Жанр: Электронное издание
Tureck15
... Ну в общем, по пословице -
котлеты отдельно, а мухи отдельно. Кротов понял, что нет еще гранатометов
"муха". Они ему в принципе и не нужны были, так, для общего счета. А брать
Майора решили во время передачи товара.
Дальше все было расписано. "Мерседес" Крота сопровождал крутой джип, в
котором под видом бизнесмена разместились собровцы Кондратьева. Выехав из
части на собственном "приколотом" "УАЗе" последней модели со всяческими
прибамбасами в виде дополнительных фар на кронштейне, никелированных мощных
клыков и решеток, Майор удивился было столь серьезной охране, но, видя
ледяное спокойствие клиента, тоже успокоился: с таким грузом действительно
нежелательны случайности и проколы с милицией. Майор в сопровождении
почетного эскорта проехал перелесок и свернул на боковую грунтовую дорогу.
Метров через двести вырулил на небольшую поляну. Сюда же подъехали и
"мерседес" с джипом.
Ничего не подозревающий Майор вышел, открыл заднюю дверь и показал
подошедшему Кроту свертки, упакованные в брезентовые чехлы. Алексей
Петрович, как покупатель въедливый, предложил Майору предъявить товар
лицом, а сам пошел к "мерседесу" и вернулся с кейсом. Увидев оружие и
пересчитав его, Крот открыл кейс и спросил, на сколько потянул данный
товар. Майор назвал сумму, а Крот стал передавать ему пачку за пачкой.
Майор посмотрел - в кейсе оставалось еще много пачек - и подумал, что с
таким клиентом, который особо не торгуется, не только можно, но и нужно
иметь дело. Поинтересовался, когда может состояться следующая встреча.
Кротов ответил, что сразу по возвращении позвонит. Вероятно, через две
недели. Майор попрощался и сел за руль своей машины, ожидая, что охрана
Крота сейчас заберет свертки с оружием. И охрана вышла из джипа, но взяла
не оружие, а грубо выхватила самого Майора из салона и уложила его
физиономией на капот, при этом довольно болезненно пройдя кулаками по его
ребрам.
Ни спрашивать, ни возражать смысла уже не было. Майора обыскали,
вытащили личное табельное оружие, ключи, документы, потом швырнули его на
заднее сиденье его же автомобиля. По бокам устроились двое могучих парней в
бронежилетах и камуфляже, третий сел за руль, и вся кавалькада устремилась
в Москву...
И наконец, Голованов. Сева клял себя последними словами за
несообразительность. Ведь побывал уже один раз на Старой Басманной, в доме
тридцать шесть. Правда, в одиннадцатую квартиру попасть не смог, поскольку
соседи твердо и уверенно проинформировали его о том, что вообще-то Сергей
Николаевич Светличный проживает здесь, а точнее - прописан, но настоящее
свое местожительство имеет где-то под Москвой, в одном из дачных поселков.
Квартиру же свою двухкомнатную он сдает азербайджанцам, семейной паре,
которая занимается торговлей на Преображенском рынке. Дома они бывают лишь
поздними вечерами.
Описали соседи и внешность Сергея Светличного - в принципе совпадало.
И вот теперь отправились Сева с Демидовым не к соседям, а один - в
РЭУ, другой же - в отделение милиции. И сразу наступила полнейшая ясность.
В паспортном отделе милиции Голованову сообщили, что Светличный им
известен как лицо без определенных занятий, привлекавшийся в прошлом за
мелкое хулиганство. Вдобавок он ухитрился потерять либо пропить свой
паспорт, уверяя, что его у него украли. Выдали новый, вместе с выговором
начальника паспортного стола. Но в последнее время его не видно, говорят,
получил наследство, дачу заимел в ближнем Подмосковье. А квартиру сдает,
как это нынче делают многие. За свои большие квартиры баксы получают, а
сами ютятся по каморкам и углам. И ведь не прищучишь, закона такого нет,
чтоб запрещать. Оформил - и гуляй себе.
