Жанр: Электронное издание
87police
....
- Я тут же согласилась, - сказала Милейни.
- В прошлом месяце я начал заказывать строфантин в больничной аптеке. Я знаю
тамошнего фармацевта, я часто захожу к нему, когда мне что-нибудь надо для
больницы или для моей частной практики. Я захожу и говорю: "Привет, Чарли, мне
нужен пенициллин", и он, конечно, дает его мне, поскольку знает меня. То же самое я
делал со строфантином. Я никогда не говорил ему, зачем он мне понадобился. Мне
кажется, он думал, что я беру его для своей частной практики вне больницы. В любом
случае, он никогда меня об этом не спрашивал, да и с чего бы это?
- Карл приготовил капсулу, - сказала Милейни. - В среду за завтраком, когда
Стэн принял свои витамины, я заменила оставшуюся капсулу на другую, с ядом. За
обедом я убедилась, что он проглотил ее и запил водой. Мы знали, что растворится она
за время от трех до восьми часов, но точно сказать, конечно, ничего не могли. Мы не
хотели, чтобы он обязательно умер перед камерой, но это уже и неважно. Важно, что
нас в это время поблизости не будет. Что мы совершенно с этим не связаны.
- И тем не менее, - сказал Нелсон, - мы понимали, что подозрение падет
прежде всего на меня. В конце концов я врач и имею доступ к лекарствам. Мы
предвидели эту возможность и решили, что именно я предположу отравление и именно
я предложу вскрытие.
- Мы также решили, - сказала Милейни, - что было бы хорошо, если бы я сама
указала на Карла. А после того, как вы выясните, каким ядом убили Стэна - я имею в
виду его быстрое действие, - и что Карл во время шоу был дома, вы автоматически
исключите его из числа подозреваемых. Вот так мы думали.
- Мы любим друг друга, - сказал Нелсон.
- Мы любим друг друга, - сказала Милейни.
Закончив говорить, они сидели тихо и спокойно. Полицейские стенографисты
показали им протоколы, и они подписали многочисленные копии, а потом Альф
Мисколо вышел из канцелярии, надел на них наручники и отвел вниз, в камеры
предварительного заключения.
- Одна копия для нас, одна - для лейтенанта и одна - для отдела расследования
убийств, - сказал Карелла своему стенографисту. Стенографист едва кивнул. Он тоже
все это уже не раз слышал. Ничего нового о любви и убийстве сообщить ему не могли.
Он надел шляпу, положил требуемое количество подписанных признаний на
ближайший к стойке стол и вышел. Проходя мимо закрытой двери комнаты допросов,
он мог услышать приглушенные голоса.
- Зачем ты ее избил? - спросил Клинг.
- Я никого не избивал, - сказал Куки. - Я люблю эту девушку.
- Что?
- Я люблю ее, ты что, оглох? Я люблю ее с первой минуты, как увидел.
- Когда это было?
- В конце лета. В августе. Это было на Стеме. Я как раз собрал ставки в
кондитерском магазине на углу, проходил мимо "Покерино" в середине квартала и
подумал: может, зайти, убить время, понимаешь? Парень снаружи расхваливал игры, и
я остановился послушать. Потом заглянул внутрь, и там была эта девушка в темнозеленом
платье, она склонилась над столом и бросала шары, не помню, что ей выпало.
- Ладно, что произошло потом?
- Я вошел.
- Продолжай.
- Что ты хочешь от меня?
- Я хочу узнать, зачем ты ее избил.
- Я ее не избивал, сколько раз тебе говорить!
- Кто был вечером в той кровати, сукин сын?
- Я не знаю, кто был в той кровати. Оставь меня в покое. У тебя против меня
ничего нет. Ты что, думаешь, я зеленый молокосос?
- Да, я думаю, что ты зеленый молокосос, - сказал Клинг. - Что произошло в
тот первый вечер, когда ты увидел ее?
- Ничего. С ней был какой-то парень, очень из себя модный. Я наблюдал за ней,
вот и все. Она не знала, что я наблюдаю за ней, она даже не знала, что я вообще
существую. Когда они ушли, я пошел за ними и выяснил, где она живет, и с тех пор не
отступал от нее ни на шаг. Вот и все.
