Жанр: Электронное издание
Lustbad11
...ивом был
позеленевший фонтан, в центре которого дельфин и русалка слиплись в эротическом
экстазе. Тихое пение струй вплеталось в мелодию, которую выводила Хильберто.
Никто не ответил на его стук. И никого не было во дворике. Хорошо, что Сутан
оказалась в его номере, когда позвонил Крис. Очень беспокоясь о Крисе, она
предупредила консьержа, чтобы все телефонные звонки, адресованные ей,
переключали на комнату Сива.
Через десять минут после ее ухода снова зазвонил телефон. На этот раз - Диана.
Он слушал ее рассказ со смешанным чувством беспокойства о ее здоровье и гордости
за нее. И еще кое-что примешивалось, когда она рапортовала о проделанной работе.
Когда она упомянула имя и адрес человека, которому Рид Паркес пытался
позвонить за несколько минут до своей смерти, он сказал:
- Значит, это Джейсон Крейг? Тот самый? И он действительно не связан с
разведкой?
- И да, и нет. - Ее голос звучал так тихо, что он напрягался, чтобы разобрать, что
она говорит сквозь помехи, накапливающиеся с расстоянием. - Учитывая, кто он.
Председатель МКСС.
Международный Конгломерат Средств Связи был крупнейшим в мире
производителем аппаратуры средств массовой информации, теле и аудио сетей,
спутниковых ретрансляционных станций. Не было страны в мире, где бы не
пользовались технологиями МКСС. Это было в полном смысле слова глобальная
организация. Джейсон Крейг был не только Главным Администратором ее и
держателем 75% акций. Он был ее фактическим хозяином, только номинально
подотчетным совету директоров, которых он сам и подбирал.
- Может за всем этим стоять один человек? - спросил Сив.
- Ты хочешь сказать, за личным агентством по сбору разведданных? За
собственной сетью трубопроводов, по которой перекачиваются с Востока наркотики?
Ты хочешь спросить, может ли этот человек иметь достаточно власти, чтобы
противодействовать АБН, ЦРУ и самому Президенту? Право, не знаю. - Сив вдруг
почувствовал даже на таком расстоянии, как измучена она. - Может, ты знаешь?
- Забудь обо всем этом пока, - сказал Сив, который и сам в этот момент пытался
дистанцироваться от этой умопомрачительной ситуации, посмотреть на нее со
стороны. - Сосредоточься на поправке своего здоровья. Хорошо?
- Как об этом можно забыть! - услышал он голос Дианы. - Тем более, я даже не
представляю, как ты там!
- Со мной все будет в порядке.
- Я скоро тебя увижу?
- Конечно. Совсем скоро, - ответил Сив. - Послушай, Диана. Ты просто
молодчина. Добыла чертовски важную информацию.
- Спасибо, босс. - Затем, после паузы. - Я люблю тебя, Сив.
Он сглотнул. - Я тоже люблю тебя. - И он чувствовал, что это не просто слова.
Положив трубку, он посмотрел на листок бумаги, на котором Сутан записала адрес,
данный Крисом. Затем он начал быстро одеваться.
И вот он внутри Ле Порт-дю-Жад. Но где Крис и Сутан? Сив крутил головой в
разные стороны, не зная, куда идти.
Налево от внутреннего дворика была калитка в сад с покрытыми росой весенними
цветами, кустами азалии и жасмина. Направо была широкая лестница. Туда он и
направился.
Он уже собирался подняться по ней, когда его взгляд упал на дверку, скрытую в
украшенном орнаментами основании лестницы. Он подошел к ней и остолбенел.
На струганных досках двери был намалеван символ, который он знал так хорошо:
фунг хоанг, вьетнамский феникс. Талисман Транга.
Сив протянул дрожащую руку, потрогал пальцем. Потом поднес палец к носу,
понюхал. Кровь. О Господи! Чья она?
Он толкнул дверь и шагнул во тьму.
- Она не желает со мной разговаривать, - пожаловался М. Вогез.
Крис посмотрел на него. - Весьма возможно, - согласился он. - Вы ждете
сочувствия?
- Нет, - ответил М. Вогез, - прощения.
- Тогда вы обращаетесь не по адресу.
