Жанр: Электронное издание
87police
...кция опознаний и полицейская лаборатория
работали по выходным с минимальным составом сотрудников, то есть ненамного
лучше, чем вообще без сотрудников. Большинство запросов откладывалось до
понедельника, кроме особо важных. Ранение полицейского считалось делом особо
важным, и следовательно, маска Белоснежки, доставленная Брауном в лабораторию на
Хай-стрит, получила соответствующий статус. Лейтенант-детектив Сэм Гроссман,
начальник лаборатории, по воскресеньям, разумеется, не работал. Задача по
обнаружению отпечатков пальцев (или любых признаков, по которым можно
идентифицировать владельца) была возложена на детектива 3-й степени Маршалла
Дэйвиса. Дэйвис, как и Дженеро, не так давно стал детективом, и этим объяснялись его
дежурства в выходные дни. Он пообещал Брауну связаться с ним сразу же, как только
что-нибудь обнаружит, и уселся за работу.
В дежурке Браун повесил трубку и посмотрел на патрульного, ведущего за плечо
задержанного к затертой перекладине. За своим столом Карл Капек жевал бутерброд,
готовясь отправиться в бар, где моряк повстречался с дамой, умеющей так хорошо
вертеть задом. Бары по воскресеньям открывались только с двенадцати. Считалось, что
с этого часа добропорядочные прихожане, уже побывавшие в церкви, могут начать
напиваться. Народу в дежурке сейчас было больше, чем обычно в это время в
воскресенье. Часы показывали без пятнадцати полдень. Ливайн, Ди Маэо и Мериуезер,
отозванные из отпуска, сидели за одним из столов и ждали лейтенанта. А тот в это
время говорил с капитаном Фриком, начальником участка, о стрельбе в бакалейном
магазине и о необходимости бросить на это дело еще людей. Три детектива,
естественно, роптали. Ди Маэо сказал, что в следующий отпуск поедет в Пуэрто-Рико,
чтобы лейтенант рыл носом землю, если захочет его отозвать опять. Кооперман ведь
тоже в отпуске, но он в Верджин Айлендз, и шеф наверняка на стал ему туда звонить.
Да и Энди Паркер, добавил Ливайн, был паршивым полицейским, пусть его хоть и
пристрелят со всем, кому от этого хуже? Мериуезер, добродушный ветеран,
собиравшийся на пенсию, так как ему перевалило за шестьдесят, миролюбиво
забормотал: "Ладно-ладно, мужики. Так надо. Ну что поделаешь, если так надо?" Ди
Маэо в ответ злобно сплюнул.
Патрульный подошел к столу Брауна, приказал задержанному сесть, отвел
детектива в сторону и что-то ему прошептал. Браун кивнул и вернулся к столу.
Задержанный сидел, примостив скованные наручниками руки на коленях. Он был
толстеньким маленьким человеком с зелеными глазами и ниточкой усов. Детектив
прикинул его возраст - около сорока. На задержанном были коричневый плащ,
черные костюм и туфли, белая рубашка с воротником на пуговицах, галстук в желтокоричневую
полоску. Браун попросил патрульного объяснить задержанному его права,
за что тот принялся с некоторым трепетом. Сам Браун в это время позвонил в
больницу, чтобы узнать о состоянии Паркера. Ему сказали, что раненый в порядке.
Браун не проявил особой радости по этому поводу. Он повесил трубку, услышал, как
задержанный сказал патрульному, что ему нечего скрывать и он готов ответить на
любые вопросы, повернулся вместе со стулом к коротышке и спросил:
- Как вас зовут?
Человек избегал взгляда Брауна, он смотрел мимо левого уха детектива на
зарешеченное окно и небо за ним.
- Перри Лайенз.
Он очень тихо говорил, Браун едва его слышал.
- Что вы делали в парке, Лайенз?
- Ничего.
- Громче! - рявкнул Браун.
В его голосе явно слышалась неприязнь. Патрульный, грозно сдвинув брови, сжав
губы и скрестив руки на груди, также враждебно смотрел немигающими глазами на
допрашиваемого.
- Я ничего не делал в парке, - ответил Лайенз.
- Патрульный Броган считает иначе.
Лайенз пожал плечами.
- Ну, так как, Лайенз?
- Нет закона, чтобы за разговоры забирать.