- Это не все.
- Я сказал, все.
- Ладно, можешь считать все, что угодно, - сказал Клинг. - Умник. Мы на тебя
все навесим, не сомневайся.
- Говорю тебе, я пальцем ее не тронул. Я пришел к ней на работу и дал ей знать,
вот и все.
- Что ты ей дал знать?
- Что она моя девушка. Значит, она не должна ни с кем ходить и никого не
должна видеть, что она моя, усек? Это единственное, почему я туда пошел - чтобы
дать ей знать. Я совсем не хотел всей этой заварухи. Я хотел только сказать ей, что я от
нее жду, вот и все.
Джон "Куки" Кацциаторе опустил голову. Поля шляпы спрятали от Клинга его
глаза.
- Если бы каждый занимался своим делом, все было бы нормально.
В следственном отделе стояла тишина.
- Я люблю эту девушку, - сказал он. А затем пробормотал: - Ты, ублюдок, чуть
не убил меня сегодня.
Утро всегда наступает.
Утром детектив Берт Клинг пришел в больницу "Элизабет Рашмор" и попросил,
чтобы ему позволили навестить Синтию Форрест. Он знал, что посещения в это время
не разрешались, но он был детективом при исполнении обязанностей и попросил
сделать для него исключение. Поскольку все в больнице знали, что он тот самый
полицейский, который накануне вечером поймал на седьмом этаже бандита, особых
объяснений не требовалось. Разрешение он получил без промедления.
Синди сидела на кровати.
Когда Клинг вошел, она обернулась и чисто автоматически стала приглаживать
свои короткие светлые волосы.
- Привет, - сказал он.
- Привет.
- Как вы себя чувствуете?
- Нормально. - Она притронулась к глазам. - Опухоль спала?
- Да.
- Но синяки еще не прошли?
- Пока нет. Но вы все равно выглядите хорошо.
- Спасибо. - Синди помолчала. - Он... он вчера очень больно вам сделал?
- Нет.
- Точно?
- Точно.
- Он гнусный человек.
- Да, я знаю.
- Его посадят в тюрьму?
- Да. Даже без ваших свидетельских показании. Он совершил нападение на
полицейского. - Клинг улыбнулся. - Попытался задушить меня. А это покушение на
убийство.
- Я... я очень боюсь этого человека, - сказала Синди.
- Да, догадываюсь.
- Но... - Она сглотнула слюну. - Если это поможет, я... я готова быть
свидетелем в суде. Если это нужно.
- Я не знаю, - сказал Клинг. - Об этом нам сообщит прокуратура.
- Ладно, - сказала Синди и замолчала. Из окна лился солнечный свет и золотил
ее светлые волосы. Она опустила глаза. Рука ее нервно теребила одеяло. -
Единственное, чего я боюсь... это когда он выйдет из тюрьмы.
- Мы позаботимся о том, чтобы у вас была защита, - сказал Клинг.
- М-м-м, - произнесла Синди. Кажется, ее это не убедило.
- Я... сам вызовусь быть вашим охранником, - сказал Клинг и засмущался.
Синди подняла на него глаза.
- Это... очень мило с вашей стороны, - сказала она медленно.
- Ну... - произнес он и пожал плечами. В комнате повисла тишина.
- Вы вчера вечером могли пострадать, - сказала Синди.
- Нет. Никакой опасности не было.
- Могли, - настаивала она.
- Честно, нет.
- Да, - сказала она.
- Ну, не будем же мы снова споры затевать?
- Нет, - сказала она и рассмеялась, потом сморщилась и притронулась к лицу. -
Боже, до сих пор больно. Но только когда смеетесь, верно?
- Да, - сказала она и снова засмеялась.
- Когда вас отсюда отпустят? - спросил Клинг.
- Не знаю. Наверное, завтра. Или послезавтра.
- Потому что я думал...
- Да?
- Ну...
- В чем дело, детектив Клинг?
- Я знаю, что вы девушка работающая...
- Да?
- И обычно едите дома.
- Верно, - сказала Синди.
- А в общественные места ходите только, если вас сопровождают.
Синди ждала.
- Я думал...
Она ждала.