Показали и фотографию Светличного, из тех, что вклеивали в новый
документ. Поинтересуйся Сева раньше, он сразу бы увидел, что все сходство
Светличного с человеком, пользующимся его документом, заключается в том,
что у обоих худощавые лица и оба светловолосые. Но теперь уже все это не
имело никакого значения, так как на руках имелась подлинная фотография
Сергея Соболева, бывшего майора ГРУ. Такого же, кстати, как Алексей Кротов
и сам Сева Голованов.
В принципе ведь и служили-то они примерно в одни и те же годы. Ну
Кротов - тот, конечно, пораньше. Но сколько ни всматривались они с Севой в
фотографию Соболева, так и не смогли вспомнить бывшего коллегу.
Тем не менее вопрос отпал сам, подлинный Светличный оказывался вне
подозрений. Впрочем, даже если бы они и оставались - ну, к примеру, он сам
продал свой паспорт Соболеву, - то отыскать подлинного Светличного было
практически маловероятно. Поэтому поставили точку. Пока, до окончательного
выяснения обстоятельств...
Дальнейшие события, продолжал свой рассказ Вячеслав Иванович,
протекали следующим образом.
Майор, пока его везли на Петровку, тридцать восемь, успел сделать
единственно правильные для себя выводы. Он просчитал все и решил
сотрудничать со следствием. И после первого же обстоятельного допроса, для
участия в котором подъехал сам Меркулов, задержанный признал свою вину. А
что ему оставалось, если все улики налицо - и оружие, и валюта, помеченная
к тому же специальным светящимся составом. Уголовное дело против майора
Вооруженных сил Российской Федерации Герасименко Алексея Захаровича
возбудила Главная военная прокуратура по статье 226 ("хищение либо
вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных
устройств"). Были и отягчающие обстоятельства: во-первых, "группой лиц по
предварительному сговору", во-вторых, "неоднократно" и, в-третьих, "с
использованием своего служебного положения". Естественно, в такой ситуации
разве на что и можно было рассчитывать - лишь на полное сотрудничество со
следствием...
Повезло и Филе Агееву. Напрочь убитые открывшимися обстоятельствами,
старики Страховы словно впали в прострацию. Так ошибиться в человеке! Дарья
Матвеевна, можно сказать, заболела. Легла и глаза закрыла, чтоб мир этот
подлый не видеть. Она ж ведь к Сереже-то всей душой, гостинцы от него
принимала, а он самый натуральный кат, убийца...
Легкий характер Фили помог снизить накал отчаяния. А закончил он свой
треп тем, что даже уговорил хозяина, Ивана Ивановича, подежурить вместе с
собой, в очередь, по часику. Все равно ведь, жаловался старик, по ночам сон
подолгу не идет. Вот Филя и предоставил ему возможность отличиться перед
Родиной за свою оплошность невольную.
Старик бдил честно и разбудил Филю во втором часу ночи, прошептав, что
слышал шаги возле сарая. Кто-то там вроде возится. Филя вмиг проснулся и
тут же оказался на улице, слабо освещенной фонарем на столбе. А еще спустя
мгновение он где перебежками, а где и по-пластунски переместился к густой
тени сарая. Увидел качающуюся лестницу-стремянку. Она поднималась к крыше.
Потом по ней медленно, прислушиваясь к уличным шумам, пополз силуэт
человека. Зашуршало под самой крышей - это ночной пришелец нащупал и
вытаскивал сверток из-под стрехи. Сымитировал "игрушку" Филя, обернул
газетами и целлофаном изогнутый обломок водопроводной трубы.
