Жанр: Электронное издание
Tureck26
...бийства или оказались случайным приложением. Не стоило сбрасывать со
счетов и вариант попытки пустить сыщиков по ложному следу.
И еще, самое главное. Кто помогал убийце?
Это мог быть только свой, близкий жертве человек. Не считая семи
человек охраны, таких всего двое: жена, Катя Богачева, и ее любовник Виктор
Гукк. Их алиби на момент убийства Богачева в этом случае не срабатывало.
Любой из них вполне мог открыть сауну заранее, а потом спокойно уехать в
Ялту. Утром же, воспользовавшись общей суматохой, спокойно спуститься и
закрыть дверь.
Пожалуй, жена меньше подходит на такую роль...
Оставался Гукк-младший. Солонин все больше склонялся к его
кандидатуре, тем более что Виктор Гукк представлял из себя на настоящий
момент хладный труп. Укрепляли в таком предположении и подозрительные
звонки из Германии. А ведь загадочный Игорь из Франкфурта, с которым
общался Гукк, вполне мог быть тем, кто преждевременно отправил Леонида
Богачева на кладбище!
Злосчастные подвески преступник банально обронил на обратном пути.
Потому что очень спешил? Боялся? Не был профессионалом.
Вероятно.
Едва ли опытный грабитель будет одновременно и профессиональным
убийцей.
Но скорее, в первую очередь, злоумышленник был именно убийцей! В
противном случае, если бы подвески были приоритетом и именно из-за них
оказался умерщвлен Богачев, преступник вернулся бы и отыскал камешки во что
бы то ни стало! Значит, он спер их заодно? Поскольку открыл сейф. Заодно с
чем-то еще. С документами? Надо полагать, да.
Солонин нашел подвески почти что на самом дне у выхода из пещеры.
Помня свое героическое возвращение и потирая ушибленное плечо, он допустил,
что преступник, действуя ночью, просто не захотел или не смог отыскать
упавшие драгоценности. Солонину же повезло случайно. Не вздумай он нырнуть
глубже, спасаясь от небезопасных в этом месте волн, так и лежали бы сейчас
они на дне морском под охраной пучеглазого краба.
Вдруг он отчетливо вспомнил, как вслед за ним из пещеры выплыл
Турецкий. Только вместо водолазного резинового - в обычном гражданском
костюме при галстуке, зато в маске и ластах. Подплыл ближе и, выпуская
струйки пузырьков, отчаянно заколотил пальцем по наручным часам.
Солонин вздрогнул. Рядом, на столе, переливаясь, покоились подвески.
Он все так же сидел в кресле - незаметно для себя самого отключился. Эпизод
с Турецким напомнил, что пора бы позвонить. Только вот где сейчас этого
"важняка" искать?
Турецкий. Москва. 16 сентября, 10.00
У Турецкого было натуральное ощущение, что он сломал голову.
Только, казалось бы, на днях Лапин чуть ли не рыдал у него на плече и
клялся, что с Генрихом Грассом фактически не знаком и никаких дел не имеет,
и вот - на тебе. Отвалил в Фатерланд и встречается с Грассом в Леверкузене.
И даже то, что Витька Солонин нашел настоящие подвески Екатерины (и
Богачевой и Великой!), уже не грело. Вчера грело, а сегодня - уже нет.
Не успели они отрапортовать об этой замечательной находке, как из
Питера прилетел целый полк фээсбешников, чтобы немедленно забрать
драгоценные бирюльки и на веки вечные отконвоировать в северную столицу. А
шиш им! До конца следствия ни черта не выйдет. Фээсбешники поскандалили с
Меркуловым и отбыли ни с чем.
Потом вдруг одна за другой прибыли две делегации из Алмазного фонда и
из Пушкинского музея. Делегации были оснащены суперспециалистами, у которых
глаз - ватерпас и которые были ужасно оскорблены тем, что им даже не
позволили взглянуть на драгоценности. И эти и другие, кстати, намекали, что
уже послали в Государственную Думу запрос о правомочности Эрмитажа на
хранение того, что он уже однажды проворонил. И откуда только узнали, вот
ведь что поразительно?!
Чтобы как-то отделаться от деятельного Солонина и при этом не уронить
авторитет (читай - скрыть собственные усталость и смятение), он, сам не
понимая зачем, отправил Витьку в Екатеринбург.
"Благодаря Солонину теперь у них была модель совершения преступления.
