Жанр: Электронное издание
87police
...оскорбление общественной нравственности, - продолжал Клайд, - это
только мелкое правонарушение.
- Ага, понятно.
- Да, это только мелкое правонарушение, - повторил Клад и улыбнулся. Да, зубы у
него были изумительно белые. - Искусственные, - пояснил он, заметив восхищенный
взгляд Роджера, и для пущей убедительности поклацал ими во рту. Роджер кивнул. - Но, с
другой стороны, содомия - это серьезное преступление, - не умолкал Клайд. - За это
дело можешь схватить все двадцать.
- Что, правда? - изобразил удивление Роджер.
- Абсолютно точно. Но за содомию я никогда не попадал, - пояснил Клайд.
- А-а, это хорошо, - сказал Роджер.
Он и слова-то такого никогда не слышал, да и не горел желанием знать, за что сидел
Клайд. Ему было интересно узнать, как там у них и что, когда попадешь туда.
- Содомией они считают, - продолжал Клайд развивать тему, - это когда против
воли другого лица или силой, или с несовершеннолетними - понимаете, о чем я говорю?
Не-ет, за это дело я ни разу не гремел туда.
- А отпечатки пальцев снимают?
- Я же сказал вам, что ни разу не был за содомию.
- Да нет, я вообще.
- А, ну конечно снимают. Такая работа. Снимать отпечатки пальцев - это их работа.
И чтобы у тебя на всю жизнь остались руки запачканными - это тоже их работа. И любым
путем искалечить человеку жизнь - тоже. Вот этим они и занимаются.
- А-а, - понял Роджер.
Некоторое время оба молчали. Роджер обернулся и посмотрел на серое здание.
- Я здесь рядом живу.
- А-а.
- Несколько кварталов пройти.
- А-а.
- И хорошая квартирка, - добавил Клайд.
- А позвонить от себя они разрешают? - спросил Роджер.
- Кто?
- Полиция.
- А-а, конечно. Слушайте, а вы не хотели бы пойти со мной?
- Куда? - поинтересовался Роджер.
- Ко мне домой.
- Зачем?
Клайд развел руками.
- Я подумал, а вдруг вам захочется.
- Нет, спасибо, - поблагодарил Роджер. - У меня ещё кое-какие дела тут есть.
- Ну, тогда, может быть, попозже...
- Спасибо, но...
- У меня такая квартирка - загляденье, - произнес Клайд и недоуменно пожал
плечами.
- Понимаете, дело в том...
- Да вы не бойтесь, по серьезным делам я никогда не привлекался.
- Да при чем тут?..
- За мной водились исключительно мелкие правонарушения.
- Понятно, однако...
- А этим - их хлебом не корми, только дай лишний раз схватить человека и
продержать у себя. - На его лице отразилось глубочайшее презрение. - Чего с них взять?
Ищейки они и есть ищейки.
- Что ж, спасибо вам большое, - начал было Роджер и встал. - и все-таки...
- А попозже не придете?
- Нет, вряд ли.
- А у меня такой пудель, - сообщил Клайд.
- Да мне это...
- Шатци его зовут. Ну такая милая собачонка, вам понравится.
- Нет, извините.
- Ну пожалуйста, - произнес Клайд и просительно заглянул Роджеру в глаза.
Роджер замотал головой.
- Нет, - твердо сказал он, продолжая мотать головой. - Нет, - повторил он и
решительным шагом направился к выходу из парка.
На Калвер-авеню Роджеру попалось на глаза почтовое отделение. Он зашел туда и
занялся оформлением почтового перевода на сумму сто долларов на имя Дороти Брум.
Расходы по переводу составили тридцать пять центов, и ещё он заплатил шесть центов за
письмо матери - в Кэри, на Терминал-стрит. Бланк перевода он запечатал в конверт, отнес
конверт к окошечку и передал почтовому служащему.
- До завтра дойдет? - осведомился Роджер.
Служащий взглянул на конверт.
- Должен дойти, - ответил он. - Когда вы сдаете письмо до пяти, то оно должно
успеть туда к следующему дню. Но что будет там - за это я поручиться не могу. Там его
могут продержать и два, и три дня.
- Да нет, у нас там все нормально с этим, - сказал Роджер.
- Тогда, значит, завтра будет.
