало как-то глухо и натужно.
- Теть Эльмир, это я, Глеб! - не на шутку обеспокоенный отсутствием в
голосе тетки ее обычной энергии и
жизнерадостности, заорал в трубку я. - Извини ради Бога, что так долго не
звонил! Как ты себя чувствуешь, у тебя странный
голос? У тебя ничего не болит?
- Глеб, мой мальчик, зачем же так кричать? - ответила она. - Даже если у
меня что-то и болит, то это точно не уши.
Я облегченно рассмеялся, - раз тетка не утратила чувства юмора, то, может
быть все не так уж плохо?
- И извиняться не нужно, я прекрасно понимаю, сколько у тебя перед отъездом
забот, - продолжила тетка Эльмира. - Когда
летишь? Завтра? Прекрасно!
Она говорила, вроде бы, как обычно, вот только как-то замедленно.
- Не нравится мне твой голос, - встревожился я. - Как твое здоровье?
- Ну, если честно, то не очень, - вздохнула в ответ тетка Эльмира. - Такие
эмоции, пусть даже положительные, это, видимо,
уже слишком большая нагрузка для моего сердца. Похоже, оно не выдерживает.
- Что-то надо, какие-то лекарства, медикаменты? - совсем уже не на шутку
всполошился я. - Может быть, надо приехать, а?
Боже мой, какой же я свинтус! Родная, дорогая, единственная тетка лежит
больная, а я даже не удосужился позвонить и
справится о ее здоровье!
- Нет, нет, ничего не нужно, - голосом слабым, но не терпящем возражений,
ответила тетка. - Тут за мной ходит одна моя
подруга, так что у меня все есть. На крайний случай, лягу в больницу, но,
надеюсь, до этого не дойдет. А ты поезжай с Богом,
заканчивай то, что я начала, а обо мне не беспокойся, за мной присмотрят.
- Так ты уверена, что мне нужно приезжать? - попытался еще раз загладить в
собственных глазах свою вину я, впрочем,
заведомо зная, что тетка все равно скажет: "Нет", и испытывая большое облегчение
от того, что какая-то сердобольная
старушка-подружка заменяет меня у постели больной.
Я положил трубку с тяжелым сердцем. Что-то все не так все идет в
королевстве Датском. Не успела фортуна свалить мне на
голову свой неожиданный, как гроза в январе, многомиллионный подарок, как какието
другие, противоборствующие удаче
силы, спешат этот дар уполовинить, да с иезуитским условьицем насчет семьи, а
теперь еще долбашат по моей горячо
единственной тетке, которая мне, по сути, как мать и добрый ангел в одном лице.
За что же на меня напасти-то такие? Просто
ли это соблюдение в природе баланса черного и белого, плюсов и минусов, радости
и печали? А если это нечто другое?
- Привет, с кем это ты тут? - зевая и кутаясь в халатик, спросила, заходя
на кухню, Галина.
- С тетей Элей разговаривал, - ответил я, вставая со стула и целуя ее в
щеку.
- Да? Как она там, не болеет?
...Закладка в соц.сетях
