Жанр: Электронное издание
87police
...сказал О'Нейл, - что из армии меня
демобилизовали прямо здесь, а живу я на Юге. Все свои денежки я спустил в карты,
ещё тогда, когда нас везли сюда из Японии на пароходе, и теперь черт побери, я
просто понятия не имею, как мне добираться домой.
- Ну я... я с удовольствием готов уплатить вам за них пятьсот долларов, - сказал
Парсонс. Он торопливо облизал губы. Казалось, что у него внезапно пересохло во рту.
- Естественно, при условии, что они окажутся настоящими.
- В том, что они настоящие, можете не сомневаться. Но за пятьсот долларов я их
не отдам.
- Но они обошлись вам именно в пятьсот, - заметил Парсонс.
- Правильно, но их же там нужно было найти, торговаться с этим старым
японцем, а потом ещё везти сюда, в Штаты. Нет, меньше чем за тысячу я их не отдам.
- Ну, знаете, это дороговато, - сказал Парсонс. - Мы ведь к тому же не знаем;
настоящие они или нет. Они ведь могут оказаться и искусственными. Кое-кому
удавалось всучить мне и не такое, - сказал Парсонс. - В конце концов я же вас
совершенно не знаю.
- Верно, - сказал О'Нейл, - но, надеюсь, что вы не думаете, что я возьму у вас
деньги, не дав вам возможности осведомиться у ювелира.
Парсонс уставился на него подозрительным взглядом.
- А откуда мне знать, что ювелир этот не окажется вашим другом?
- А вы можете выбрать любого ювелира, который только понравится вам. Я даже
не буду вместе с вами входить в ювелирную лавку. Я дам вам этот жемчуг, а сам
останусь на улице. Послушайте, уверяю вас, это самые настоящие жемчужины. И
единственная причина, побуждающая меня продать их, в том, что мне уже порядком
надоело болтаться здесь. Я хочу, наконец, поскорее добраться до дома.
- Ну, как вы думаете? - спросил Парсонс, обращаясь к молодому человеку.
- Не знаю, - сказал молодой человек.
- Вы согласитесь зайти со мной к ювелиру?
- А зачем?
- Зайдемте со мной, - сказал Парсонс. - Я вас очень прошу.
Молодой человек пожал плечами.
- Ну что ж, ладно, - сказал он.
Они все вместе двинулись по улице и скоро подошли к ювелирной лавке. На
вывеске значилось: "ПОЧИНКА, ОЦЕНКА".
- Давайте-ка заглянем в эту, - сказал Парсонс. - Давайте ваши жемчужины.
О'Нейл протянул ему мешочек.
- Ну, вы идете? - спросил Парсонс молодого человека.
- Иду, иду, - сказал молодой человек.
- Вот вы сейчас сами увидите, - сказал О'Нейл. - Вам там наверняка скажут,
что они стоят не меньше тысячи.
Парсонс вместе с молодым человеком вошел в ювелирную лавку. О'Нейл остался
подождать их на улице.
Ювелиром оказался сухонький старичок, который сидел, склонившись над
часовым механизмом. На них он даже не глянул. Голову его опоясывал полуобруч с
прикрепленным к нему окуляром из черной пластмассы и он что-то извлекал из часов
со старанием человека, вытаскивающего мясо из клешни омара. Парсонс откашлялся,
чтобы привлечь его внимание. Но ювелир не оторвался от своей работы. Они молча
ждали. Часы с кукушкой пробили два часа пополудни.
Наконец ювелир соизволил заметить их.
- Да? - спросил он.
- Я хотел бы, чтобы вы оценили несколько жемчужин, - сказал Парсонс.
- Где они?
- Они у нас с собой, - ответил Парсонс, протягивая ему мешочек.
Ювелир развязал и растянул тесемки. Потом он вытряхнул несколько сияющих
дымчатым светом серых шариков на ладонь.
- Форма хорошая, - сказал он. - Приличный размер, достаточно мягкие. Так
что бы вам хотелось узнать?
- Они настоящие?
- То, что они не искусственные, я могу вам сказать прямо сейчас. - Он
удовлетворенно кивнул. - Но вот выращенные они или естественно выросшие
жемчужины с Востока без рентгена сказать трудно. Для этого мне пришлось бы
отправить их в специальную лабораторию.