Виктор практически провел рекогносцировку убийства. Итак, подвески нашлись,
модель была, а сам преступник - грабитель и убийца - так же, как загадочный
мотив (за оброненными драгоценностями-то он не вернулся, черт возьми!), -
отсутствовал. Ни о каких отпечатках пальцев на подвесках, разумеется, не
могло быть и речи. И кто именно их спер, а значит, и застрелил Богачева,
по-прежнему оставалось тайной за семью печатями.
Нет, он, Турецкий, натурально сломал себе голову на этом деле...
Турецкий вспомнил свое старинное правило. Когда тебя не хватает на
целое, занимайся частностями. Как знать, может, когда-нибудь они и лягут в
общую мозаику.
С тех пор как он узнал, что Лапин находится в Германии, по новой
несколько раз прокрутил их последний разговор. Что за странный выкуп
потребовали похитители за лапинского сына? Не могли же они съесть все эти
тонны лекарств. Брали с запасом? Полный бред. Собирались продать? Так ведь
не продали же... Может, в странах СНГ? Хм... Маловероятно. Там свои
монополисты. И партнеры "Махаона", кстати сказать. Они бы настучали.
Значит, не съели и не продали. Какие еще есть варианты? Раздать
больным пенсионерам в ходе предвыборной кампании? Красиво, но бесполезно.
Трюк не для похитителей. Нет, тут должен быть какой-то криминал... Хотя
почему криминал? Почему криминал?! Если просили за мальчишку такую
специальную вещь (и знали ведь, у кого просили!), значит, и применение
могло быть специальное.
Елы-палы!
Москва,
Генеральная прокуратура,
Турецкому А. Б.
СПЕЦСООБЩЕНИЕ
Проживающий в пригороде Франкфурта Герман Вульф в 7.15 на личном
самолете вылетел в Дрезден, где в здании картинной галереи встретился с
сотрудником российского посольства в Германии Иннокентием Дудко.
Реддвей.
16 часов 30 минут. 16 сентября.
Ясень
- Вот тебе, Саша, небольшой экскурс в биографию уважаемого господина
Ясеня. Постараюсь не грузить ненужными деталями. - Константин Дмитриевич
принял свою обычную перед длительной речью позу: откинулся на спинку
рабочего кресла и положил руки на стол.
- Первой ступенькой в стремительной и, замечу, удачной карьере Бориса
Борисовича Ясеня стало окончание с отличием фармацевтического факультета
Московской медицинской академии имени Сеченова. Башковитый парнишка из
Свердловска получил и соответствующее распределение. Отказавшись от
предложенной аспирантуры (его деятельная натура не желала прозябать в
институтских кулуарах), попал в одну из столичных аптек.
- И что удивительного в таком распределении?
- Сам знаешь, каково было без прописки остаться в Москве, - Меркулов
ностальгически улыбнулся. - Я, например, три года честно отбыл в
Тихорецке... Таким вот образом и начал Борис Борисович свое восхождение на
Олимп аптечного дела. На данном поприще он преуспел. Скоро стал заведующим
одной из периферийных, а затем и центральных аптек. Опустим этот период его
трудовой жизни и подойдем к представляющему для нас непосредственный
интерес, а именно, когда Борис Борисович стал заметной фигурой в
управленческих верхах.
- Разумно, - одобрил Турецкий. - Я весь внимание.
- К тому времени он уже был женат на Ольге Семеновне, в девичестве
Богачевой. Младшей сестре отца Леонида Богачева. Красавица жена, к слову,
коренная москвичка, родила ему прелестную девочку. Ясень в жене и дочери,
по всобщему мнению, души не чаял. В полном смысле слова носил их на руках.
Брак оказался удачным. Супруги просто олицетворяли собой идеал советской
семьи, разве что не получали за это орденов и государственных премий.
- Если ты, Костантин, намекаешь, что я уже второй год не могу
отправиться отдыхать вместе со всей семьей, - вставил Турецкий, - то,
извини, моей вины здесь самая малость. Я бы даже сказал, отсутствует вовсе.
А все почему?
- Не кипятись, - отмахнулся Меркулов. - Ни на что я не намекаю. А то,
что ты у нас тут один такой головастик, сам виноват. Нечего было
высовываться. Только и слышу: чуть что, подавай им Турецкого на блюдечке, и
никого другого. Пользуешься популярностью в определенных кругах.
- Мне от этого не легче.
- Ничего удивительного. Ладно, не отвлекайся. Итак, в период
физического расцвета (ему не было и сорока) Ясень становится заместителем
начальника Главного аптечного управления Министерства здравоохранения.
