Жанр: Электронное издание
Tureck26
... принимать все принципиальные решения?
- Именно так.
- Постойте! - спохватился Солонин. - Мы же по электронной почте
присылали запрос, и вы ответили на него, что не имели контактов с Вульфом
уже достаточно давно.
- Вы присылали запрос?
- Ну да, - подтвердил Солонин. - Уж не хотите ли вы сказать, что не
получали его?!
- Получал. Однако, извините, Виктор Михайлович, но вопрос там стоял не
о Вульфе, а о Генрихе Грассе, его бывшем партнере. С ним я действительно
давно не общался.
Солонину стало неуютно. Такой ляп! И кто допустил? Столичные
следователи. А точнее - самый важный "важняк" Генпрокуратуры. Он начал
придумывать для Турецкого всевозможные наказания. Детский сад какой-то:
перепутать фамилии. Послал бы сразу запрос на канцлера Германии, чего уж
мелочиться.
Все, что от него требовалось, Солонин теперь знал. Задав еще несколько
вопросов о Вульфе, прояснив детали его телефонного разговора с Ясенем, он
собирался проститься.
Зазвонил телефон. Губернатор потянулся к столику-подставке, снял
трубку:
- Да, да. Освободился. - Он повернулся к Солонину, объяснил: -
Извините. Ребенок мой звонит. Сегодня вернулся из столицы.
Солонин поднялся.
- Спасибо, Борис Борисович. Не буду вас задерживать.
- За что "спасибо"? Ничего такого я вам и не сообщил, - простодушно
удивился Ясень.
- Это вам так кажется.
Открылась дверь. На ее звук Солонин обернулся и обомлел.
На пороге стояла Лиза.
- Моя дочь Елизавета, - представил Ясень Солонину его недавнюю
спутницу.
Она стояла, слегка удивленная, всем видом говоря: оперативно работает
пресса, ничего не скажешь, с корабля сразу к губернатору.
- Виктор Михайлович Солонин, - продолжил этикет представления Ясень, и
заулыбавшаяся Лиза хотела уже было открыть рот, но он закончил: - Майор
уголовного розыска из Москвы.
Улыбка сползла с лица дочери губернатора, уступив место неподдельному
изумлению, словно перед ней стоял отловленный отцом снежный человек.
Ясень, заметив смятение дочери и поняв его по-своему, поспешил
объяснить:
- Виктор Михайлович - по поводу смерти Леонида. Он ведет
расследование.
Солонин стоял неподвижным памятником.
- Мы уже знакомы, - первой нашлась Лиза. - Летели одним рейсом.
Пришла очередь удивляться Ясеню. Он посмотрел на Солонина.
- Так точно, - совсем не к месту выпалил тот и поспешил поправиться: -
Даже сидели рядом.
- Виктор Михайлович, вы в первый раз у нас на Урале? - вдруг спросил
Ясень.
Солонин кивнул.
- Приходите к нам ужинать. - Губернатор посмотрел на дочь. - Надеюсь,
Лизонька не против. Хозяйка у меня она.
Виктор попытался сказать, что собирается первым же рейсом вылететь в
Москву, но не смог. Лиза, сощурив глаза, с любопытством его рассматривала,
будто видела впервые.
На улице он поймал такси.
- Куда? - поинтересовался водитель.
Солонин забрался на переднее сиденье.
- Гостиница "Урал".
Турецкий. Москва, 16 сентября, 20.21
И все-таки даже после приезда Солонина он сомневался.
Вульф или Грасс?
Грасс или Вульф - вот в чем вопрос.
Телефонный звонок прервал эти философские (поскольку ничем не
подкрепленные) рассуждения.
- Александр-рр! - пророкотал бодрый голос Питера Реддвея. - У меня
срочные новости, так что решил застать тебя наудачу. Я правильно сказал?
- Застал, - констатировал Турецкий. - Правильно. Гони свои новости.