- Есть в вас хоть капелька христианского милосердия?
- Конечно, - ответил Крис. - Для тех, кто его заслуживает.
- Кто вы такой, чтобы произносить такие категоричные приговоры? Судить
человека по делам его - прерогатива Господа Бога.
- Да вы, никак, стали религиозным? - удивился Крис. - Очень вовремя.
- Вас это, возможно, позабавит, если я скажу, что Бог привел меня в Индокитай?
- Вы правы. Весьма.
- И тем не менее, это так.
- Мосье Вогез, вы можете говорить мне что угодно, - сказал Крис,
отворачиваясь к окну. - Но это не значит, что я должен вас слушать.
- Господь простит вам недостаток внимания к людям, но не присвоение себе
морального права судить их.
Через окно он видел какую-то суету у восточного входа в Люксембургский Сад и
несколько автомобилей, стоящих как попало, у Фонтана Медичи. Потом появились
голубые сполохи подъезжающих полицейских машин. Наверно, опять какой-нибудь
наезд или столкновение. Он перевел взгляд на М. Вогеза.
- Слушать подобные ханжеские заявления от убийцы и представителя
наркобизнеса довольно-таки неприятно, - сказал он.
- Да ну? - У мосье Вогеза даже голова затряслась от избытка эмоций. - Вот уж
не знал, что вы так осведомлены о моей карьере!
Крис с минуту изучал лицо собеседника, потом сказал:
- Я полагаю, что знаю о вас все, что мне надо знать.
- Невежество, - изрек М. Вогез, - есть путеводная звезда глупцов. - Он стоял
посреди комнаты, скрестив руки на груди. - Но вас глупцом не назовешь. Поэтому в
целях вашего просвещения скажу, что Будда и Вишну медленно умирали в Индокитае,
когда я туда прибыл. Мои соотечественники позаботились об этом с их обычной
доскональностью. А потом коммунисты взялись за Бога и его сына, Иисуса Христа. В
результате в стране воцарился хаос. И я хотел... я считал необходимым что-то
предпринять в сложившихся обстоятельствах.
- С такой благородной целью в душе, - заметил Крис, - вам следовало бы
податься в иезуиты.
- Возможно, в прошлые века я бы так и сделал. Но в наши дни, и даже два десятка
лет назад, отцы-иезуиты утратили власть. Да и вся церковь. В Южной Америке она
пытается отстоять свое влияние, но, по-видимому, обе стороны проигрывают в этой
схватке.
- Южная Америка далековато от Индокитая.
- Конечно, - согласился М. Вогез уже более спокойным тоном, будто, вовлекши
Криса в дискуссию, он заставил его проявить христианское милосердие и доволен уже
этим. - На трубопровод я наткнулся случайно. Судьба свела меня с бандой
головорезов и воров. Они зарабатывали себе на жизнь, торгуя наркотиками. Я просто
поразился суммами, которыми они ворочали, когда они мне рассказали о барышах,
получаемых с этого бизнеса. И как же они распоряжались своими деньгами? Все
уходило на интриги и грызню между собой за более жирный кусок пирога... И тогда
мне пришла в голову мысль, как отделаться от них и в то же время забрать у них то,
чем я сам был не прочь завладеть. Я начал настраивать одну группировку против
другой, а третью - против и первой, и второй. Я пользовался этой методикой снова и
снова, и никто не догадывался о моей роли в этом деле. Жадность - прекрасный
энергоноситель, и, главное, ничего не стоит. Очень скоро наиболее сильные сожрали
слабых, но при этом так сами ослабели, что я без особого труда отправил победителей
в те же могилы, в которые они закопали своих недавних сотоварищей... И знаете, что я
стал делать с доходами, получаемыми от трубопровода?
- Вы накупили оружия для Салот Сара и его Красных Кхмеров.
- О, конечно, часть денег пошла на революционные нужды. Но задолго до того,
как я познакомился с Салот Саром, я строил школы, платил учителям жалование,
приобретал для них продукты и оборудование. Содержал на свои деньги церкви. Даже
после того, как я начал подкармливать банду головорезов, прячущихся в горах,
которые называли себя Красными Кхмерами, я не сокращал своих субсидий на нужды
образования. И, конечно, мои учителя не внушали ученикам, как это делали другие
французские преподаватели, что Франция - это пуп земли, а вьетнамцы и кхмеры
должны не щадить живота, работая во благо ей.
