Жанр: Электронное издание
Evlamp14
... повысил голоса.
Когда Боре исполнилось двенадцать лет, умер его отец. Верочка осталась жить при Василии, который стал полностью
обеспечивать вдову брата и ребенка.
Впрочем, он и до этого содержал семью Сергея.
Лишившись супруга. Вера пустилась во все тяжкие, могла по три дня не приходить домой, потом заявлялась страшная,
опухшая, с синяками, щедро украшавшими лицо. Гликерия каждый раз ужасалась, но что она могла поделать? Василий
словно не замечал отвратительного поведения Веры.
Больше всех переживал Боря. Увидав пьяную мать, мальчик принимался судорожно рыдать и прятаться за Гликерию. По
мере того как Борис рос, слезы сменялись злобой. Недовольство Верой росло, и однажды случился взрыв, произошел он в
самый неподходящий момент, тридцать первого декабря, когда все сели за праздничный ужин. Сережа, студент театрального
вуза, Борис, поступивший к тому времени в медицинский, Гликерия, Василий и гости, восемь человек. Хрустальные фужеры,
елка, телевизор, пироги с капустой, салаты, хлопушки, подарки...
За пару секунд до боя курантов, когда все встали, держа в руках бокалы, наполненные шампанским, дверь в столовую
распахнулась и появилась Вера, но в каком виде! Платье висело на ней клочьями, волосы сосульками обрамляли
окровавленное лицо, ни чулок, ни туфель на "красавице" не было.
- Празднуете? - икнула Вера. - Ща сяду, налейте!
Все растерялись, а Боря побелел так, что Гликерия испугалась и кинулась к юноше:
- Милый, тебе нехорошо?
- Мне просто замечательно, - ответил парень и, швырнув на пол бокал, убежал.
Праздник был сорван. Гости, правда, старательно делали вид, что ничего не случилось. Веру Василий увел и уложил в
кровать. Все вели разговор на отвлеченные темы. Но беседа не клеилась. Боря не выходил из своей спальни, Сережа сидел
возле двоюродного брата, ребят, росших вместе с пеленок, связывала крепкая дружба. Гликерия нервничала, и в результате
народ разбежался по домам рано, так и не повеселившись по-настоящему.
Ох не зря говорят: как встретишь год, так и проведешь его. На Касаткиных валом обрушились неприятности. Василий
устроил Веру в клинику нервных болезней. Но как бы ни называлось это заведение, все знали: там выводят из запоя и лечат
"элитных" алкоголиков - писателей, актеров, композиторов, директоров крупных заводов и дипломатов. В самый разгар
лечения Вера раздобыла невесть где бутылку водки, выхлебала всю и скончалась.
Страшно сказать, но Гликерия была рада, Сережа с Борисом тоже не пролили ни слезинки. Зато Василий еле пережил горе,
заработал инфаркт. Едва оправившись, он потребовал тщательно разобраться в произошедшем. В клинике царили почти
тюремные нравы, больных не выпускали на улицу, никаких свиданий с родственниками и передач "с воли".
Только больничная еда, диета, режим и лекарства.
Следовательно, "беленькую" принес сотрудник больницы и убил Веру. Именно убил, потому что все "постояльцы"
получали препараты, абсолютно не совместимые с алкоголем.
Нажав на все возможные педали, задействовав свои немалые связи, Василий заставил-таки правоохранительные органы
шевелиться.
- Милый, - умоляла мужа Гликерия, - ты заработаешь второй инфаркт.
- Папа, - пытался вразумить отца Сергей, - Веру никаким расследованием не вернуть.
- Дядя Вася, - просил Борис, - не надо!
- Хочу наказать виновных, - уперся Василий.
И невероятное случилось. Был найден человек, передавший Вере бутылку. Им оказался сотрудник Рагозин, студент
медицинского вуза, подрабатывающий в клинике санитаром.
- Как фамилия санитара? - Я чуть не упала со стула.
- Рагозин, - спокойно повторила Гликерия, - якобы он принес водку для себя, хотел отпраздновать день рождения, угостить
сотрудников. А Вера, хитрая, как все пьянчуги, украла поллитровку. Но потом выяснилось - родился парень шестого
сентября, ну и пришлось ему признаться, что Вера просто пообещала ему денег, а он и приволок выпивку.