- Мы провели биологическую экспертизу следов, оставленных на теле
сотрудника Интерпола убийцей.
- Какие же там могли быть следы, - недоверчиво хмыкнул Турецкий. - Или
он свою визитку оставил?
- Напрасно иронизируешь. Волос.
- Волос?
- Да, обыкновенный мужской волос.
- Где же он его оставил? Он что, извращенец?
- Не знаю. Волос был на горле убитого. Насколько ты помнишь, Крайтону
сломали шею. Возможно, убийца упирался в него коленом.
- Что же это за волосы такие? Они сквозь штаны растут?
- Он был в шортах. Это уже доподлинно известно. Есть свидетельские
показания.
- А! Так его опознали?!
- Да. И перестань наконец перебивать. Вообще были некоторые подозрения
относительно того, чей он именно, этот волос, но их пришлось отложить до
поры до времени. Но сейчас получена абсолютно достоверная информация. Дело
в том, что капитан Крайтон приезжал в Сан-Поль-де-Ванс с заданием отыскать
одного афериста. Это немец русского происхождения...
Турецкий невольно напрягся.
Он понял, что наступает момент истины. И почувствовал легкий укол
ревности. Все-таки ведь это именно он свел все концы воедино и отдал их
(эти концы) Реддвею, и теперь тот пожинает лавры? Ведь если бы Турецкий не
вцепился в пулю, которой застрелили Богачева, то еще неизвестно, когда
появилась бы ниточка "убийца Богачева - он же международный террорист"!
Можно было, конечно, еще неделю назад отправиться в Германию, пить там
шнапс с Реддвеем и копаться в европейских архивах Интерпола, но иногда
стоит вспомнить о такой банальной и ненадежной вещи, как интуиция, и
остаться просиживать штаны в Москве. Но теперь, значит, Питер вычислит и
возьмет убийцу Богачева?! Пожалуй, надо все же лететь в ФРГ, чтобы хотя бы
поучаствовать в задержании...
И Турецкий не выдержал и решил сорвать аплодисменты, хотя бы наудачу:
- Ему двадцать с хвостиком! И его зовут Виктор Гукк?
- Какой еще там Гукк? - удивился Реддвей. - Ничего подобного. Ео зовут
Игорь Веллер. И ему под пятьдесят. Он некоторое время жил в США, потом
натворил там дел и бежал, с тех пор нигде не объявлялся.
- Н-да? Ну ладно, а как же нашли его волос-то? - Турецкий был порядком
обескуражен. Пожалуй, с вылетом в Германию придется повременить.
- О, чисто случайно. ФБР, расследуя его махинации, вычислило его
личный банковский сейф. Сейф к этому времени уже был пуст, но, к счастью,
на одной бесполезной бумаге оказался волос. Этот волос и тот, что был на
убитом интерполовце, принадлежали одному и тому же человеку.
- Веллер, Веллер, - пробормотал Турецкий. - А как давно он жил в
Штатах?
- По меньшей мере, с начала восьмидесятых годов, - понял этот вопрос
по-своему Реддвей. - Кажется, политэмигрант.
- О'кей, Пит, я - твой должник.
Через минуту-другую Турецкий связался с Меркуловым.
- Костя, как ты думаешь, в начале 80-х годов из СССР много народу
уезжало?
- В Израиль?
- Почему в Израиль? В Штаты.
- Да пожалуй что никто не уезжал. Разве только бежали. Уехать в
Израиль или в Штаты - особой разницы в дороге не было. Визы, если помнишь,
оформлялись в Австрию, Италию. А оттуда уже ехали, куда надо было.
- Тем лучше. Как бы нам вычислить одного такого бегуна?
- Какого еще бегуна? - устало переспросил Меркулов.
- Убийцу Богачева.
Игорь Веллер
Первое мая пришло в семью Веллеров не только праздником солидарности
трудящихся, но и знаменательным событием - у них наконец родился ребенок.