Можешь себе представить, на какую ступеньку иерархии в советское время
поднялся Ясень, заполучив такую должность? Вот тогда и случился первый в
его биографии конфуз.
Приезжает он как-то утром на работу, проходит в свой роскошный
кабинет, а в приемной вместе с растерянной секретаршей уже ждут двое
молодых мужчин в штатском. "Здравствуйте, Борис Борисович. Очень хотели с
вами побеседовать". И предъявляют удостоверения ОБХСС. Надо отдать должное
Ясеню. Не смутился, не впал в панику...
- Да ты что, там в шкафу сидел, что ли? - не выдержал Турецкий.
- Не мешай. "Чем обязан? - обыденно так спрашивает. - Мне проехать с
вами или удобно в моем кабинете?" - "Для начала можно и у вас"... Это
действительно было началом. Последовали повестки в прокуратуру, в суд.
Следователи трясли Ясеня, как созревшую грушу. Извини за каламбур. А дело
было вот в чем. Непосредственный начальник Бориса Борисовича, некто
Омельченко, развернул поистине грандиозную подпольную деятельность.
Просроченные, а значит, подлежащие списанию и изъятию медикаменты совершали
второй почетный круг продажи в городских аптеках. И только после этого, а
зачастую, в целях конспирации, и одновременно с ними на прилавок поступали
пригодные к употреблению. Немалая прибыль от этих афер шла Омельченко в
карман. Естественно, перепадало и его команде: заведующим складов и
некоторых аптек. За время своей предприимчивой деятельности только один
Омельченко успел сколотить миллион советских рублей. Как тебе размах?
- Впечатляет, - отозвался Турецкий, прикрывая ладонью зевающий рот. -
Ну, и?
Меркулов сделал вид, что не заметил его жеста.
- Ясень оказался не только примерным семьянином, но и порядочным
работником. Он понятия не имел, что проворачивал шеф за его спиной. Во
всяком случае, - подчеркнул Меркулов, - против него не было никаких улик.
- То есть? - заинтересовался Турецкий.
- То есть против него не нашлось никаких улик.
- Почему ты это подчеркиваешь?
- Сейчас поймешь. Вскоре от Ясеня отстали, впрочем изрядно помотав
нервы. Процесс был громким, хотя и закрытым. Странно, почему ты про это
ничего не слышал? На скамье подсудимых оказалось больше десятка человек.
Финал оказался естественным для тех времен: влепили от пяти до червонца, в
зависимости от степени участия, с конфискацией имущества. Посвященные
единодушно окрестили процесс "делом врачей". А подчеркивал я, потому что
спустя годы, когда фигуранты дела вышли на свободу, Ясень им активно
помогал материально, устраивал на работу. Представляешь, какая трогательная
дружба?
- Я сейчас заплачу. Ты в самом деле думаешь, что он тогда был чист?
- А черт его знает, - признался Меркулов. - Забавно, на судьбе Ясеня
этот скандал вообще отразился положительно. Его опять заметили. Своей
непричастностью он многих вышестоящих руководителей - партийных в том
числе - удивил. Результат не заставил сказаться - его перевели в главк
Министерства внешней торговли. Таким образом, благодаря своей природной
честности и принципиальности, а главное - недюжинной энергии и талантам
организатора, он поднялся еще на одну ступеньку. Казалось бы, куда уже
дальше. Разве что министром! И тут очень кстати для таких, как Ясень,
неутомимых и не обиженных умом людей, началось общественное и политическое
переустройство государства.
Судя по всему, к моменту развала Союза он натурально держал руку на
пульсе отечественной фармацевтики. Грубо говоря, зарождающийся рынок уже
был у него в кармане. Имел прочные связи с зарубежными поставщиками,
непосредственно отвечал за распределение импортных медикаментов по союзным
республикам. Само собой, остались с периода работы в Главном аптечном
управлении и расширились тесные контакты с отечественными производителями
медпрепаратов.
Но внезапно Ясень повернул в другую сторону. Коренным образом ломалась
социалистическая эпоха, уходили чиновники, менялись руководители...
- Ты просто как передовая в "Известиях", - заслушался Турецкий.
- Он не стал ждать очередной смены власти и сопутствующей ей чистки
окружающего пространства. Как человек дальновидный и к тому же довольно
известный и уважаемый, Борис Борисович смело ступил на...
- Политическую стезю, - закончил за него Турецкий.