Уж не помню, сколько ему дали.
Василий, узнав правду, свалился со следующим инфарктом. Через месяц художника не стало, для Гликерии наступили
тяжелые времена, пришлось тянуть на себе двух студентов, Бориса она давно считала родным сыном.
Ну а потом, постепенно, жизнь устаканилась.
Юноши получили дипломы. Боря стал врачом, Сережа актером, только не очень-то у них получалось с карьерой.
Боря женился рано, и Гликерия только удивлялась, глядя на племянника. Тот был вылитый отец, вечно заводил любовниц,
стоило Наташе летом уехать на дачу, как в доме появлялись бабы. Гликерия только качала головой. Слава богу, что молодые
жили отдельно, в квартире, доставшейся Наташе от родителей. И еще, Борис совершенно не пил, капли в рот не брал, даже не
мог видеть спиртное, этим он совершенно не походил на покойных родителей, но бабником был отменным, и Сергею пару раз
приходилось выручать сластолюбивого братца. Борис очень боялся, что сведения о его похождениях дойдут до жены.
Властная, бескомпромиссная Наташа ни за что бы не простила супругу измены. А в те годы Борис ничего не имел, его
материальное благополучие целиком и полностью зависело от Наташи, это у нее были квартира и дача. В случае развода Боря
остался бы голым, потому что за все время брака они с женой ничего совместно не приобрели. К тому же Наташа работала
гинекологом в больнице, делала аборты и получала намного больше Бориса, преподававшего в медицинском институте.
Но потихоньку дела у всех наладились, откуда ни возьмись у Бори появились деньги, потом он основал академию.
- Борис взял к себе брата, платил ему хорошие деньги, но Сережу тоже не назовешь неудачником, он создал агентство
"Арлекино", - щебетала Гликерия.
- Что? - Я снова чуть не упала.
- "Арлекино", - повторила страшно довольная собой Гликерия. - Он с вами, Ниночка, устраивает праздники людям. Одна
беда, меня привлечь не хотите. Столько раз я подкатывалась к сыну, а он только отмахивался: "Мама! Общайся с
подружками, не выдумывай! Никакого "Арлекино" нет! С чего ты взяла?"
Гликерия Петровна замолчала, хитро прищурилась и с торжеством заявила:
- Но потом ему таки пришлось признать, что "Арлекино" работает! Просто я прижала его к стенке. И теперь знаю всю
правду про вас, хотите, скажу, чем занимаетесь?
- Ну и чем? - спросила я.
- Ставите спектакли в домах богатых людей, - стала загибать пальцы Гликерия, - работаете для тех, кто может заплатить.
Сережа сначала стеснялся такого рода деятельности, скрывал это от меня. Знаете, музыканты, служащие таперами, тоже
неохотно рассказывают, где получают зарплату. Но я считаю, что любой труд почетен. Да, сейчас такое ужасное время, когда
искусство вынуждено приседать перед кошельком, но, с другой стороны, даже великий Шаляпин не гнушался петь у богатых
купцов в гостиных и получать гонорары. В конце концов я сумела объяснить сыну свое понимание ситуации, и он стал со
мной откровенен, но работу не дает, боится за мое здоровье, это же несправедливо! Милая моя!
Видите, как я гримируюсь!
Я попыталась было вставить словечко, но Гликерия замахала руками.
- Молчите, молчите. Сережа тщательно скрывает от меня подробности, но я разузнала кой-чего и теперь хочу принять
участие в ваших делах. Давайте вместе, а? Он приедет, а все уже готово!
- Ну ладно, - "сдалась" я, - вижу, вы великолепная актриса.
- Да.
- Талантливая.
- Да, да!
- Полная сил.
- Да, да!!!
- Чудесно перевоплощающаяся!
- Да, да!!!!!
- Теперь скажите, в каком представлении вы хотите принять участие?
- Ну в последнем.
- А именно?
Гликерия поправила смоляные кудри парика.
- Ох, вижу: вы все еще сомневаетесь! Ну хорошо.