- Чего вы от меня хотите? - не выдержал Крис. - Я не могу отпустить вам
грехи. Я не священник.
- Мне нужно прощение не священническое, а человеческое, - сказал М. Вогез.
Крис немного подумал, потом категорически заявил:
- Мне очень жаль, но я не могу вам его дать.
Какое-то мгновение М. Вогез выглядел совершенно подавленным. Потом он
улыбнулся грустной улыбкой и сказал:
- Ну, ничего. Не можете, значит, не надо.
Крис опять выглянул в окно, увидел подъехавшее такси и выходящую из него
знакомую фигуру.
- Господи Иисусе! - воскликнул он. - Сив все-таки приехал.
- Кто? Сив Гуарда? Американский полицейский? - Мосье Вогез тоже выглянул
в окно, но Сив уже прошел во внутренний дворик. - Вы уверены? Сейчас довольно
темно.
- Абсолютно уверен.
Лицо М. Вогеза побледнело. - Значит, все-таки узнал, кто я и пришел по мою
душу! Я всегда опасался Гуарды больше, чем вашего брата. У него хватка поистине
железная. Я это понял сразу, когда он появился в Бирме, работая на АБН.
- Он сказал Сутан, что останется в отеле, а потом вдруг передумал и приехал
сюда. Вы действительно думаете, что за вами?
- Какие еще причины могли привести его сюда? - ответил М. Вогез вопросом на
вопрос. Он явно перепугался.
- Вот это я и хочу выяснить как можно скорее, - сказал Крис, выходя в коридор.
Мосье Вогез поспешил за ним следом.
Сив спустился по крутой лестнице, ступеньки которой совсем источило время и
подошвы многих поколений людей, подымающихся и спускающихся по ним.
Мгновение он стоял совершенно неподвижно. Его ноздри раздувались, в горле
першило. Он стремительно возвращался по времени на двадцать лет назад. В воздухе
стоял целый букет запахов: лимонник, чили, кари, кардамон, кровь, моча, фекалии, -
запахи, ассоциирующиеся с войной.
Он пошел вперед, слегка пригнувшись в полуоборонительной и полуагрессивной
позе, которую он выработал в смрадных джунглях и тонких болотах Вьетнама.
- Танцор?
Сив остановился.
- Это ты?
Сив не хотел выдавать своего местонахождения, заговорив. В воздухе пахло
войной.
- Ты что, боишься отозваться? - Голос Транга шелестел, как ветер в листьях
деревьев. - Ты боишься меня? Успокойся. Я знаю, где ты.
Пот прошиб Сива. Лекарства, прописанные врачом, и напряжение, вызванное
ситуацией, работали против него. В голове стучало и отвратительная вялость охватила
его. Он чувствовал, как постепенно начинает циркулировать в его теле адреналин,
пытаясь противостоять этому. Значит, и внутри него тоже воина идет. Он потихоньку
двинулся, обходя трубы парового отопления, скопления проводов, похожих на
человеческие нервы, торчащие из рваной раны.
- Не бойся, Танцор, - увещевал голос Транга, напомнив Сиву голоса
вьетконговцев, выкрикивающих из густых джунглей предложение сдаться. - Я знаю,
ты ищешь Волшебника. Он мертв. Я убил его самым красивым из способов: он лежит,
осыпанный стеклом, пронзенный со всех сторон покореженным металлом. Было очень
много крови.
Сив продолжал двигаться среди рукотворных джунглей чрева здания, раздумывая
о том, в порядке ли у Транга с головой. Возможно, всегда было не в порядке.
- Значит, - сказал он наконец, - это ты в нашем отряде работал на северян.
- Я был привязан, - откликнулся Транг, - и к Югу, и к Северу. Работал и на тех,
и на других, и ни на кого конкретно. Потому что, в конце концов, между ними разницы
не было. Какая может быть разница, когда жадность и страх облекается в одежды
политических идеалов! Все пропитывается ядом, и никому не устоять против этого
цунами.