- Точно. И здесь ему сопутствовал успех. Как в сказке про Сивку-бурку.
Только в отличие от Иванушки-дурачка, - заметил Меркулов, - Ясень не лежал
на печи, и никакие Сивки-бурки, вроде сановитых родственников или их
приятелей, ему не помогали.
- Так уж и никто? - не унимался Турецкий.
- Разве что, - припомнил Меркулов, - тесть оказывал моральную
поддержку. Он был каким-то партийным бонзой.
- Вот видишь! А ты ему разве что нимб не повесил, - Турецкий ощутил
миг торжества.
Но Меркулов его жестоко уничтожил:
"- Во-первых, к тому времени тесть был уже на пенсии. Хотя, признаю,
связи прежней элиты были крепкие и навсегда. Во-вторых, к моменту женитьбы
Ясень многого уже добился. И в-третьих, не будь у него соответствующего
образования и головы на плечах, и сто двадцать восемь доброжелателей не
подняли бы его за уши на ту ступеньку, которой он достиг. Но это все
лирика. А политическая карьера в Москве вещь непрочная, зыбкая. Большая и
жестокая конкуренция. А размениваться на вторые роли Ясень не желал - не те
амбиции. И тогда он принимает единственно правильное, по его мнению,
решение - возвратиться на родину, в Екатеринбург.
Имея определенный вес в столичных политических кругах и немалую
известность на родине, объединив эти два фактора, самым активным образом
включается в предвыборную кампанию за пост губернатора Свердловской
области. Формирует вокруг себя сильный блок, получает поддержку местных
производителей-фармацевтов, с которыми водил дружбу еще в советские времена
(а это голоса тысяч избирателей).
И в этот раз Ясень не прогадал. Уральцам пришелся по душе известный
земляк, оставивший Москву ради наведения порядка у себя дома. Другие только
и ждали, под каким бы предлогом побыстрее в столицу сбежать, поближе к
сладкому пирогу. Лучше всего с депутатским мандатом. А там - поминайте как
звали. Этот же, наоборот, вернулся, хотя большим человеком в Белокаменной
был. Взыграли народные чувства и мудрость руководителей, хорошо знавших
претендента. И получил, что хотел, - кресло губернатора Урала. Все же
лучше, чем подвизаться на подмостках сумасшедшей политической борьбы в
Москве.
- И очень скоро земляки убедились, что избрали именно ТОГО человека, -
сладким голосом пропел Турецкий.
- Отнюдь. Но наша жизнь, как тебе известно, не стоит на месте. Она
бегает вокруг да около. Мелкая кооперативная торговля вырастала в нечто
большее. Пришедшее в упадок производство отчаянно пыталось вновь стать на
ноги. Вот и явились в один прекрасный день избиратели-фармацевты в кабинет
губернатора с предложением создать централизованную фирму по сбыту их
продукции. Идею обсудили, приняли решение проводить в жизнь, но
непосредственно руководить нарождающимся монстром он отказался. Сослался на
возраст, нехватку времени и то, что на своем посту он и так принесет немало
пользы для общего дела. Тут нужен был молодой, энергичный человек,
порядочный и обязательно свой. И Ясень знал, кто именно.
Несколько лет назад жена Бориса Борисовича была убита, когда гостила в
Екатеринбурге, тогда еще Свердловске. Убийцу так и не нашли. Ясень остался
один с дочерью. Существовал еще один человек, ставший теперь ему вдвойне
дороже, - единственный и обожаемый покойной супругой племянник Леня
Богачев. Ясень относился к нему не без симпатии, следил за успехами в
бизнесе, иногда, чем мог, помогал. Леонид немного напоминал ему себя самого
в молодости. То же упорное желание пробиться в жизни, по возможности
самому. Но часто одного этого бывает недостаточно.
Ясень не сомневался в своем протеже. Рождающийся на Урале спрут должен
был охватить своими щупальцами всю державу. И это только программа минимум.
Леонид Богачев с его помощью уже на первых порах становился бы по сути
некоронованным "королем" отечественной фармацевтики. И, как мы с тобой
знаем, Ясень в родственнике не ошибся, - Меркулов со вздохом облегчения,
по-видимому, закончил повествование.
Турецкий, немного придремавший, встряхнулся.
- Богатая биография, ничего не скажешь. А все-таки сознайся, откуда
такая осведомленность? Костя, ты рассказывал о судебном разбирательстве или
о выборах в губернаторы так, словно лично присутствовал при этих
исторических событиях.
