Жанр: Электронное издание
Gloria04
...Они позвали Нелли и Софью Ираклиевну переехать на жительство в Штаты. При
этом сохранялись и российское гражданство, и московская прописка. Впрочем,
Нелли при ее желании они могли устроить и американское гражданство с
возможностью учиться в престижном колледже. Матери же достаточно было и
вида на жительство. Но Софья Ираклиевна категорически отказалась, а вот
Нелли согласилась.
- И долго вы прожили в Штатах? - поинтересовался Грязнов.
- Больше двух лет.
- Понравилось?
- Очень.
- Тогда, если не возражаете, Нелли, вернемся к началу нашей беседы.
Почему у вас возникли тяжелые предчувствия относительно дяди Левона?
- Вы английский знаете? - в свою очередь спросила девушка.
- К сожалению... - печально сказал Грязнов и отрицательно покачал
головой. - Мне, милая моя, больше приходится "по фене ботать".
- Это что-то блатное?
- Вот именно... Такая уж работа.
Нелли вышла в другую комнату и принесла красочный журнал на
английском. На обложке красовалась уже известная Грязнову диадема.
- На восемнадцатой странице... - вздохнула девушка.
Грязнов полистал и увидел фотографию на целую журнальную полосу: на
зеленой траве аккуратно подстриженного газона лежал убитый господин. На
вопросительный взгляд Грязнова Нелли ответила:
- Это мистер Леонард Дондероу. Исполнительный директор той фирмы,
которую основали мои дяди. Вот вам и ответ на ваш вопрос.
- Вы не могли бы хоть вкратце пересказать мне содержание статьи?
- А вы возьмите этот журнал с собой, переводчики, надеюсь, найдутся...
- Спасибо, но хотелось бы сейчас... Вдруг вопросы возникнут, на
которые сможете ответить только вы?
- Речь идет, - неохотно начала девушка, - о залоге драгоценностей из
России на сумму более двухсот миллионов долларов. Этот залог отправлен в
Штаты правительством России в качестве гарантии за крупную валютную
инвестицию из американского банка. Однако в банковские сейфы драгоценности
так и не были доставлены. А договор в Москве подписывал именно мистер
Дондероу. Если коротко...
- А где вы живете в Америке? В Нью-Йорке?
- Да, на Семьдесят второй стрит. В Верхнем Ист-Сайде. Правда, сейчас
квартира пустует - мы переселились в виллу на Манхэттен-Бич.
- Давно?
- Месяца три назад.
- А этот мистер Дондероу бывал у вас там?
- А как же!
- Хороший человек? Как на ваш взгляд?
- Что значит - хороший? Такого понятия у нас, в Штатах, нет. Он был
человеком дела. Говорят, подавал надежды как финансист.
- А сколько вам лет, Нелли? Не смущайтесь, я не хочу вас ставить в
неловкое положение дамы, скрывающей свой возраст, - с улыбкой заметил
Грязнов.
- И не думаю. Двадцать, но какое это имеет отношение?..
- Я подумал, меньше. Оказывается, вы совсем взрослый человек. Теперь
мне понятно, почему вы так быстро акклиматизировались в Америке и усвоили
их нравы.
- Вы забываете, что я изучаю юриспруденцию!
- Тогда вопрос будущему юристу, - улыбнулся Грязнов. - Что, неладно
было в королевстве под вывеской "Голден"? Нечисто?
- Да уж какая чистота, если убивают директора?!
- Не только. Еще и одного из основателей королевства - Левона
Аракеляна. А Жорж Вартанович так и не появился в Москве? Я имею в виду - на
похоронах вашей бабушки Софьи Ираклиевны?
- Он остался в Штатах.
- Странно, не правда ли? Не прилетел, чтобы отдать свой последний
сыновний долг... Скрывается, не так ли?
- От вас, что ли?
Грязнов помолчал, поигрывая бровями, словно прикидывая ответ.
- Если не прилетел в такой час, значит, опасается российских властей.
В том числе и меня. Мы с ним, кстати, давно знакомы, Нелли. Это просто так,
к вашему сведению.
Но девушка вспыхнула, будто Грязнов в чем-то хотел уличить ее.
- Не знаю... В конце концов, у дяди Жоржа своя жизнь, а у меня -
своя... Но ведь дядя Левон прилетел же! - Она с вызовом посмотрела на
генерала.
- Верно. Но с чужим паспортом.
Нелли опустила голову, избегая прямого взгляда Грязнова.
- Впрочем, лично к вам какое это может иметь отношение?
- Где его убили, Вячеслав Иванович? - ушла от ответа девушка.
- В гостинице "Метрополь". Теперь это крупнейший международный отель
со многими звездочками. Безумно дорогой... А кстати, почему вы сами не
могли туда ему позвонить? Сидели и ждали его звонка? Зачем же такая
конспирация?
- Я только что от вас узнала, где он жил...
Грязнов взглянул ей в глаза и понял, что она говорит правду. И тогда
он поднялся.
