Жанр: Электронное издание
Donts-01
...ашечки с кофе, Наталья подошла ко мне.
- Ну что, нравится? - спросила она.
- Очень, но вот только...
- Что-то не так? - озабоченно спросила Наташка.
- Да нет, все в порядке. Но не могла бы ты поселить меня в другую
комнату?
- Не нравится? А я так старалась все сделать для тебя как можно лучше...
- Да все прекрасно, вот только меня смущают чужие вещи в шкафу. Я кого-то
выселила из комнаты?
Наташка захохотала во весь голос:
- Ну, ты даешь! Это все твои вещи.
- Мои?
- Твои, твои. У тебя что, памяти нет? Помнишь, как мы с тобой под Новый
год мечтали? Ты говорила, что хотела бы шкаф, который можно открыть, не
вставая с кровати, и там должны лежать куча нового белья и нераспечатанные
пачки с колготками, и по паре разных туфель к каждому костюму. Можешь быть
уверена, я все сделала точь-в-точь, как ты хотела. Знаешь, этот чертов шкаф
отказались делать три фирмы.
- Прости, - в полном ошеломлении пробормотала я.
- Да ладно, чего уж там, - снисходительно бросила Наташка. - Я-то знаю,
как съезжает крыша, когда мечты вдруг воплощаются в жизнь.
Я лишилась дара речи.
- Натали, - позвал Жан.
- Иду, - заулыбалась Наташка, - да, вот еще что, имей в виду - так, на
всякий случай, на стенах у нас нет репродукций, все только подлинники...
Хорошо, что я не могла увидеть себя в эту минуту со стороны - отвисшая
челюсть не красит. Подлинники! Все эти прекрасные картины, густо развешанные
по стенам, подлинники. Значит, и этот Гальс, украшающий библиотеку, тоже. А
рядом маленький этюд - о нет! Это набросок Да Винчи.
- Не завидуйте, - раздался голос позади меня. - Жизнь так изменчива...
Вдруг вы станете богаче своей сестры!
- Ну, это маловероятно, - ответила я, поворачиваясь. - Не думала, что на
моем лице написана откровенная зависть!
Мой бывший сосед по столу расхохотался.
- Я хорошо знаю женщин - вы завидуете даже новой шляпке. А при виде такой
коллекции, да еще у сестры, да еще если вы бедны...
- Кто вам сказал, что Натали моя сестра? - перебила я Аллана.
- Она сама. Вы, русские, так цените родственные связи, так держитесь друг
за друга...
Я посмотрела на Аллана и вздохнула. Объяснить этому самовлюбленному
болвану ничего невозможно. Неужели он не понимает, что русские такие же
разные, как и французы, а большое число родственников одинаково угнетающе
действует на людей любой национальности. Интересно другое: с чего это Наташа
выдает меня за свою сестру?
Но вслух я произнесла совсем другое:
- Богатому человеку трудно понять бедного.
- Боже, да вы философ! - восхищенно проговорил Аллан. - Но вот в
отношении меня вы ошиблись. Я долго, слишком долго был беден. Затем удачно
женился. Мартина была богата. Злые языки судачили, что наш брак держится на
голом расчете. Не спорю, сначала так было, но потом я искренне полюбил ее. И
сейчас я вдовец, и мне е„ не хватает. Она была не красива, но умна, и в этом
вы чем-то на нее похожи!
Наш разговор прервала Маша.
- Мамочка, мамочка, мне нужно сказать тебе что-то по секрету, -
театрально зашептала она.
- Дитя мое, - сказал Аллан, - смело говори по-русски. Ничего, кроме слов
"Ельцин" и "Горбачев", я не пойму!
- Мамулечка, - затараторила Маша, - поди скажи Аркадию, он не разрешает
взять мне десерт, скажи ему - это нечестно.
- Ябеда-корябеда, - отреагировал Аркадий. - Мать, она выдала тебе только
часть информации. Я не разрешил ей в четвертый раз взять взбитые сливки. И
не подумай, что я забочусь о ее фигуре, здесь уже ничего не поделать. Но
ведь ее прошибет поносус вульгарис. Будет стонать и охать.