- Не я - наш генеральный.
Такой ответ прогнал у Турецкого остатки сна.
- Это он тебе напел?!
- Большую часть. Тебя это смущает? Он хорошо помнит тот процесс, и не
только по газетным статьям. Да и Ясень в столице был довольно заметной
фигурой, а они с генеральным почти одногодки.
- В твои бы рассказы динамики побольше, цены бы им не было.
Солонин. Екатеринбург. 16 сентября, 16.40
Турецкий озадачил его новым распоряжением: нужно было немедленно
вылететь в Екатеринбург и встретиться с губернатором Свердловской области.
Цель новой поездки Александр Борисович объяснил в двух словах:
- Витя, вытяни из него все, что можно, о деловых отношениях Грасса и
Богачева. Я посылал ему запрос о Вульфе. Он ответил, что давно не имел с
ним контактов. Не нравится мне все это.
- А если на самом деле все так? - предположил Солонин.
- Вот на месте и разберись, - заключил "важняк" Генпрокуратуры тоном,
означающим, что лететь Солонину в любом случае придется.
И в который уже раз за последнее время Виктор оказался высоко над
землей. Ему начало казаться, что жизнь его перешла в новую фазу, неразрывно
связанную с Аэрофлотом, и полеты в воздушных лайнерах никогда не
закончатся. Самолет для него теперь стал вторым домом, а пассажирское
кресло - кроватью. Будь на борту еще сауна и бассейн, можно было запросто
поселиться здесь на неопределенное время.
ТУ-154 (преследующая его последние дни модель) быстро набрал высоту.
- Вы плохо переносите полеты или просто боитесь летать?
Тихий, мягкий голос заставил вздрогнуть. Солонин повернулся. Справа от
него, у иллюминатора, сидела довольно милая молодая женщина лет двадцати
восьми - тридцати и участливо улыбалась. Пепельные волосы гладко зачесаны и
собраны на затылке в пучок, большие ярко-синие глаза, чувственный рот,
тонкая шея. Солонин ощутил себя полным идиотом, что не обратил внимания на
соседку сразу и не заговорил с ней первым.
- С чего вы взяли? - удивился он больше своему голосу, от
неожиданности как-то сразу осипшему.
- Да на вас лица нет. Хотите взглянуть? - И незнакомка, лукаво блеснув
глазами, открыла дамскую сумочку.
- Нет уж, избавьте меня от этого ужаса, - Солонин отстранил протянутое
ему зеркальце. - Просто в последнее время я перелетал.
- Хм. Тайный инспектор по сервису Аэрофлота? - шутливо предположила
соседка.
- Хуже, - Солонин брякнул первое, что пришло на ум: - Секретный
корреспондент нетайной газеты.
- О! Вы журналист.
- Угадали. Кстати, Виктор. - Солонин галантно опустил голову.
- Лиза.
- Прекрасное имя, - оперативно начал подбивать клинья Солонин, но она
его перебила.
- Только не говорите, что - ваше самое любимое и все такое...
- И не подумаю. На свете очень много более красивых имен, - он
прикусил язык, интересно, какая муха его укусила?
Соседка покраснела, мышцы на щеках задергались. Такого откровенного
хама она, видимо, встречала впервые. Ничего не ответила, сдержалась.
- Эдгар Поуэл. Действие первое, явление второе, - попытался исправить
положение Солонин.
Она непонимающе уставилась на него. Краска с лица начала спадать.
- Я вам процитировал фразу американского драматурга Эдгара Поуэла, -
объяснил он. - Не обижайтесь, плиз.
Лиза расхохоталась.
- И как называется произведение, из которого вы цитировали?
Мысль Солонина пришла в лихорадочное движение. Переделать Эдгара По в
Поуэла заняло не больше секунды, а ей еще подробности подавай! Прямо
адвокат в суде. За иллюминатором проплывали лохматые белые облака, тянулись
бесконечной, сияющей в лучах солнца пустыней.
- "Облако", - нашелся Солонин и пронзил соседку открытым, честным
взглядом.
- Не слышала о таком авторе.
- Он из молодых, - паутина лжи опутывала его все больше и больше. - Да
ранних.
Лиза оживилась, забыв неудачную шутку Солонина по поводу ее имени.
- Так говорите, журналист. А какой газеты?
- "Сегодня".
- До такого состояния у вас всех сотрудников доводят? - она широко
улыбнулась.
- Да нет, в последнее время пришлось много летать. Туда-сюда, знаете.