- Спасибо вам.
Роджер вышел на улицу и посмотрел на небо. Тут ему пришло в голову, что надо бы
сделать ещё одно дело, прежде чем идти в полицию - позвонить матери в Кэри и сказать
ей, чтобы она не волновалась из-за того, что он не приедет сегодня вечером, как обещал.
Часы в витрине ювелирного магазина показывали, что ещё нет и девяти, но это ничего, мать
уже давно на ногах, как он и говорил миссис Дауэрти. А интересно, что подумает миссис
Дауэрти, когда получит его поздравление? Хорошо бы увидеть выражение её лица в момент,
когда она откроет конверт. Он с улыбкой пошел вдоль улицы, высматривая телефонную
будку. Перед одним из зданий он увидел стайку подростков. Ребята и девчата стояли,
смеялись, дымили сигаретами. При всех были школьные учебники. Девочки держали их у
груди, ребята - опустив к бедру или на ремне. Вот-вот они скроются в здании - это была,
очевидно, школа. Роджер вспомнил, как он ходил в школу в своем городке, но тут же
прогнал от себя эти воспоминания. У кондитерского магазина футах в пятнадцати впереди
крутились детишки, шумя и хохоча. Роджер вошел в магазин и в глубине его увидел
телефонную будку. Он разменял у прилавка доллар и стал ждать, пока полная женщина
испанского типа не окончит разговор. Выйдя из будки, она улыбнулась ему. Он вошел в
будку, сел на стул и, вдыхая запах духов и разгоряченного тела, принялся набирать номер
Кэри. Он набрал код города, потом номер - Кэри 7-3341 - и стал ждать, пока ему ответят
на другом конце провода.
- Алло? - раздался голос матери.
- Мам, ты?
- Роджер?
- Да, мама.
- Ты где?
- В городе.
- Продал вещи?
- Да, мама.
- И сколько выручил?
- Сто двадцать два доллара.
- Это больше чем мы думали, да? - спросила мать.
- Да, на сорок семь долларов больше, мам.
- Ну да, ну да. Здорово, сынок, правда?
- Да. Это потому, что я поехал в другой район, я говорил тебе о нем. Я заприметил это
место в декабре, когда был тут перед Рождеством. Помнишь?
- Это в самом центре?
- Да, именно там. Ты знаешь, сколько мне дали за салатницы, мам?
- За которые? За большие?
- И те, и другие.
- И сколько же, Рог?
- Я сдал их тому покупателю по полтора доллара за штуку. Это большие салатницы,
всю дюжину, мам. Это куда больше, чем мы продавали их у себя.
- Я знаю. А он в здравом уме был, тот человек?
- Конечно. А знаешь, сколько он заломит за них, когда будет продавать, мам? Я не
удивлюсь, если он за каждую получит по три, а то и по четыре доллара. Это за большие
салатницы.
- А маленькие как пошли? Сколько он дал тебе за маленькие?
- Маленьких он взял только полдюжины.
- И почем?
- По доллару. - Роджер сделал паузу. - А у себя в мастерской мы продаем их по
семьдесят пять центов, мам.
- Да, я знаю, - сказала мать и рассмеялась. - Я о чем подумала - не дешевим ли мы
здесь?
- Ну, у нас в городке не так много покупателей, сама знаешь.
- Это верно, - согласилась мать. - А когда домой приедешь, сынок?
- Деньги я послал тебе по почте, мам. Сто долларов. Загляни завтра на почту, хорошо?
- Ладно. Так когда ты будешь дома?
- Точно не скажу пока.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Да есть тут дела...
- Так ты хочешь этим сказать - что точно пока не знаешь, когда приедешь?
- Когда же я буду дома... - неуверенно произнес Роджер, потом линия затихла. -
Мам! - подал он голос.
- Я здесь, здесь.
- А как... э-э... как там братишка?
- Отлично.
- Мама.
- Да?
- Так вот... насчет когда приеду...
- Так что?
- Я не знаю, когда.
- Я в первый раз от тебя такое слышу.
- Понимаешь, у меня тут есть ещё кое-какие дела.
- Что это у тебя там за дела такие? - забеспокоилась мать.
- Ну... - начал бы Роджер и замолчал.
- Да, я слушаю.
- Но брат же с тобой.
- Брат ещё мальчик.
