Жанр: Электронное издание
Evlamp14
...кент? Хотя с ее деньгами из любого дерьма можно Бреда Питта сделать,
оденет, обует, в салон к стилисту сводит, на работу устроит...
- Постой-ка, - перебила ее Леона, - если я правильно поняла, заказчица задумала увести из семьи мужа? Отца двоих детей?
- И что? - фыркнула Нина. - Там жена рохля и уродка. Потом, какая тебе разница? Деньги знаешь какие заплатят!
- Нет, - решительно ответила Трегубова, - мы подобными вещами не занимаемся.
- Так за бабки!
- Никогда.
- Идиотка, - покачала головой Нина, - ей-богу, долбанутая. Это же бизнес.
- Грязная работа.
- Деньги не пахнут.
- В предложенном варианте они просто воняют!
- Никогда тебе не заработать миллионов, - скорчила гримасу Нина, - ты что же, клиентам отказываешь?
- Порой приходится.
- Кретинка.
- Такая уродилась. Лучше выполню один нормальный заказ и буду спокойно спать, чем стану браться за все предлагаемые
дела и потеряю репутацию, - попыталась объяснить свою позицию Леона.
Но Нина не дала сокурснице договорить до конца:
- Ой, репутация! Да кто о тебе знает! Рекламу не даешь, объявления не печатаешь, в Интернете не вывешиваешься, у
приятелей заказы не принимаешь...
- И не стану делать подлости, - оборвала ее Леона, - ни за какие доллары, а реклама мне не нужна.
- Как же ты клиентов находишь? - не успокаивалась Нина.
- Сами приходят, не жалуюсь на простой, люди по цепочке передают, хорошая слава имеет резвые ноги, впрочем, дурная
тоже, - заявила Трегубова.
- Не могу больше с тобой говорить, тошнит, - скривилась Нина, - корчишь из себя невесть что!
- Ну и уматывай, - не сдержалась Леона.
- Скоро прогоришь, фря, - пообещала ей Нина.
Вот так и поругались. Естественно, Леона больше никогда не обращалась к Нине, а последняя не предлагала ей клиентов.
Одно время девушки, сталкиваясь в институте, не здоровались, потом, слегка остыв, начали кивать друг другу, но дальше
элементарной вежливости дело не пошло.
- В каком институте вы учитесь? - спросила я.
Леона открыла сумочку и вытащила календарик.
- Вот, недавно наш вуз для рекламы выпустил.
Там все есть: название, адрес, телефон. А зачем вам?
- Надо же найти эту цыганку! Времени у меня мало. Попробую поговорить с Рагозиной или с вашим Сергеем
Васильевичем.
- С кем?
- Рассказывала же вам про преподавателя, ну того, который ведет кружок в академии, он еще приглашал вас поучаствовать
в спектакле.
- Ах этот, - скривилась Леона, - негодяй!
- Вы его настолько не любите?
Леона сморщилась, словно человек, глотнувший по случайности бензина.
- А как отнестись к преподавателю, который подходит к тебе и ультимативно заявляет: "Участвуешь в спектакле, который
ставят студенты Академии медицинской психологии, или получишь "неуд" по мастерству".
Трегубова попробовала отвертеться от "лестного" предложения. Меньше всего ей хотелось стать участницей
самодеятельного действа, работать в непрофессиональном коллективе. Да и с какой стати тратить время на дурацкие забавы?
У Леоны ни одной свободной минуты нет.
Услыхав от студентки: "Спасибо, но я ужасно занята", Сергей Васильевич буркнул:
- Освободись.
- Это маловероятно, - проявила строптивость Леона.
- Значит, так, - спокойно сказал Сергей Васильевич, - либо ты исполняешь роль кормилицы и наш спектакль завоевывает
призовое место.., либо...
- Что?
- Экзамен по моему предмету сдать не сумеешь, - принялся загибать пальцы педагог, - потом пойду к ректору и сообщу
ему о существовании "Арлекино". Боюсь, старику не понравится, чем ты занимаешься, а еще пропускаешь занятия, не
ходишь на лекции. Естественно, из вуза тебя не выгонят, но большие неприятности получишь. Вот и рассуди, что выгоднее:
исполнить хорошо знакомую роль, ты ведь уже ее играла в учебном спектакле, или потратить много нервов.