Наконец человек пополз по лестнице вниз. Филя тоже внимательно
прислушивался: один гость или у него где-то рядом прячется напарник. Но все
вокруг было тихо. На всякий случай Филя дал гостю возможность дойти до
самого забора, через который тот намеревался покинуть двор, и в последний
момент, когда мужик собрался подтянуться на руках со свертком, устроенным
за пазухой, напрочь вырубил его одним секущим ударом по шее. Ночной гость
беззвучно, даже не икнув, завалился в траву.
И снова стал слушать Филя - нет ли напарника. Тишина. Вот тогда он
спокойно уже взвалил довольно-таки увесистого малого на плечо и отнес в
дом, на половину Сергея Светличного. Там он парня устроил в полусидячем
положении у стены, связал по рукам и ногам, очистил карманы, чтобы знать, с
кем имеет дело, и решил, что самое время и поговорить с... что там у него в
ксиве написано? Игорь Сергеевич Рачонкин, семьдесят второго года рождения.
Ишь ты, сопляк, а туда же!
Полведра воды на голову привели парня в чувство. Лампочка была
неяркой, но Игорь щурился, будто от режущего глаза света. И на все вопросы
отвечать отказался. А Филя и не считал себя мастером допроса. Он плюнул,
покрепче затянул на Рачонкине веревки и спокойно отправился спать.
Утром же, по его звонку, прибыла команда "Глории", чтобы завершить
операцию в Кратове.
Старики уже отошли от стресса, помогло и ночное происшествие, поэтому
простились тепло. Не забыли поблагодарить и за наколотые дрова.
Сыщики уезжали спокойные, почему-то уверенные, что Соболев сюда больше
не вернется. Да и не было здесь у него ничего такого, что было бы жаль
оставить. Самый тщательный обыск так ничего и не дал. Хозяева больше не
обижались, понимая, какой опасности нечаянно подвергали себя...
- Хотите знать, кто этот Рачонкин? - задорно спросил Грязнов. -
Отвечаю. Подручный нашего киллера. Во время допроса ему подробно объяснили
ситуацию, предъявили материалы следствия, после чего он назвал некоего
менеджера Акимова, через которого, как через АТС, осуществляются у них
практически все контакты. Иными словами, господа благодарные слушатели, -
продолжал с некоторым пафосом Вячеслав Иванович, чувствуя, что уж его-то
информация дала сто очков всей остальной, - если все идет по плану, то в
настоящий момент очень может быть так, что наши коллеги в Москве уже колют
основное звено в длинной цепи преступлений. Прошу оценить!
- Нет слов, чтобы выразить... - Турецкий поднялся, держа рюмку в
вытянутой руке. - Друг мой Вячеслав, как обычно говорит другой наш друг -
Костя, если, как ты сказал, так пойдет и дальше, то я просто уверен: через
день-другой мы покинем наших гостеприимных хозяев, оставив о себе самые
лучшие впечатления и воспоминания. А еще я хочу сказать со всей
ответственностью...
Но его торжественную речь оборвали позывные мобильника.
- Черт возьми, - сказал Турецкий и достал трубку из кармана пиджака,
висящего на спинке стула. - Слушаю.
- Добрый вечер, Александр Борисович, - услышал он чуть вкрадчивый
голос Латникова. - Не разбудил? Не спите?
- Как можно, Валентин Евгеньевич! - Он назвал собеседника, чтобы
друзья, сидящие за столом, поняли, чей звонок. - Да и время, в сущности,
еще детское.
- Ну и прекрасно, раз вы так считаете. Просьба к вам. Я понимаю, денек
выдался нелегкий, но тем не менее не смогли б вы подъехать ко мне сюда?
- Сюда - это, простите, куда?
- В резиденцию. На Каменный.
- А где это - Каменный? - Турецкий пробежал глазами по лицам друзей.
Маркашин стал что-то объяснять жестами, не издавая при этом ни звука.
Этакая смешная пантомима.
- Да пусть этот вопрос вас не мучает, я сейчас пришлю машину, и вас
привезут. А после увезут обратно. Ну раз не возражаете, жду. - И короткие
гудки.