- Мама, мальчику двадцать два года.
- Все равно мальчик.
- Да я сам не намного старше, мам. - Роджер сделал паузу. - Мне только двадцать
семь, даже ещё не исполнилось.
- Это возраст мужчины, - сказала мать.
- Поэтому я не понимаю...
- Это возраст мужчины, - словно не расслышав его, повторила мать.
- Во всяком случае, я не уверен, как у меня получится. Поэтому я и послал тебе
перевод.
- Спасибо, - сдержанно отреагировала она.
- Мама!
- Что?
- Ты обиделась?
- Нет.
- А по голосу - обиделась.
- Ничего я не обиделась. Старший сын бросает меня одну среди холодной зимы...
- Мама, но брат же с тобой.
- Он ещё мальчик! Кто будет заниматься мастерской, пока тебя нет? Ты же знаешь, что
я плохо себя чувствую, что у меня...
- Мама, я ничего не могу поделать, надо.
- Как это "ничего не могу поделать"? Что это там за дела такие у тебя?
- Так... Надо...
- Что "надо"?
- Мам, если бы я хотел сказать тебе, то уж давно сказал бы.
- Как ты разговариваешь с матерью?! Думаешь, раз ты вымахал такой, то я не спущу
тебе штаны и не высеку?!
- Прости, - смутился он.
- Теперь говори, что у тебя там случилось.
- Ничего.
- Роджер!
- Ничего! - резко ответил он. - Прости, мам, но ничего не случилось.
На том конце провода снова воцарилось молчание.
- Я тебе позвоню, - сказал он и, не дожидаясь ответа, повесил трубку.
Глава 3
Человек, который жался к дверям здания, соседствовавшего с кондитерским магазином,
- высокий, худощавый, с рыжеватой щетиной на подбородке, - выглядел одного с
Роджером возраста. На нем было серое пальто с поднятым воротником, который он одной
рукой прижимал к шее. Он не носил ни шляпы, ни перчаток. Рука, которой он держал
воротник, побелела от холода, другую руку он грел в кармане. Его внимание привлекли
проходившие мимо старшеклассницы, но тут перед ним появился Роджер, который вышел
из кондитерской, и внимание человека моментально переключилось на него. Человек
вышел из-за своего укрытия и пристроился за Роджером.
- Эй, - окликнул он Роджера.
Роджер остановился и подождал, пока незнакомец догонит его. Тот подходил
неторопливо, ничего угрожающего в его виде Роджер не увидел, а на лице появилась
приятная улыбка.
- Ищешь что-нибудь? - спросил незнакомец.
- Нет, - ответил Роджер.
- По-моему, ты не из этого района, да?
- Да, не из этого.
- Я подумал, что, может, тебя кто послал сюда.
- За чем? - удивился Роджер.
- Да мало ли за чем. - Роджер пошел, незнакомец двинулся следом. - Только скажи,
у нас всё есть.
- Мне ничего не надо.
- Женщина нужна?
- Нет, я...
- Только скажи, какую. Белую, черную, коричневую, просто смуглую. Даже желтую,
только скажи. У нас их тут полна улица.
- Не нужно мне никаких женщин, - отрезал Роджер.
- Может, ты предпочел бы девочку, совсем молоденькую? Скольких лет? Девяти,
десяти, одиннадцати? Ты говори, не стесняйся.
- Нет, - так же твердо произнес Роджер.
- А чего тогда? Травки? Порошочков?
- Ты про что это?
- Ну, героин, кокаин, морфий, опиум, кодеин, демерол, бензедрин, марихуана,
фенобарбитап, сигареты с приправой, амфетамин? Только скажи.
- Да нет, спасибо.
- Тогда чего тебе надо? Пушку? Хату? Алиби? Припрятать что? Ну чего молчишь?
- Чего мне надо - так это чашку кофе, - ответил Роджер и улыбнулся.
- Ну, это совсем просто, - сказал незнакомец и развел руками. - К тебе подкатывает
джинн из бутылки и говорит, что исполнит три любых твоих желания, а ты просишь его
чашку кофе. - Незнакомец пожал плечами. - Вон там, за углом - кофе и прочее. Самое
приличное место здесь.
- Хорошо, - с благодарностью произнес Роджер.
- И я с тобой, - предложил незнакомец.