Пришлось Леоне, скрипя зубами, бегать в академию на репетиции.
- Ну не гад ли Сергей? - возмущалась сейчас Трегубова.
- Гад, - согласилась я. - Из всего вышесказанного я сделала вывод: он в "Арлекино" не работает, вам не помогает и денег
тут не получает?
- Кто? Касаткин? - спросила Леона и вытащила из ящика стола пачку сигарет.
Я изумилась. При чем тут Борис Сергеевич Касаткин, хозяин и ректор Академии медицинской психологии?
- Какой Касаткин?
- Сергей Васильевич, - пояснила Леона.
Тут только мне пришло на ум: ни разу, ни от кого я не слышала фамилии педагога.
- Он Касаткин?
- Да, - кивнула Леона, - довольно известная в мире театра фамилия, династическая. Дед Сергея играл на сцене, мать
актриса, отец был гениальным театральным художником. Вот только природа на детях отдыхает. Касаткина в институте из
милости держит, в память о великих предках. По мне, так ужасно всю жизнь жить через запятую, но некоторым нравится.
- Ты о чем? - не поняла я.
Леона захихикала.
- Ну, как этому гаду представляться незнакомым людям? "Здрасте, Сергей Васильевич Касаткин"? Ну и что? Приходится
ему, через запятую, добавлять, сын Василия Касаткина, того самого, который театральный художник. Вот тут лицо человека, в
особенности если он из мира кулис, светлеет, он восторгается: "Ну надо же! Сын великого Касаткина! Очень, очень рад
встрече!" Лично мне кажется, что следует самому добиться успеха в жизни, в особенности мужчине, но кое-кого устраивает
существование в тени славы отца. Сережка из последних, сукин кот.
Мерзейшая личность.
В моей голове смутно вертелись какие-то пока зыбкие догадки. Борис Сергеевич Касаткин и Сергей Васильевич Касаткин.
Однофамильцы? Родственники? Что связывает мужчин? Гликерия Петровна случайно обронила, что ректор платит
руководителю кружка три тысячи долларов в месяц. Совершенно невероятная сумма, столько не зарабатывают педагоги
нигде, ни в государственном, ни в частном вузе. За что тогда получает такую зарплату Сергей Васильевич? Какие услуги
оказывает ректору? Добывает первые места на конкурсе студенческой самодеятельности и привлекает тем самым в академию
новых, платежеспособных учеников? Ну и бред приходит порой мне в голову.
Да платит ли Борис Сергею? Гликерия Петровна, шпионившая за своим сыном, могла ошибаться, что-то не так услышала,
какую-то фразу не разобрала, сделала неверные выводы. Ведь бабуся, абсолютно искренно принимавшая меня за Нину
Рагозину, прибежавшая на встречу в мини-юбке и сапогах-ботфортах, была уверена в своей неприметности и совершенно не
заметила обращенных на нее взглядов. И еще она утверждала: сын теперь много зарабатывает, даже купил "Мерседес", а
источник его благосостояния - "Арлекино". Кстати, а откуда у Сергея Васильевича немалые средства? Чем он занимается?
Глава 29
- Где ты живешь? - неожиданно спросила Леона.
- Не слишком далеко, в районе Ленинградского проспекта.
- Отлично, я на Фестивальной, давай подвезу, - предложила Леона.
- С удовольствием, буду признательна.
В дороге мы молча слушали радио, притормозив около моего подъезда, Леона сказала:
- Извини, наступаю каблуком на больное место, но все же спрошу: ты собираешься лечиться?
- А смысл? - спросила я, тут же чувствуя, как к голове подступает мигрень. - Лучше тихо умереть, не мучая близких,
никому не расскажу правды, пусть потом вспоминают меня молодой и веселой, не хочу уходить в слезах, рыдать от жалости к
себе.
- Один из моих клиентов профессор, - настаивала Леона, - мировая величина. Дай мне номер телефона, позвоню и соединю
тебя с ним. Может, он чего и придумает.
- Спасибо, но, право, это зря. В последнее время все врачи, глядя на результаты моих исследований, пугаются почти до
потери пульса.
