Жанр: Электронное издание
Alexnat18
... что
пришло приглашение, какой-то француз
откликнулся.
И Ляльку он тоже не против взять. Еще бы ему не согласиться, когда Лялька у
них прямо ангелочек: глаза голубые,
огромные, волосы светлые, локонами вокруг лица вьются. У самой Маринки волосы
тоже хорошие, но гораздо темнее, и
глаза серые.
Улетели они, и прислала Маринка только одну открытку, что все прекрасно и
подробно она. напишет позже. Так и не
написала. А тетя Люба начала болеть, Сережка тоже почти не писал.
И Рите никак нельзя было оставить больную тетку, чтобы съездить в СанктПетербург.
Да и у нее самой были проблемы в
личной жизни, но уж об этом-то сейчас точно думать нельзя.
- Ритка, да ты меня не слушаешь совсем! - теребил ее Сережка. - Ты все о
своем думаешь...
Рита думала не совсем о своем, в данном случае она думала о его матери и
сестре, но спросить о них решила позже, после
завтрака.
Разговор предстоял тяжелый, за едой о таком не говорят.
- Так на что ты живешь? - повторила Рита свой вопрос.
- Отец дает деньги, - неохотно ответил Сережка, - до сих пор давал, пока
мне восемнадцати не было.
- А как дела в институте? - заикнулась Рита и по Сережкиному унылому виду
поняла, что дела плохи. - Ты не ври, а говори
прямо - много хвостов?
- Много, - сознался он, пряча глаза, - на осень перенес.
Рита решила, что обязательно с этим разберется. Надо будет поговорить с его
отцом.
А ругать парня не за что - мать оставила его одного в трудный период - как
раз он школу закончил. Удивительно еще, что
в институт поступил. Она стала убирать со стола и готовиться к трудному
разговору о Маринке, как вдруг в замке
заскрежетал ключ.
- Кто это? - От неожиданности она выронила чашку в раковину. - Ты давал
кому-нибудь ключи от квартиры?
- Легок на помине, - процедил племянник, и в голосе его Рита почувствовала
самую настоящую ненависть.
"Неужели он с такой злобой об отце? - успела подумать она. - Да что у них
тут происходит?"
Вошедший захлопнул дверь, прошел через прихожую, причем, как машинально
отметила Рита, не вытер ноги, и появился
на пороге кухни.
Хотя Рита видела Сережкиного отца очень давно, она не могла ошибиться: это
был не он.
На пороге стоял здоровый мордатый мужик лет тридцати. Коротко стриженные
волосы, бычий затылок и накачанные
мускулы говорили о том, что этот тип занимается отнюдь не интеллектуальным
трудом.
- Здорово! - протянул парень и окинул Риту наглым взглядом. - Хорошо сидим!
Рита вспомнила, что на ней по утреннему времени простенький халатик с
короткими рукавами, а под ним даже нет
лифчика, и почувствовала себя очень неуютно.
- Кто это, Сережа? - спросила она, не ответив на приветствие гостя.
Впрочем, по тому, как тот по-хозяйски придвинул себе стул и развалился на
нем, было понятно, что гостем он себя здесь
не чувствует.
- Это Виктор, - упавшим голосом ответил Сережка.
- Зачем ты дал ему ключи от своей квартиры? - Рита взяла себя в руки, и
голос ее теперь звучал твердо.
Сережка как-то затравленно перевел глаза на Риту и вымолвил с трудом:
- Я ему ничего не давал.., это...
- Кончай базарить, малой! - прервал его Виктор. - Вот, получи привет от
папочки! - И он швырнул на стол тонкую пачку
денег.
- Ах вот ты кто! - протянула Рита.
Конечно, как же она сразу не догадалась!
Это шофер или охранник, в общем, мелкая прислуга. А по-простому говоря,
холуй. Сколько она повидала таких у
Валерия! Повар готовит еду, горничная убирает - они заняты делом, а эти..,
посидеть в машине, пока хозяин гостит у
любовницы, отвезти жену в магазин; вот как сейчас передать деньги сыну...