- Я думал, может, вы когда-нибудь согласитесь поужинать со мной. Когда,
естественно, выпишитесь из больницы. - Он пожал плечами. - Я хочу сказать, что
плачу я, - закончил Клинг и замолчал.
Синди ответила не сразу. Улыбнувшись, она сказала:
- С удовольствием. - И почти сразу же: - Когда?
Эд Макбейн
"87-й полицейский участок"
Головоломка
"Jigsaw" 1970
OCR Денис: http://mysuli.aldebaran.ru, http://www.nihe.niks.by/mysuli/
Глава 1
Детектив Артур Браун не любил, когда его называли "черным".
Возможно, из-за того, что он был вовсе не черным, а коричневым. А может быть,
эта неприязнь возникла еще в те времена, когда совсем мальчишкой он за словом
"черный" неминуемо слышал "ублюдок". И теперь, в свои 34 года, он по-прежнему
был уверен, что подобное обращение не перестало быть унизительным. Однако ни
цвет кожи, ни характер в общем-то не имели в его жизни большого значения. Главным
было то, что он привык полагаться только на самого себя, и обычно этот расчет
оправдывался.
При росте в шесть футов четыре дюйма он весил 220 фунтов без одежды, имел
мощное телосложение, могучие мышцы борца-тяжеловеса и аккуратную внешность,
подчеркиваемую манерой причесываться: его приглаженные волосы лежали наподобие
мягкой черной шапочки - стиль, который он полюбил еще до того, как стало модным
выглядеть "естественно". У него были карие глаза, широкие ноздри, толстые губы, и в
наплечной кобуре под пиджаком он носил "смит-и-вессон" 38-го калибра.
Двое мужчин, которые лежали на полу у ног Артура Брауна, были белыми. И
мертвыми.
На одном из них были черные ботинки, синие носки, темно-синие брюки, бледноголубая
рубашка, рыжевато-коричневая куртка на "молнии". Под шеей - "звезда
Давида" на тонкой золотой цепочке. На груди из-за распахнутой рубахи виднелись два
пулевых отверстия. Второй был одет элегантнее - коричневые ботинки, брюки и
носки, белая рубашка, зеленый галстук, клетчатый спортивный пиджак. Обломившееся
лезвие пружинного ножа едва заметно торчало в его горле чуть пониже кадыка. На
полу возле его правой руки валялся "люгер".
Квартира была похожа на поле битвы.
Расположенная на третьем этаже многоквартирного дома на Калвер-авеню, она
была не самой шикарной: две комнаты и ванная. Брауну доводилось видеть квартиры и
получше, даже в гетто, где он провел первые двадцать два года своей жизни. Окна
выходили на задний двор, где на веревках хлопало на ветру белье. Было около десяти
часов вечера. Прошло всего шесть минут после того, как хозяйка дома остановила на
улице патрульного полисмена и сказала, что слышала наверху выстрелы: через четыре
минуты после этого, полицейский, высадив дверь, обнаружил трупы и позвонил в
участок. Браун, дежуривший в это время, отправился на место происшествия.
Детективы из отдела убийства еще не прибыли, что было неплохо. Браун никак не
мог понять ведомственные инструкции, согласно которым отдел убийств должен был
регистрировать каждое убийство, совершенное в городе, даже если дело наверняка
будет поручено полицейскому участку, принявшему вызов. Он считал, что
большинство детективов из отдела убийств - люди неприятные и начисто лишенные
чувства юмора. Его жена Кэролайн частенько говорила ему, что у самого Брауна дела с
юмором обстоят далеко не лучшим образом, но сам-то он был уверен, что порой
бывает просто уморителен. Как, например, сейчас, когда он, повернувшись к
полицейскому фотографу, сказал:
- Интересно, что за декоратор поработал здесь над интерьером?
Однако фотограф явно разделял мнение Кэролайн Браун. Без малейшего намека на
улыбку он продолжал крутиться около трупов, щелкая камерой, выбирая подходящий
ракурс для съемки, заходя то с одной, то с другой стороны, пока Браун ждал, когда же
тот засмеется.
- Я говорю... - продолжал Браун.
- Я слышал, Арти, - ответил фотограф и снова щелкнул камерой.
- Это, конечно, не Тадж Махал.