- Вот стервец! - с чувством сказал Турецкий. - И двух слов сказать не
дал. Значит, так. Я еду, ничего не поделаешь. Но самое неприятное, что он
знает, куда прислать машину. Повсюду глаза! А вы пока не расходитесь,
ладно? Я узнаю, чего ему надо, а потом, когда вернусь, обсудим. Давайте,
мужики, разливаем, а то там наверняка уже не тяпнуть... Ну, за Вячеслава! -
Александр Борисович выпил, поставил рюмку на стол и ухмыльнулся: - А
вечеринка-то удалась! Кто возразит?..
Глава пятнадцатая. ДУШЕВНЫЕ БЕСЕДЫ
Турецкий был приятно удивлен, обнаружив практически в центре шумного,
четырехмиллионного города поистине райский уголок, куда, казалось, даже и
не долетал шум с городских улиц. Газоны, низкие фонари, стриженый
кустарник, много стекла и никакого бетона. Затянутый вьющимися растениями
особняк словно сошел со страниц альбома об архитектуре и парковой культуре
прошлых веков. Он и рассчитан был на то, чтобы создать соответствующее
настроение у самых высоких гостей города - от английской королевы до...
видимо, Латникова?
Александр Борисович не ошибся. Первым, кого он увидел, когда в
сопровождении пожилого человека в смокинге прошел сквозь недлинную анфиладу
ярко освещенных и богато оформленных комнат и оказался в гостиной с ярко
пылающим камином и медвежьими шкурами на полу, был именно Валентин
Евгеньевич, развалившийся в кресле у низкого круглого стола, заставленного
всякими яствами и бутылками. Первый заместитель министра внутренних дел был
без пиджака, который валялся на полукруглом диванчике в углу гостиной. Так
же свободно чувствовали себя и трое гостей Латникова, расположившихся в не
менее вольных позах в таких же креслах. Верхние пуговицы белоснежных
сорочек расстегнуты, темные галстуки приспущены, пиджаки на спинках кресел.
Окинув быстрым взглядом присутствующих, Турецкий узнал только
губернатора Алексеева, и то лишь потому, что видел его сегодня на вокзале.
Двое других были явно незнакомы.
- А вот и сам Сан Борисыч! - не то чтобы радостно, но, во всяком
случае, с приятной улыбкой провозгласил Латников и, чуть приподнявшись в
кресле, протянул руку для приветствия. - Подвигайте кресло, прошу! - Он
широким жестом указал на стол. - С Родионом Алексеевичем вы, кажется, уже
знакомы?
- Да. - Турецкий протянул руку Алексееву, и тот, как и утром, вяло
пожал ее, после чего Александр Борисович повернулся к незнакомым.
Сидевший ближе лысый и пухлый господинчик с животом, нависшим над
брючным ремнем, живо пожал его руку и пробормотал нечто напоминающее
"Петюню". А второй, пожилой и одетый с легкой небрежностью - вообще без
галстука, рукава рубашки закатаны до локтей, - просто поздоровался и
кивнул, ничего не произнеся при этом.
Пока Турецкий подкатывал к столу кресло на колесиках, шустрый официант
вмиг освободил для него место за столом и поставил чистый прибор с целой
грудой рюмок и бокалов самого различного назначения.
- У нас принято, чтоб каждый ухаживал сам за собой, - улыбнулся
Латников. - Наливайте что по душе - водка, коньяк, всякая всячина,
накладывайте и давайте еще раз... - Он тяжко вздохнул и поднял свою
рюмку. - Помянем, что ли, усопшую душу!
- Да, - подтвердил Алексеев, приподнимая свою, - земля ему пухом, как
говорится... Вы были нынче на похоронах? - спросил у Турецкого.
- А как же... Ну что, добрая память? - выпил водки, поставил рюмку и
подцепил вилкой нежно-розовый пласт лососины. - А вы, надо полагать, тоже?