Радость события усиливалась тем, что это был мальчик - продолжатель
фамилии. Супруги Веллеры были немолоды, позволить себе завести второго
ребенка они уже не могли и потому всю свою любовь отдали позднему чаду.
Мальчика назвали Игорем, первым в их роду русским именем (Веллеры
осели на Урале еще со времен Гражданской войны). Оба родителя -
преподаватели одной из свердловских школ - связывали с ним потухшие было
надежды на неодинокую старость и внуков.
Игорю старались, в меру материальных возможностей, ни в чем не
отказывать. Но особо и не баловали. И когда в тринадцать лет он попросил
купить ему гитару, сперва выдержал перекрестный допрос отца с матерью о
причине такой неожиданной просьбы и целесообразности покупки.
Причина была проста - хотелось покорять вечерними серенадами во дворе
сердца юных подружек. Тогда начался настоящий бум на дворовых менестрелей,
и отставать от других Игорь не хотел. Наоборот, он пытался всегда быть в
центре внимания, независимо от окружения и местонахождения.
Говорить об этом родителям Игорь, естественно, не стал. Сослался на
желание быть всесторонне развитым мальчиком. Такой ответ понравился, и
через неделю у него появилась новенькая шестиструнка.
Поначалу от струн болели подушечки пальцев. Потом, когда они покрылись
мозолистой коркой и стало легче играть, появилась новая проблема -
ограниченность репертуара. Расширить его Игорь не мог по причине
примитивности аккордов (он выучился только "блатному квадрату"). Во дворе
над ним стали посмеиваться. Ежедневные "Я ухожу" и "Девочка в малиннике",
которую он постоянно искал срывающимся голосом, всем друзьям и подружкам
порядком надоели, и в конце концов, чтобы не растерять остатки авторитета,
Игорь гитару забросил.
Но забросил он ее неудачно. Поставил зимой у батареи и забыл. Когда в
его отсутствие к нему в комнату заглянула мать, перед ней открылась картина
ужасного вандализма: гриф гитары приобрел перпендикулярное положение по
отношению к корпусу, выворотив из него при этом верхнюю крышку. Это
сооружение лишь отдаленно напоминало музыкальный инструмент и могло
возникнуть, если бы ею, например, безжалостно молотили по батарее, у
которой она одиноко валялась.
Вечером в доме Веллеров случился скандал.
После длинных нотаций родителей о его наплевательском отношении к их
подаркам и деньгам Игорь рассохшийся инструмент починил и с упорством
принялся за совершенствование мастерства.
Позже он часто вспоминал этот инцидент и признавался, что, если бы
тогда отец с матерью не надавили на его самолюбие, он бы так и не выучился
прилично играть.
Однако гитарой любовь к музыке у него не ограничилась. В начале 70-х
он заканчивал среднюю школу и, подобно своим сверстникам, увлекся
современной эстрадой, только начинавшей прокладывать в Союз тропинку из-за
рубежа. Бобинные магнитофоны считались ультрамодной вещью, обязательной для
меломана. Игорь внес себя в их число и с усердием гонялся по городу за
новыми записями. Правда, далеко ему искать не приходилось. В основном все
интересующее покупал или менял у соседа по двору Вовика Сливцова, или
попросту Сливы.
Слива хотя и был с ним одних лет, но проявлял раннюю коммерческую
смекалку и ничего не делал за просто так. Деньги у Игоря водились редко, а
иметь последние новинки очень уж хотелось, и он начал брать бобины в долг.
Долг рос, как снежный ком, Игорь думал, что все рассосется само собой, но
ничего не рассасывалось, а, наоборот, увеличивалось. И вот в один
прекрасный теплый вечер Слива с дружками подкараулил его у подъезда и,
применив физическое насилие, оттащил в подвал. Там Игорю самым примитивным
образом набили морду.
- В следующий понедельник долг вернешь. Иначе... - Слива ткнул ему под
нос тощий кулак.