- О, как приятно видеть столь трогательную заботу брата о младшей сестре,
- произнес тонкий голос.
- Они ухитрялись спорить даже тогда, когда Машка еще не умела говорить, -
вздохнула я и вдруг поняла, что что-то здесь не так.
- Как вы здорово говорите по-русски! - заорала, как всегда, во весь голос
Маша. - Мамулечка, она говорит по-русски ну прямо как мы!
- Что же здесь удивительного? - сказала Жаклин. Я ведь русская, девичья
фамилия моей матери Коновалова. Сейчас все эмигранты прикидываются князьями,
а я признаюсь честно - моя мама была простой девчонкой из деревни, просто
Галька Коновалова.
- А как же вы оказались в Париже? - заинтересованно спросила Маша.
- Во время войны моя мать попала в оккупацию, - охотно ответила Жаклин, -
а после побоялась вернуться в Россию. Скиталась сначала без денег, жилья и
работы, потом устроилась судомойкой в один богатый дом. Ну а дальше все
пошло, как в сказке. Богатый хозяин увидел бедную служанку, полюбил ее и
взял в жены. Так что я - дитя любви!
- Вы великолепно владеете русским языком, - сказала я, - практически без
акцента.
- Мать настояла на том, чтобы в доме было два языка, - пояснила Жаклин. -
Она говорит, что, чем больше знаешь, тем лучше.
- Ваша мать жива? - спросил Аркадий.
- Да, слава Богу. Может быть, вы выберите день и придете к нам в гости?
Она будет очень рада поговорить с русскими. Ностальгия, знаете ли, типично
русская инфекция. Мать усердно смотрит вашу первую программу телевидения и
обожает все русское. А может быть, вы одолжите нам на пару дней ваших
молодых? Мы бы устроили неделю русско-французской дружбы: наша дочь и ваши
дети. Это было бы чудесно. Не правда ли, Яцек?
Муж Жаклин оторвался от бокала с коньяком:
- Да, да, дорогая, все, что хочешь!
- Правда, он прелесть? - умилилась Жаклин, - Все, что ни скажу, - на все
один ответ: "Да, да, дорогая!" А что ему отвечать, когда он нищий поляк, а
все деньги у меня? Да нет, не волнуйтесь, польский, конечно, походит на
русский, но Яцек не понимает ни слова, потому что он идиот. - И она громко
засмеялась.
Тут только я поняла, что Жаклин совершенно пьяна. Яцек подошел к ней.
- Пойдем, дорогая, нам пора выпить по чашечке крепкого и сладкого кофе.
- Да, - неожиданно покорно закивала Жаклин, - кофе - это прекрасно.
За окнами совершенно стемнело, слуга зажег торшеры. Мягкий полумрак
смягчил краски, сделал лица присутствующих моложе. Легкий хмель кружил мне
голову - вкусный джин, прекрасное вино... Все вокруг показались мне
необыкновенно приятными людьми, слегка резкими на язык, но милыми и
приветливыми. Стены библиотеки уютно поблескивали корешками книг. Аркадий,
Оля и Маша разглядывали альбом Босха, Наташка и Жаклин щебетали о чем-то на
диване. Яцек угощал Аллана сигаретой. Андре тихо вязала в кресле. Андре!..
Андре подняла глаза от вязания и с нескрываемой ненавистью и злобой
поглядела на Жана, Взгляд этот, явно не предназначенный для посторонних,
поразил меня какой-то детской яростью. В мирной комнате повеяло грозой. Мимо
моего лица большой черной птицей пролетела ненависть. Если бы взглядом можно
было убивать, Жан свалился бы замертво около бара с коньяками. Увидев, что я
смотрю на нее, Андре моментально улыбнулась.
- Ненавижу запах коньяка. Каждый раз, когда Жан открывает этот бар,
готова всех убить. Правда, смешно?
Я засмеялась вместе с ней. Засмеялась, но не поверила ей ни на минуту.
Коньяк нельзя ненавидеть, как человека. А взгляд Андре был более чем
красноречив. И зачем только она стала оправдываться?