То, что он говорил, было вполне разумно. Но тут Сив вдруг почувствовал, что ему
глубоко наплевать на то, что Транг делал во время войны и по каким мотивам.
Главное, Транг убил Доминика. Взял свой сучий боевой веер и всадил его заточенный,
как бритва, край Доминику в шею, разрывая плоть, мышцы, кровеносные артерии и
позвоночный столб. За это Транг поплатится.
- Ты убил моего брата. - Он упрямо двигался вперед, пригнувшись между труб
парового отопления, между опорами, на которых крепились кабели электропроводки.
- Я иду, чтобы рассчитаться с тобой.
- На мне и так слишком много грехов, - откликнулся Транг из темноты. - И я
не хочу тебя убивать. Кроме того, я не могу умереть. Во всяком случае, пока. - Он
хотел сказать еще очень многое: о том, как на него нашло озарение, когда он держал в
руках Лес Мечей, и потом во второй раз, когда он сидел в разбитом "БМВ".
Но у него ничего не получилось. Как будто не только весь его запас английских
слов внезапно истощился, во и сами понятия куда-то разбежались. И тогда он
заговорил по-вьетнамски. Но его родной язык, которым он так мало пользовался и так
редко слышал, вызвал образы коптящих языков пламени пожарища, которое запалили
не без его помощи. Слезы полились у него из глаз, и он резко закрыл рот, так что даже
зубы лязгнули.
Когда Крис и М. Вогез спустились в прихожую, там никого не было.
- Возможно, он еще в саду, - предположил М. Вогез.
Но тут Крис заметил кровавый знак на двери в подвальное помещение.
- Что это?
М. Вогез подошел к нему.
- Это фунг хоанг, вьетнамский феникс. Мифическое существо, считающееся
бессмертным.
- Это Транг, - сказал Крис и открыл дверь.
Они спустились в кромешную тьму.
Запах гнили и ржавчины стоял в воздухе. Впечатление такое, что ты в склепе. Они
достигли конца ступенек, и Крис чуть голову себе не снес, наткнувшись на острый
кусок металла, вытарчивающий из стены на уровне груди. Он вовремя пригнулся и дал
знак М. Вогезу сделать то же самое.
- Я знаю Транга, - сказал М. Вогез, останавливаясь внизу лестницы. -
Позвольте, я с ним займусь.
- Но он уже не работает на вас, - возразил Крис. - Возможно, и никогда всерьез
не работал. Он уже предал вас однажды.
- Тем не менее, - сказал М. Вогез, - он вьетнамец. Я знаю их менталитет и
умею с ними разговаривать.
- Не ходите сюда! Крис узнал голос Сива.
- Что ты здесь делаешь? - крикнул Крис. - Сутан сказала, что...
- Зачем ты спрашиваешь? - откликнулся Сив. - Ты знаешь прекрасно, зачем я
здесь.
- Похоже. Гуарда уже нашел Транга, - тихо сказал М. Вогез.
- Сив, Транг нужен нам живым, - крикнул Крис. - Только он один может
вывести нас на Волшебника.
- Я тебе удивляюсь" - откликнулся Сив. - Транг убил твоего брата. Он почти
убил Аликс. - Голос у Сива звучал странно. Гортанные призвуки делали его каким-то
уж чересчур зловещим.
- Он за это ответит в свое время, - сказал Крис, понимая, куда клонит Сив. - Не
ершись.
- Я тебя предупреждаю, - крикнул Сив. - Не лезь сюда. Транг мой. Он убил
Доминика. И сейчас он за это заплатит.
Крис использовал последнее средство.
- Ради Бога, Сив, опомнись. Ты же полицейский!
- Не лезь сюда, черт побери! Не с твоими нервами ввязываться в это дело.
- Пошли! - шепнул Крис мосье Вогезу. - Что мы стоим? Нам надо быстрее
туда!
- Быстрее не получится, - заметил М. Вогез. - Тут целый лабиринт из труб и
проводов. Даже если бы здесь горел свет, и то было бы трудно увидеть, где они. Вот
если бы у нас была двенадцатифутовая лестница, мы бы...