Вернуть долг Игорю не пришлось. Через несколько дней Слива погорел на
квартирной краже и домой из СИЗО уже не возвратился. Во время следствия
выяснилось что, кроме того, он причастен к избиению пенсионера в парке
отдыха. Вкатили на полную катушку и отправили на давно заслуженные им, по
мнению Игоря, нары.
История с бобинами и Сливой родила в Игоре твердое решение стать
милиционером. И не простым постовым или участковым, а следователем или
инспектором, чтобы бороться с такими вот Сливами и самому бить им морды.
Это волевое решение после окончания школы не изменилось. Год,
оставшийся до армии, он проработал почтальоном, с тем чтобы уже после
службы поступить в школу милиции или юридический институт.
Призвали Игоря в погранвойска. Служить пришлось на Западной Украине,
на границе с Польшей. Отношения с соседями были самые дружеские, и особого
беспокойства они не доставляли. За два года Игорь не увидел ни одного
нарушителя Государственной границы СССР.
Зато увидел и познал кое-что другое.
На свою внешность он не жаловался. В школе его даже называли
красавчиком. И не только за чистые голубые глаза. Высокий, подтянутый, с
копной русых волос, он нравился многим девочкам. Они в шутку дразнили его
Гансом, намекая на внешнее сходство и происхождение. Но тогда он еще не
имел с женским полом никаких отношений.
Его первым учителем и наставником в этой области стал земляк, младший
сержант Касьянов.
- Не дрейфь, зема, - Касьянов хлопнул оробевшего Игоря по плечу, -
сегодня ночью станешь мужчиной.
- Как это? - уже догадался тот.
- Как-как. Лишишься невинности, и все. Дошло?
- Угу.
Местная деревушка, где в сарае на соломе Игорь становился мужчиной,
славилась чутким расположением к молоденьким солдатикам местных барышень.
Парни, достигнув совершеннолетия, уезжали в город искать работу, а
длиннокосые красавицы, запираемые родителями дома, тайком гуляли с военными
с располагавшейся неподалеку погранзаставы.
Не так представлял себе Игорь первую интимную близость с женщиной, но
жизнь оказалась прозаичной до безобразия. Отбросив романтику и войдя во
вкус, он оставшийся до дембеля год совершенствовался в древнем искусстве
любви. В результате домой вернулся, значительно поднабравшись опыта в
амурных делах.
Но, оказавшись на гражданке, не стал ухлестывать за юбками, а сел
основательно готовиться к поступлению в местный юридический институт. В
первый же год Игорь блестяще сдал вступительные экзамены и был зачислен на
первый курс.
Годы учебы пролетели как один день. Игорь торопил время, мечтая
поскорее оказаться при настоящем деле. Родителей же беспокоило другое:
когда он наконец перестанет менять подружек и остепенится. Они мечтали
понянчить внуков. В планы Игоря это не входило.
На последнем курсе у него был затяжной роман со студенткой младшего
курса Викой Воробьевой. Семь месяцев! Для Игоря - настоящий рекорд.
Знакомые и родители начали подумывать, что уж в этот раз все закончится
свадьбой. Но когда Вика, набравшись смелости, сама прозрачно намекнула на
возможность узаконить отношения, он дал задний ход. Такая перспектива его
не устраивала, и на следующий день они расстались.
Для себя Игорь решил окончательно: сперва определиться с работой,
твердо стать на ноги, а потом уже семья с вытекающими из этого
последствиями: дети, пеленки и все прочее.
Распределение порадовало. Он остался в Свердловске и был направлен в
одно из районных отделений ОБХСС младшим оперуполномоченным. У него давно
чесались руки по таким, как Слива.
И ирония судьбы свела их еще раз.
Закусочная, куда Игорь заскочил пообедать, была наполовину пуста. Он
взял двойную порцию пельменей, чай с лимоном и устроился за свободным
столиком. Обычно он обедал в столовой райотдела, но сегодня дела выгнали в
город на целый день и пришлось воспользоваться тем, что подвернется под
руку.