Здоровый мужик бегает на посылках. Сам-то он
себя гордо именует охранником, да только если что-то серьезное, кто ж такому
доверит охранять свою жизнь? Да ему хомяка
не доверишь - упустит...
Рита всегда удивлялась, что Валерий, вроде бы умный человек, держит возле
себя такую зажравшуюся сволочь. Все его, с
позволения сказать, охранники были похожи друг на друга и на этого Виктора, как
однояйцевые близнецы.
Как они были любезны и предупредительны с Ритой, пока Валерий находился
рядом! Зато потом, когда везли ее домой,
хамство перло отовсюду. Они усиленно показывали Рите, что она - никто, просто
любовница их хозяина.
Сегодня она есть, а завтра хозяин найдет другую, а Риту вышвырнет коленом
под зад, так что им совершенно незачем
утруждать себя элементарной вежливостью.
Рита однажды задумалась, отчего они не боятся, что она пожалуется Валерию
на их беззастенчивое хамство? И поняла,
что их отношение - индикатор отношения самого хозяина. Вся эта челядь
безошибочно чувствует, что можно и чего нельзя, и
очень редко ошибается.
Однако по тому, как ведет себя этот тип, можно понять, как относится к
Сережке отец.
- Папочка велел передать, что это последние! - продолжал мордатый Виктор. -
Если бы ты в институте нормально учился,
он бы еще подумал, а так, пока хвосты не сдашь... Но судя по тому, что я здесь
увидел, вряд ли ты хвосты сдашь. Телка,
конечно, у тебя неплохая, все на месте... - Он вытянул шею, чтобы заглянуть Рите
за вырез халата, и даже протянул руку,
чтобы ущипнуть ее за щеку, как вдруг Сережка резко отвел его руку и закричал:
- Ты, скотина, не смей ее трогать! Это моя сестра!
- Какая еще сестра? Ты как со старшими разговариваешь, малой? - протянул
Виктор. - Мало я тебя учил? Мало я тебя из
помоек разных вытаскивал? Видно, наука тебе не впрок пошла...
- За такую науку мы еще посчитаемся! - пообещал Сережка.
До сих пор Рита молчала, потому что вспомнила еще один урок тети Любы.
"Никогда не хами сразу незнакомому
человеку, - наставляла та, - даже если он тебе очень не понравился. Сначала
послушай, что он тебе скажет. Бывает, что
человек просто расстроен или его до этого рассердили, он и старается на тебе
злость сорвать. А когда поймет, что ты ему не
отвечаешь в том же духе, ему станет совестно, и он все тебе сделает, что нужно.
А если он законченный хам, то ответить ему
в том же духе ты всегда успеешь".
Рита уже все поняла про этого типа и теперь решила вмешаться.
- Насколько я поняла, в этом и заключается ваша работа - вытаскивать его из
помоек, - заметила она. - Вам именно за это
и платят, так что ваши жалобы непонятны. Что касается меня, то я действительно
его родственница. И называть меня
"телкой" вовсе необязательно. Вы выполнили поручение - можете быть свободны. И
еще: если это последние деньги, то вам
больше незачем приходить.
Стало быть, ключи вы можете оставить здесь, мне как раз они понадобятся.
- Еще чего! - Сначала Виктор слегка оторопел от ее холодно-презрительного
тона, но быстро опомнился. - Не ты мне их
давала, не тебе и верну! И это еще надо разобраться, что ты за птица. Какая
такая сестра - не родная же! У папочки старше
его, - он кивнул на Сережку, - детей нету! Двоюродная, что ли, седьмая вода на
киселе? Понаедут тут, на квартиру-то...
- Степень нашего родства вас не должна интересовать, - напомнила Рита, -
равно как и судьба этой квартиры.
Нельзя сказать, что на наглого типа сильно подействовали Ритины слова. Но
все же хамства в голосе малость
поубавилось, и глазами он перестал шарить по ее фигуре.
После того как в прихожей хлопнула дверь, они немного помолчали.
- Что, с отцом общаетесь всегда через этого козла? - спросила Рита.