Он не договорил и двинулся вперед, вытянув вперед руки, чтобы не наткнуться на
какой-нибудь острый выступ или проходящую низко трубу, прислушиваясь к звукам.
- Надо спешить! - понукал его Крис. - Он убьет Транга, если мы не вмешаемся.
- Или Транг убьет его.
- Это ничего, что ты больше не любишь его, - сказала Морфея. - Я буду его
любить за нас двоих.
Сутан стояла в дверях комнаты в конце холла.
- Кажется, я так и не научилась любить его. - Несколько торшеров, стоящих в
комнате, заливали светом пол, но лицо Морфеи не было достаточно ярко освещено, и
Сутан вглядывалась в него, будто перед ней было существо, которое давно считалось
вымершим. - Вот чего я не могу понять, так это как можно продолжать любить его,
зная о нем то, что знаешь ты?
Морфея улыбнулась улыбкой, которую люди, не знающие ее, могли бы назвать
льстивой. Напротив, эта улыбка отражала внутренний покой ее души.
- В отличие от тебя, - сказала она, - я принимаю человека со всеми его
слабостями и недостатками. Если жизнь и научила меня чему-нибудь, то это не искать
в жизни совершенства, но исправлять наши собственные погрешности.
Даже не обдумывая это специально. Сутан выбрала именно эту позицию в комнате,
откуда она могла издали изучать свою новую подружку и в то же время видеть сквозь
открытую дверь весь холл. Но и здесь она была только в относительной безопасности.
Ей хотелось выпить, но никакого спиртного в поле зрения не было, и ей не хотелось
выказывать свою слабость, попросив Морфею принести ей чего-нибудь покрепче.
- Это, если я не ошибаюсь, бордель, - сказала Сутан. - Что ты здесь делаешь?
- Я знаю, кто я такая, - сказала вместо ответа Морфея, двигаясь через
освещенный круг на полу, как призрак через залитую лунным светом лесную лужайку.
- Но для меня очень важно, какой меня видишь ты. - В ее голосе не было ни тени
раздражения.
- Почему? - Реплики Сутан в этом диалоге произносились на повышенных
тонах.
- Мне кажется, это естественно, - ответила Морфея. - Ты его дочь.
- Чудно, но я совершенно не чувствую себя его дочерью.
- Ну, это трагедия для всех нас.
- Поэтому ты и привела меня сюда? Хочешь обработать меня?
- Я привела тебя сюда, уведя из того места, где тебе не хотелось находиться, -
заметила Морфея, опять уходя из света в тень. - Вот и все.
- Я тебе не верю. - По мере того, как Морфея к ней приближалась, она все
больше и больше нервничала. - Ты привела меня сюда, чтобы заставить меня
помириться с отцом. Научить дочерней любви.
Опять та же самая улыбка.
- Сутан, как ты можешь не понимать того, что мне кажется настолько
очевидным? Невозможно научить инстинктам. Несмотря на все твои заверения в
противном, я убеждена, что ты любишь своего отца. И я думаю, ты всегда любила его.
Но потом, с годами, ты научилась его ненавидеть.
- Нет, я...
Но тут Сутан увидела своего отца и Криса. Они быстро шли через холл по
направлению к выходу. Заметив их, и Сутан двинулась следом. А потом и бегом
припустилась.
- Я его вижу!
Крис повернул голову.
- Кого? Сива?
Но М. Вогез уже устремился вперед. Я положу конец этому безумию, - думал он.
Хоть в какой-то степени исправлю то, что натворил.
- Мосье Мабюс, - прошептал он, двигаясь вдоль труб в полутьме. -
Послушайте меня. Я хочу спасти вас. Поверьте, я вам все прощаю...
Мощная рука схватила его за горло и оторвала от пола. М. Вогез задергался, не в
силах ни дышать, ни говорить, ни, тем более, кричать. Он смотрел в лицо М. Мабюса,
напряженное и осунувшееся. Тонкая синяя жилка пересекала его лоб и пульсировала,
как будто живя собственной жизнью.
- Tu... me... pardonnes? - Ты меня прощаешь? Слова вырывались из его уст с
неестественной аспирацией, порожденной невероятным изумлением. Затем Транг с
такой силой ударил М. Вогеза спиной о ржавые трубы, что руки и ноги бедняги
задергались, как у марионетки.