Пельмени оказались недоваренными, он едва их прожевывал и уже
засомневался, одолеет ли всю тарелку. Не успел об этом подумать, как чья-то
рука опустилась ему на плечо.
- Игорек, ты?
Он поднял голову. Рядом стоял, скаля беззубый рот, помятый тип с
коротко стриженной головой. Игорь с трудом узнал в нем Вовика Сливцова, то
есть Сливу.
- Вовик! Какими судьбами? - он знал, что Слива, вернувшись с
"малолетки", сразу загремел по-крупному и в данный момент должен был
находиться в местах не столь отдаленных.
Бывший сосед подсел напротив, трахнув об стол початой бутылкой пива.
"- Узнал, значит. Выходит, и я не ошибся. - Он противно захихикал. -
Сколько лет-то прошло! У-у!
- Да, многовато. - Игорь бросил ковыряться в пельменях и, желая
поскорее расстаться с "другом" детства, принялся за чай.
- А я, Игорек, неделю тому откинулся. Решил - все, в завязку уйду.
Слива приложился к бутылке и сделал несколько больших глотков. Острый
кадык живописно задвигался на худой шее.
Игорь не очень-то поверил в откровение бывшего зека перейти на
трудовой образ жизни. И все же спросил, просто так, чтобы не молчать:
- И куда подашься? На завод? Или в автопарк?
- Можно и на завод, - рассудительно протянул Слива. - Я и токарем
могу, и слесарем. Этим ремеслам научен. Во! - И он провел ребром ладони по
горлу.
- Ну что ж, желаю удачи. - Игорь допил чай и собрался уходить.
Слива засуетился.
- Да погоди ты. Дело есть. Не выручишь, пока на работу буду
устраиваться? Сам понимаешь, с деньгами сейчас напряг.
- Я сам на мели. - У Игоря не было никакого желания одалживать.
- Да верну! Ты меня знаешь.
- Говорю, на мели. - Он уже был не рад, что зашел в эту закусочную.
"Приклеился, как банный лист", - подумал он и начал подниматься из-за
стола.
Слива удержал его за локоть.
- Тогда вот что, - он протянул на ладони золотое кольцо с
бриллиантом. - Задешево отдам.
Игорь опустился на место, заинтересованный таким поворотом. Зная
прошлое Сливы, он мог с уверенностью представить, как эта дорогая
безделушка оказалась в немытой, изрезанной венами руке.
- И сколько хочешь?
- Сколько не жалко? - Слива оживился.
- Хм. Тогда я до получки буду лапу сосать.
- А сколько можешь?
- Ну-у, полтинник.
- Игорек, да это натуральный грабеж среди бела дня, - вскричал сосед
больше для порядка. - Оно в десять раз дороже стоит.
- Что ж ты дешевишь?
- Рублики нужны. А то бы и не подумал.
- Ладно, выходим на нейтральную полосу, - предложил Игорь. - Даю
семьдесят пять. Полтинник сейчас, двадцать пять занесу завтра.
Слива хитро на него уставился, как бы проверяя, наколет или нет.
- Нету у меня с собой больше. - Игорь похлопал себя по карманам. Он
говорил чистую правду.
- А когда они у тебя были? - освобожденный зек опять зашелся своим
гнусным смешком. - Договорились.
Так произошел классический обмен "товар - деньги" между уголовником
Сливцовым и лейтенантом из ОБХСС Веллером. Как правильно сообразил Игорь,
Слива и не подозревал, где он работает.
Упоминание о том, что Игорь никогда не отличался пухлым кошельком,
задело его за живое, и он жутко захотел отправить Сливу обратно, откуда он
совсем недавно вернулся. В принципе, для этого он колечко и купил. И первым
делом, вернувшись в райотдел, передал его ребятам из уголовного розыска.
Каково же было его удивление, когда утром следующего дня ему сообщили,
что его покупка значится в списке драгоценностей, похищенных из
центрального ювелирного магазина "Жемчуг". Ограбление произошло полгода
назад, но преступников не нашли, и дело повисло. Теперь же появилась
зацепка.