- Что это сегодня с утра все ко мне так и липнут? - вслух подумал Роджер.
- А кто его знает? - ответил незнакомец, пожав плечами. - Может, началась неделя
братства в стране, кто его знает? А как тебя зовут?
- Роджер Брум.
- Рад познакомиться, Роджер, - сказал спутник Роджера, отнял от воротника руку,
подал её Роджеру и коротко пожал ему руку. После этого рука сразу же вернулась на свое
место, к вороту пальто, потому что он распахнулся. - Рад познакомиться. Меня зовут
Ральф Стаффорд.
- Очень приятно, Ральф, - произнес Роджер.
Они уже обогнули угол и находились на подступах к небольшой забегаловке.
Вентилятор гнал оттуда клубы белого пара и неприятный запах кухни. Роджер заколебался,
входить или не надо, но Ральф подбодрил его:
- Давай, давай, тут хорошо.
- Ну что ж, пойдем, - согласился Роджер, и они вошли.
Заведение оказалось маленьким и теплым. Здесь стояло восемь-девять вращающихся
стульев, покрытых кожзаменителем. Они сели за стойку с пластиковым верхом. По ту
сторону стойки сидел абсолютно лысый человек в рубашке с закатанными рукавами,
которые открывали мускулистые руки.
- Да? - произнес человек за стойкой.
- Моему другу кофе, - заказал Ральф, - а мне - горячий шоколад. - Он обернулся
к Роджеру и, доверительно понизив голос, поведал ему: - От шоколада у меня прыщи на
спине появляются, ну и плевать, подумаешь. А что ты тут делаешь? Ты не бык случайно?
- Кто?
- Ну, не коп?
- А-а, нет.
- Точно?
- Точно.
- А то тут два-три месяца назад заявился один такой... Нет, погоди, это случилось как
раз перед Рождеством... Ну да, перед Рождеством. Крутился тут один из ФБР по
наркотикам, было дело. - Ральф помолчал. - Ты мне не то чтобы показался таким же, но
риск есть.
- А в чем риск?
- Как это в чем? А вдруг и ты из федеральной службы по наркотикам? Что тогда?
- А что тогда?
- Представь, что я весь упакован.
- Как "упакован"?
- Ну, порошочки там разные...
- А-а.
- Плохо мне пришлось бы.
- Конечно, - согласился Роджер.
- Так что моя доброта к тебе могла бы выйти мне боком, да ещё как.
- Да, понятно, - с улыбкой сказал Роджер.
- Но ты не из тех, значит?
- Не из тех.
- В смысле - не из всяких там служб.
- Это уж точно.
- Ну, хорошо.
Некоторое время помолчали. Им принесли кофе и шоколад. Ральф отпил шоколада и
снова обратился к Роджеру:
- Значит, не из ФБР. А чем ты занимаешься?
- Обычный человек, вот и всё.
- А чего ты тут ошиваешься?
- Да снимал тут комнату на пару дней.
- Зачем?
- Приехал в город по делам.
- А что у тебя за дела?
- Надо было кое-что продать.
- Может, фальшивые доллары?
- Не-ет.
- А может, ты толкач?
- А что это такое?
- Впрочем, не думаю. - Ральф покачал головой. - А что ж ты приехал продавать?
- Деревянные вазы, ложки, скамеечки. Всё в таком духе.
- Да-а? - недоверчиво протянул Ральф.
- Нет, правда. У нас с братом небольшая столярная мастерская.
- А-а, - несколько разочарованно протянул Ральф.
- Вот я и привез свой товар, чтобы продать.
- А как привез?
- На машине. У нас есть маленький грузовичок, пикап. У нас с братом.
- Какой?
- "Шеви" пятьдесят девятого года.
- А он много вмещает?
- Да немало. А что?
- Просто мне интересно, какой груз он может перевезти.
- Точно не скажу, не знаю. Он не очень большой, но всё же, думаю...
- Ну, пианино перевезет?
- Думаю, перевезет? А что, тебе нужно перевезти пианино?
- Нет, просто у меня есть кое-какие идеи. Иногда ребятам, моим хорошим знакомым,
требуется грузовик. Улавливаешь мысль?
- А для чего им?
- Перевезти кое-что.
- А что именно?