- А чего нам общаться? Деньги сдал, деньги получил, - криво усмехнулся
Сережка. - Папочка очень занят, а еще у него на
шее две семьи, это не считая меня. И он раньше при встрече только одно твердил:
дармоедов содержать не намерен. Так что
лучше уж через этого.
- А он что - действительно тебя учил уму-. разуму?
- Да врезал пару раз, когда я ему всю куртку облевал, - неохотно признался
Сережка. - Он по папочкиному приказу с
одной дачи меня вытаскивал. Тогда тоже несколько дней гудели.
- Будем считать, что вы квиты, - согласилась Рита, а про себя подумала, что
и с этим вопросом нужно разобраться.
Повезло Сережке с родителями! Отец знать не желает, деньгами откупается,
мать вообще отбыла в неизвестном
направлении! Удивительно, как парень вообще с катушек не соскочил!
Не хотелось снова бередить рану, но Рита решилась. В конце концов, она
приехала сюда для того, чтобы повидать
Сережку и узнать что-нибудь о сестре. Рита вспомнила, как долго и тяжело умирала
тетя Люба, как за несколько месяцев до
смерти, когда окончательно слегла, она все ждала известий от Маринки.
Потом перестала, как будто поняла, что вестей не будет. И не разрешала Рите
затрагивать в разговоре эту тему. А уже
умирая, поманила Риту и свистящим шепотом пробормотала ей на ухо:
- Найди их, помоги... Чувствую я, что там неладно...
Сережка ушел в свою комнату и уткнулся там в экран компьютера. Оттягивая
разговор, Рита приняла душ, потом в
Лялькиной комнате причесалась и подкрасилась. В комнате был какой-то нежилой
беспорядок. Чувствовалось, что Сережка в
эту комнату вообще не заходит - ему вполне хватает двух других - своей и
Маринкиной, которую та в свое время сделала
гостиной (там стояли вполне приличная мягкая мебель и стенка). А здесь - Лялькин
диванчик, большой платяной шкаф, ящик
для игрушек, маленький столик. Кроме того, еще валялось множество самых
разнообразных вещей - женские сапоги,
свернутый в трубочку календарь за прошлый год, одна боксерская перчатка...
Очевидно, Сережка просто запихивал в эту
комнату все ненужные вещи, которые попадались ему на пути.
Рита представила, сколько сил уйдет на то, чтобы привести квартиру в
относительно приличный вид, и вздохнула. В
шкафу тоже был жуткий бардак. Рита освободила две полки и положила туда свои
вещи. Что-то подсказывало ей, что она тут
задержится. Сережка будет только рад, он устал от одиночества. Деньги пока есть,
немного, правда, но на первое время
хватит. И нужно как-то отыскать след Маринки с ребенком.
Рита уронила плечики и нагнулась за ними, а когда поднялась, то сильно
ударилась головой о полку.
"Правильно, - подумала она, морщась и потирая ушибленное место, - так тебе
и надо!
Не будешь перед собой хитрить. На самом-то деле ты сбежала в Петербург, как
только появилась возможность. Повидать
племянника - хорошо, найти следы сестры - замечательно, но не это заставило тебя
бежать из родного города тайком, ни с
кем не простившись и даже не дождавшись сорока поминальных дней!"
Валерий... Второй в их городе человек после мэра, ее постоянный любовник.
Их связь длилась почти три года - он
высмотрел Риту на празднике, посвященном дню рождения города. Она произносила
приветствие от имени студентов.
Если бы Рита родилась лет на двадцать пораньше и юность ее пришлась на
застойные советские годы, она бы сделала
потрясающую карьеру. Рита замечательно смотрелась на сцене - высокая, стройная
девушка с яркими карими глазами. Но
самым главным достоинством в данной ситуации был голос, не то чтобы звонкий, но
удивительного тембра. Даже если Рита
говорила не в полную силу, голос ее слышали все. Голос достался ей от природы,
как и абсолютно четкая дикция. Приятный
голос, правильная речь...
"Тебе бы в дикторы на телевидение идти..." - вздыхала тетя Люба.