- Да уж, это точно.
- Что это ты сегодня такой раздраженный?
- Я? Раздраженный? Кто раздраженный?
- Никто, - сказал Браун. Он снова посмотрел на трупы и направился в дальний
конец комнаты к двум окнам, выходившим во двор. Одно из них было распахнуто
настежь. Браун осмотрел задвижку и увидел, что она взломана. Вот так один из них и
проник в квартиру, - подумал он, - интересно, который? И зачем? Что он
рассчитывал украсть из этой мусорной кучи?
Браун перегнулся через подоконник. На нем ничего не было, кроме пустой
картонки из-под молока и скомканного листа пергаментной бумаги. На ступеньке
пожарной лестницы, проходившей рядом с окном, стоял цветочный горшок с
засохшим растением. Браун окинул взглядом двор. Какая-то женщина вытряхивала
мусорное ведро в один из стоящих у стены баков. Уронив крышку от ведра, она четко
и громко произнесла:
- О, черт! - и наклонилась, чтобы поднять ее. Браун отвернулся.
В этот момент Моноган и Монро, детективы из отдела убийств, вошли в комнату.
Одеты они были почти одинаково: оба в синих саржевых костюмах, коричневых
ботинках и серых шляпах. На Монро был коричневый галстук-плетенка, на Моногане
- желтый шелковый. Их полицейские значки были приколоты к нагрудным карманам
пиджаков. Монро недавно начал отращивать усы, и было похоже, что жиденькая
грядочка волос на верхней губе немало его смущает. Хотя он не был простужен, он все
время сморкался в платок, пытаясь спрятать свою неприглядную щеточку за белым
квадратом ткани. Казалось, что Моногана эти усы смущают еще больше, чем самого
Монро. Он считал, что после пятнадцати лет совместной работы нельзя вот так взять
да и начать отращивать усы, даже не посоветовавшись для начала со своим партнером.
Моноган ненавидел усы Монро. Он считал их неэстетичными. Они приводили его в
замешательство и оскорбляли его, кололи ему глаза. И именно поэтому он постоянно
на них поглядывал. И чем чаще он это делал, тем чаще Монро вытаскивал платок и
сморкался, пряча свои усы.
- Ну, что тут у нас? - сказал Монро, сморкаясь. - Привет, Браун.
- Привет, Браун, - повторил Моноган.
- Это как раз то, что я называю основательной работой, - сказал Монро,
запихивая платок в карман. - Кто бы это ни сделал, это настоящий спец.
- Профессионал, - добавил Моноган.
- Такое впечатление, будто здесь побывала полиция.
- Или пожарные, - сказал Моноган и снова посмотрел на усы своего партнера.
Монро опять достал платок.
- Должно быть, что-то очень тщательно искали, - сказал он и высморкался.
- Что можно найти в такой дыре? - недоумевал Моноган. И вдруг воскликнул:
- А знаешь что?
- Что? - спросил Браун.
- Тараканов, - сказал Моноган.
- И блох, - добавил Монро.
- Тараканов и блох, - подытожил Моноган. - Ты только посмотри на этот
гадюшник. - Он покачал головой.
Браун еще раз обвел взглядом "этот гадюшник". Кто-то содрал все белье с постели,
вспорол матрац с обеих сторон и разбросал клочья ватина по полу. Такая же
основательная работа была проделана с подушками и пуфом, а также с
подлокотниками и спинкой единственного кресла. Выцветшие контуры на стене
указывали те места, где висело несколько эстампов в рамках, прежде чем их сорвали,
осмотрели тыльную сторону и швырнули на пол. Содержимое ящиков туалетного
столика было разбросано по всей комнате, а сами ящики отброшены в сторону.
Абажур с торшера сорван, торшер - перевернут. Через распахнутую дверь ванной
Браун увидел раскрытую аптечку, содержимое которой было вывалено в раковину. Со
смывного бачка была снята крышка, и даже туалетная бумага размотана. На кухне то
же самое - дверца холодильника открыта, продукты разбросаны по полу. Содержимое
одного из ящиков кухонного стола высыпано на столешницу, везде раскидана посуда.
Как правильно заметил Монро, кто-то что-то очень искал.