- С кем вы разговаривали, Лайенз?
- С ребенком.
- Что вы ему говорили?
- Что день сегодня хороший, а что, нельзя?
- Ребенок рассказал патрульному Брогану не это.
- Ну, ребенок есть ребенок.
- Сколько лет ребенку?
- Около девяти, - ответил Броган.
- Вы всегда заговариваете с девятилетними детьми в парке?
- Иногда.
- Как часто?
- Нет закона, чтобы за разговоры с детьми забирать. Я люблю детей.
- Это уж точно, - язвительно заметил Браун, - скажи-ка, Броган, что мальчик
тебе рассказал.
Патрульный мгновение колебался:
- Мальчик сказал, что вы предложили ему лечь с вами в постель, Лайенз.
- Нет, - воскликнул тот. - Я ничего ему не предлагал! Вы ошибаетесь.
- Я не ошибаюсь, - возразил Броган.
- Тогда пацан врет. Разве я мог такое сказать, сэр?
- У вас были приводы раньше? - спросил Браун.
Лайенз сник.
- Отвечайте, - поторопил его Браун. - Мы все равно сможем проверить.
- Были, - упавшим голосом произнес задержанный. - Меня уже задерживали.
- Сколько раз? За что?
- Ну... - Лайенз пожал плечами. - Два.
- За что, Лайенз?
- Ну это... У меня были когда-то неприятности.
- Какие неприятности?
- С детьми.
- В чем вас обвиняли, Лайенз?
Лайенз молчал.
- В чем вас обвиняли? - грозно повторил Браун.
- Принуждение к сожительству.
- Развращаете детей, Лайенз?
- Нет-нет. Это был наговор.
- Вас осудили?
- Да, но это ничего не значит; вы же понимаете. Пацан врал. Он хотел мне
досадить. Он наговорил ерунды про меня. Боже мой, чего бы ради я к нему приставал?
У меня была девушка, официантка одна. Симпатичная очень, чего бы ради я приставал
к мальчишке?
- Вот и расскажите.
- Да наговор это был; вы же знаете, как это делается.
- А второй арест?
- Ну, это...
- Что?
- Ну там, опять... когда я освободился, я поселился в том мотеле, где до ареста
жил.
- Где вы отбывали?
- В Каслвью.
- Продолжайте.
- Ну, я опять снял тот же номер. Ну, где я жил, пока меня не повязали. А
оказалось, что там же жил пацан с матерью, ну, тот пацан, из-за которого я сел.
- Случайно оказался тот же мальчик?
- Ну, не совсем случайно... То есть, я не могу сказать, что это было просто
совпадение. Мать была хозяйкой мотеля. Она со своим отцом им владела. Так что
совпадением это не назовешь. Но я не думал, что этот пацан опять мне будет солить,
понимаете? Я отсидел от звонка до звонка, он мне уже отомстил, я думал, он
успокоится. В общем, он пришел как-то ко мне и начал меня шантажировать. Угрожал,
что скажет матери, что я опять к нему приставал, если я не буду делать, что он говорит.
А я был под надзором, понимаете? Если бы пацан стукнул, меня бы замели в минуту.
- И что же вы сделали Лайенз?
- Да там... Пацан стал вопить, и меня снова взяли.
- С тем же обвинением?
- Нет, не совсем. Пацан был уже старше. Есть статья за принуждение к
сожительству ребенка младше девяти лет, а есть от десяти до шестнадцати. Первый раз
ему было восемь, а теперь одиннадцать. Оба раза наговор. Кому нужно такое?
Думаете, мне нужно? Да и вообще, это давно было. Я за оба раза отсидел. Что я, дурак
в третий раз влетать?
- Вы могли на всю жизнь загреметь еще во второй раз, - заметил Браун.
- Думаете, я не знаю? Чего бы я стал рисковать?
Он взглянул на Брогана.
- Тот пацан, наверное, чего-то не понял, сэр. Я ничего такого ему не говорил,
честное слово!
- Мы обвиняем вас в нанесении морального ущерба ребенку, статья 473
Уголовного кодекса, - объявил Браун. - Вы имеете право на три телефонных
звонка...