Но в их городе не готовили дикторов. В их городе было всего два института -
политехнический и педагогический, а
несколько часов местного телевещания плотно заняла одна-единственная дикторша -
жена городского прокурора.
Подсидеть ее не было никакой возможности - с прокурором боялись
связываться.
Рита заканчивала педагогический институт, но все колебалась - очень не
хотелось работать в школе. Валерий начал свое
ухаживание с того, что устроил ее на работу в коммерческую фирму секретаремреферентом
- в институте Рита выучила
английский, частично французский и основы компьютера.
Сначала ей нравилось, что рядом всемогущий мужчина. А к тому времени, когда
поняла, что он вовсе не волшебник и
может далеко не все, что вовсе не так независим, как хотел бы казаться, она уже
вкусила легкой жизни и привязалась к
Валерию. Дело было совсем не в дорогих подарках и "красивой" жизни. Он
действительно ей нравился. Нравилась его
спокойная манера общения с подчиненными - никаких "повышенных тонов", ровно и
всегда вежливо. Нравилось, как он
разговаривает со своим начальством по телефону - с уважением, но без тени
подобострастия. Он действительно был
хорошим руководителем, в городе его знали и уважали. Нравилось, что оставаясь с
ней наедине, он становился совсем
другим человеком - шутил, дурачился, как мальчишка.
Шло время, Рите надоело работать секретарем, она просила, чтобы Валерий
устроил ее в городской аппарат. Оказалось -
нельзя. Существовал негласный закон: руководителям нельзя устраивать в аппарат
своих любовниц - это неэтично.
Про них все все знали, на лицах официантов и продавщиц Рита читала
осведомленность пополам с завистью. А также
легкое злорадство: вот ужо он тебя бросит, и мы попляшем на твоих косточках,
дождешься ты от нас отличного
обслуживания!
На работе директор на нее смотрел с бессильной злобой: ему не нужна была
секретарша, на которую нельзя было
повысить голос Нельзя было и уволить - потом неприятностей от властей не
оберешься. Рита сжалилась над ним и уволилась
сама.
Ей хотелось как-то реализовать себя, найти интересную работу, общаться с
людьми, но все смотрели на нее только как на
любовницу могущественного человека.
А Валерий, когда она бросила работу, начал потихоньку капризничать. Какието
у него там начались начальственные
разборки, злопыхатели интриговали. Он нервничал, вечерами пил коньяк, грубил
Рите. Потом извинялся, говорил, что любит
только ее одну, что как только кончатся его неприятности и положение достаточно
упрочится, он разведется с женой и
женится на Рите.
Глядя ему в глаза, она видела, что он сам в это верит, но ей совершенно не
хотелось выходить за него.
Заболела тетя Люба, и Рита на время оставила мысли о работе. Валерий
помогал деньгами и доставал дефицитные
лекарства. Однажды позвонили из поликлиники и попросили, чтобы Рита пришла одна.
Тогда она поняла, что все напрасно,
тетя Люба скоро умрет.
Она отдалилась от Валерия, но он никак не хотел оставить ее в покое.
Возможно, он действительно ее любил. Во всяком
случае, когда через несколько дней после похорон Рита заговорила об отъезде в
Петербург и о том, что неплохо бы им
побыть врозь, чтобы разобраться в их отношениях, он устроил жуткий скандал. Она
поняла, что Валерий никогда ее не
отпустит и жизнь пройдет вот так - без любви, без работы и без семьи.
За два дня она переделала неотложные дела, заплатила за квартиру вперед,
собрала только самые необходимые вещи,
оставила верной соседке ключи и уговорила сына этой соседки, шоферадальнобойщика,
подбросить ее на машине до
ближайшей пригородной станции. Договорившись с проводником, она села в поезд,
следующий до Санкт-Петербурга.
В купе, немного опомнившись, Рита подумала, что, возможно, не было
необходимости убегать тайком, ну не стал бы
Валерий держать ее силой! Но нервы бы потрепал, а потом заговорил бы до смерти,
и Рита отложила бы поездку, а после
снова вошла бы в надоевшую колею... Нет, она все сделала правильно. И тетя Люба
одобрила бы. Как она говорила:
"Подумай хорошенько, но уж если решилась на что-то - делай не откладывая!"