- Все равно, диктуй цифры.
- Ну пиши, - согласилась я, - только прошу, не разговаривай ни с кем, кроме меня, хорошо? Хочу сохранить все в тайне, не
подведи!
Леона спрятала клочок бумажки в сумку.
- В бизнесе, которым я занимаюсь, первое дело уметь держать язык за зубами, не бойся, - тихо сказала она. - На мой
взгляд, твоя позиция неверна.
Желание умереть тихо, не обременяя родных, вызывает уважение. Но глупо даже не попытаться бороться. Сейчас столько
лекарств, есть нетрадиционная медицина, наконец!
Я вылезла из машины, помахала Леоне рукой и вошла в подъезд. Нетрадиционная медицина! Катя очень неодобрительно
относится к экстрасенсам.
- Не знаю, - ворчит она, - правда это или нет, про всякие поля, выбросы энергии и прочее. Только как оперирующий хирург
могу сказать: порой привозят больного, и ты с огромным сожалением констатируешь: ему вполне можно было помочь год
тому назад! Соперировать, провести курс химии, и гуляй смело, больше не попадайся. Но человек, вместо того чтобы прийти
к нормальному врачу, побежал к представителю нетрадиционной медицины, и результат? В клинике он все-таки оказался, но
слишком поздно!
Из-за своей резко отрицательной позиции по отношению к экстрасенсам Катюша один раз попала в смешную ситуацию.
В 91-м году, когда в нашей стране не было ничего, начиная от хлеба и заканчивая клизмами, Катюшу попросили провести
пару занятий в медицинском училище, пообещав заплатить продуктами. Ей предложили три десятка яиц, килограмм масла и
пять банок говяжьей тушенки китайского производства - просто царский гонорар. Катя немедленно согласилась.
Будучи обязательным человеком, дабы не опоздать, она пришла на семинар чуть раньше, аудитория оказалась занята. Катя
стала наблюдать из коридора через открытую дверь лекционного зала за учащимися и немало удивилась.
Посреди зала на стуле сидела девочка. Другая стояла за ее спиной, тут же маячил и преподаватель.
Ученица делала странные круговые движения руками вокруг головы сидевшей товарки, какие-то пассы. Порой она,
очевидно, ошибалась, и мужчина мягко поправлял ее:
- Нет, Надя, не сюда, веди руку влево, не перекрещивай. Станешь затягивать?
- Да.
- Верно, давай дальше.
Понаблюдав за странным действием, Катюша пришла в негодование. Когда раздался звонок и учащиеся побежали на
перемену, подруга не сдержалась, влетела в зал и сердито сказала преподавателю:
- Как вам не стыдно!
- Что я такого сделал? - удивился тот.
- Обучаете студентов глупостям, экстрасенсов из них воспитываете, руками размахиваете, - кипела Катюша, - вот почему к
нам в клинику плохо подготовленный средний персонал приходит! Безобразие.
Педагог засмеялся:
- Никакой экстрасенсорики! Мы учились делать перевязку головы, но бинтов-то не достать, даже в стационарах их
стирают! Вот и пришлось просто руками размахивать, действуя воображаемым материалом.
Катюша захлопала глазами, а коллега, смеясь, ушел...
Я поднялась в квартиру, разделась, отняла у Фени с Капой куртку, ботинки, сумку и воскликнула:
- Господи, когда же вы поумнеете!
- Нападают? - спросил Юра, высовываясь из кухни.
- Ага.
- Ну через полгода перестанут.
Последняя фраза упала мне на голову, словно нож гильотины. Через шесть месяцев от меня останется одно воспоминание
и могилка за железной оградкой. Я никогда не увижу взрослых Феню и Капу, не провожу Кирюшку в институт, не выдам
Лизавету замуж. Господи! А как же Юра с Катей? Не дай бог, скончаюсь до их свадьбы! Катюшка объявит траур и отложит
свое счастье на неопределенный срок!
Стараясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы, я нырнула в ванную комнату, и первое, что увидела, была бутылочка с
краской "Сияющий снег".