На квартиру к Сливе выехала опергруппа.
Вовика нашли в состоянии тяжелого похмелья. Видать, богато отмечал
вчера удачную сделку. Он даже не сразу сообразил, что, собственно,
происходит. Увидев в дверях Игоря и еще двух парней, глупо заулыбался и тут
же со стоном схватился за голову.
- А-а... Четвертак принес. Вовремя. Без опохмела - сдохну.
- В камере опохмелишься, Сливцов. Собирайся, - успокоил один из
оперативников, и Слива начал кое-что понимать.
Из кухни выбежала мать, сухонькая пожилая женщина. Узнав, в чем дело,
набросилась на сына с кулаками. У того даже не было сил обороняться.
Обыск в квартире делать не пришлось. Слива сам отдал пакетик с
кольцами и сережками, когда ему объяснили, что к чему, но... пошел в полный
отказ.
- Не знаю ничего про магазин. Не шейте, ни хрена не получится.
- Ты их на улице нашел. Ведь так? - подсказал оперативник из угро.
- Может, и так.
- Договорим в другом месте. Более для тебя, Сливцов, привычном. -
Второй оперативник защелкнул на Вовике наручники.
Слива зло зыркнул на Игоря:
- Это куда ж меня?
- Не прикидывайся дурой, - ответил Игорь. - Поедешь совершенствовать
слесарное и токарное мастерство. Рано тебе еще на завод, не созрел.
- Ну ты, Игорек, и... - на этом цивилизованный словарный запас
арестованного истощился.
На допросе Слива все же раскололся.
Освободившись и прибыв в родной город, он повстречал старого дружка, и
тот предложил верное дело - "почистить" дачу одного богатенького завмага.
Время осеннее, дачи пустуют, погореть на месте - один процент из ста. А
там, глядишь, что-нибудь ценное и отыщется. Слива пораскинул мозгами: жить
на что-то надо, устроить себе шикарный оттяг после зоны просто необходимо,
а главное - риск невелик - и согласился.
Тщательно обшмонав двухэтажный домик, они наткнулись на настоящий
клад - спрятанные в коробке из-под обуви золотые ювелирные изделия. Коробку
в мусорном бачке на кухне нашел Слива и не побрезговал полюбопытствовать.
На такую удачу воры, естественно, не рассчитывали. Прихватили добычу и
побыстрее унесли ноги. Делили по-братски уже дома у подельника Сливы,
некоего Хряща.
Показания выглядели вполне правдоподобно. Во время ограбления магазина
Вовик еще досиживал срок. Алиби у него было железным.
Начальник отделения уголовного розыска пожал плечами:
- Похоже, раскручивать надо самого завмага. В таком случае это дело не
нашего ведомства. Вот пусть отдел по хищениям им и занимается.
И дело передали в ОБХСС.
Игорь, с которого все началось, был определен в группу начальника
отделения борьбы с хищениями соцсобственности, и колесо завертелось.
Сперва попытались вернуть оставшуюся часть похищенного. У квартиры
Хряща устроили засаду, но тот как в воду канул, неделю не появлялся дома.
- Ушел в длительный запой где-то на малине, - предположил напарник
Игоря по очередному дежурству. - Он теперь человек состоятельный.
Игорь промолчал. Его мысль работала в другом направлении. Возможность
быстро и прилично разбогатеть сверлила, как электродрель, рождала массу
фантазий о совсем другой жизни. Масла в огонь подливал издевательский намек
Сливы - едва он его вспоминал - о постоянной, сколько он себя помнил,
ограниченности в деньгах. Родители жили на пенсию. Да и в лучшие времена
зарплата рядового школьного учителя вынуждала вести строгий финансовый
учет. Оклад Игоря коренных изменений в бюджет семьи не внес. Приходилось,
как и прежде, экономить, считать и копить на каждую необходимую вещь.