В комнате пахло пылью и затхлостью. Неудивительно, что Рита так плохо спала
ночью.
Она открыла окно, которому давно полагалось быть чисто вымытым, - с улицы
потянуло свежестью. Но стало прохладно -
начало мая в Санкт-Петербурге считается ранней весной.
Рита нашла в шкафу поношенные Маринкины джинсы и серый свитерок, который
помнила по прошлым ее приездам.
Маринка говорила, что почти никаких вещей с собой не возьмет, там все купит.
Однако в шкафу одно старье осталось. Ну
ладно, для уборки такой костюм сойдет, не в халате же весь день ходить!
- Послушай, - обратилась Рита к Сережкиному затылку, - я, конечно, понимаю,
что у тебя похмелье и настроение плохое,
но разговора нам не избежать. Ты скажи: от матери было что-нибудь? Письмо или
поздравление? - И, поскольку ответом ей
было молчание, Рита повысила голос:
- Сергей, я к тебе обращаюсь!
- А ты сама как думаешь? - буркнул Сережка, не оборачиваясь.
- Я думаю, что не было, иначе бы ты мне показал.
- Правильно думаешь, - он крутанулся на стуле и посмотрел Рите в глаза, -
от нее было всего два письма, то есть открытки.
- Как - два? А ты мне только про одно писал.
- Вот. - Он пошарил в ящике письменного стола и бросил на стол конверт.
Рита вытащила из конверта фотографию и плотный лист бумаги. В первый момент
она не узнала женщину на снимке, но,
вглядевшись, поняла: это, разумеется, Маринка. Только зачем-то остригла волосы и
перекрасилась в рыжий цвет, что ей
совершенно не шло... Но, может, у них во Франции сейчас так модно?
Сидит себе на пляже в новом купальнике, загорает.
Рита развернула письмо. Большой лист был заполнен едва ли наполовину.
Напечатано на принтере - они там, в Европе,
писать ручкой уже разучились.
"Дорогие мои! - прочитала Рита.
Все идет прекрасно, просто замечательно!
Николя оказался отличным мужем. Он всячески меня балует и буквально носит
на руках.
Мне ни в чем нет отказа. На свадьбу он подарил мне кольцо от Картье".
Костюм на мне был от Живанши" - голубой, а
вечером, на приеме по случаю свадьбы, - лиловое платье с очень низким декольте и
длинные перчатки.
Мы скоро переезжаем - собираемся покупать дом в предместье Парижа или
квартиру в самом городе, еще не решили. Так
что адрес я напишу позднее.
Леночка шлет привет, у нее все прекрасно.
Целую, Марина".
- Это все? - Рита недоуменно вертела в руках листок. - Что это за ерунда?
- Как видишь, - процедил сквозь зубы Сережка. - Вот такое письмецо.
- Когда она его отправила? - Рита схватилась за конверт.
На штемпеле дата: седьмое апреля этого года. Значит, полтора месяца назад
письмо было отправлено из Парижа.
- А получил ты его когда?
- В середине апреля, - угрюмо сообщил Сережка.
"Тете Любе было совсем плохо, - вспомнила Рита, - она все равно уже ничего
не понимала".
- Обо мне ни строчки, - продолжал Сережка, - пишет "мои дорогие", а кто
это?
- О матери ни слова... - пробормотала Рита. - Послушай, тебе обидно, что
она с совершеннолетием не поздравила, но,
может быть, скоро отдельное письмо придет...
- Придет! Еще через год! - закричал Сергей. - За десять месяцев всего два
письма и было! Ах, все прекрасно! Собралась
вдруг замуж за какого-то хмыря, которого она и в глаза-то никогда не видела, а
меня она спросила? Я, между прочим, сын
родной, и мне ее замужества ой как надоели! И не успокаивай меня, я знаю, что
она просто забыла про день рождения!
- Но как же она могла забыть?
- А как она могла бабушке не написать ни строчки?
Рита промолчала. Сережка вдруг подошел к ней и сел рядом на диван.