Кирюшка и Лизавета собирались покрасить Мулю с Адой, но не успели, заболели. Впрочем, если они что-нибудь
задумают, то обязательно это осуществят, оказавшись дома. Но я-то, вероятнее всего, не увижу цветных мопсих.
Слезы градом хлынули из глаз.
- Эй, Лампа, - без всякого стука влез в ванную Юра, - оладьи будешь?
- Да, - быстро умывая лицо, ответила я.
- С вареньем или со сметаной?
- И с тем и с другим.
- Вместе?
- Да.
- Ну молодец, - восхитился Юра, - вот это по-нашему, по-крестьянски, а то начинают выеживаться, калорийность считать,
кривляться. Беги скорей, пока горячие.
Я покорно отправилась на кухню, где Юра набросал в мою тарелку штук пять пышных, румяных оладьев. Они были просто
восхитительными, и я, на некоторое время забыв о скорой смерти, слопала первую порцию, потом вторую, третью.
- Эй, Лампа, - предостерег Юра, - заворот кишок будет, помрешь от обжорства. Или печень скрутит, ну, дорвалась.
Я молча отодвинула пустую тарелку.
Какой толк теперь беречь печень? Не есть сладкое, жирное, мучное, вкусное? Все равно умирать.
Абсолютно не к месту я вспомнила анекдот. Человеку, приговоренному к смертной казни, утром, перед расстрелом,
приносят хороший завтрак. Надзиратель спрашивает:
- Сколько кусков сахара класть в кофе?
- С ума сошли! - возмущается заключенный. - У меня диабет.
Но отчего-то сейчас от черного юмора не стало легче на душе. Поблагодарив Юру, я пошла в спальню, попыталась заснуть,
но не смогла.
Встав, я достала листок бумаги, написала сверху большими буквами "Завещание", погрызла ручку, почесала в затылке,
потом сходила на кухню, принесла себе еще тарелку оладий, банку с клюквенным вареньем и принялась излагать последнюю
волю.
Значит, так. Я, Евлампия Андреевна Романова, год рождения... Фу, зачем он нужен? Все и так в курсе, сколько мне лет.
Итак, дальше. Находясь в здравом уме и твердой памяти.., нет, твердом уме и здравой памяти... Ой, ну хорошо. Совершенно
не ощущая себя сумасшедшей идиоткой, на пороге кончины, распоряжаюсь своим имуществом. А) Квартиру, которая
принадлежит мне, следует продать, а на вырученные деньги построить загородный дом. Мы давно хотели жить на свежем
воздухе в ближайшем Подмосковье, вот пусть эта мечта осуществится. Б) Дачу в Алябьеве тоже пустить с молотка. На все
полученные средства купить машины Сережке, Юлечке и Кате. Новые иномарки. В) Коллекцию картин сдать на аукцион.
Относить их туда по одной, по мере необходимости. У меня нет особых иллюзий по поводу Лизаветы и Кирюшки. Учатся они
не слишком хорошо, значит, наверное, им понадобятся деньги для получения высшего образования.
Глотнув воды из бутылки, я удовлетворенно перечитала текст. Отлично, справилась с финансовыми вопросами за пять
минут. Теперь следующая проблема: в чем хоронить Лампу. Итак, голубое платье, то самое, купленное на Вовкин юбилей.
Нет, оно меня полнит и плохо, несмотря на лазурный цвет, оттеняет глаза. Впрочем, скорей всего они будут закрыты. Но все
равно, выглядеть в последний час ожирелой свинкой, затянутой в узкое платье, неохота. Тогда вишневая блузка и черная
юбка. Фу! Ужасно, слишком мрачно. Белый свитер... Я вновь покусала ручку, ну, у нас все-таки не свадьба. Что там еще есть в
шкафу?
Оставив бумагу на столе, я ринулась к гардеробу и стала перебирать вещи. Футболочка с зайчиком?
Джинсы с карманами? Ну, согласитесь, это не слишком солидно. Симпатичный кардиганчик с вышитыми кошками?
Красная водолазка? Льняные брюки и пиджак? Да, вполне ничего, цвет приятный, светло-розовый, он мне к лицу, только не
подойдет. В этом наряде я замерзну. Хотя я ведь умру. Но, в конце концов, оттуда никто не возвращался и не рассказывал
правды. Вдруг покойник все видит, слышит и чувствует, а? Тогда посмотрим дальше. Купальник, парео, шорты, бермуды...