- Краденое, - поведал Ральф как бы между прочим и снова вернулся к своему
шоколаду.
- А-а, - отреагировал Роджер.
- И что ты скажешь насчет этого?
- Не думаю, что я мог бы дать вам грузовик для перевозки краденого.
- М-м, - задумчиво произнес Ральф, посмотрел на Роджера изучающим взглядом и
нагнулся к чашке с шоколадом.
Открылась входная дверь, и в помещение вошел высокий грузный человек в коричневом
пальто. Он хлопнул дверью, снял пальто и повесил его на вешалку на стене, потом
энергично потер руки и подошел к стойке.
- Кофе и французскую булочку, - заказал он человеку за стойкой, потом окинул
взглядом Роджера и заметил Ральфа, сидящего в конце стойки. - Так-так, - произнес он,
- ты посмотри, что повыползало из-под камней!
Ральф поднял глаза от чашки, коротко кивнул и вежливо промолвил:
- Доброе утро.
- А я думал, ты от Рождества до Пасхи впадаешь в спячку, Ральфи.
- Нет, это медведи спят, - ответил Ральф.
- Я считал, ты так загрузил героином свою квартирку, что на всю зиму хватит, и залег
в этой своей берлоге.
- Не знаю, про какой героин вы говорите, - изобразил удивление Ральф.
- А что это у тебя за друг? - спросил здоровяк. - Тоже по этому делу?
- Ни он, ни я этим не занимаемся, - отвечал Ральф. - Вы же знаете, что я завязал,
чего ж зря говорить?
- Ну да, конечно, - с сарказмом заметил новый собеседник. Потом повернулся к
человеку за стойкой. - Видишь того малого, Чип? - спросил он его. - Это первый
наркоман в округе. За дозу этой гадости он у родной бабки стеклянный глаз украдет и
заложит. Или, может, я неправ, Ральфи?
- Абсолютно, - заявил Ральф. - Причем, как всегда.
- Еще бы. Интересно, сколько раз в день ты переступаешь через закон? При этом я
оставляю в стороне такое обычное для тебя уголовное преступление, как хранение
наркотиков.
- Не занимаюсь я никакой преступной деятельностью! - с возмущением в голосе
заявил Ральф. - И если бы вам так захотелось тут же потрясти меня, я был бы счастлив и
согласился - раз вы думаете, что я держу наркотики.
- Чип, ты слышишь, что он говорит? - обратился здоровяк в слушателю по ту сторону
стойки. - Когда такой человек изъявляет желание, чтобы его обыскали, у него наверняка
есть что прятать.
- Да оставь ты его в покое, Энди, - посоветовал Чип.
- Да конечно, оставьте его, Энди, - присоединился к Чипу и Роджер.
- А для тебя, приятель, я не Энди, а детектив Паркер. И заруби это себе на носу.
- Извините, детектив Паркер. А это ничего, что я живу? Вы не против?
- Ничего, - ответил Паркер. - Спасибо, - поблагодарил он Чипа, который принес
ему кофе и булочку. Вначале Паркер откусил булочку, после чего от неё почти ничего не
осталось, потом отпил кофе, торопливо и шумно, поставил чашку на блюдце и часть кофе
при этом расплескал, икнул, бегло взглянул на Ральфа и потом обратился к Роджеру: - А
он что, ваш друг?
- Да мы только что познакомились, - ответил вместо Роджера Ральф.
- А тебя кто спрашивает? - осадил его Паркер.
- Да, мы с ним друзья, - с вызовом ответил Роджер.
- Как вас зовут? - спросил Роджера Паркер. Тем временем он взял чашечку и, не
глядя на Роджера, сделал глоток. Не услышав ответа, он уже обернулся к нему и произнес
свой вопрос: - Как вас зовут?
- А для чего вам это?
- А для того, что вы водите дружбу с известным уголовником. И я имею право задавать
вам вопросы.
- Вы полисмен?
- Я детектив и работаю в восемьдесят седьмом участке, могу вам подтвердить, -
строго произнес Паркер и в доказательство своих слов достал личный знак и положил её на
стойку перед Роджером. - Так как вас звать, скажите теперь?
Роджер взглянул на знак и ответил:
- Роджер Брум.
- Где вы живете, Роджер?
- У границы штата, в Кэри.
- А где это?