- Ты не знаешь, кто эти покойники? - спросил Брауна Моноган.
- Нет еще.
- Ты считаешь, что один из них застукал другого во время ограбления?
- Точно.
- Как он сюда попал?
- Через окно рядом с пожарной лестницей. На раме есть следы отмычки.
- А второй парень неожиданно вернулся домой - и в дамки!
- Как ты думаешь, он заполучил то, за чем пришел?
- Я их еще не обыскивал, - сказал Браун.
- Чего же ты ждешь?
- Лу до сих пор делает снимки. И эксперты еще не приехали.
- Кто сообщил о преступлении? - спросил Монро.
- Хозяйка дома. Она услышала выстрелы и остановила Кили во время обхода.
- Приведи ее сюда, - попросил Моноган.
- Хорошо. - Браун вышел из комнаты, попросил полицейского привести хозяйку
и увидел Маршалла Дэвиса, спешившего по коридору ему навстречу.
- Извини за опоздание, Арти, - сказал он. - Проклятая шина спустила.
- Тебе уже звонили, - сказал Браун.
- Кто?
- Лейтенант Гроссман.
- Что ему нужно?
- Он сказал, чтобы ты, как только появишься, ехал назад в лабораторию.
- В лабораторию? Зачем? А кто останется здесь, если я уеду в лабораторию?
- Понятия не имею.
- Знаешь, что он, скорее всего, приготовил для меня? Какой-нибудь маленький
сюрприз! Какую-нибудь жертву ограбления! Или какого-нибудь малого, который
попал под грузовик, и я буду всю ночь выковыривать осколки фар из его задницы. Ох,
парень, ну и денек!
- Да он только начался!
- Для меня он начался в семь утра, - вздохнул Дэвис. - О'кей, я возвращаюсь.
Если он опять позвонит, скажи ему, что я уже выехал. Не знаю, кто здесь на тебя
поработает, Арти. Экспертиза уже была?
- Нет еще.
- Обычная ситуация, - сказал Дэвис и вышел.
Минут через пять в комнату вошли полицейский и хозяйка дома. К этому времени
медицинские эксперты уже прибыли и начали осмотр трупов. Браун и оба детектива из
отдела убийств прошли с нею на кухню, где они могли спокойно поговорить, и где их
не отвлекал бы вид двух окровавленных тел. Хозяйка была женщиной лет сорока, не
потерявшей привлекательности, ее светлые волосы были стянуты в пучок на затылке.
У нее были огромные зеленые глаза, говорила она с легким ирландским акцентом.
Звали ее миссис Уолтер Бернс.
- Серьезно? - удивился Моноган. - Вы, случайно, не родственница лейтенанта?
- Какого лейтенанта?
- Главного детектива 87-го участка, - сказал Монро.
- У меня нет родственников среди полицейских, - холодно произнесла миссис
Бернс.
- Он очень хороший полицейский, - сказал Моноган.
- Это не мой родственник, - твердо повторила миссис Бернс.
- Не расскажете ли нам, как все произошло, миссис Бернс, - попросил Монро.
- Я услышала выстрелы, сразу же выбежала на улицу и стала звать полицию.
- А сюда вы не заходили?
- Нет.
- Почему?
- А вы бы пошли?
- Миссис Бернс, - сказал Браун, - когда вы только что сюда входили, вы
заметили трупы в соседней комнате?
- Я должна быть глухой, слепой и немой, чтобы их не заметить.
- Вы кого-нибудь из них знаете?
- Только одного.
- Которого?
- Того, который в спортивном пиджаке, - сказала она и добавила, - у которого
нож в горле.
- И кто же это, миссис Бернс?
- Дональд Реннинджер. Он жил в этом доме больше двух лет.
- А второй?
- Никогда в жизни его не видела.
- Думаю, это он сюда и забрался, - сказал Монро.
- У нас в округе часто бывают ограбления, - миссис Бернс укоризненно
посмотрела на детективов.
- Мы делаем все, что в наших силах, - сухо сказал Моноган.
- Я в этом уверена, - еще суше сказала миссис Бернс.
- Как по-вашему, на что жил Реннинджер? - спросил Браун.
- Он работал на заправочной станции.
- Вы не знаете, где?