Нет, какой ужас! Даже умереть не могу нормально, потому что нечего надеть в последнюю дорогу! А обувь! Без слез не
взглянешь: босоножки, лодочки и сапоги. Нет, так нельзя, не натягивать же обожаемые мною кроссовки. Сумка!
Она у меня одна, коричневая, кожаная.
Впрочем, я ошибаюсь, имеется еще крохотная, бархатная, она вполне подойдет покойнице. Но что туда влезет? Да ничего,
пудреница и та не войдет, а я привыкла носить с собой кучу всяких вещей: ключи, губную помаду, она почему-то всегда
размазывается и "стекает" с моего лица, упаковку жвачки, мобильный, расческу, абсолютно бесполезный предмет, сколько ни
тыкай его в волосы, они лучше не лягут, кошелек, зеркальце... И как это все запихнуть в крошечную сумчонку? Воображение
нарисовало картину: лежу в гробу в розовом льняном костюме, кроссовках и с хозяйственной торбой, правда из натуральной
кожи. Отвратительно. Завтра же отправлюсь в магазин и куплю необходимые вещи. Сколько у меня денег в заначке?
Пересчитав "подкожные", я слегка успокоилась, легла в кровать и неожиданно мгновенно отбыла в царство Морфея.
Утром я проснулась бодрой, быстро вскочила на ноги, побежала было в ванную и наткнулась глазами на листок, лежавший
на столе. Завещание. В ту же секунду у меня заболело все: голова, шея, плечи, руки, спина, грудь, живот, ноги. Согнувшись
пополам, надрывно кашляя, я выползла в коридор и увидела Юру, натягивающего на собак комбинезоны.
- Это какой-то ужас! - воскликнул он. - Одну оденешь, вторая разденется, впихнешь ее снова в одежду, первая голая стоит.
- Ты им дай по ванильному сухарику, - прохрипела я, - здорово помогает. Пока грызут, справишься.
- Простудилась, что ли? - заинтересовался Юра.
- Немного, - соврала я.
- Виданное ли дело по холоду в куртенке бегать! - возмутился Юра. - Купи себе шубу.
- Не хочу.
- Почему?
- Потому.
- Очень красивые есть, из норки.
- Знаешь, сколько такая доха стоит?
- Ну.., тысячу!
- Долларов!
- Не так уж и много, - пропыхтел Юра, застегивая на Рейчел ошейник, - накопить можно. Эй, пошли.
Стая кинулась к лифту. Впереди вышагивали Рамик и Рейчел, следом семенили две толстые колбаски: Муля и Ада. Феня и
Капа, повизгивая, вертелись на поводках, норовя запутаться.
- Смирно, - скомандовал Юра, - по порядку рассчитайсь!
Собаки замерли перед лифтом.
- Сначала полковники, - велел Юра.
Я усмехнулась, здорово он научился справляться с псами. Рейчел и Рамик вошли в лифт.
- Теперь майоры!
Муля и Ада проследовали в кабину.
- Отлично, - одобрил Юра, - замыкают роту сержанты. Эй, Феня, тебе отдельное приглашение прислать? Все, разжалована
в рядовые, вечером моешь пол в казарме зубной щеткой и чистишь всем сапоги!
- Как тебе удалось их так выдрессировать? - изумилась я.
Юра засмеялся:
- Созвал собрание и объяснил суть дела. Предложил избрать генерала и слушаться его беспрекословно. В бюллетене была
одна моя фамилия, по-моему, очень демократично! Выбрали единогласно, навечно, более избирательной кампании не
предвидится.
Лифт закрыл двери и уехал. Я умылась, причесалась, потом оделась, вышла на кухню и чуть не зарыдала от умиления. На
столе испускала пар кружка, рядом стояла тарелка с тостиками.
Пока я собиралась, Юра успел прогулять собак, вымыть им лапы и сварить мне кофе.
- Спасибо! - с чувством воскликнула я.
- За что? - удивился Юра.
- Ну за все!