- А сколько они могли бы стоить? - спросил Парсонс. Ювелир пожал плечами.
- Если они выращены на плантации, вы смогли бы получить от десяти до двадцати
пяти долларов за каждую. Но если это настоящий восточный жемчуг, то цена будет
намного выше.
- А насколько выше?
- Судя вот по этим, я сказал бы, что за них можно заплатить от ста до двухсот
долларов за штуку. Но никак не меньше сотни. - Он помолчал. - А сколько вы
хотите за них?
- Тысячу, - сказал Парсонс.
- Беру, - сказал ювелир.
- Но дело в том, что я не продаю их, - сказал Парсонс. - Я их как раз покупаю.
- А сколько жемчужин там? - спросил ювелир. - Штук семьдесят пять?
- Сотня, - ответил Парсонс.
- Ну, в таком случае промахнуться вы не можете. Если они выращены, вы
получите за них не менее десяти долларов за штуку и, следовательно, вернете свою
тысячу. А если же это натуральный жемчуг, то вы получаете феноменальный доход.
Если они натуральные, вы получите за них минимум в десять раз больше. На вашем
месте я сразу же отправил бы их на рентген.
Парсонс улыбнулся.
- Спасибо, - сказал он. - Огромное вам спасибо.
- Не за что, - отозвался ювелир и снова взялся за лупу.
Парсонс взял молодого человека под локоть и отвел его в угол лавки.
- Ну и что вы думаете обо всем этом ? - спросил он.
- Похоже, что вам подворачивается очень выгодная сделка.
- Я и сам вижу. Послушайте, мне никак не хотелось бы выпускать из рук этого
лопуха.
- Так он же сам хочет продать. Так что же заставляет вас думать, что он вдруг
передумает?
- Вот в том-то и заковырка. Ведь если эти жемчужины окажутся натуральными
- это настоящее сокровище. Мне следует срочно покупать их, пока он не проверил их
под рентгеном.
- Это понятно, - сказал молодой человек.
- Но все дело в том, что я живу по ту сторону реки, в другом штате. И к тому
времени, когда я доберусь из кармана кожаный мешочек и вручая его молодому
человеку. - А знаете, ребята, вы меня здорово выручили. Благодаря вам я сумею
добраться домой, - добавил он, укладывая деньги в бумажник.
- Ну, домой-то вы попадете ещё не скоро, - сказал молодой человек.
О'Нейл поднял голову - в глаза ему смотрел ствол револьвера тридцать восьмого
калибра, весьма распространенного среди полицейских.
- Что такое? - только и мог сказать он.
Молодой человек рассмеялся.
- Старый как мир трюк с подменой бриллиантов, - сказал он. - Только на этот
раз вы решили проделать его с жемчугом. Вы уже получили у меня тысячу долларов, а
жемчуг, который находится в мешочке, наверняка фальшивый. Только куда же делись
настоящие жемчужины, которые вы давали ювелиру для оценки?
- Послушайте, - начал Парсонс, - вы совершаете ужасную ошибку. Вы...
- Вы так думаете? - молодой человек уже умело обыскивал О'Нейла. Вскоре он
обнаружил и мешочек с настоящим жемчугом. - Завтра утром мне предстояло сидеть
в своей квартире и терпеливо дожидаться своего напарничка с полтысячей долларов.
Да только партнер этот никогда не появился бы. Он был бы слишком занят мыслями о
том, на что ему употребить свою долю в пятьсот долларов, которые он обманным
путем выманил у меня.
- Мы впервые в жизни решились на такую вещь, - проговорил О'Нейл, который
заметно струхнул и переменился в лице.
- Неужели? А у меня имеется несколько желающих опознать вас, - сказал
молодой человек. - Ну ладно, хватит нам тут болтать, нам предстоит небольшая
прогулка.
- Какая прогулка? Куда? - спросил Парсонс.
- В восемьдесят седьмой участок полиции, - ответил молодой человек.
Молодого человека звали Артур Браун.
Глава 15
Ателье татуировщика было расположено рядом с причалом военно-морского
флота и поэтому "фирменным блюдом" здесь являлись якоря, русалки и рыбы.