На данном этапе вы готовите день рождения одной дамы, это сюрприз, она, естественно, не в курсе, родные праздник
заказывали. Там будет все, цыганка, гадание... Ах, Ниночка, ну согласитесь, Сережа - гениальный режиссер. Представляете, к
вам на улице подходит таборная в день рождения и гадает, обещает любовь, деньги, а сама с вас плату не берет.
Дескать, так напророчила, увидела счастливицу и не удержалась. Для полноты картины у цыганки младенец настоящий...
Ах, вот здорово. Я бы могла ее сыграть, да! Намного лучше этой Леоны.
- А что, Леона тоже с нами работает? - окончательно запуталась я.
- Вы же с ней поссорились, - хохотнула Гликерия, - теперь понимаете, что скрыть от меня ничего невозможно, абсолютно!
Но имя "Леона" звучит в кабинете Сережи, да, слышу порой: "Леоне такого не проделать", "Леоне только цыган играть".
- Остается лишь удивляться, каким образом вы все узнали! - восхитилась я.
Гликерия по-детски засюсюкала:
- Вы же меня, Ниночка, не выдадите?
- Нет, конечно.
- Вот, смотрите. - Жестом фокусницы бабуся достала из ящика стеклянную банку и, приставив ее к стене, сказала:
- Если сюда приложить ухо, то слышно, о чем Сережа в кабинете говорит, под дверью-то неудобно, он ее иногда открывает,
я пару раз еле-еле отскочить успела. Но, правда, не все речи хорошо разобрать можно. Спасибо, господь одарил меня
способностью логически мыслить и сопоставлять факты, отсюда и моя информированность.
- Потрясающе! - ответила я и вытащила конверт. - Теперь скажите, чье это фото?
Гликерия издала звук, похожий на кудахтанье.
- Так той счастливицы!
- Кого? - изумилась я.
Престарелая актриса закивала головой - Да, бывают еще семьи, где любят женщин. Конечно, все от мужчины идет. Муж
Фонарины решил сделать ей подарок, удивительный день рождения, целое представление, сначала Фонарина попадет в целый
ряд неприятностей, конечно, ненастоящих, разыгранных, ну а потом, когда ей покажется, что все ужасно, появится торт,
подарок, ах, чудесный праздник. Кстати, я могу в любой момент влиться в представление. Ну, пожалуйста, возьми меня.
Я с огромным трудом попыталась собраться с мыслями. Значит, все произошедшее не правда? Однако какое количество
людей задействовано в спектакле: домашние, ветеринар Роман, соседка Маша, Аллочка...
- Сначала Фонарину напугают страшной болезнью, - болтала, не замечая моего состояния, актриса.
Я пришла в негодование. Ну и ну! Однако у некоторых людей оригинальное чувство юмора. Постойте-ка, а откуда
устроители шоу узнали, что бедная Лампа пойдет сначала в аптеку, потом к Лыкову, затем будет обследоваться по методу
Вернера? Решения-то принимала я сама, спонтанно И потом. Ада, бедная, чуть не погибшая мопсиха, она тоже играла роль?
Кстати, меня зовут не Фонарина, а Евлампия, сокращенно Лампа... Фонарина - фонарь - Лампа... Вот оно что!
- Вы уверены, что женщину, для которой ставят спектакль, зовут Фонарина? - тихо спросила я. - Может, Лампа?
- Естественно, - вскинула брови Гликерия, - странное имя! Лампада! Я так и говорила с самого начала. Лампада! Да,
сюрприз для Лампады! При чем тут Фонарина! Ниночка, вы ужасная путаница!
Внезапно меня стал сотрясать озноб, зубы застучали друг о друга, в голове тяжело ворочались мысли. К сожалению,
Гликерия Петровна - очень ненадежный свидетель. Да, при помощи банки, приставленной определенным образом к стене,
вполне возможно услышать некоторые слова, произнесенные людьми в другой комнате. Каюсь, грешна, сама так пыталась
подслушать, о чем мамочка разговаривает с папой, в особенности когда она возвращалась из моей школы, с родительского
собрания. Но, во-первых, вы улавливаете не весь разговор, а лишь его часть, во-вторых, имея неполную информацию, делаете
ложные выводы, а в-третьих... Да Гликерия почти все перепутала. Сначала назвала меня Фонариной, потом, услыхав "Лампа",
мигом, не моргнув глазом, сообщила, что именно так и называла "именинницу". Можно ли доверять ее словам? Похоже,
старушка путает имена и события.