Ему было глубоко наплевать, что так жило преобладающее большинство. А
некоторые - и того хуже. Он устал от подобного положения вещей и пришел к
выводу, что нужно в корне менять свое безрадостное существование,
единственной отдушиной в котором была работа. Она действительно нравилась и
приносила моральное удовлетворение. Но не материальное. Вот его-то он и
решил, пока еще не зная как, поправить.
План созрел, когда заканчивалась неделя наблюдения за квартирой Хряща
(обыск делать не стали, чтобы не спугнуть хозяина). На восьмой день, рано
утром, Хрящ наконец появился. Небольшого роста, сутулый и с непомерно
длинными руками, он тихонько прошмыгнул в подъезд. Игорь и напарник
последовали за ним.
Знать, что его подельника замели, Хрящ не мог. Мать Сливы
предупредили, чтобы она всем интересующимся отвечала, что сын уехал в
деревню к брату. Это было похоже на правду - залечь с награбленным на дно.
И уголовник вел себя довольно спокойно - не оглядывался и не дергался.
- Нюх потерял, - шепнул Игорю его коллега, когда они подошли к
подъезду. - Иные нас за километр чуют.
- Ему же хуже, - бросил Игорь, имея в виду совсем другое. Судьбу Хряща
он уже определил.
Они бесшумно и быстро поднимались по лестнице.
Дружок Сливы жил на четвертом этаже хрущевской пятиэтажки. Звонок не
работал, пришлось стучать.
- Кто? - проскрипел из-за двери хриплый голос.
- Иван Артемьевич, что же вы соседей заливаете. Иэ ЖЭКа мы! Жалуются
уже который день, - Игорь старался говорить как можно непринужденнее.
Щелкнул замок, дверь приоткрылась.
Он резко толкнул ее от себя. В прихожей раздался грохот,
сопровождаемый падением тела. Они ворвались в квартиру.
Хрящ лежал на истертом половичке, придавленный металлической вешалкой,
и утробно постанывал.
- Что мычишь, как корова. Подъем, - напарник Игоря, совсем еще молодой
Олег Федорченко, поставил вешалку на место. - Разлегся, как на курорте.
Хрящ, предполагая, что будут бить, подниматься не спешил.
- И не подумаю, - заявил он. - Вы кто?
- Дед пихто и баба с пистолетом. - Олег навис над ним с угрожающим
видом. - Ну!
Игорь поспешил поставить все в рамки закона:
- Милиция, уважаемый Иван Артемьевич. Или можно Хрящ? Вы не против?
Упоминание клички подействовало еще больше самой милиции. В таких
случаях сразу начинало пахнуть жареным. Особенно когда рыльце в пушку.
Хрящ, театрально кряхтя, поднялся.
- Зачем уронили? Сам бы впустил, - пожаловался он.
- Не ваза - не рассыплешься, - объяснил Олег и подтолкнул его вперед.
Единственная комната напоминала лавку подержанных вещей. Было много
всего, и все было в таком плачевном состоянии, что Игорь, прежде чем сесть
на стул, проверил, не рухнет ли он под ним.
Он в двух словах рассказал Хрящу о цели их визита, о задержанном и
чистосердечно раскаявшемся Сливе и посоветовал последовать примеру дружка.
Хрящ жевал губами и молчал.
- Не хотим, значит, говорить. - Игорь повернулся к напарнику: - Олег,
вызывай бригаду.
Едва Федорченко ушел к машине, где у них была рация, он придвинулся к
Хрящу. Времени у него было семь-восемь минут.
- Все равно найдем. Только потом тебе же хуже будет. Отдашь сам -
зачтется.
Уголовник поежился от его пристального взгляда, сказал, но как-то
неуверенно:
- Не бери на пушку, начальник.
Игорь приблизил лицо вплотную к собеседнику.
- Я еще на пушку тебя не брал. - И выну
...Закладка в соц.сетях