Вообще говоря, будучи на кладбище, Турецкий несколько удивился, не
обнаружив среди провожающих ни высокого московского гостя, ни местного
губернатора. А спросить об этом у вдовы было просто неприлично.
- Да-а... - как-то не очень уверенно протянул Алексеев. - Но не в
церкви. Не понимаю я этих... Со свечками, понимаешь, в руках, - явно
передразнил он бывшего президента. - Сперва храмы под топор, а после свечки
палим... Мы с вашим начальством, - он кивнул на Латникова, - гражданскую
панихиду провели. В институте, где Анатолий ректором был. А на кладбище -
там столько крикунов собралось... Решили не обострять. Ну и как там?
Турецкий пожал плечами. Как? Да никак. Отпели и зарыли. А вот господин
губернатор пенку дал! Не мог он не знать, что Латников никакой не начальник
Турецкому. А сказал. Зачем?
Лысый толстячок между тем поднялся и склонился над губернатором,
что-то шепча тому на ухо. Губернатор кивнул, и толстяк "Петюня", сделав
знак пожилому, подхватил свой пиджак и ушел, на прощанье слегка махнув
рукой. Пожилой последовал за ним.
"Ага! - сообразил Александр Борисович. - Оставили для
конфиденциального разговора..."
- Закусывайте, закусывайте, - гостеприимно предложил Латников, но тут
же задал вопрос: - Как там обстановка-то была?
- А что, предполагалось нечто из ряда вон?
- Нет, я в том смысле, что в связи с этим несчастным случаем... не
знаю, как его квалифицируют профессионалы, - Латников с выжидающей улыбкой
посмотрел Турецкому в глаза, - появилась масса демагогов, готовых
использовать любые методы в политической борьбе. В том числе и неприличные.
Кстати, я сам посоветовался с вдовой, и мы решили, что гусей дразнить не
стоит. Тем более что пока и окончательного решения нет по поводу
естественной смерти Анатолия Ананьевича. Она вам не говорила?
"Знает, что я беседовал со вдовой. А вот о чем - не в курсе. И видно,
мучается..."
- У нас вообще не было разговора на эту тему.
- А о чем же, если не секрет? - почти заговорщицки ухмыльнулся
Латников.
- О чем? - ухмыльнулся в ответ и Турецкий. - Да так, о жизни.
- Ну о жизни она наверняка может много чего рассказать симпатичному
мужчине, так, Родион Алексеевич?
"Эва, господа, куда вас потянуло!.." Турецкий взглянул на губернатора,
многозначительно кивающего в ответ: да, мол, она - может!
- Нет, вы меня неверно поняли, - сказал он. - Меня интересовали сугубо
профессиональные дела. Точнее, все обстоятельства той презентации. Она
ответила.
- Ну и что, есть что-то любопытное? - не отставал Латников.
- Есть, разумеется.
- И какие же ваши выводы?
- Я не готов к окончательному ответу. Могу сказать, что некоторые
факты нуждаются в проверке. Проведем дополнительное расследование,
кое-какую экспертизу...
Турецкий сознательно уходил от прямых ответов, чувствуя, чтонужно от
него этим руководителям, что они желают от него услышать.
- Ну, утверждения вдовы - это мы уже слышали, - недовольно заговорил
Алексеев. - Можно подумать, что она сама плохо знала своего супруга. А я
долго работал вместе с ним, и видел, и, было дело, участвовал во всякого
рода... - Он покачал ладонью, что придало его словам откровенную
двусмысленность: по бабам вместе, что ли, ходили или просто пьянствовали в
одной компании? - И Толю знал достаточно, чтобы с полным правом утверждать:
да, мужик он был поначалу славный, толковый. Но характером обладал часто
неуправляемым, несдержанным. При этом был мужиком темпераментным,
горячим, - да вы и сами его выступления помните. И до этого дела, -
Алексеев щелкнул себя по шее, - и, кстати, до баб, да... большой любитель.