Имелись также в немалом количестве изображения кинжалов, военных кораблей и
сердец с надписью "Мама" в них.
Хозяином этого заведения был человек, известный под прозвищем "Кривой".
Кличку эту он заработал после того, как в один прекрасный день пьяный матрос ткнул
его в левый глаз иглой для татуировок. Судя по его теперешнему состоянию, вполне
могло случиться так, что в тот день, когда в результате ссоры он лишился глаза,
хозяин заведения был ничуть не менее пьян, чем и его клиент-матрос. В данный
момент он был явно навеселе. Карелла подумал, что при такой профессии следовало
бы быть более воздержанным и что он, например, не доверил бы Кривому даже
вытащить прокаленной на огне иголкой мелкую занозу, а не то что украшение
собственного тела различными узорами.
- Приходят сюда, а потом уходят, приходят и уходят, - говорил тем временем
Кривой. - И так все время. То приходят, то уходят. Они сюда со всего белого света
съезжаются. А я даю им красоту. Я. Я украшаю - их тела.
Кареллу не интересовали пришельцы со всего белого света. Его интересовало то,
что Кривой успел сообщить ему всего несколько минут назад.
- Так как насчет этой пары? - спросил он. - Расскажите мне о них
поподробней.
- Красавец мужик, - сказал Кривой. - Очень красивый - ничего не скажешь.
Рослый белокурый парень. И ходит как король. Богатый. Богатого сразу узнаешь. Да,
деньжата у него водятся, у этого парня.
- А татуировку вы делали девушке?
- Да, Нэнси. Так её звали - Нэнси.
- А это вы откуда знаете?
- Он называл её так. Я сам слышал.
- Расскажите, пожалуйста, как это было?
- А у неё неприятности? У Нэнси этой?
- Да, неприятности у неё самые серьезные, какие только могут быть, - сказал
Карелла. - Она мертва.
- Ух ты, - Кривой поднял к нему лицо с одним уцелевшим пока глазом. -
Какая жалость, - сказал он. - Значит, бежняжка Нэнси умерла. Попала под машину?
- Нет, - ответил Карелла. - Умерла от дозы мышьяка.
- А что это такое? - спросил Кривой. - Сильный яд.
- Да, не повезло. Девушки не должны травиться. А знаете, она тут у меня
плакала. Это когда я делал ей наколку. Плакала как ребенок. А этот подонок,
красавчик этот, стоял себе в сторонке и посмеивался. Можно было подумать, что она
скотина, на которую я ставлю клеймо. Можно было подумать, что я ставлю на неё
товарный знак или ещё там что-то. И мутило её как проклятую, эту Нэнси.
- Как это мутило?
- Ну, мутило.
- Каким образом?
- Блевала она, - сказал Кривой.
- Девушку рвало? - спросил Карелла.
- Она облевалась прямо здесь, - сказал Кривой. - А потом мне пришлось
давать ей ведро.
- А в какое время, это происходило?
- Они пришли ко мне сразу после ленча, - сказал Кривой. - Она как раз
говорила о ленче, когда они входили в ателье. Она ещё сказала, что у неё в городе нет
китайских ресторанов.
- А есть тут где-нибудь поблизости китайский ресторан?
- Да тут, прямо за углом. Выглядит он, правда, как грязная дыра, но кормят там
вполне прилично. Кантонская кухня. Понимаете, что значит кантонская?
- А что она говорила?
- Говорила, что там явно перекладывают специй. Это кое-что значит, не так ли?
- Продолжайте.
- Этот красавчик сказал, что он хочет сделать ей татуировку на руке. Маленькое
сердечко, а внутри него буквы Н, И и К.
- Это он так сказал?
- Да.
- А почему именно эти буквы? - Кривой склонил голову набок таким образом,
что пустой глазницей глядел теперь прямо в лицо Карелле.
- Да потому, что это же их имена.
- Как это?
- Ну, инициалы, я хочу сказать. "Н" - её инициал. "Н" - это Нэнси. - Карелла
слушал как громом пораженный. - "И" просто значит "и". Нэнси и Крис. Крисом его
звали. Крис. А все вместе получается "НИК".
- Черт побери! - воскликнул Карелла. - Значит, в случае с Прошек "МИК"
означало Мэри и Крис. Надо же, так влипнуть.