Чудесный вечер полностью потерял для меня свое очарование.
На следующее утро меня разбудила Наташка.
- Хватит дрыхнуть, - сказала она и раздвинула занавески. - Ты чего, спать
сюда приехала?
Я зажмурилась от яркого солнца и потянулась к джинсам.
- Ну уж нет! - воскликнула Наташка. - Хватит лохмотьев, давай, сделай мне
приятное. Надень. что-нибудь поприличнее. Вот хотя бы это. - И она вытащила
из необъятного шкафа легкое голубое платье в белую полоску и белые туфли. Я
оделась, и мы спустились в столовую. Там царила пустота. На столе был накрыт
кофе с круассанами.
- А где все? - поинтересовалась я.
- Ты бы еще больше почивала, - засмеялась Наташка. - Проглядела детей,
так тебе и надо. Пока ты дрыхла без задних ног, дети-то уехали!
- Куда уехали?
- Аркадия с Олей забрала Жаклин, она же прихватила с собой и двух твоих
котят. Говорит, что это лучший подарок для ее матери - котята из России. А
Машка с Жаном отправились на экскурсию в Париж - сначала "Самаритэн", потом
"Галери Ла-файет". Поедят они в городе, а мы с тобой прямо сейчас - по
музеям. С чего начнем: Лувр, Дворец Инвалидов?
- Подожди, подожди, - попробовала я охладить Наташкин пыл. - Может,
поедем туда же, куда и Маша с Жаном. Что там выставлено?
- Шмотки, - захохотала Наташка, - там выставлены шмотки! Ты что, в своем
институте совсем одичала? Это же крупнейшие парижские универмаги. Жан повел
Машку делать покупки.
Мне стала неудобно.
- Они и так уже накупили целую комнату вещей. Чтобы все это увезти,
потребуется грузовой самолет.
- Ничего, ничего, - успокоила Наташка, - пусть покупает, а насчет отъезда
мы еще подумаем: кто, куда и когда поедет. Знаешь, Машка напоминает Жану его
сестру.
- У Жана есть сестра? - спросила я.
- Была. Нужно тебе все равно рассказать, но только по дороге, хватит
тратить время на кофе.
Мы прошли сквозь большой холл и вышли во двор. На ступеньках дома лежали
страшные собаки Жана. Из-за их спин вылезла кошка, а за ней... моя
Клеопатра. Единственный оставшийся котенок самозабвенно играл с хвостом
питбуля.
- Эти идиоты обожают кошек, - расхохоталась Наташка. - Их купили для
охраны, но они оказались совершенно ни на что не годными. Зубы используют
только для еды, лижутся со всеми. Да и как им быть другими? Слуги вечно суют
им в пасть сдобное печенье. Софи поит их кофе со сгущенкой. Даже почтальон
приносит халву. И вот результат! А кошки, мышки, птички - просто любимые
друзья! Самый смех был, когда Яцек привез своего попугая. Он их заклевал, и
мои грозные охранники боялись выйти из кухни.
Продолжая рассказывать, Наташка распахнула дверь гаража, и я увидела три
машины.
- Вот это моя, - ткнула Наташка пальцем в "Ситроен". - Простовата,
конечно, но чего выпендриваться? Французы, знаешь, не любят тех, кто
высовывается. Предпочитают скромность. Платье попроще, совсем не красятся...
Здесь быть богатой вроде как бы вульгарно.
С этими словами мы сели в машину.
- Пристегнись обязательно, тут тебе не Москва. Могут содрать штраф, даже
если, не пристегнувщись, простo сидишь в машине с включенным двигателем.
Мы выехали на автостраду. Наташка подняла окно и вдавила педаль газа.
- Может, не надо так быстро? - робко попросила я.