- Странная ты, - улыбнулся Юра, - я себе кофе сделал и тебе заодно, чего тут особенного?
- Еще собак на улицу отвел.
- Знаю же, тебе неохота.
Переполненная чувством благодарности, я снова пошла в ванную и стала тщательно красить лицо.
Итак, как поступить? Поехать в театральный институт, найти Рагозину и осторожно, не попадаясь той на глаза, взглянуть
на девицу! Проверить для начала, она ли была той самой цыганкой, пришедшей ко мне в недобрый час. Ну-ка, где у меня
адрес института?
Наложив на щеки румяна и оставшись крайне довольна своим внешним видом, я побежала в свою спальню и увидела
Феню с Капой, самозабвенно дерущихся на моей подушке. Выгнав обнаглевших щенков, я стала рыться в сумочке в поисках
нужной бумажки, под руку попался белый конверт, запечатанный, без адреса и какой-либо надписи. Я повертела его в руках.
Откуда взялось странное письмо?
Ах да, это послание передала мне Гликерия Петровна. "Деточка, - орала актриса, - надеюсь, вы привлечете меня к этому
делу!"
Пальцы быстро разорвали бумагу, на мои колени спланировал прямоугольник, фотография. Я взяла ее и ахнула. Держу в
руках собственное изображение, как всегда, ужасное. Неизвестный человек заснял меня в момент радости. Рот у Лампы
растянут до ушей, брови чуть приподняты, волосы торчат в разные стороны. Да уж, на этом снимке я больше всего
напоминаю мартышку, получившую шоколадную конфету. Полюбовавшись на фото, я перевернула его и увидела надпись,
сделанную на компьютере:
"Идиот. Это Романова Евлампия Андреевна".
Думаю, вы понимаете, до какой степени я была поражена. Повертев снимок и так и этак и не поняв, где и кем он был
сделан, я сунула его назад в сумочку и схватила телефон.
- Аллоу, - пропела Гликерия Петровна, - слушаю!
- Это Нина Рагозина, помните, мы вчера с вами встречались в "Лукошке".
- Душенька, - завопила Гликерия, - у меня стопроцентная память.
- Решила привлечь вас к работе.
- О-о-о!.. Наконец-то! Никогда об этом не пожалеете!
- Скажите, Сергей Васильевич вернулся?
- Нет, он приедет через три дня, похороны...
- Да, да, понимаю. Вы одна дома?
Гликерия захихикала:
- Было бы странно предположить, что я привела в отсутствие сына любовника.
Надо же, старушка еще помнит об амантах!
- Почему бы и нет, - быстро ответила я, - такая красивая и молодая женщина, как вы, должна нравиться мужчинам.
Послышался удовлетворенный смешок.
- Ах, милая, все в прошлом. Но было, было. Знаете, в пятьдесят пятом году...
Понимая, что бабусю сейчас унесет на волне воспоминаний слишком далеко в океан жизни, я быстро прервала ее:
- Сейчас приеду к вам.
- Домой?
- Да, напомните адрес.
Старушка назвала улицу, номер дома и воскликнула:
- Но лучше опять в кафе!
- Нет, именно на квартире.
- Почему? - не успокаивалась бывшая актриса. - Вы же с Сережей всегда в "Лукошке" беседуете. Там так шумно!
- Мы хотим с вами доказать Сергею Васильевичу, что способны вдвоем справиться со сложным делом, ведь так?
- Да, да.
- Тогда я приеду в квартиру. Чтобы осуществить задуманное, мне следует посекретничать с вами именно там.
- Конечно, - воодушевленно заорала бабуся, - жду. Кстати, продемонстрирую вам свое умение перевоплощения!
На сей раз Гликерия предстала передо мной в образе женщины-вамп. Иссиня-черный парик с крупными локонами до плеч,
забор щетинящихся ресниц, огромные, увеличенные карандашом, кроваво-красные губы, кожа цвета перезревшего апельсина
и туловище, затянутое в тесное длинное платье из шелка темно-синего цвета. Справедливости ради следует отметить, что,
несмотря на преклонный возраст, Гликерия Петровна сохранила девичью фигуру, похоже, у нас с ней один размер.
Желая сделать старушке приятное, я сделала каменное лицо и спросила:
- Гликерия Петровна дома?