- Что? - спросил Кривой.
- А откуда вы знаете, что его звали Крисом? - спросил Карелла.
- Она говорила. Это когда он сказал, что хочет "НИК", она и говорит ему, а
почему бы нам не поставить наши имена полностью - "Нэнси и Крис"? Вот как я
узнал его имя.
- А что он на это ответил?
- Он сказал, что внутри сердечка не хватит места. Сказал, что это будет просто
маленькое сердечко. Господи, да эта девочка была послушна как овечка. Захоти он
сердце побольше, она наверняка тут же в лавке спустила бы штаны и разрешила
колоть прямо на заднице.
- Вы говорили, что она плакала, когда вы работали?
- Да. Ревела белугой. Это очень больно.
- Вы были тогда пьяны?
- Я? Пьян? Нет, конечно, черт побери. А почему вы решили, что я мог быть пьян?
- Нет, ничего, это я просто так сказал. И что же было после этого?
- Ну я был занят своей работой, а она плакала, а потом вдруг ни с того, ни с сего
её стало тошнить. Красавчик даже встревожился. Он все пытался поскорее увести её
отсюда, но девчонке, видимо, нужно было проблеваться, понимаете? Поэтому я сводил
её в заднее помещение. Там она навалила почти полное ведро.
- А потом?
- Он хотел сразу же увести её. Все уговаривал её пойти к нему на квартиру. Но
она не хотела уходить. Она хотела, чтобы я закончил эту татуировку. Отчаянная
девчонка, правда?
- И вы закончили свою работу?
- Да, хотя и мутило её непрерывно. Видно было, что она изо всех сил старается
сдерживаться. - Кривой задумался, припоминая. - Ну, одним словом, работу свою я
все же закончил. Отлично получилось. Красавчик расплатился со мной и они ушли.
- Они потом сели в машину?
- Ага.
- Какой модели?
- Я не заметил, - сказал Кривой.
- Вот черт, - сказал Карелла.
- Ну, что поделаешь, - сказал Кривой. - Марку машины я как-то не заметил.
- А фамилии его она не упоминала? Фамилии этого Криса?
Кривой задумался.
- Кажется, упоминала, - сказал он. - Она точно называла какую-то фамилию.
Она что-то говорила о том, что скоро будет называться "миссис такая-то".
- Постарайтесь припомнить фамилию, - попросил Карелла.
- Забыл.
- Черт побери, - снова не сдержался Карелла. Он раздраженно фыркнул, но тут
же прикусил нижнюю губу. - А не можете ли вы поподробней описать его
внешность? - снова попросил он, стараясь говорить как можно мягче.
- Ну, конечно, опишу все, что помню, - сказал Кривой.
- Волосы белокурые, - сказал Карелла. - Так?
- Ага.
- Прическа длинная или короткая?
- Средняя.
- Никакой особой стрижки, какие сейчас в моде?
- Нет.
- Ну, ладно, а как насчет глаз? Какого они у него цвета?
- Голубые, кажись. А может быть, и серые. Что-то вроде этого.
- А нос какой формы?
- Нормальный нос. Не слишком длинный и не курносый. Красивый нос. Он
вообще очень красивый парень.
- А рот?
- Рот тоже нормальный.
- Он курил здесь?
- Нет.
- Не заметили у него каких-нибудь шрамов или родимых пятен на лице?
- Нет:
- А на теле?
- Я его не раздевал, - сказал Кривой.
- Я имел в виду заметные пятна. Может, на руках. Татуировки. У него были
какие-нибудь татуировки на руках?
- Не было.
- А в чем он был одет?
- Он пришел в пальто. Дело-то происходило в феврале, сами понимаете. На нем
было черное пальто. А подкладка у пальто была вроде бы красная. Да, красная и
шелковая.
- А что за костюм был на нем?
- Костюм? Костюм был твидовый. Из серого твида.
- Рубашка?
- Белая.
- Галстук?
- Галстук был черным. Я ещё спросил у него, не носит ли он по кому-нибудь
траур. Но в ответ он только лыбился.
- Ладно, ему было чему улыбаться, скотине. Послушайте, а вы и в самом деле не
можете припомнить модель его машины? Это нам очень помогло бы.