- Эй, стойте, стойте, - прервал его Лайенз. - Я все объясню. Я ничего не хотел
ему сделать, клянусь! Я ничего ему страшного не говорил. Разве б я мог такое
предложить, ребенку? Да что я, идиот совсем? Эй, давайте замнем, а? Детектив,
давайте замнем, а?
- Я советую вам найти адвоката, - холодно произнес Браун. - Уведите его,
Броган.
- Эй, слушайте... - начал было Лайенз.
Браун смотрел, как патрульный уводил Лайенза из дежурки. Провожал глазами
удаляющуюся фигуру и думал:
"Он болен, а мы его опять за решетку. Нет, чтобы помочь". А потом подумал: "У
меня семилетняя дочь", - а потом перестал думать, потому что все вдруг оказалось
очень сложным, а на столе звонил телефон.
Он взял трубку.
Это был Стив Карелла. Он передал, что идет в участок.
Хосе Висенте Хуэрта был плох. Обе ноги перебиты, лицо обмотано бинтами,
скрывающими многочисленные раны, кровь из которых залила крыльцо его дома.
Этими бинтами он напоминал Человека-Невидимку. Сквозь марлевые щели
пристально смотрели карие глаза.
В другую щель, пониже, виднелся рот, похожий на открытую рану. Хуэрта был в
сознании, но врачи предупредили Дельгадо, что пациент получил большую дозу
успокоительного и может заснуть во время беседы. Дельгадо решил попытать счастья.
Он уселся на стул у койки Хуэрты. Обе ноги потерпевшего в растяжках, руки
лежат поверх простыни ладонями вверх, голова уткнулась в подушку, карие глаза
воспаленно горят, рана рта беспомощно приоткрыта. Хуэрта выслушал
представившегося Дельгадо и кивком дал понять, что в состоянии отвечать на
вопросы.
- Первое, - начал полицейский. - Вы знаете этих людей?
- Нет.
- Вы никого из них не знаете?
- Нет.
- Вы видели их, когда они на вас напали?
- Да.
- Они были молодыми или в возрасте?
- Не знаю.
- Даже приблизительно?
- Не знаю.
- Они из вашего квартала?
- Не знаю.
- Мистер Хуэрта, любая информация может...
- Я не знаю, кто это был.
- Они вас сильно избили. Наверняка...
Забинтованная голова отвернулась от Дельгадо.
- Мистер Хуэрта?
Хуэрта не отвечал.
- Мистер Хуэрта?
Снова нет ответа. Как и обещали врачи, он уснул. Дельгадо вздохнул и поднялся на
ноги. Раз уж он пришел в больницу "Буэновиста", то решил заглянуть к Паркеру,
чтобы визит не был совсем бесполезным.
Паркер выглядел не лучше Хуэрты. Он тоже спал. Практикант в коридоре сказал,
что Паркер будет жить.
Эта информация подействовала на Дельгадо точно так же, как ранее на Брауна.
Сложно быть полицейским, если почти все обитатели твоего квартала знают об
этом. Бар, в котором моряк повстречался с девушкой, нокаутировавшей его остроносой
туфелькой, назывался "Семнадцать". Название было обусловлено тем, что бар
находился на Семнадцатой улице. Бармен знал Карла Капека, как облупленного, и
Капек его хорошо знал, поэтому они не стали играть в полицейских и разбойников.
Бармен молча поставил пиво перед Капеком, который не должен был пить на службе,
но не отказался от бесплатного угощения. Они видели друг друга насквозь. Капек не
стал спрашивать бармена о лягающейся девице и ее дружке. Бармен также предпочел
не спрашивать полицейского о причине его визита. Если тот пришел, значит так надо.
Полицейский и бармен держались на почтительном расстоянии друг от друга, и лишь
время от времени бармен подносил Капеку новый стакан. Бармен надеялся, что Капек
пришел не из-за него самого, он и так уже платил двоим парням из пожарной охраны,
не говоря о сержанте-участковом. Если еще один сунется с протянутой рукой, трудно
придется. Капек же, со своей стороны, надеялся, что бармен не станет намекать всем
посетителям, что большой светлый парень на высоком стуле у стойки офицер полиции.
Не просто зарабатывать на хлеб в наши дни.