А как в Париж сбежал - что уж и говорить! Одни сплошные соблазны. Кто
бывал, знает. Так что вот! - Алексеев снова многозначительно возвел очи к
небесам. - Результат вполне реальный. Но мы ж часто не можем просто понять
характер человека, нам какие-то сложности подавай, каких вовсе и нет
зачастую. Мы и недоказуемое докажем, лишь бы это соответствовало
поставленным задачам...
- Не совсем понимаю, чего вы ожидаете от следствия? - с улыбкой
посмотрел на Латникова Турецкий. - Истины или подтверждения чьей-то точки
зрения?
- Ну, - развел руками Латников. - Зачем же так ставить вопрос? Кому
нужна туфтель? Да никому. Хотя истина тоже должна быть взвешенной. Вот
скажите, у вдовы что, имеются неопровержимые доказательства того, что
Саблина отравили? С чего она взяла? И почему на каждом углу заявляет об
этом? - Латников незаметно для себя распалялся. Вот она где, собака-то,
зарыта!
- А разве она заявляет?! - удивился Турецкий. Может быть, более
наивно, чем следовало бы. - Она, грубо говоря, взыскует истины!
- Взыскует она! - зло сорвалось у Алексеева. - Наворовали, набили
карманы, а как за жопу взяли, извините, так они сразу взыскуют!..
- Ну перестань, Родион Алексеевич! - недовольно остановил губернатора
Латников. - Ты-то хоть не становись на одну доску с этими... Я понимаю
его, - сказал он Турецкому, кивая в сторону Алексеева, - это ж какие нервы
надо иметь! Куда там железу! Титановые! Ну хорошо, взыскует она или чего-то
еще хочет, в конце концов, это ее личное дело. А у нас город. Государство!
В котором, так получается, нормальный человек уже и своей смертью помереть
не может! Абсурд! А мы, вместо того чтобы снизить накал страстей, успокоить
население, электорат, будь он неладен, только подливаем масла в огонь...
Вот что плохо. Хреновые мы, говоря другими словами, политики. Толя помер,
царствие ему небесное, похоронили и забыли, а ему, - он ткнул пальцем в
Алексеева, - работать! И как? Если каждая собака будет в него пальцем
тыкать и называть чуть ли не убийцей?!
- Ну у собаки пальцев нету, - спокойно сказал Турецкий. - Да и Родиона
Алексеевича, насколько я слышал, в городе очень уважают. Не все,
естественно. Да ведь всем мил и не будешь. Помните, что Маяковский однажды
сказал? Вы, говорят ему, многим не нравитесь. А я, отвечает, не червонец,
чтобы всем нравиться. Вот так! Думаю, отчаиваться по этому поводу не стоит.
Латников засмеялся и, посмотрев на мрачного Алексеева, сказал:
- А ведь он верно говорит! Давай дернем за хорошо сказанное.
Закусывайте, Сан Борисыч, а то мы своими заботами совсем вам голову
задурили... - И, почти не сделав паузы, продолжил атаку, иначе и не
назовешь: - Я ведь не голословно выступаю, нет. Попросил показать
медицинское заключение...
- Имеете в виду акт экспертизы?
- Ну да, его. Прочитал, чего не понял, грамотные люди объяснили.
Картинка-то получается вполне приемлемая. Следы нейролептиков! Ну и что?
Анатолий с его-то болезнью наверняка помимо предписаний врачей, как и все
мы это делаем, принимал и что-нибудь успокаивающее. Или, напротив,
возбуждающее. А что он пил в тот вечер - это несомненно. И свидетели
подтверждают, да и сам он никогда хорошую шампань минералкой не заменял. Ну
и наложилось одно на другое, а сверху - третье. Нервный перегруз, где-то
сорвался. Да и с каждым из нас на каждом шагу такое же происходит... Следы!