Сплошные командировки. А теперь вот - Екатеринбург, - Солонину стало легче
общаться - сейчас он говорил правду.
- Екатеринбург?
- Екатеринбург.
- И что заинтересовало вас в Екатеринбурге?
- Хочу взять интервью у отцов этого замечательного города и написать
об Урале. А вы, Лиза, сами из Свердловска?
- Из Екатеринбурга, - снова поправила она.
- Из Екатеринбурга?
- И да, и нет. Родилась и выросла в Москве. Потом с семьей перебрались
на историческую родину.
- И чем вы занимаетесь? - продолжал маленький допрос Солонин.
- Работаю в адвокатской конторе.
- Секретарем?
- Адвокатом. А что здесь удивительного? Закончила в Москве юридический
и вернулась работать домой, - она пожала плечами.
- И как справляетесь? - поинтересовался Солонин.
- Превосходно! - Лиза гордо выпятила нижнюю губу.
- Я так и думал.
- Почему это?
- Такая девушка, как вы, не может не иметь успеха, - в эту фразу
Солонин вложил все свое обаяние.
Она засмущалась. Совсем немного.
- Вы мне льстите. Но мне нравится.
- Нисколько, - его понесло. - Хотите, расскажу о своих последних
репортажах из Крыма? Очень красивые места. Есть просто сказочные.
Все оставшееся до конца полета время Солонин делился реальными
впечатлениями, опуская, естественно, эпизоды расследования. Рассказал
несколько легенд об Айюдаге и Золотом пляже. И очень сильно пожалел, когда
стюардесса объявила посадку. Его запас еще не иссяк.
- Могу я пригласить вас на чашку кофе? - спросил Солонин в здании
аэропорта, когда они получили багаж и направились к выходу.
Еще с час просидели на втором этаже в кафе-баре. Теперь инициативу
взяла Лиза, говорила о своей работе, городе. Давно Солонину не было так
легко и непринужденно с женщиной. Создавалось впечатление, что они знакомы
сто лет.
- Когда определитесь с жильем, позвоните мне. Будут проблемы,
помогу, - она протянула визитную карточку.
В центр города добрались на такси.
- Я бы посоветовала гостиницу "Урал", - сказала она на прощание и
выпорхнула из машины.
- В резиденцию губернатора, - попросил водителя Солонин, почувствовав
накатившую меланхолию. Он не собирался задерживаться в Екатеринбурге, тем
более селиться в гостинице. Рассчитывал уладить все в один день и сразу
вылететь обратно, если повезет - ночным рейсом. Необходимость звонить новой
знакомой отпадала сама собой.
Ему повезло. Ясень оказался на месте и, узнав о прибывшем, попросил,
не задерживая, провести его к себе в кабинет.
Это оказался дородный, совершенно седой мужчина под шестьдесят, с
живым, еще не утратившим привлекательности лицом и крепкой рукой, в чем
Солонин убедился при рукопожатии.
Они прошли в примыкающую к кабинету комнату отдыха и расположились в
кожаных креслах. Ясень распорядился насчет чая.
- Борис Борисович, я знаю, что Богачев доводился племянником вашей
супруге, и вам, возможно, больно поднимать эту тему, но расследование его
убийства не закрыто, и нам нужна ваша помощь, - начал как можно деликатнее
Солонин.
- Но чем я могу? - развел руками Ясень.
- Хотелось бы больше знать о партнерских отношениях Богачева с
немцами.
- Например?
- Например, между Вульфом и Богачевым, - подсказал Виктор, решив
начать издалека. А там, глядишь, и до Грасса доберемся.
- Да что рассказывать. Договор, который давно еще Леня с ним заключил,
был, прямо скажу, кабальный. Но на тот период выбирать не приходилось. Я
одобрил Ленино решение. А Вульф, наверное, думал, так будет продолжаться
всю жизнь. Черта с два! - Ясень свернул внушительный кукиш и отпил из своей
чашки. - Леня молодец. Далеко пошел бы... Если бы не остановили. Он ведь
расширяться думал. Собственное отечественное производство налаживать.
Понимаете?
- Нам это известно, - уточнил Солонин.
- А тут, незадолго до его смерти, звонит мне лично Вульф - снизошел с
высот Олимпа - и просит повлиять на родственника. Не знаю, как он узнал о
планах Лени, но просил его переубедить. Я сказал, эти вопросы решает он. Он
руководит концерном, у него основной пакет акций.
- И он лично может
...Закладка в соц.сетях