Хозяйка радостно засмеялась:
- Не узнали? Говорила же, мастерски перевоплощаюсь.
- Скажите пожалуйста! - закатила я глаза. - Великолепно, невероятно, волшебно! Феерия!
- А не выпить ли нам чаю? - взвизгнула Гликерия.
- Конечно! - радостно воскликнула я. - Заодно и поболтаем.
В красиво обставленной итальянской мебелью кухне мне налили вкусный чай. Я, словно Шерлок Холмс, делала логические
умозаключения. Похоже, Гликерия Петровна, пенсионерка, абсолютно не экономит. Кухонные шкафчики совершенно новые,
холодильник роскошный, трехкамерный, плита со стеклокерамической поверхностью. А на столе шоколадные конфеты,
дорогое печенье, французский сыр. И чай хозяйка заварила элитный, достала его из фирменной железной банки. Многие из
пожилых людей под занавес жизни становятся отчаянными лакомками, едят мало, но вкусно. Однако отнюдь не все имеют
возможность потакать себе. Гликерия Петровна принадлежит к счастливому меньшинству российских пенсионеров, у
которых нет материальных проблем. Еще похоже, что в квартире недавно делали ремонт.
- Вы разбили стену между комнатами? - для затравки разговора поинтересовалась я.
- Ах, - дама моментально попалась на крючок, - сейчас все расскажу. Наша квартира историческая, каких только людей тут
не перебывало.
Я принялась спокойно вкушать изумительный чай. Сейчас Гликерия сама расскажет мне историю семьи, узнаю, каким
образом Борис Сергеевич Касаткин связан с Сергеем Васильевичем, и, может, пойму, куда, кому и зачем последний собрался
передать мое фото.
Жили были два брата Сергей и Василий Касаткины, оба художники, работали для театра. Мужчины нежно любили друг
друга, обитали в одной квартире и в нее же привели своих жен. На отношение братьев не повлиял даже тот факт, что господь
несправедливо распределил между ними талант. Василий получил все, а Сергей ничего. Первого считали гением, второго
держали на работе лишь из уважения к Василию. В подобной ситуации между родственниками возникает ревность, гремят
скандалы. Но Василий никогда не заносился, а Сергей всегда с улыбкой говорил:
- Я всего лишь хорошо выученный ремесленник, а Васенька вдохновенный творец.
Непохожими оказались братья и по характеру.
Василий уродился положительным, никогда не пил, не заглядывался на молоденьких актрис, не принимал участия в
гулянках, женился на Гликерии и хранил верность супруге. Своего единственного сына назвал в честь брата.
А вот Сергей был иным. Во-первых, он любил приложиться к бутылке, нет, поймите правильно, художник не валялся в
луже у метро, не лакал портвейн "Солнцедар" или "Три семерки". Сергей напивался дома, в гостиной, армянским коньяком,
но суть дела от этого не менялась. Еще он обожал женщин, сколько их прошло через квартиру, Гликерия вспомнить
затрудняется: роты, батальоны, дивизии.
Гликерия в отличие от Василия не слишком любила Сергея, один раз она попыталась открыть мужу глаза, но всегда
ласковый Вася обозлился и сказал:
- Мы с Сережей одно целое.
Молодая жена крепко усвоила урок и более не высказывала претензий, она была приветливой с братом мужа, но Сергей ей
решительно не нравился.
Затем родственник женился, тоже на актрисе. Вере Руфиной. Отправиться в загс пару вынудила неожиданная
беременность невесты, на свет появился Боря.
Вера оказалась под стать мужу. Парочка пила, гуляла, шумела, устраивала скандалы, частенько с мордобоем. Причем не
Сергей поколачивал Верушку, а она его. Потом они громко мирились, укладывались посреди бела дня в кровать, по квартире
начинали разноситься охи и стоны, красная от смущения Гликерия уводила детей в свою спальню и включала радио.
Но самое интересное, что иногда жена Василия завидовала Вере, причем ей самой было непонятно почему. Жизнь
Гликерии казалась безмятежно счастливой, муж не то что никогда не поднял на нее руки, но даже не
...Закладка в соц.сетях