Чтобы заработать на хлеб, Капек решил попытаться втянуть пьяного в задушевную
беседу. Детектив уже почти час торчал в баре, изучая посетителей, стараясь
определить, кто из них завсегдатай, а кто заглядывает иногда, кто из них наверняка его
узнал, а кто и не догадывается, что он легавый. Карл действовал, как он надеялся,
конспиративно: зашел в телефонную будку, якобы позвонить, сходил в туалет, тричетыре
раза был у музыкального автомата, рассматривая всех сидевших в зале во
время своих вояжей. Но всегда возвращался к стулу у стойки, где он мог слышать
беседу бармена и человека в темно-синем костюме. Детектив открыл принесенную с
собой газету и развернул ее на спортивной странице. Он делал вид, что занят
результатами вчерашних скачек, а сам напряженно прислушивался к каждому слову
человека в синем костюме. Дождавшись, когда бармен отойдет в другой конец бара,
Калек решился:
- Сраная кобыла, никогда вовремя не приходит! - пробормотал он.
- Прошу прощения? - человек в синем костюме повернулся к полицейскому
лицом. Он уже был крепко поддат, начав напиваться, вероятно, еще дома, до
официального открытия бара. Мужчина смотрел на Капека с видом человека,
стремящегося жить в согласии со всеми, даже если кто-то из них окажется детективом
полиции. Человек не знал, кто был на самом деле Капек, во всяком случае, не подавал
вида. А тот, в свою очередь, не спешил его об этом проинформировать.
- Интересуешься пони? - спросил его Капек.
- Позволяю себе иногда небольшую ставочку, - ответил мужчина.
У него были затуманенные синие глаза и нос в голубых прожилках. Белая рубашка
казалась неглаженной, широкий голубой галстук завязан неряшливо, костюм измят.
Рука с зажатым в ней высоким стаканом с виски покоилась на стойке.
- Я говорю, эта кляча девять раз из десяти бывает в фаворитах, но никогда не
приходит первой, когда надо, зараза! Не иначе, там у жокеев все схвачено.
Приближался бармен. Капек бросил на него предупреждающий взгляд: "Не мешай!
Ты свое дело делаешь - я свое". Бармен остановился на полпути, круто развернулся и
направился к другому клиенту.
- Меня зовут Карл Капек, - представился полицейский и свернул газету,
приглашая к продолжению разговора, - я уже двенадцать лет играю на скачках, а
круто подфартило только раз.
- На сколько? - поинтересовался мужчина в синем костюме.
- Четыреста долларов в длинном забеге. С двухдолларовой ставки. Вот это был
шик! - Капек улыбнулся и покачал головой, вспоминая прелесть хорошего
выигрыша, в действительности никогда не имевшего места. Самым крупным кушем в
его жизни был химический набор, выигранный на благотворительной ярмарке в
церкви.
- Давно это было? - спросил человек в синем костюме.
- Шесть лет назад, - Капек усмехнулся.
- Не успел и проспаться, что называется, - поддержал его человек и тоже
усмехнулся.
- Как тебя зовут? - детектив дружески протянул руку.
- Леонард Сатерлэнд. Для друзей Лэнни.
- Добрый вечер, Лэнни, - мужчины пожали друг другу руки.
- А ты для друзей кто? - спросил Лэнни.
- Карл.
- Приятно познакомиться, Карл.
- Мне тоже.
- Моя игра - покер. Скачки, прости меня, Карл, для сопляков. А в покере надо
думать.
- А то! - согласился Капек.
- Ты правда только пиво тянешь? - вдруг спросил Лэнни.
- Что?
- Я смотрю, ты только пиво тянешь. Если не возражаешь, Карл, я сочту для себя
за честь заказать для тебя что-нибудь посерьезнее.
- Рановато пока, - извиняюще улыбнулся Капек.
- По рюмашке никогда не рано, - улыбнулся в ответ Лэнни.
- Я вчера перебрал, - объяснил Капек и вздрогнул.
- Я каждый день перебираю, - возразил Сатерлэнд, - а по рюмашке все равно
не рано.
И в доказательство опрокинул в себя полстакана.
- М-м-м, проклятая, - произнес он и кашлянул.
- Ты всегда здесь пьешь? - поинтересовался полицейский.
- Ухм? - переспросил Лэнни.
Его глаза слезились. Из заднего кармана он извлек носовой платок и промокнул их.
Потом снова кашлянул.
- В этом баре?