- А разве это быстро? - удивился мой шофер, входя в поворот на третьей
скорости. - Мы же еле ползем! Ну слушай. Теперь о Жане. Конечно, об этой
истории известно всем, но вслух мы никогда о ней не говорим. Отец Жана
англичанин, а мать француженка. Оба состоятельные люди и после брака
объединили свои состояния. Эдуард коллекционировал картины, а Сьюзен -
старинные куклы. У них родилось двое детей: Жан и Элизабет. Дочь Лиза была
младше на два года. Как-то раз в Лондоне предполагалась большая выставка
кукол, и Сьюзен повезла туда свою коллекцию. У них был небольшой самолет,
Эдуард пилотировал сам. И вот уже в момент отлета Жану стало плохо: тошнота,
рвота... Срочно вызвали врача, тот определил отравление. И Жана отправили
домой. А его отец, мать и сестра полетели в Лондон. Но туда они не
прилетели. Исчезли, скорее всего упали в Ла Манш. История эта произошла
шесть лет назад и наделала много шума. Коллекция кукол Сьюзен была
застрахована на очень крупную сумму, и страховая компания не хотела платить,
пока им не предъявят точные доказательства гибели коллекции. В общем, Целое
дело. Жану тогда было семнадцать лет, его сестре пятнадцать. От тоски он
женился в восемнадцать лет на Катрин. Но что-то там у них не заладилось, и
уже через год они разошлись. Катрин быстро снова вышла замуж и теперь живет
в Америке. А Жан и я встретились на дне рождения у Бернара, друга Гаспара.
Помнишь Гаспара, моего первого мужа?
Я кивнула.
- Ну вот, встретились, и через некоторое время Жан сделал мне
предложение. Я развелась с Гаспаром и вышла замуж за Жана.
- А кто такие Яцек и Жаклин? Наташка еще сильнее нажала на газ.
- О Господи, сейчас я тебе все объясню. Слушай внимательно. Жан был женат
на Катрин. У Катрин есть новый муж. У мужа есть брат. Это Яцек. Яцек женат
на Жаклин. Андре - дочь Яцека от первого брака. Общих детей у них нет.
Жаклин еще та штучка. Ее мать и правда была бедной деревенской девушкой. А
вот отец - совсем другое дело. Что уж он такого нашел в Галине - матери
Жаклин, - никто не понимал. Сейчас она вполне благообразная старушка, а в
молодости, поговаривают, красотой не блистала, да и не очень умна была.
Может, это-то его и привлекло. Короче, чтобы там ни было, но отец Жаклин
женился на Галине, обеспечил ей райскую жизнь и более чем безбедную
старость. А на Жаклин мужики слетаются, как мухи на мед. И дело не в ее
богатстве. Что-то есть в ней такое... В общем, куда ни придет, все вокруг
нее вьются.
- А чем она занимается? - глупо поинтересовалась я.
- Замуж выходит. Правда, последние годы живет с Яцеком. Но до него уже
трижды разводилась. А с Яцеком просто невозможно поругаться. Он
удовлетворяет любые ее капризы. Знаешь, как они познакомились? Жаклин сбила
его в предместье Парижа. Думала все - труп на дороге, а она в Сантэ. Она
рассказывала, что выскочила из машины и заглянула под колеса. А Яцек лежит и
хохочет. "Вы, Мадам очень неосторожны, - проговорил он, - в другой раз
будьте внимательнее на повороте". Представляешь? Жаклин отвезла его к себе -
был ноябрь, и Яцек весь измазался. А наутро они пошли оформлять брак. Галину
чуть удар не хватил - поляк, почти нищий, да еще с кучей бедных родствен-.
ников. У него сестры, братья, несколько теток - все бедны, как церковные
мыши... И вот, представляешь, зовет Жаклин гостей на свадебный обед. И уж
конечно, в первых рядах Жан: их отцы сводные братья. И Катрин позвали. А она
не растерялась и зацапала брата Яцека. Денег-то у нее после развода - тьма.
То-то была потеха! Жаль, меня при этом не было. Приехали, вылезаем.
Наташка резко затормозила, и мы выбрались из машины.
- Где это мы? - спросила я, оглядывая небольшую площадь.
- Что, любительница детективов, не узнаешь? Посмотри: впереди Сена,
набережная, большой дом...
Я посмотрела по сторонам: "Площадь Дофин" - стояло на табличке у входа в
кафе. Не может быть! Неужели это кафе, где любил сидеть комиссар Мегрэ!