- Что с вами, милочка? - с неподдельной тревогой воскликнула Гликерия. - Вы так побледнели!
С трудом справляясь с резкой болью, охватившей половину тела, я прошептала:
- Извините, мне надо выйти на воздух.
- Да, конечно, - засуетилась Гликерия, - давайте помогу, Ниночка! Вы беременны! От Сережи!
Вот радость-то! О! Милая!
Я скрипнула зубами. Вот вам наглядная картина того, как делает выводы старая дама. Сейчас она совершенно уверена, что
через пару месяцев станет счастливой бабушкой, но к действительности это поспешное идиотское умозаключение никакого
отношения не имеет.
- О! Девочка! - ликовала Гликерия. - У меня появится внучка Анечка! Дорогая Нинушка, выпейте сока, вам станет легче.
Я машинально отхлебнула что-то из поданной чашки и молча ринулась в туалет. Отвратительная тошнота поднялась к
горлу.
- Милая, - колотилась в дверь Гликерия, - у вас токсикоз. Это ужасно, я знаю, знаю!
Кое-как придя в себя, я выползла в коридор и уцепилась дрожащей рукой за стену. Только бы не умереть тут, в чужой
квартире.
- Мне надо на свежий воздух.
- Сейчас вас провожу! - заорала старуха.
Голос ее, трубный, зычный, моментально вызвал у меня мигрень, но вдруг, откуда ни возьмись, появились силы.
- Нет, - ответила я, - вы сидите тут, я сейчас вернусь.
На улице мне стало легче. Острая боль из правого бока ушла, осталось лишь ощущение свинцовой тяжести, под ребрами
словно лежал горячий камень, изредка он шевелился, и тогда к горлу подкатывала дурнота.
Постояв у подъезда, я хотела вновь подняться к Гликерии, но тут раздался телефонный звонок. Это была Леона.
- Вы дома?
- Нет.
- А где?
- Недалеко от вас, возле метро "Новокузнецкая".
- Можете зайти?
- Прямо сейчас?
- Да.
- Уже бегу.
Увидев меня, Леона воскликнула:
- Тебе плохо? То есть, простите, вам нехорошо?
Я обрушилась на стул.
- Честно говоря, не люблю, когда мне "выкают".
Нет, все нормально, а что?
- Какая-то ты желтая...
- Ты позвала меня, чтобы обсуждать цвет моей кожи? - обозлилась я. - Такая уж уродилась, не всем везет, кое-кому от
родителей досталось все: хороший рост, шикарные волосы, персиковый румянец. Я же не слишком хороша собой, но живу
вполне сносно.
- Извини, - пробормотала Леона.
- Ничего! - воскликнула я, с огромной радостью отмечая, что боль и тошнота испарились без следа.
- Я всю ночь не спала, - вздохнула Леона, - а потом решила проверить, вдруг еще одно агентство под именем "Арлекино"
работает. Ведь ты сказала, что нашла информацию о нас в Интернете.
Я тяжело вздохнула. Леона, похоже, милая девушка, надо сказать ей правду. Признаться, что я выдумала прогулку по
Всемирной паутине... Если честно, то я способна лишь включить комп.
- Я поступила просто, - объяснила Леона, - набрала адрес, так сказать, от балды, вот смотри.
Я уставилась на ее длинные пальцы, запорхавшие над клавиатурой. Экран моргнул, появилась яркая картинка.
- Теперь читай, - велела Леона.
"Скорая семейная помощь. Решим все ваши проблемы, стопроцентная гарантия, дорого, качественно, соблюдение
абсолютной тайны. Вашего лица не увидит никто. Желаете устранить преграду, мешающую вашему счастью? Хотите жить в
любви и гармонии? Мечтаете познакомиться с будущим мужем или женой? Не знаете, как привлечь к себе внимание
избранника? Вы его любовница, а он никак не разводится с женой? Или хотите вернуть мужа? Мы поможем вам. К сведению
наших клиентов: для соблюдения полной анонимности скажите при входе - маска.