- Я вообще плохо разбираюсь в машинах.
- А вы случайно не обратили внимание на номер?
- Нет.
- Но готов держать пари, что вы запомнили заколку на его галстуке, - сказал
Карелла, тяжело вздыхая.
- Верно. Серебряная такая палочка, а на ней конская голова. Я решил даже, что
тип этот наверняка играет на скачках.
- А что вы ещё о нем запомнили?
- Да я, пожалуй, уже все рассказал.
- А не говорили они, куда собираются направиться после вас?
- Говорили. Они собирались поехать к нему. Он сказал, что даст ей там полежать
и положит что-нибудь холодное ей на голову.
- А куда? Они говорили, где это?
- Нет. Он просто уговаривал её поехать к нему. А это могло быть в любом из
районов города.
- Да уж, могли поехать куда угодно. Только где его искать теперь? - спросил
Карелла.
- А мне-то к чему все это было знать? - сказал Кривой. - Парень хочет чем-то
помочь девчонке, у которой разболелся живот, пусть себе помогает. Хочет он
приложить ей что-нибудь к голове или ещё к чему, пускай себе кладет, что хочет, мнето
какое может быть до этого дело?
- Вот он и приложил кое-что, вернее, привязал, только не к голове, а к ногам, -
сказал Карелла.
- Что?
- Я говорю, что он привязал ей к ногам груз весом фунтов в сто, чтобы она
подольше не всплывала на поверхность.
- Он утопил ее? - спросил Кривой. - Вы хотите сказать, что он утопил эту
девушку?
- Нет, он...
- Такая смелая девчонка. Как она здесь держалась. Даже матросы и те у меня
дергаются. Она, правда, ревела, а потом и заблевала тут все, но все-таки дотерпела до
конца. Это же надо, её мутит от страха, а она все равно возвращается. Нет, для этого
нужна смелость.
- Вы даже и не представляете себе, какая смелость нужна для этого, - сказал
Карелла.
- А он потом взял да и утопил её, ну, как вам это нравится? Подумать только!
- Я не сказал, что он ее...
- Ужасная смерть, - сказал Кривой, покачивая головой. Нос у него был красный
и набрякший. На лбу вздулись вены. Единственный глаз тоже налился кровью, От него
несло дешевым вином. - Надо же. Утонуть. Ужасная смерть, - повторил он. -
Утонуть.
Крис Дональдсон уже успел накормить её мышьяком. Он добавил мышьяк в
полдюжину самых различных блюд - в чай, в отварной рис, в закуски, словом, в
каждое из блюд, которые стояли на столе. Он проделал это когда она была в дамской
комнате. Как только им подали заказ, он просто сказал ей: "Пойдем помоем руки". Он
взял Приссилу под руку и увел от столика. Потом он сразу же вернулся и проделал все
необходимое. Она принялась за еду с явным аппетитом, так и не заметив
подсыпанного в пищу мышьяка, не обладающего запахом и почти безвкусного.
Они отправились в этот китайский ресторанчик сразу после того, как вышли из
банка. Там они положили деньги Приссилы на его счет, а теперь, когда она уже успела
наглотаться мышьяка, завершение дела было вопросом времени.
Он следил теперь за ней взглядом удава, предвкушающего легкую добычу. Улыбка
блуждала по его лицу. Он надеялся, что она не слишком скоро почувствует тошноту и
что с ними не произойдет повторения прошлого раза. Да, тогда получилось довольно
неприятно. Даже внешне красивые женщины утрачивают свою привлекательность при
приступах рвоты, а женщины, которых он убивал раньше, и та, которую он убивал
сейчас, особой привлекательностью не отличались и в нормальном состоянии.
- Здорово-то как, - сказала Приссила.
- Еще чаю, дорогая? - осведомился он.
- Да, пожалуйста. - И он налил ей из маленького пузатого чайника. - А ты что,
не любишь разве чай? - спросила она. - Ты к нему даже не прикоснулся.
- Нет, недолюбливаю его, - сказал он. - Я поклонник кофе.
Она приняла у него налитую чашку.
- Ты уже положил сахар? - спросила она.
- Да, - сказал он. - Я уже все в него положил. - И он улыбнулся своей
мрачной шутке.