- Послушай, Ритка, ну их всех к черту, а?
Давай вдвоем жить, переезжай сюда насовсем!
Места много, на работу устроишься... Я тоже что-нибудь найду, чтобы
подработать. Я ведь у папаши этого деньги брал
только потому, что он обязан меня до восемнадцати лет содержать. А одолжений мне
от него не надо. Он еще будет условия
ставить: сдай хвосты, тогда получишь деньги! Да пошли они все, мы сами проживем!
Раз уж мы вдвоем остались...
- А Лялька? Как там Лялька? Почему мать про нее ничего не пишет? -
вздохнула Рита.
- Вот же пишет: у Леночки все в порядке.
- Какой еще Леночки? Никогда мы так ее не называли. Лялька, и все.
- У нее там, во Франции, уже совершенно ум за разум зашел, небось и порусски
разговаривать разучилась.
- Ну, не знаю... - Рита еще раз перечитала письмо.
Конечно, Маринка всегда была взбалмошной и жила "не по уму", так говорила
тетя Люба, но не до такой же степени!
Пишет про тряпки, про кольцо, а про ребенка ни слова.
Нет, чтобы подробно рассказать - какой муж, где живет, чем занимается, как
к Ляльке относится. Уж если все так хорошо,
как она пишет, то почему бы не похвастаться, расписать все подробно? И в конце
концов, для сына родного можно и
ласковое слово найти. И матери написать, рука не отвалится, тем более что не
рука, а компьютер. Хотя матери-то нет
больше, Маринка и не знает об этом.
Адрес так и не прислала. Может, муж боится, что куча родственников из
России припрется?
- Сережка, а в том, первом, письме тоже обратного адреса не было?
Сережка молча вывалил перед Ритой ящик письменного стола на пол.
- Ищи сама!
В ящике был полный набор: аудиокассеты, дискеты без надписей, начатая
упаковка скотча, несколько пакетиков с
презервативами, зачетка, вымазанная чем-то липким, подушечки жевательной
резинки, сломанные часы и батарейки для
плеера. На самом дне, среди бумажек с записанными телефонами каких-то Ир и Тань,
лежал большой лист бумаги,
расчерченный для записей при игре в преферанс.
И только под ним Рита обнаружила отдельно лежащую фотографию. Маринка с
дочкой на пляже. Лялька в кокетливом
купальнике в синий горошек, волосы вьются колечками - видно, купалась, они
всегда от влажности у нее завиваются.
Маринка еще не загорелая. И волосы длинные по плечам распущены.
Рита перевернула фотографию. Сзади Маринкиным торопливым почерком была
нацарапано.
"Серенька! Европа - это полный облом!
А Франция - сказка про Красную Шапочку!
Завтра едем знакомиться с будущим мужем.
А пока загорали и купались. Живем в отеле, но завтра оттуда съезжаем, пока
не знаю куда. По-французски знаю два слова
- мерси" и пардон". Можешь себе представить, этого хватает!
Целуем тебя крепко, солнышко!
Мама и Лялька".
И в самом низу едва поместился след маленького Лялькиного ротика,
вымазанного Маринкиной помадой.
М-н-да-а. Коротко и бестолково, но совершенно в Маринкином стиле.
Рита еще раз перечитала последнее письмо.
А вот оно - совершенно безликое, такое впечатление, что писал совсем другой
человек. Но, может, так кажется из-за
равнодушных компьютерных строчек?
Она забрала оба снимка и письмо и ушла на кухню. Нашла в сумочке сигареты и
прикурила от кухонной зажигалки.
Валерий был очень недоволен, когда она курила, и теперь, ощутив невольный страх,
Рита посмеялась над собой. Все, милая,
больше никто не будет тебе ничего запрещать! Свободна и одинока! Можешь
рассчитывать только на себя. Она заглянула в
сумочку. Деньги, семьсот пятьдесят долларов, были на месте. И еще тысячи три с
чем-то нашими. Вот и все ее богатство. От
тети Любы осталось немного. Конечно, есть еще квартира. И кое-какое золотишко -
не зря тетя Люба всю жизнь проработала
в ювелирторге. Но прошло бы очень много времени, пока Рита сумела продать
квартиру. Пришлось бросить все как есть. А
колечки, купленные в советские времена, сейчас ценности большой не имеют.