Запишите наши координаты. И помните - это адрес вашей надежды".
- Кто-то, используя наш бренд, пакостничает, - кипела Леона, - и потом, что они имеют в виду, говоря: "Решим все ваши
проблемы"? А если мужчина хочет жениться на любовнице, но не может официально избавиться от законной супруги, ну,
например, беременна она, и суд их не разведет. Как это самозванцы собираются разруливать такую ситуацию?
Я посмотрела в удивленные глаза Леоны и вздохнула. Много есть способов извести опостылевшую жену. Ох, похоже, во
втором "Арлекино" сидят люди, не стесняющиеся в средствах для достижения цели. Наверное, цепь несчастий,
произошедших с нами, их рук дело.
- Значит, так, - решительно заявила я, - сейчас поеду по указанному адресу и попробую разведать, что к чему. Жди звонка.
Слава богу. Катя починила машину, и я на колесах.
Офис "Арлекино-2" находился в центре, на Страстном бульваре. Войдя в обшарпанный темный подъезд старинного
московского дома, я вновь ощутила ноющую боль в боку, но, решив не обращать на нее внимания, нажала на кнопку звонка.
- Кто там? - донеслось из отверстия, забранного мелкой решеточкой.
- Клиент в "Арлекино", - бодро сообщила я, - сложная семейная проблема.
Потом, вспомнив увиденный в Интернете текст, быстро добавила:
- Маска.
- Надевайте, - донеслось из домофона.
- Что? - не поняла я.
- Маску.
- Где она?
Тут из стены выехал ящик, на дне которого лежала черная шапочка с прорезями для глаз, носа и рта.
Усмехнувшись, я натянула шлем на голову. Вот потеха, этот маскарад рассчитан на полных идиотов.
Ну нахлобучите вы маску омоновцев, предстанете перед работниками "Арлекино-2" с закрытым лицом, и что? Все равно
же придется рассказывать о своей проблеме, называть адреса, фамилии. Так что этот прием - всего лишь хитрый
психологический ход, призванный объяснить клиенту, впервые явившемуся в агентство: тут хранят тайну, вы - инкогнито,
личность без лица, имени и фамилии, ник из Всемирной паутины.
- Надели? - спросил голос из домофона.
- Да.
Дверь распахнулась. На пороге стояла.., цыганка, та самая, которая попросила перепеленать у нас ребенка. Одета она была
сейчас в синие джинсы, голубой пуловер и черные туфельки. Волосы красотки оказались короткострижеными, с ярким
мелированием, кожа отнюдь не такой смуглой, но это была та самая гадалка.
На секунду я замерла.
- Здравствуйте, - приветливо улыбнулась негодяйка, - не бойтесь, ваше лицо надежно скрыто под маской, к тому же тут
никто не спросит документов, можете назваться любым именем. Входите, входите, все в первый раз стесняются, кое-кто даже
убегает прочь, но потом обязательно возвращается, понимая: кроме нас, вам никто не поможет. Цены в "Арлекино"
умеренные.
Мои ноги словно прилипли к лестничной площадке, и снова сильно заболел правый бок, потом меня затошнило.
- Не волнуйтесь, - журчала "цыганка".
- У-у-у-у, - донеслось с улицы.
Внезапно ко мне вернулась способность соображать.
- Извините, - дрожащим голосом завела я, - сейчас вернусь. Слышите, сигнализация воет? Наверное, кто-то задумал
спереть из моей машины магнитолу. Сбегаю, посмотрю.
"Гадалка" кивнула и закрыла дверь. Я вышла на улицу, завернула за угол дома, села в свои "Жигули" и только тогда
сдернула с головы шлем. Сердце колотилось так, словно я пробежала марафон. Спокойно, Лампа, спокойно. Посиди,
подумай... Господи: да не о чем размышлять! Сейчас снова натягиваю шапку и несусь в "Арлекино-2". Лица моего не видно,
назовусь Таней Ивановой, навру, что хочу избавиться от законной жены своего любовника, и посмотрю, как станут
развиваться события!