Следы, в сущности, ни о чем не говорят. Верно? Если всерьез и правильно
разобраться в ситуации. Ну ладно, давайте сменим пластинку. Как ваши-то
дела?
- Да я уж ответил: работаем.
- Я не про эти. Я вообще. Под Меркуловым-то как? Не жмет?
- Ах вон вы о чем! Бывает, конечно, не без этого.
- А вечные перетряски в Генеральной прокуратуре вам не осточертели?
- Так куда от них денешься! - засмеялся Турецкий. - Можно подумать,
что у вас в ведомстве лучше...
- Это верно... Но у нас, кажется, грядут окончательные перемены, чего
не могу сказать о вашем заведении. Слышал, Меркулов на пенсию собирается.
- А он, сколько я его знаю, постоянно собирается. Даже пару попыток
сделал, но не удалось, вернули. Кто-то ж и работать должен. Не всем же
политикой заниматься.
- Мужик он - да! Но всему однажды наступает свой срок... Вот мне и
интересно. Вы ж там немножко, извините за прямоту, белая ворона. Завистники
и прочее - это наплевать, черт с ними. Я о другом. Уйдет Меркулов, с кем
останетесь? Не думали?
- А я тоже в отставку подамся. В журналисты пойду. А что, возьмут.
- Вы - и в отставку?! Да никогда не поверю! Слушайте, а если я вам
сделаю интересное предложение? Выслушаете?
- А почему нет? - сказал Турецкий радушно и напрягся: кажется,
начинают покупать. Внимание!
- Вам сорок четыре, верно?
- Против истины не могу возразить! - Александр Борисович решил
искренне сыграть дурачка.
- Менять жизнь в сорок четыре - это не просто грех, это преступление!
Опыт, умение, огромные знания, обширный круг знакомств - да это же клад!
Видимо, в самое ближайшее время произойдут решительные кадровые изменения в
нашем Следственном комитете. Давно пора влить свежую кровь и в Главное
управление уголовного розыска страны. Скажу больше, не все заместители
нашего министра честно и грамотно тянут свой воз. И это большущий вопрос,
который не раз поднимался в кабинете уже нового президента. Видите, сколько
проблем?
- Не завидую вам, - честно сказал Турецкий. - А кстати, в вашем
ведомстве работает такой замечательный профессионал, как Вячеслав Грязнов.
Почему бы вам его, к примеру, не задействовать на всю катушку?
- Я знаю Грязнова. Он, к слову, ваш хороший товарищ. И мужик толковый.
И ваша забота о нем понятна. Но вы, Сан Борисыч, одной маленькой детали не
учитываете. МУР - это его потолок. И ему за пятьдесят. Точнее, пятьдесят
два. Он обязательно принесет груз своих привычек, а мы не можем с
уверенностью сказать, что у каждого человека они исключительно идеальные.
Вы понимаете, о чем я говорю? - Показалось, что у Латникова глаза сделались
вдруг "прохладными". - А вот вы - другое дело.
- Могу ли я так понять ваши слова, что, образно говоря, вы делаете мне
заманчивое предложение?
- Ха-ха! - нарочито засмеялся Латников. - Родион, отвернись! Или
закрой уши, как будто ты ничего не слыхал!
Алексеев отмахнулся: мол, ну вас с вашей болтовней - и отвернулся.
- Я не предлагаю! Я настаиваю! Я вас, попросту говоря, вербую! Мне во
как, - он чиркнул себя по горлу ребром ладони, - нужны настоящие
профессионалы! А не досужие трепачи. Мне нужен самый высший класс,
понимаете? Но, ради бога, не расценивайте наш разговор как немедленное
утверждение в той должности, которая вам приглянется. Мне на первый случай
было бы достаточно просто вашего согласия. А конфликтов с собственным
ведомством можете не опасаться. Вопрос будет решаться так высоко, что
зав
...Закладка в соц.сетях