Наташка обрадованно закивала головой:
- Вот именно. Впереди перед тобой набережная Орфевр. Вот этот большой
дом, это комиссариат, где работал Мегрэ. Вот только кафе по-другому
называется. Дофин - это вся небольшая площадь. То ли Сименон выдумал это
кафе, то ли переводчик когда-то ошибся, и с тех пор пошло, что "Дофин" - это
кафе. Ну, отсюда двинем пешком. В центре полно машин, лучше погуляем на
своих двоих.
Наверное, это был самый счастливый день в моей жизни. Мы проходили весь
день по музеям, а в перерывах заглядывали в кафе, ели мороженое, пили вино и
были всем абсолютно довольны. Толпы парижан текли мимо нас, витрины
магазинов и маленьких кафе манили зайти. Все были веселы, никто никого не
толкал, не ругался. "Даже дети у них не капризничают", - подумала я с
завистью. Над толпой витал запах хорошей косметики, аромат вкусной еды.
Можно только удивляться, как, поедая столько печеного, сладкого, жареного и
жирного, французы в массе своей остаются тощими.
Рано или поздно все заканчивается, завершился и этот волшебный день. На
улице уже окончательно стемнело, когда мы с Наташкой помчались домой. Устав
от беготни, я тихо дремала на заднем сиденье, Наташка напевала какую-то
песенку:
- Зизи, зизи...
"Надо будет спросить у нее, что такое "зизи", - вяло отреагировал мой
мозг на незнакомое слово. И на этом я заснула.
Разбудил меня резкий толчок машины. Оказывается, мы уже доехали. Я
открыла глаза и зажмурилась от яркого света. Во дворе было полно машин: две
простые "Скорые помощи" и одна реанимация, несколько полицейских, два
красных "Рено", грузовик, на котором громоздились останки темно-синей
машины.
Наташка выскочила из машины. Невысокий лысый толстячок поспешил ей
навстречу:
- Мадам, позвольте представиться, я комиссар Перье. Глубоко сожалею, но
должен сообщить вам ужасную новость. Мадам, мужайтесь: ваш муж попал в
автомобильную катастрофу и...
Не дослушав его, Наташка рухнула на землю. Комиссар засуетился вокруг
нее:
- Сюда, скорей, врача, ей плохо!
К Наташе подбежал бородатый мужчина в белом комбинезоне.
- Разве можно так, господин комиссар, - сразу, как обухом по голове. Вы
бы сначала дали ей сесть. Ну и методы у вас... - укорил он комиссара.
- Я еще не успел ничего произнести, - начал оправдываться толстячок. - Я
только намекнул, что произошла катастрофа.
- Да, конечно, глядя на то, что осталось от машины, она должна была
подумать, что ее муж задавил кошку, - продолжал доктор, делая укол. -
Хорошо, хоть ребенок не сильно пострадал.
При этих словах я почувствовала, что теряю сознание.
- Господа, с бароном Макмайером в машине была девочка. Что с ней?
- Ребенок в полном порядке, несколько легких ушибов, и все. А вы кто,
мадам? - поинтересовался комиссар.
Я замялась: Наташка всем представляла меня как свою сестру - жаль, не
успела спросить у нее, почему.
- Я сестра баронессы Макмайер и мать девочки, которая ехала с Жаном!
- О, простите мадам, - комиссар поклонилcя. - Ваша девочка в гостиной
вместе с врачом, медсестрой и няней. Но мы будем вынуждены допросить ее, так
как она единственный свидетель. Скажите, мадам, сколько лет ребенку? По
нашим законам мы обязаны вызвать адвоката, если...
- Хорошо, хорошо, - перебила я комиссара, - скажите, что с Жаном?
- Он мертв, мадам, - сухо ответил комиссар. - И сделайте так, чтобы ваша
сестра не настаивала на осмотре тела. Его уже опознали слуги.
- Но почему, комиссар?
- Он сильно изуродован, зрелище это - не для жены, мадам, - еще раз
вежливо поклонился полицейский.
Я пошла в дом, за мной брели очнувшаяся Наташка в грязном костюме,
комиссар, врач и два ажана.