- А-а. Я кочую, кочую, - Лэнни помахал в воздухе пальцами, показывая, как он
кочует.
- Я к тому, - продолжал Капек, - что я сидел здесь вчера вечером, а тебя не
заметил.
- Не-а. Я здесь был, - возразил Лэнни, хотя детектив это уже знал, так как
подслушал беседу между Лэнни и барменом, обсуждавшими небольшой инцидент,
произошедший в баре "Семнадцать" вчера вечером. Бармену пришлось вышвырнуть
двадцатилетнего клиента, слишком шумно выражавшего свои взгляды на снижение
возрастного избирательного ценза...
- Ты был, когда выкинули того парня? - спросил Капек.
- О, да.
- Не видел тебя.
- Да был. Здесь и был, - сказал Лэнни.
- Сидел здесь один моряк, - начал забрасывать удочку сыщик.
- Ухм? - переспросил Лэнни с вежливой улыбкой, затем поднял стакан и влил в
себя остальное виски. Он сказал: "М-м-м, проклятая", кашлянул, промокнул глаза,
только потом произнес:
- Да-да. Только он пришел потом.
- После того, как выкинули парня?
- Да. Намного позже. А ты был здесь, когда пришел моряк?
- А как же! - заверил его Капек.
- Странно, что мы не видели друг друга, - Лэнни передернул плечами и
подозвал бармена. Тот нехотя подошел, предупреждая детектива взглядом: "Этот
парень постоянный клиент. Я очень обижусь, если потеряю его твоими стараниями".
- Да, Лэнни? - отозвался бармен.
- Еще двойной, пожалуйста. И моему другу, что он хочет.
Бармен снова предупреждающе посмотрел на Капека. Детектив невозмутимо
выдержал взгляд и сказал:
- Мне только пиво.
Бармен кивнул и отошел.
- Тут вчера девчонка была, - продолжал свое Капек, - помнишь?
- Какая девчонка?
- Негритяночка в красном платье.
Лэнни следил за барменом, наполнявшим его стакан.
- Ухм?
- Негритяночка в красном платье, - повторил Капек.
- О, да. Белинда.
- Белинда, а дальше?
- Не знаю.
Его глаза посветлели, когда бармен вернулся с виски и пивом.
Лэнни немедленно поднял стакан и опрокинул его в себя.
- М-м-м, проклятая, - сказал он и кашлянул.
Бармен навис над ними. Капек столкнулся с ним взглядом, решил, что тот тоже
хочет поучаствовать в разговоре, и спросил:
- А ты знаешь?
- Что знаю?
- Здесь была вчера девчонка в красном платье, Белинда. Фамилию знаешь?
- Я? - бармен поднял брови. - Я глух, слеп и нем.
Он помолчал.
- Он из полиции, Лэнни. Ты знаешь это?
- О, да, разумеется, - произнес тот и без чувств свалился со стула. Капек встал,
подхватил Лэнни под мышки и отволок его в одну из кабинок. Он ослабил на нем
галстук и повернулся к бармену, который стоял рядом, уперев руки в бока.
- Ты всегда продаешь пойло перебравшим?
- А ты всегда задаешь им вопросы? - парировал тот.
- Давай-ка и ты ответь на парочку, - отрубил Капек. - Что за Белинда?
- Никогда не слышал.
- Ладно, пусть и она тогда про меня ничего не услышит.
- А?
- Тут ты старался этому другу поведать, что я полицейский. Я тебе прямо говорю:
я ищу эту Белинду, черт с ней, с ее фамилией. Если она вдруг об этом узнает, я считаю
тебя ее соучастником. Тебе нужны неприятности?
- Кого ты пугаешь? У меня все чисто. Не знаю я никакой Белинды и никаких дел
с ней не имею. Так что заткнись со своим "соучастием".
- Постарайся забыть, что я здесь был. А то и "соучастие" обнаружится, понял?
- Ой-ой, как страшно!
- Ты знаешь, где он живет? - Капек указал на Лэнни.
- Знаю.
- Он женат?
- Да.
- Позвони жене. Пусть заберет его.
- Она его убьет, - бармен посмотрел на Лэнни и покачал головой. - Пусть
проспится, я его потом отправлю домой. Не переживай.