- Из тебя получится просто великолепный муж, - она плотно наелась, теплота
её убаюкивала, её даже чуть клонило ко сну. Сегодня они будут мужем и женой. У неё
было ленивое и благодушное настроение, она чувствовала полную гармонию с миром
и с собой. - Да, ты будешь просто великолепным мужем.
- Да уж, постараюсь, - сказал он. - Мне хотелось бы сделать тебя самой
счастливой женщиной в мире.
- А я уже самая счастливая женщина в мире.
- Я хотел бы, чтобы все знали, что ты моя, - сказал Дональдсон. - Чтобы
каждый, увидев тебя, знал это. Мне хочется кричать об этом каждому встречному,
писать на стенах метровыми буквами.
Приссила улыбнулась. Глядя на эту её улыбку, он думал: "Ну, знаешь ли ты,
дорогая, что ты уже отравлена? Ты хоть понимаешь, что это такое - отравление
мышьяком?" Он пристально наблюдал за ней и не было в нем ни жалости, ни
сочувствия. Теперь уже недолго осталось. Всего каких-то несколько часов в крайнем
случае. Сегодня же ночью он избавится от неё точно таким же образом, каким он
избавлялся от остальных. Теперь ему оставалась одна-единственная задача - некая
уступка его эгоистической фантазии. Подобно великому художнику, он должен
поставить свою подпись на своей работе. И ему сейчас предстояло подвести её к тому,
чтобы она сама помогла ему поставить эту подпись.
- Мне иногда приходят в голову совершенно безумные идеи, - сказал он.
- Ах, вот как! - отозвалась она со смехом. - Теперь самое время признаться,
наконец, в том, что в семье дурная наследственность. И это всего только за несколько
часов до венчания. Интересно, какие ещё секреты имеются у нас?
- Нет, у меня и в самом деле возникают безумные идеи, - настаивал он,
повторяя эти хорошо отрепетированные слова, слова, которые безошибочно
срабатывали ранее, и которые, он был уверен в этом, должны сработать и в данном
случае. Говорил он с некоторым оттенком раздражения из-за того, что она прервала
его гладко отрепетированную речь своими глупыми замечаниями с потугами на
остроумие. - Мне хотелось бы, мне хотелось бы поставить на тебе свое клеймо. Мне
хотелось бы поставить на тебе свое имя, впечатать его навечно, чтобы люди видели,
что ты принадлежишь мне и только мне.
- Люди все равно это поймут. Они увидят это по моим глазам.
- Да, но... нет, это, конечно, глупость чистейшей воды, я и сам признаю это.
Разве я не сказал тебе, что это безумная идея? Разве я не предупредил тебя заранее?
- Будь я коровой, милый, я была бы не прочь носить твое клеймо, - сказала она.
- Но ведь должен же найтись какой-нибудь иной способ, - сказал он, как бы
мучительно подыскивая выход из положения. Он повернулся к её руке через стол и
принялся нежно перебирать её пальцы. - О, нет, я совсем не думаю о клеймении
раскаленным железом. Одна мысль об этом наверное убила бы меня, Прис. Но... - Он
вдруг прервал себя, задумчиво глядя на её руку. - Послушай, - сказал он. -
Послушай-ка, а что...
- Что?
- Татуировка. Что ты на это скажешь?
Приссила улыбнулась:
- Что?
- Татуировка.
- Ну... - Приссила замолчала с выражением крайнего изумления на лице. - А
причем тут татуировка?
- Не хотелось бы тебе вытатуировать что-нибудь?
- Нет, не хотелось бы, - твердо ответила она.
- Ox, - проговорил он упавшим голосом.
- А с какой стати мне вдруг захотелось бы делать татуировку?
- Да нет, я просто так, - сказал он. - Забудем про это.
Она посмотрела на него совершенно сбитая с толку.
- В чем дело, милый?
- Нет, ничего.
- Ты рассердился?
- Нет.
- Рассердился, это же видно. Неужели тебе... тебе хотелось бы, чтобы я и впрямь
сделала себе... татуировку?
- Хотелось бы, - тихо признался он.
- Я не совсем понимаю тебя.