В гостиной горели все лампы. На диване в горе подушек, укрытая пледом,
сидела Маша. Перед ней на коленях я увидела Софи с чашкой, по ее лицу текли
слезы.
- Я педиатр, мадам, - обратился ко мне мужчина, стоявший возле Софи. -
Ребенок пережил страшный шок, девочку следует поместить на несколько дней в
клинику, потом вам, вероятно, потребуется психотерапевт. Ни о каком
полицейском допросе не может быть и речи. Детскому организму не под силу
такие перегрузки...
- Глупости все это! - фыркнула Маша, выбираясь из пледа. - Может, это
ваши французские дети такие нежные, а мы, дети из России, абсолютно
нормальные и здоровые люди. Допросить меня нужно сейчас, а то завтра я могу
забыть какие-то детали. Мой долг - помочь правосудию. И уберите от меня эту
чашку с бульоном. Терпеть не могу воду с жиром!
Комиссар почесал переносицу. Врач снял очки.
- Знаете, мадам, - пробормотал он, протирая стекла, - я много слышал о
русских женщинах. Позвольте мне выразить вам свое искреннее восхищение!
- Ладненько, ладненько, мой ангел, расскажи-ка нам все с самого начала,
прямо с той минуты, как ты сегодня проснулась, - проговорил комиссар.
Все расселись по креслам, ажаны встали у двери. Софи, вытирая слезы,
вновь укутала Машу пледом.
- Утром меня разбудил Жан, - начала Машка. От всеобщего внимания она
раскраснелась, и на ее щеках выступили грязные подтеки.
"Значит, она все-таки плакала", - отметила я машинально.
- Он вошел рано, было около восьми. Я оделась, мы позавтракали и
составили план разорения.
- План чего, моя белочка? - поинтересовался комиссар.
- Вы можете со мной не сюсюкать, - отрезала Машка. - Составили план
разорения. Это Жан придумал. Он сказал, что мы идем разорять магазины.
Сначала разорим один, потом другой, а когда товары кончатся во всех
магазинах, мы полетим в Нью-Йорк и продолжим там. Но это была шутка.
Машка рассказывала долго, смакуя подробности, описывала покупки... Я
поняла, что в районе часа они проголодались и решили перекусить. Машка
попросилась в "Макдональдс". Но Жан сказал ей, что это salte и что Макмайеры
в "Макдональдс" не ходят. Поэтому они зарулили в китайский ресторан, где от
души попробовали все блюда. Жан не пил ни капли, даже пива, только "Виши".
Потом они ели мороженое - ванильное с шоколадом и орехами. А затем снова
кинулись в магазины. Завершилась эта оргия на Блошином рынке покупкой
фарфоровых собачек...
Все их приобретения не влезли в багажник. Поэтому хорошенькое голубое
одеяло в розовых белочках, набор подушечек "Белоснежка", теплые попонки для
собак, подстилочки в бантиках для кошек, пуфики в виде оленей, большого
розового зайца, большую голубую собаку и сумку с подарками для меня и
Наташки они положили на заднее сиденье. Машка же, несмотря на протесты Жана,
тоже уселась на заднее сиденье - ей не терпелось еще раз все посмотреть. Уже
в дороге она натянула на себя маскарадный костюм тигра, сделанный из
бархата, - ей Захотелось, когда они приедут домой, выскочить из машины и
зарычать на Софи... Все это и спасло девочке жизнь.
Всю дорогу они весело болтали" потом Жан замолчал и сказал ей неожиданно
строгим голосом:
- Быстро сбрось все с сиденья на пол и сверху ляг сама!
Машка выполнила его приказ, и через несколько секунд раздался ужасный
скрежет и визг, пол и потолок машины несколько раз менялся местами, они
кувыркались, падали, опять кувыркались... В конце концов, эта адская
карусель затихла. Зная, что машина может загореться, Машка вылезла через
разбитое стекло наружу. Но, увидев, что Жан не движется, кинулась к нему. Он
был без сознания. Девочка выбежала на шоссе и остановила первую попавшуюся
машину. Не знаю, что подумал водитель, увидев на дороге заплаканного ребенка
в маскарадном костюме, но он сразу вызвал полицию и "Скорую помощь"...