Когда Капек уходил из бара, бармен уже что-то говорил нежным и добрым голосом
мертвецки пьяному Лэнни.
Рамон Кастаньеда, облаченный в одну нижнюю рубаху, открыл дверь перед
Дельгадо:
- Si, que quiere usted?* - спросил он.
* Да, в чем дело? (исп.).
- Я детектив Дельгадо, Восемьдесят седьмой участок, - Дельгадо показал
Кастаньеде свой жетон. Тот его внимательно рассмотрел.
- Что случилось?
- Мне можно войти?
- Кто это, Рай? - из глубины квартиры донесся женский голос.
- Полицейский, - бросил через плечо Кастаньеда, потом пригласил Дельгадо, -
входите.
Детектив вошел в квартиру. Направо кухня, прямо гостиная, за ней две спальни. На
женщине, вышедшей из ближайшей спальни, было нейлоновое платье в ярких цветах.
В руке она держала расческу. Женщина довольно привлекательная, с длинными
черными волосами, бледным лицом, серо-зелеными глазами, полной грудью, изящным
изгибом бедер. Она была боса и бесшумно прошла в гостиную, где остановилась,
слегка расставив ноги, держа расческу, как вынутый из ножен меч.
- Простите за беспокойство.
- Что случилось? - спросила женщина.
- Это моя жена, - представил ее Кастаньеда. - Рита, это детектив... как ваше
имя?
- Дельгадо.
- Вы испанец?
- Да.
- Хорошо, - кивнул Кастаньеда.
- Что случилось? - снова спросила Рита.
- Ваш партнер Хосе Хуэрта...
- Что с ним? - немедленно спросил Кастаньеда. - Что-нибудь стряслось?
- На него напали сегодня утром...
- О, Боже! - Рита прижала руку с расческой к губам, словно подавляя крик.
- Кто? Кто это сделал? - спросил Кастаньеда.
- Мы еще не знаем. Он сейчас в больнице "Буэновиста".
Дельгадо помолчал.
- Обе ноги сломаны.
- О, Боже! - снова воскликнула Рита.
- Мы идем к нему, - решительно объявил Кастаньеда и повернулся к выходу из
комнаты, намереваясь немедленно одеться и отправиться в больницу.
- Мне бы... - заикнулся Дельгадо, и Кастаньеда вспомнил, что детектив еще
здесь. Все еще спеша уйти, он нетерпеливо бросил жене:
- Одевайся, Рита, - а затем повернулся к полицейскому.
- Я слушаю. Нам надо попасть к Хосе как можно раньше.
- Я бы хотел задать вам несколько вопросов.
- Пожалуйста.
- Вы давно партнеры? Вы и мистер Хуэрта?
Женщина продолжала стоять немного в стороне от мужчин, проводя зубьями
расчески по ладони. Глаза ее были широко раскрыта.
- Я тебе велел одеваться, - напомнил ей Кастаньеда.
Рита хотела что-то возразить, но только коротко кивнула и ушла в спальню,
неплотно прикрыв за собой дверь.
- Мы партнеры два года, - ответил Кастаньеда.
- Ладите друг с другом?
- Конечно. А что? - Кастаньеда упер руки в бока.
Дельгадо мгновение помолчал.
- Как по-вашему, есть у него враги? - спросил он бесстрастно.
Через неплотно прикрытую дверь спальни он видел, как Рита Кастаньеда подошла
к туалетному столику.
- Если и есть, я о них не знаю.
- Вы не в курсе, он не получал угрожающих писем или звонков?
- Никогда.
За дверью снова мелькнуло цветастое платье. Взгляд детектива непроизвольно
метнулся туда. Кастаньеда нахмурился.
- Нет ли людей, обиженных на вашу фирму?
- Нет.
Кастаньеда подошел к двери и плотно захлопнул ее.
- Мы занимаемся недвижимостью, - продолжал он, - а именно, жилыми
помещениями. Проще говоря, сдаем квартиры.
- Никаких неприятностей с клиентами?
- Мы почти не общаемся с жильцами. Бывают иногда задержки с оплатой, но в
таком бизнесе это обычное дело. Камня за пазухой никто не держит.
- Как вы считаете, ваш партнер умеет ладить с людьми?
Кастаньеда пожал плечами.
- Что означает ваш жест, мистер Кастаньеда?