Я резко повернулась, чтобы открыть дверь. Дикая, невероятная боль растеклась в животе. По спине потек липкий пот, в
горле колом встала тошнота, меня начало знобить, потом стало жарко, снова холодно... Дрожащими пальцами я вытащила
мобильный, сил хватило лишь на то, чтобы нажать и удержать кнопку с цифрой "3". Господи, спасибо тому, кто придумал
быстрый набор.
- Алло, - тихо сказал Костин.
- Скорей, помоги!
- Не сейчас, у меня совещание.
- Умираю.
- Лампа, не идиотничай, - прошипел Вовка.
- Ужасно больно, - прошептала я, - завещание в сумочке, я не успела попасть к нотариусу.
- Что случилось?
- Прощай, Вовка.
- Ты где?
- На Страстном бульваре, - еле выдавила я из себя и попыталась лечь на сиденье.
Но удобно устроиться не удалось, мешал руль.
Я положила на него голову, боль из резкой стала тупой, более того, она начала затихать, но мне парадоксальным образом
сделалось еще хуже.
Вдруг я почувствовала приток холодного воздуха.
- Лампудель, - рявкнул Вовка, - что с тобой?
Я повернула голову.
- Завещание в сумке.
- Молчи, сейчас "Скорую" вызову.
- Послушай...
Вовка влез в "Жигули".
- Потом расскажешь.
Но ко мне уже вернулись силы. Борясь с тошнотой, я начала:
- Не перебивай. Это страшно важно. Я умираю.
На заднем сиденье сумка. В ней снимки моей головы. Неоперабельная опухоль...
Вовка, став синим, впился в меня взглядом. На секунду в моей душе воцарилось ликование. Ага, вот оно как! Ругал
постоянно Лампу, смеялся над ней!
Теперь-то он понимает, кого потерял, да поздно, придется Костину плакать на моей могиле, приговаривая: "Прости,
Лампудель, идиота!"
- Что за дурь ты несешь? - обмер майор. - Совсем офигела?
- Там же завещание, не успела побывать у нотариуса, но, думаю, вы не передеретесь.
- Прекрати, - взвизгнул Володя, - быстро говори, что слопала! Вон какая вся желтая! Небось отравилась шаурмой!
- Меня не отравили, - лихорадочно продолжала я, - слушай, я распутала дело почти до конца.
Майор налился краснотой, словно перезревший помидор.
- Какое дело?
- Не перебивай, - бормотала я, - ой, тошнит!
- Быстро говори! - рявкнул Володя.
Боясь, что сейчас грохнусь без чувств, я быстро рассказывала Костину все.
Правильно говорят, что человек не способен умереть, если на земле у него остались неоконченные дела. Я не потеряла
сознание ни в своей машине, ни когда меня перетаскивали в "Скорую", ни по дороге в клинику. Держала Костина за
широкую, теплую ладонь и говорила, говорила... На пороге кончины следует быть откровенной, Вовке предстоит без меня
завершать дело. Теперь ему придется ограждать домашних от беды и узнавать, кто и почему затеял этот спектакль. Вернее,
кто, я знала. Над нами издевались сотрудники "Арлекино-2". Но вот с какой стати они решили извести семью Романовых?
Боюсь, ответа на сей вопрос мне не узнать никогда, потому что, рассказав Вовке все, я закрыла глаза и умерла. Впрочем, уже
отбывая в Аид "Аид - в греческой мифологии царство мертвых.", я успела промолвить:
- Ни в коем случае не хороните меня в голубом платье, я в нем плохо выгляжу, излишне бледная.
Глава 31
Мои открывшиеся глаза наткнулись на белый потолок. Я попробовала пошевелиться, но потерпела неудачу.
- Как самочувствие? - донеслось из ниоткуда.
Шуршащий сухой язык даже не пошевелился, из моего горла вырвалось мычание.
- Еще не отошла, - сказал другой, до боли знакомый голос.
- Страшно-то как, - подхватил невидимый мужчина. - Эй, Лампудель, скажи что-нибудь.
Я моргнула и удивилась, теперь вместо потолка надо мною нависает лицо Костина. Вовка весь в белом, за спиной
топорщится нечто, господи... Внезапно язык оторвался от неба.