Рита положила перед собой оба снимка и стала рассматривать их, сравнивая.
Зачем она это делает, она не сумела бы
объяснить. Но что-то беспокоило ее, что-то такое, чему она не могла пока дать
определения.
Снимки были одинакового размера, на однотипной бумаге, и вполне могли быть
сделаны одним и тем же аппаратом. Но
между ними была разница во времени не меньше... сейчас сообразим. Значит, уехала
Маринка в прошлом году, в июле. Ну
да, она ведь приезжала к ним с тетей Любой проститься, и обратный билет брала ей
Рита на девятое июля.
А на пятнадцатое у нее уже были билеты на самолет в Париж. Значит,
прилетели они пятнадцатого, пока то да се, сняты
они не в Париже - видно, что пляж, море рядом. Значит, привезли их на Лазурный
берег, оттуда Маринка прислала
фотографию.
Дальше: у нас сейчас май. Второе письмо она отправила седьмого апреля. И
хоть отправлено оно из Парижа, но опятьтаки,
хоть климат в Париже получше петербургского, но в апреле там не
позагораешь. То есть снова сфотографировали ее на
Лазурном берегу, там в апреле уже тепло.
- А чего она все на море-то? Дел, что ли, других нету? - Рита не заметила,
что задала этот вопрос вслух.
Хотя.., в этом вся Маринка. Если есть у нее возможность побыть на море или
в кафе посидеть, время провести, она эту
возможность ни за что не упустит. В ущерб всему остальному. Поэтому и мужья
уходили. Это тетя Люба так считала.
Рита внимательно, до боли глазах, вглядывалась в снимки. Если не считать
прически, то не очень-то Маринка и
изменилась. Время проводит на пляже, а загара-то почти и нет - так, чуть-чуть
золотистая. И улыбается.., ага, вот в чем тут
дело. Примерно за полгода до отъезда пришлось Маринке вырвать зуб. Не передний,
конечно, а сбоку, но если улыбаться, то
видно.
Она коронку ставить не хотела, решила сделать имплантант. А в клинике такую
цену заломили, что она отступилась. Тем
более что вскоре ее с работы уволили. Решила оставить это дело до Европы. Если,
мол, повезет, и с замужеством все будет в
порядке, то муж денег даст, а если нет - то вернусь, потом сделаю.
Но стеснялась все же, что зуба нет, и улыбка получилась у нее несколько
кривоватая. Так и есть: на первом снимке такая
улыбка и на втором тоже. Значит, не вставила зуб. А пишет, что муж богатый,
Картье, Живанши...
Ясно, что привирает.
А это что еще? Рита поднесла последний снимок к глазам, потом крикнула:
- Сережка, у тебя лупа есть?
Против ее ожиданий, Сергей явился с лупой довольно быстро, а она уж думала,
что придется перерывать всю квартиру.
- Что ты тут рассматриваешь? - ворчал он. - Давай лучше в магазин сходим, а
то есть хочется.
- Сейчас, сейчас, - отмахнулась Рита.
На бедре Маринки Рита заметила такое, что опустилась на стул в полном
изумлении. Когда Лялька с матерью были у них
накануне отъезда, девчонка совершенно случайно пролила на них с Ритой горячий
чай. Хорошо, что сама не пострадала.
Больше всех попало Рите, но и на Маринкино бедро брызнуло. Рита тогда мигом
сорвала с себя юбку, так что пропитанная
кипятком ткань недолго прикасалось к ее телу. Был ожог, но следа не осталось. А
Маринка что-то замешкалась, пока
проверяла Ляльку, и ожог получился небольшой, но сильный. Очень она сокрушалась,
что перед поездкой такое случилось. И
вот Рита своими глазами видит след от этого ожога. За восемь-то месяцев он
должен был вообще пропасть!
Рита бросила снимки на стол и закурила новую
...Закладка в соц.сетях