- Где-то в Риверхеде. Точно не знаю.
- Он женат?
- Нет.
- Значит, он был холостяком, так? - спросил Монро.
- Если он не был женат, почему бы ему не быть холостяком? - саркастически
произнесла миссис Бернс и посмотрела на его усы.
Монро вытащил свой платок, с извиняющимся видом высморкался и сказал:
- Он ведь мог и развестись.
- Точно, - поддержал своего партнера Моноган.
Монро улыбнулся ему и спрятал платок.
- Но второго вы никогда не видели? - спросил Браун.
- Никогда.
- Ни в этом доме...
- Нет.
- ...ни где-либо по соседству?
- Нигде и никогда.
- Спасибо, миссис Бернс.
Хозяйка направилась к двери. Перед тем как выйти, она обернулась и спросила:
- Как его имя?
- Чье?
- Вашего лейтенанта.
- Питер.
- В нашей семье нет никакого Питера Бернса, - сказала она и, довольная собой,
удалилась.
Медицинский эксперт закончил осмотр трупов. Подойдя к детективам, он сказал:
- Мы пришлем вам докладную, как только сделают вскрытие. Хотите несколько
предположений, прямо сейчас?
- Ну, конечно, - сказал Браун.
- Похоже на то, что первая пуля попала в парня в поплиновом пиджаке слишком
низко, возможно срикошетила от ребра. Так или иначе, сразу она его не остановила.
Левый кулак сжат - возможно, он нанес удар, и у него еще хватило времени всадить
нож в горло второму парню, может быть, как раз перед тем, как тот выстрелил еще раз.
Думаю, что вторая пуля попала прямо в сердце. Человек в поплиновом пиджаке начал
падать, и лезвие ножа сломалось при падении. Второй тоже упал, не исключено, что он
умер только через несколько минут. Мне кажется, нож задел ему яремную вену.
Чертовски много крови. Ну, как?
- О'кей, спасибо, - поблагодарил Браун.
- Это дело поручили тебе, Арти?
- Да уж, похоже, что мне от него не отвертеться.
- Ну, считай, что оно открыто и закрыто в один день. Я пришлю тебе отчет завтра
утром. Это достаточно быстро?
- Конечно, никто никуда не денется.
- Тогда пока, - сказал эксперт и вышел.
- Так что же искал взломщик? - спросил Моноган.
- Может быть, вот это? - сказал Монро. Он склонился над трупом в поплиновом
пиджаке и, с трудом разжав его левую руку, высвободил нечто похожее на обрезок
фотографии. Он поднял его и протянул Брауну. - Взгляни-ка, - сказал он.
- Что это такое? - спросил Брауна его коллега по участку Стив Карелла.
- Фрагмент фотографии, - ответил тот. И подумал: "Именно "фрагмент", так
надо будет зафиксировать в протоколе".
Они расположились в углу дежурки - Браун за своим столом, Карелла
примостился на краешке. В это раннее июньское утро комната была залита лучами
солнца. Мягкий ветерок пробивался сквозь решетки, закрывающие распахнутые окна.
Карелла вздохнул и подумал, что хорошо бы сейчас подремать на солнышке гденибудь
в парке. Высокий, жилистый, с широкими плечами и узкими бедрами, он
производил впечатление тренированного атлета, хотя в последний раз занимался
спортом лишь во время отпуска в Пуэрто-Рико, ныряя с маской и ластами. Если,
конечно, не считать соревнований по бегу с преступниками всевозможных сортов и
мастей. Он мог бы сбиться со счета, уже только вспоминая все эти забеги. Смахнув со
лба длинную прядь каштановых волос, он покосился на клочок фотографии и подумал
- а не нужны ли ему очки?
- Как по-твоему, на что это похоже? - спросил он.
- На танцовщицу в трико, - ответил Браун.
- По-моему, больше похоже на бутылку "Хэйн энд Хэйг", - сказал Карелла. -
Как ты думаешь, что здесь изображено? Что-то похожее на мех...
- Что еще за мохнатая поверхность?
- Да вот эта чертовщина...
- Может быть, грязь?
- Или кусок стены. Оштукатуренной. - Карелла пожал плечами и бросил
кусочек фото на стол. - Ты и в самом деле думаешь, что из-за этого... как его зовут?