- Ну, умеет или не умеет, кто знает? Он человек, как и любой другой. Некоторым
нравится, некоторым нет.
- Кому он не нравится? - немедленно спросил Дельгадо.
- Если кто его и не любит, то не настолько, чтобы ломать ему кости.
- Понятно, - Дельгадо вежливо улыбнулся. - Спасибо за информацию, я вас
больше не задерживаю.
- Хорошо-хорошо.
Кастаньеда подошел к двери и открыл ее для полицейского.
- Вы мне скажете, кто его избил, когда все выясните?
- Конечно.
Дельгадо вышел в холл, дверь за ним закрылась. Он услышал, как Кастаньеда
крикнул: "Rita, esta lista?"*
Детектив прильнул к двери. Он слышал, как Кастаньеда очень тихо разговаривал с
женой, но не мог разобрать слов. Только раз, когда Рита повысила голос, Дельгадо
расслышал одно слово.
Это было слово "hermano", что по-испански означает "брат".
* Рита, ты готова? (исп.).
Время приближалось к двум часам дня, и в дежурке было очень тихо. Капек
просматривал каталог известных полиции уличных грабителей в поисках чернокожей
девушки по имени Белинда. Карелла только что прибыл и уселся с Брауном за
длинный стол у окна, сдвинув в сторону оборудование для снятия отпечатков пальцев.
Они принялись за обед из бутербродов с тунцом и кофе в картонных стаканах. За едой
Браун ввел Кареллу в курс дела. Маршалл Дэйвис действительно занялся маской
Белоснежки сразу, как получил ее, и с полчаса назад прислал заключение. Он сумел
выявить только один четкий отпечаток большого пальца, оставленный на внутренней
поверхности маски. Он немедленно послал его в секцию опознаний. Там ребята
порылись в каталоге и, продравшись сквозь лабиринт дуг, петель, колец и шрамов,
выудили карточку с именем Бернарда Голденталя.
Желтый листок прибыл в участок и лежал сейчас на столе перед Брауном. Оба
сыщика внимательно изучали его.
"Желтой" карточка называлась по той причине, что копии с учетного бланка
делались на желтой бумаге. Она, может, и не захватывала читателя, как хороший
роман, но обладала своеобразной повествовательной мощью, выраженной в цифрах и
сокращениях. Словом, карточка Голденталя читалась с интересом. Приближалась
развязка.
Первый раз его арестовали в возрасте шестнадцати лет за кражу со взломом и, как
несовершеннолетнего, отправили в Еврейскую колонию для малолетних преступников.
Не прошло и года после его первого ареста, как он опять попался на краже со взломом.
Здесь запись была неполной, но суд, вероятно, сделал ему послабление, учитывая
юный возраст - ему только что исполнилось семнадцать, - и ограничился условным
осуждением. Через год парень подрос для более крупных и серьезных дел. Его сначала
арестовали за ограбление, а потом за ограбление с применением оружия. И снова
присяжные сжалились и не засадили его за решетку. Обнадеженный и
воодушевленный, он попробовал воровство с отягчающими обстоятельствами 1-го
класса и кражу со взломом 3-го класса, снова сгорел и попал на этот раз в тюрьму. Он
получил срок по двум статьям, но к началу 1959 года был условно-досрочно
освобожден. Тогда он решил напасть на грузовик, пересекающий границу штата,
заинтересовав собой, таким образом, Федеральное бюро расследований. Карелла и
Браун поняли так, что "З г. закл." были оставшимися тремя годами от его первого
заключения; присяжные снова показали широту души.
Правонарушения, за которые Голденталь привлекался со времени второго
освобождения, были не такими уж серьезными по сравнению с предыдущими. Статья
974 Уголовного кодекса подразумевала "содержание притона или денежные операции
в азартных играх". Статья 974-а - "организацию игорного бизнеса". Голденталь,
видно, на время сменил профессию грабителя на более уважаемую, занялся азартными
играми. Многие добропорядочные граждане считали их невинным развлечением, к
которому закон излишне строг. Закон, однако, не был слишком строг к самому мистеру
Голденталю. Он мог бы схлопотать пять лет за свое последнее небольшое
приключение, но отделался штрафом в сто пятьдесят долларов за незаконное хран
...Закладка в соц.сетях