- Под Хадлстоном.
- Черт, а где этот Хадлстон? Никогда не слышал.
Роджер развел руками.
- Это около ста восьмидесяти миль отсюда.
- А вы можете назвать адрес, по которому остановились в этом городе?
- Да тут, кварталах в четырех-пяти...
- Я говорю: адрес.
- Адрес с хода не назову. Хозяйку зовут...
- Улица какая?
- Двенадцатая.
- Место?
- Рядом с Калвер.
- Вы остановились у миссис Дауэрти?
- Да, правильно, - обрадовался Роджер. - Агнес Дауэрти.
- Чем занимаетесь в городе?
- Приехал продать поделки из дерева. Мы их с братом делаем в своей мастерской.
- И как, продали?
- Да.
- Когда?
- Вчера.
- И когда уезжаете отсюда?
- Точно не знаю.
- А что вы тут делаете с этим наркоманом?
- Бросьте, Паркер, - встрял в разговор Ральф. - Я же сказал, что мы только что...
- Детектив Паркер, - поправил того полицейский.
- Ну хорошо - детектив Паркер. Мы только что познакомились. Чего бы вам не
оставить этого парня в покое?
- А что я такого, по-вашему, сделал? - с возмущением вдруг спросил Роджер.
- Сделал? - произнес Паркер последнее слово, сказанное Роджером. Он убрал со
стойки личную бляху, повернулся на стуле и взглянул на Роджера таким взглядом, словно
заметил его только сейчас. - А кто вам сказал, что вы что-то сделали?
- А зачем же тогда все эти вопросы?
- Вот этот ваш дружок провел в тюрьме... Ральфи, сколько раз ты там был? Три,
четыре? За хранение - раз, это я помню, за грабеж сидел, потом...
- Только два, - прервал его Ральф.
- И двух достаточно, - сказал Паркер. - Вот поэтому я и задаю эти вопросы, Роджер.
- Паркер улыбнулся. - А что, вы что-нибудь успели натворить?
- Я? Нет, - торопливо ответил Роджер.
- Это точно?
- Абсолютно.
- А вы тут никого не убивали, а? Тесаком. - Паркер засмеялся. - У нас тут одного
действительно в прошлом месяце зарубили тесаком.
- Топором, поправил Чип.
- Какая разница? - сказал Паркер.
- Есть разница, - не согласился с Паркером Чип, пожав плечами.
- Кому разница? Тому, кого зарубили? Ему-то что до этого? Он там с ангелами поет.
- Паркер снова засмеялся, встал и пошел надевать пальто. Одевшись, он обратился к Чипу:
- Сколько я тебе должен, Чип.
- Забудь. Или запиши на воде.
- Ага, как же, - сказал Паркер, потом покачал головой. - Хочешь купить меня кофе с
булочкой? Хочешь купить меня - придумай что-нибудь похлеще. Так сколько я должен?
Чип пожал плечами.
- Двадцать пять центов.
- А сколько нужно, Паркер? - снова вступил в разговор Ральф. - А то у меня есть
ребята на примете.
- Ха-ха, ты меня насмешил, - весело сказал Паркер. Положив на стойку двадцать пять
центов, он повернулся к Ральфу. - А чего бы тебе самому иногда не подкупить меня, а,
парень? Когда я в следующий раз поймаю тебя с полными карманами всякого дерьма, ты и
попытайся сунуть мне, ладно?
- Нет, Паркер, с наркотиками вам меня не поймать, сами знаете.
- Ну, смотри, тебе же хуже, друг. - Паркер махнул на прощанье рукой Чипу. - Пока,
Чип, до встречи.
- Будь здоров, Энди.
В дверях Паркер обернулся. Без тени улыбки посмотрев на Роджера, он отчеканил:
- Если я увижу, что вы слишком долго болтаетесь тут с нашим общим другом, то,
возможно, задам вам ещё кое-какие вопросы, Роджер.
- Понятно, - ответил Роджер.
- Я вам сообщил это на всякий случай, пригодится.
- Спасибо за сообщение.
- Не за что, - ответил Паркер и улыбнулся. - Это часть моей работы, исключительно
часть работы.
Он открыл дверь, вышел на улицу и с шумом закрыл за собой дверь.
- Вот, сукин сын, - прошептал Ральф.