- По документам, найденным у него в бумажнике, его имя Юджин Эдвард Эрбах.
- Эрбах. У нас есть на него что-нибудь?
- Я только что послал запрос в картотеку. На обоих.
- Ты и в самом деле думаешь, что Эрбах полез в квартиру вот за этим? - Карелла
постучал по фотографии кончиком карандаша.
- Ну, а как это могло оказаться у него в руке, Стив? Я не очень-то представляю
его раз1уливающим по квартире с зажатым в кулаке обрывком фотографии. А ты?
- Думаю, что нет.
- Впрочем, по правде говоря, я не вижу здесь большой разницы. Медики сказали,
что это дело "открыто и закрыто", и я склонен с ними согласиться. Эрбах залез в
квартиру, Реннинджер неожиданно вернулся домой, немножко удивился, и вот у нас на
руках два свеженьких покойника.
- А фотография?
- Ну, допустим, что Эрбах за ней охотился. Ну и что? Точно так же его могли
интересовать часы Реннинджера. В любом случае: оба они мертвы. Фотография дела
не меняет.
- Верно, не меняет.
- Поэтому как только мы получим отчет о вскрытии, я собираюсь оформить это
дело как закрытое. У тебя есть другое мнение?
- Да нет, все и так ясно.
- Обещали прислать сегодня утром. - Браун посмотрел на часы. - Еще
рановато.
- Удивительно, с какими только клиентами нам не приходится иметь дело, -
сказал Карелла.
- Что ты имеешь в виду?
- Два обыкновенных симпатичных джентльмена - у одного в кармане "люгер", у
другого - пружинный нож с восьмидюймовым лезвием.
- Кем бы этот Эрбах ни был, окно он взломал как профессионал.
- А Реннинджер?
- Хозяйка говорит, что он работал на заправочной станции.
- А я бы хотел, чтобы картотека выдала на него хоть какой-нибудь материал.
- Почему?
- Просто интересно.
- Допустим, что у них есть на него данные, - сказал Браун. - Но ведь это
ничего не меняет, правда?
- Похоже, тебя очень волнует, как бы закрыть это дело поскорее, - сказал
Карелла.
- Дел у меня по горло, но я вовсе не потому хочу закрыть его как можно быстрее.
Просто нет никаких причин держать его открытым.
- Если только в квартире не было кого-то третьего.
- Там не было никаких следов, указывающих на это, Стив!
- Или если не...
- Если что?
- Не знаю. Но зачем кому-то надо было лезть в квартиру, идти на риск, чтобы
только заполучить кусочек фотографии?
- Простите... - послышался чей-то голос.
Оба детектива одновременно повернулись к двери в дальнем конце комнаты. На
пороге стоял высокий человек в сером костюме, без шляпы: лет тридцати пяти. У него
были густые черные волосы и толстые черные усы, способные вызвать приступ
зависти у кого-нибудь вроде Монро. Вопросительно подняв брови (такие же густые и
черные), он смотрел на детективов удивительно голубыми глазами, в которых,
казалось, отражалась вся комната. Его речь выдавала в нем уроженца этого города.
- Дежурный сержант сказал, что мне надо подняться прямо сюда, - сказал он. -
Я ищу детектива Брауна.
- Это я.
- Можно войти?
- Прошу вас.
Человек открыл щеколду на внутренней стороне барьера и подошел к
полицейским. Это был крупный плечистый мужчина, в левой руке он крепко сжимал
ручку чемоданчика, в каких обычно носят документы. У Брауна возникло ощущение,
что чемоданчик прикреплен цепочкой к его запястью. Приятно улыбаясь, мужчина
протянул руку и сказал:
- Ирвинг Кратч. Рад с вами познакомиться.
У него были ослепительно блестящие зубы, ямочки в углах рта, крутые скулы и
ровный прямой нос; вообще он походил на главного героя итальянского вестерна.
Единственное, что ему нужно было сделать для мгновенного успеха на экране, так это
сменить имя. Имя Ирвинг Кратч не годилось для создания имиджа. Стив Станкинг,
Хэл Хэндсам, Джеф
...Закладка в соц.сетях