- Володя! - неожиданно громко вырвалось у меня. - Как ты мог!
- Что? - удивился Костин. - Сейчас-то чего не так?
- Все, - возмутилась я, - как оказался вместе со мной на том свете? Велела же помочь нашим! А ты!
Взял и покончил с собой, чтобы оказаться около меня. Конечно, такая сильная любовь приятна, но семья-то осталась без
защиты!
Костин засмеялся:
- Лампудель, моя любовь к тебе имеет границы.
Боюсь разочаровать вас, мадам, но я не готов покончить с собой, чтобы сопровождать тебя на тот свет.
- Оставь ее, - велела Катя. - Спи, Лампа.
В руку впился комар, и свет померк.
Через несколько дней Катюша, войдя в палату, налетела на меня:
- Почему ты не говорила о том, что болит живот?
Это поведение пещерного человека! Ты могла умереть! Имей в виду, аппендицит - легко устранимая неприятность, пока
он не переходит в стадию перитонита! Тебя пять часов оперировали! Пять! Ты хоть понимаешь, что могла оказаться в
могиле?
- У меня был аппендицит? - растерялась я.
- Да! А ты бегала по городу и молчала. Небось тебя тошнило и колотил озноб от поднимающейся температуры.
- Точно, - пролепетала я, - именно так, еще мне периодически становилось жарко, воздуха не хватало, ноги подкашивались.
Постой, значит, у меня ТОЛЬКО аппендицит?
- Тебе мало? - обозлилась Катюша.
- Но в голове...
- О-о-о, - застонала подруга, - Вовка мне все рассказал. "Томограмма" в аптеке, диагностика в метро. Лампа - ты дура!
От неожиданности я икнула. Катюша никогда не позволяет себе столь откровенно высказываться об умственных
способностях окружающих, похоже, она дошла до крайней точки кипения.
- Сейчас, - с ожесточением говорила Катя, - слишком много подонков, желающих заработать.
Честно трудиться нелегко, врачу в особенности. Это очень благородный и крайне тяжелый труд. Постой сначала у
операционного стола, потом выходи человека. Тут тебе нервы, бессонные ночи и переживания, если больной, не дай бог,
скончался. Намного легче дурить доверчивым особям голову. Лампа, томограмму в аптеке не сделать, диагностика по
Вернеру - полнейшая чепуха, отъем денег у населения.
Думаешь, ты первая обратилась к этим, с позволения сказать, врачам? Вовсе нет. Такие, как ты, косяком потом в больницу
идут! А еще есть "исследователи" зашлакованности организма, любители пить настойки из сена и лопать мясо без картошки.
Без толку говорить: люди, ау! Возьмите учебники и почитайте внимательно, вас дурят почем зря! Наше тело не доменная
печь, шлаков там нет, есть естественные отходы. Станете "промываться", уничтожите в себе полезные бактерии, получите
дисбактериоз и крупные неприятности. Неумеренное потребление не правильно заготовленной лечебной травы окажет
вредное воздействие, а мясо великолепно переварится вместе с картошкой. Но нет! Народ не верит нормальным врачам и
таскается по недоучкам и шарлатанам. Таких, как ты, Лампа, море. Хорошо еще, что Вовка вовремя примчался и вызвал
"Скорую". Ничего у тебя, кроме аппендицита, нет, ясно?
Ты - идиотка с завещанием.
Огромная радость просто затопила меня. Но в глубине души все же остались некоторые сомнения.
А вдруг Катя просто пытается успокоить меня? И не аппендицит там вовсе был...
- Ладно, - сказала я, - согласна, сглупила. Ирина Петровна из аптеки с ее тремя очками и впрямь кретинка, но Зинаида
Марковна из метро?
- Господи, - Катя всплеснула руками, - ну подумай сама, раскинь мозгами! Подземка и компьютер. Да глючит там
аппаратуру! Ясно? Замыкает.
Плющит. Колбасит. Тащит. Лампа, как ты могла поверить, а?
- У них лицензия, - отбивалась я.
Катя покрутила пальцем у виска.
- Ага, десять штук, и все на стене висят, в ряд.
Я вспомнила бума
...Закладка в соц.сетях