- Mon Dieu! - только и сумел выдохнуть М. Вогез, когда Транг уронил его, как
куль с мукой, на грязный от мазута цемент пола.
Транг нагнулся над ним, тяжело дыша, как загнанный зверь. Глаза его были
широко раскрыты и совершенно безумны, хотя в душе его в этот момент текла золотая
река из слов:
Порою я как без мамы дитя...
И дом так далек...
- Не тебе прощать меня! - Как и в предыдущем высказывании, слова
вырывались из стиснутого ненавистью горла, как отравленные пули. - Если здесь и
говорить о прощении, то только с моей стороны. Но прощение предполагает
милосердие. - Он начал медленно вытягивать руку. - А во мне его ни капельки не
осталось. - Теперь пальцы Транга почти касались груди М. Вогеза, как раз в том
месте, где находилось его сердце. - Твои соотечественники выжгли милосердие из
моего сердца.
Его пальцы напряглись, и М. Вогез наблюдал, затаив дыхание, как к нему
приближается его собственная смерть.
- Вы даже саму память о том, что такое милосердие, стерли в наших душах. -
Острые, как кинжалы, ногти Транга прошли сквозь мокрую от пота рубашку и кожу М.
Вогеза.
- И теперь, после того, что ты и подобные тебе сотворили с моей страной, ты в
своем крайнем высокомерии ожидаешь, что я буду тебе благодарен за твое
всемилостивое прощение? - Красные, липкие ручейки разбегались по костлявой
стариковской груди и стекали на живот. - Какое самомнение! - М. Вогез лежал,
парализованный более, чем страхом: Транг воздействовал на него еще имеющимися у
него ресурсами пентиак-силат. Он чувствовал боль, как человек слышит свисток
приближающегося поезда, еще далекого, но мчащегося с такой скоростью, что трудно
предугадать, когда он тебя сомнет.
- Это метастазы того рака, который пожирает нас живьем с тех пор, как вы,
французы, ступили на нашу землю. - Напряженные пальцы Транга, единственное
оружие, которое ему требовалось, вонзились в тело М. Вогеза с такой яростью, под
стать которой было лишь свирепое выражение лица Транга. Его губы растянулись в
чудовищную улыбку, обнажая желтые зубы. - Единственный способ избавиться от
рака, так это вырвать его с корнем. - Ребра М. Вогеза треснули и разошлись. Их
сломанные острые концы пробили кожу, как наконечники стрел. Он выгнул спину, и
кровь брызнула фонтаном, заливая руку Транга, и вместе с ней уходила жизнь.
Не чувствуя ни удовлетворения, ни раскаяния, Транг поднялся, ощущая кожей
приближение Танцора. Он опечалился, что, сосредоточившись на своем акте возмездия
и слишком увлекшись созерцанием угасания М. Вогеза, он забыл о Танцоре, и теперь
понимал, что ему не миновать стычки с бывшим товарищем по оружию. Последней
стычки.
Его печаль длилась ровно столько времени, сколько его прошло между
мгновением, когда мощное плечо Танцора врезалось в него, и мгновением, когда они
оба приземлились на пол, пролетев мимо ржавеющих железных труб и стальных опор.
Скоро печаль сменилась ее всегдашним спутником, отчаянием. Но именно это
отчаяние позволило ему вырваться и броситься стремглав в кромешную тьму.
- О Господи Иисусе, - прошептал Крис. Он был весь в крови после того, как
притронулся к М. Вогезу, опустившись перед ним на колено. Не зная, где сейчас
находится Транг и собирается ли он, как чертик из коробки, вдруг показаться рядом, он
решил вынести француза на свет, что он и попытался сделать, захватив его под мышки
и протащив несколько шагов за металлический бокс с рубильниками. На это ушла,
кажется, вечность. Наклонившись над М. Вогезом, он уловил его слабое дыхание.
Потом раздался посторонний звук и он весь напрягся. Транг!
- Крис?
Он увидел лицо Сутан, появившееся между труб. Она вертела головой, пытаясь
сообразить, с какой стороны к нему легче пробраться.