- Маленькую татуировку. Символическую. Где-нибудь на руке. - Он взял её
руку в свою. - Вот, может быть, на этом месте, между большим и указательным
пальцами.
- Я... я так боюсь уколов и вообще иголок, - сказала Приссила.
- Ну, тогда забудем об этом, - он уставился взглядом в покрытую скатертью
поверхность стола. - Ты уже выпила чай? Допивай его, пожалуйста, - сказал он и
улыбнулся грустной улыбкой мальчишки, признавшего собственное поражение.
- Если бы я... - она не договорила и задумалась. - Дело в том, что я ужасно
боюсь иголок.
- А знаешь, это же совсем не больно, - сказал он. - А я уже придумал: это
может быть крохотное сердечко. А внутри него наши инициалы. Приссила и Крис.
"ПИК". И тогда все смогут увидеть. Все будут сразу знать, что эта женщина моя.
- Я боюсь иголок, - сказала она.
- Это совсем не больно, - заверил он её.
- Крис, я... я готова сделать все, чего ты только пожелаешь. Честное слово. Дело
тут просто в том, что я всегда испытывала панический ужас перед иголками. Даже
когда школьный доктор делал нам уколы или прививки.
- Значит, забудем об этом, - сказал он ласково.
Она посмотрела ему в глаза.
- Ты рассердился, правда?
- Нет, что ты, я совсем не сержусь.
- Сердишься.
- Прис, я не сержусь. Честно. Просто я... я вроде бы немного разочарован, что ли.
- Ты разочаровался во мне?
- Нет, что ты, конечно, не в тебе. Да и как я мог бы разочароваться в тебе?
- А в чем же тогда?
- Ну, просто мне подумалось, что эта идея тебе тоже понравится.
- Да она мне и понравилась, Крис. Мне тоже хотелось бы, чтобы люди знали, что
я принадлежу тебе. Но...
- Да, я уже слышал.
- Ей-богу, я веду себя как девчонка, совсем по-детски.
- Да нет, ты совершенно права. Раз ты испытываешь такой страх перед...
- Прошу тебя, Крис, не нужно... Я чувствую, что это глупо. И скорее всего, это
будет... - она прикусила губу, - это будет совсем не больно.
- Это совсем не больно, - сказал он.
- Нет, на самом деле... я веду себя по-детски.
- Не будем больше об этом говорить, - сказал он. Но в нем оставалась какая-то
напряженность, которая пугала её. В отчаянии она потянулась было к его руке, ей
хотелось, чтобы вернулось это чувство полной защищенности и надежности, чтобы он
снова относился к ней с теплом и любовью.
- Я... я сделаю все, что ты пожелаешь, - сказала она.
- Нет, не стоит, это выглядит смешно, - сказал он. Щелкнув пальцами, он
крикнул: - Официант! - и тут же добавил, обращаясь к ней: - Пойдем отсюда.
- Крис, я сделаю это... я сделаю татуировку и вообще все, чего ты только
пожелаешь.
Он с нежностью поглядел на неё и взял обе её руки в свои.
- В самом деле, Прис? Ей-богу, я буду чувствовать себя на вершине счастья.
- А я только и стремлюсь к тому, чтобы ты чувствовал себя счастливым, -
проговорила она.
- Я верю тебе, милая. Тут на самом въезде в китайскую часть города есть, мне
помнится, маленькое ателье, где делают татуировки. Это совсем не больно, Прис. Это
я тебе твердо обещаю.
Она кивнула.
- И все равно я жутко боюсь, - сказала она.
- Не бойся, милая. Я буду рядом с тобой.
Она прикрыла рот рукой и сделала глотательное движение.
- Еда здесь какая-то очень тяжелая, - сказала она и тут же виновато улыбнулась.
- Очень вкусная, но тяжелая. Должно быть, с непривычки. Меня даже слегка
подташнивает.
Он пристально глянул на нее, и во взгляде этом она уловила тревогу за её здоровье.
В это время к столику приблизился официант и быстро положил на стол счет лицом
вниз. Дональдсон взял чек, бегло глянул на него, оставил чаевые на столе и,
поднявшись, взял Приссилу под руку. Быстро направившись к кассе, он уплатил по
счету.
Когда они вышли из ресторана, о
...Закладка в соц.сетях