Роджера совсем не тянуло туда. Он стоял на другой стороне улицы напротив здания
полицейского участка, смотрел на холодный серый фасад учреждения и думал о том, что он
не прочь рассказать им всё, но при условии, что не надо заходить внутрь здания. Он
подумал и о том, что мог бы всё рассказал детективу из забегаловки, но тот ему не
понравился, а ему казалось немаловажным найти для разговора собеседника, который ему
понравился бы. Ему казалось, что тот же Ральф, у которого и отсидка за грабеж за спиной, и
наркотиками балуется (опять же по словам того детектива), человек куда более
симпатичный, чем этот Паркер. Будь Роджер уверен, что встретит в этом здании такого же
симпатичного человека, как Ральф, он не колеблясь пересек бы улицу, смело вошел бы в
здание, сказал бы, что он Роджер Брум и потом рассказал бы всё о своем деле.
Он прикинул, что начал бы рассказ с той женщины и закончил бы ею, хотя это было бы
и непросто - рассказать им, как он познакомился с ней. Он не мог представить себе, что
будет сидеть за служебным столом против незнакомого человека и рассказывать ему, как он
познакомился с этой женщиной по имени Молли. А вдруг ему дадут такого детектива, как
Паркер из забегаловки? Как можно такому человеку рассказывать про эту женщину, про
знакомство с ней или что они с ней делали? И чем больше он думал об этом, тем труднее
казалось ему всё это дело. Непреодолимо трудным казалось пересечь улицу, настолько же
трудным - подняться по ступенькам, а рассказать какому-то детективу об этой женщине
- ещё труднее, хотя рассказать о самой сути , о самом важном, не представлялось ему
чрезмерно трудным - только бы преодолеть прочие сложности.
Ему следует поведать им, размышлял Роджер, что вчера вечером он и не искал никакой
встречи, хотя сам не понимал, какое это для них может иметь значение. И в то же время это
казалось ему важным, что следовало бы, думал он, объяснить им в первую очередь. Он,
значит, поужинал - это было часов в семь - и вернулся в свою комнату. Там он сел у
окна, стал смотреть на улицу и думать, как же ему повезло, что он так здорово продал
салатницы и что наладил новый контакт здесь, в том магазине центральной части города.
Да, подумал он, надо рассказать им. Вот сейчас пойдет, войдет в это здание и всё-всё
расскажет.
Тем вечером он уже подумал было, что надо позвонить матери и сообщить ей о
приятной новости - хорошей выручке, но потом ему показалось, что его радость - это
нечто интимное и делиться этим ни с кем не стоит, даже с таким близким человеком, как
родная мать. О, в Кэри всегда были с этим проблемы. У них ведь такой маленький дом.
Рядом комната матери, братишка спит с ним в одной комнате, такая теснотища, что почти
невозможно побыть наедине со своими мыслями, подумать о чем-то личном. И комната в
доме миссис Дауэрти крепко напоминала дом. Туалет в коридоре, пока идешь, обязательно
кто-нибудь попадется по дороге. Комнатушка крохотная, вечно шум с улицы доносится, то
и дело вой в трубах - водопроводных, канализационных. Чего не хватало их домику в Кэри
и его комнатенке здесь, так это тихого местечка, где можно было бы насладиться
одиночеством, даже поплакать или просто побыть с самим собой.
Вчера вечером он покинул комнату в прекрасном настроении. Времени было
полвосьмого-восемь. Он не искал себе компании. Ему просто хотелось вырваться из стен
комнаты, в которых было тесно его радости, на простор улиц большого города. И ни о каких
женщинах не думал. Взял да вышел из комнаты, спустился по ступенькам и оказался на
улице. Вчера вечером было похолоднее, чем сегодня. Выйдя, он поднял воротник пальто,
сунул руки в карманы и прогулочным шагом пошел вдоль улицы - так, без цели, просто
шел и полной грудью вдыхал холодный колючий воздух, даже слишком колючий - до того
вечером было морозно.
Он прошел примерно шесть-семь кварталов, может быть больше, когда по-настоящему
начал чувствовать мороз. Первым делом прихватило ноги, и он понял, что если не зайдет в
какое-нибудь помещение, то пальцы у него совсем отмерзнут. Он был не любитель в
...Поділитися у соцмережах