- Стой где стоишь, - тихо предостерег он ее. - Где-то здесь рядом Транг.
- Мой отец с тобой?
Он посмотрел на М. Вогеза. Кругом было столько крови, что не верилось, что он
все еще жив. Но тем не менее, его глаза были открыты и смотрели на Криса.
- Прости мне, Кристофер, прости мои прегрешения, - прошептал он еле слышно.
Крис приподнял ему голову, осторожно оторвав ее от пола.
- Девятнадцать лет я не был на исповеди. Девятнадцать лет мои глаза не видели
божественного света. Я бы его не вынес, потому что, под влиянием страсти, ревности и
гнева я убил мою жену, Селесту. - Он вздохнул и его вздох перешел в судорожный
кашель. - Ну вот я и сказал. Мой грех прощен, Кристофер?
- Я...
- Крис? - позвала Сутан. - С тобой все в порядке?
- Да.
- А как мой отец?
- Он здесь, рядом со мной.
Он услышал ее шаги, открыл рот, чтобы остановить ее, велев оставаться на месте,
но понял, что это бесполезно. Через минуту она была уже рядом с ним, пробравшись
через заслон из металлических коробок. Бросила испуганный взгляд на распростертое
на полу тело отца.
- О Боже! Что с ним?
- Твой отец посчитал, что все еще может влиять на Транга. И просчитался. - Он
чувствовал рядом ее тепло, ему страшно захотелось обнять ее и прижать к себе.
Она заглянула в лицо М. Вогеза.
- Совсем чужой человек, - сказала она, - и в то же время мой отец. ? Странно,
правда? - Крис подумал, интересно, кому она задала этот вопрос?
Он увидел улыбку на лице М. Вогеза.
- Отец, - промолвил он далеким-далеким голосом. - Это все, чем я хотел быть
в этой жизни.
Конечно, это не так, подумал Крис. Вся его жизнь свидетельствует о другом. Но,
может, по большому счету, так оно и есть? Всю свою жизнь М. Вогез верил, что его
ведет Господь, указывая ему путь. Веря этому, он верил и людям, с которыми Господь
сводил его на этом пути. Но люди его предавали, и он разуверился в них, и начал
бессовестно пользоваться ими для своих целей. Даже женой и дочерью. И, делая это,
он предал свою внутреннюю сущность, которая была направлена на любовь. Если он
увидел это перед своим концом, то это ему наверняка зачтется на том свете.
- Он ушел. Сутан, - сказал Крис, закрывая глаза М. Вогезу.
- А Транг?
- Где-то здесь, в лабиринте. Один Бог знает, где.
- Ладно, - сказал Сив, - сиди себе, как мышка, и не высовывайся, черт бы тебя
подрал! - Непонятно почему, его умственному взору представилась Душечка, ее
худенькое тельце, съежившееся на соломенной подстилке. Война высосала из него
жизнь. - Сиди, сиди! Но это не спасет тебя. И если ты выйдешь, это тебя тоже не
спасет. Чувствуешь ли ты угрызения совести за то, что сделал, или не чувствуешь, -
мне все одно. - Он крался все дальше, осторожно ступая по скользкому от влаги и
мазута цементу. - Если ты и уйдешь отсюда, то только через мой труп. - Крысы с
писком убегали при его приближении. - Выродок. Чертов сукин сын. Ты убил
Доминика. Священника. Божьего человека, который никому не желал лиха. Даже если
бы ты молился о прощении до судного дня, это бы ничего не изменило. Ты меня
понимаешь?
- Пожалуй, понимаю. Да. Я видел тебя в деле, в джунглях. У тебя мертвая хватка.
Волшебник боялся тебя почти так же, как он боялся Терри Хэя.
- Это только доказывает, - сказал Сив, обходя массивный покрытый ржавчиной
патрубок, - насколько глубоко ты заблуждаешься. Терри мертв, а я все еще жив.
- Я тебя прошу пересмотреть решение, - сказал Транг.
По резонансу Сив рассчитал, как близко друг к другу они находятся: не больше
двух метров. Медленно двигаясь по направлению голоса, он в
...Закладка в соц.сетях