Выслушав Машку, комиссар покачал головой:
- Очевидно, что-то произошло с машиной. Барон понял это и велел ребенку
лечь в груду мягких вещей. Более подробно о причинах аварии мы узнаем только
после специальной экспертизы.
- Я думаю, что всем надо немного отдохнуть, - сказал педиатр.
Полицейские откланялись и уехали, сделав Наташке еще один укол. Ушел и
врач. Мы остались в гостиной вчетвером - Машка, Наташка, я и Софи.
- Пойду принесу вам перекусить, - засуетилась Софи и поспешила на кухню.
Наташка оглядела свой измазанный костюм:
- Где это я так вымазалась? Ах, да!
Я чувствовала себя совершенно измученной, и меня удивляло Наташкино
спокойствие. Хотя, может это просто шок? Бедный Жан! Куда они увезли его
останки? Когда мы будем его хоронить? И что теперь будет с Наташкой?
- Ничего не будет, - словно подслушав мои мысли, сказала Наташа. - По
завещанию я единственная наследница. Никаких родственников, прямых или
кривых, у Жана не было. Кое-какие суммы оставлены слугам и приятелям, а
остальное все мое!
Дверь растворилась, и появилась Софи с гигантским подносом.
- Это хорошо, что деньги будут твоими, - подала голос Машка. - Но ты
должна поклясться страшной клятвой, что накажешь тех, кто убил Жана!
- Милая моя, - сказала я, - сейчас, конечно, трудно сказать точно, но,
кажется, в машине произошла какая-то поломка. Может быть, отказали
тормоза... Роковая, ужасная случайность! Жан был таким милым, таким
молодым... Навряд ли кто-нибудь хотел его убить!
- Но он сам мне об этом сказал, - настаивала Машка.
- Кто сказал? - воскликнули мы с Наташкой одновременно.
- Жан, - ответила Машка. - Видите ли, я немного соврала комиссару. Когда
я выбралась из машины, то увидела, что Жан не двигается. Я подбежала к нему.
Он был в полном сознании, яснее не бывает, только говорить ему было больно и
трудно.
- Поклянись, что отомстишь за меня... меня Убила Андре... - вот что он
успел сказать перед смертью.
Страшный грохот заставил нас вздрогнуть. Мы оглянулись. У буфета Софи
уронила поднос с чаем.
- Ты ничего не слышала, - моментально отреагировала Наташка. - Понимаешь?
У барона, наверно, помутился рассудок.
- Да, мадам, - покорно согласилась Софи, - барон, очевидно, очень
испугался.
- Да нет же, - затопала ногами Машка. - Говорю вам, он был абсолютно
спокоен и совершенно в своем уме. Он хотел еще что-то сказать, но тут у него
из горла пошла кровь, черная такая, как чернила, и он умер.
- Успокойся, маленькая, - ласково проговорила Наташа, - бывает, что перед
смертью человеку чудится всякая чертовщина. Может, он вспомнил, как какой-то
Андре его когда-то обидел.
- А вот и нет, - возразила Маша, - не какой-то, а какая-то. Я разве вам
не сказала? Он прошептал: "Поклянись, что отомстишь за меня, меня убила
Андре Ярузельская". Я слышала, как вчера Андре объясняла Аркадию, что ее
фамилия Ярузельская, а Жаклин теперь мадам Ярузельская. Это Андре, Андре
убила Жана... Я только не знаю, как она это сделала!
В наступившей тишине мы услышали, как в кабинете пробили часы.
Глова 4
Этой ночью я так и не прилегла. До четырех утра сидела рядом с Машей,
держала ее за руку и напевала песенки. Когда же она наконец заснула, встала
с ее кровати и побрела в свою комнату. Страшные мысли теснились у меня в
голове. Какой злой рок преследует Макмайеров! Сначала в авиационной
катастрофе погибает почти вся семья. Потом в автомобильной аварии погибает
Жан. Что
...Закладка в соц.сетях