- Ну спасибо вам, милая моя, за хороший кофе и разговор.
- А мне-то теперь что делать, Вячеслав Иванович? - с тревогой спросила
она.
- Снова, я так понимаю, думать о похоронах. Искренне сочувствую.
Бабушка... дядя...
- Я думаю, дядя Жорж может выслать самолет...
- Он так богат?
- Ну... не беден. Даже по тем масштабам.
- Наверно, он и должен сам решить, где лежать его брату.
Посоветуйтесь.
- Я могу позвонить ему.
- Прекрасная мысль! И у меня тогда будет маленькая просьба: если он
сам возьмет трубку, включите, пожалуйста, громкую связь. Может быть, и я
смогу дать вам полезный совет. Не затруднит?
- О чем речь!
После нескольких неудачных наборов наконец удалось соединиться. Трубку
поднял Жорж Вартанович. Нелли нажала соответствующую кнопку на аппарате, и
в комнате зазвучал густой мужской голос с явным уже иностранным акцентом.
- Здравствуй, моя дорогая девочка! Ты хочешь сообщить мне о смерти
Левона?
- Да. Но вижу, что опоздала.
- Слушай меня очень внимательно, Нелли! Сразу, как положишь трубку,
немедленно бери такси и мчись в аэропорт. Билет бери на самый ближайший
рейс! Ты меня внимательно слушаешь? Тебя встретят. В самолете вызовешь
стюарда и дашь ему мой телефон. А дальше он будет знать, что делать,
поняла?
- А как зовут стюарда?
- Какая разница! Любого вызовешь. Я всех предупрежу! Мне тут же
сообщат номер твоего рейса. Все тебе ясно?
- Да ясно, только... - Нелли посмотрела на Грязнова. - А если меня не
отпустят?
- Откуда звонишь?
- Из дома.
- Ты не одна? - догадался Жорж.
- Дайте, пожалуйста, мне трубочку, Нелли, - сказал Грязнов, протягивая
руку. - Здравствуй, Жоржик!
Возникла пауза. Наконец Америка прорезалась:
- Что-то голосок больно знакомый!
- А ты пошевели мозгами, подумай, вспомни пятидесятые...
шестидесятые... ну? Никак?
- Батюшки мои!.. Неужели Вячеслав Иванович самолично?!
- Ну!
- Тогда здравия желаю, господин генерал! - словно обрадовался Жорж.
- Смотри-ка, и это тебе известно? - засмеялся Грязнов.
- Ну все! - выдохнул бархатный голос. - Теперь я за Нелли абсолютно
спокоен.
- Слышь, Жоржик, она мне сказала, что ты за Левоном можешь самолет
выслать?
- Да зачем теперь самолет? Пусть Левона похоронят в Москве, на
Армянском, рядом с папой и мамой. И ни о чем не надо беспокоиться, я тут
распоряжусь. А к тебе, Вячеслав Иванович, по старой памяти просьба: отвези
Нелли в аэропорт, а? Сам, прошу! Прямо сейчас, немедленно! Вечно
благодарить буду!
- А если Нелли захочет попрощаться с родным дядей?
- Никаких прощаний! Я умоляю, Вячеслав Иванович!
Грязнов взглянул на девушку, и та решительно забрала у него трубку.
- Я прилечу после похорон, дядя, - безапелляционным тоном заявила она.
Вероятно, Жорж Вартанович уже знал характер племянницы. Он лишь тяжко
вздохнул и сказал:
- Хорошо, пусть сразу после похорон. Я жду звонка.
Нелли положила трубку и задумчиво уставилась в окно.
- Ну что зажурылась, дивчина? Как сказала бы моя бывшая
начальница... - улыбнулся Грязнов.
- Мне страшно, - созналась Нелли.
- Я тоже думаю, что оставаться тебе одной в этой квартире не следует.
Что ж, поехали!
- Куда?
- А что я могу предложить? Самое безопасное место у меня дома. Не
стеснишь. Комнат много, живу один.
Грязнов ожидал любой реакции, но девушка поднялась и просто сказала:
- Поехали.
- Только... я не уверен, что у меня в холодильнике что-нибудь для тебя
найдется.
- Это не проблема, - устало ответила Нелли и пошла на кухню. Открыла
битком забитый провизией и бутылками холодильник, сказала, словно
оправдываясь: - После поминок бабушки осталось.
- Ты много не набирай, - заметил Грязнов, увидев, что девушка
собирается наполнять содержимым холодильника большой картонный ящик. -
Возьми, чтоб самой пообедать, поужинать. Я-то на работе...
- Все равно никому не нужно, - вяло возразила она.
- Ну почему же! Поминать-то дядю наверняка придут!
- Вы думаете? - удивилась она.
- Обязательно придут. И уверяю - народу будет немало.
- Друзья?
- И друзья тоже... - отводя взгляд, сказал Грязнов.
- Вот уж не думала...
Вернувшись на Петровку, Грязнов обнаружил на своем столе протоколы
осмотра места происшествия и осмотра трупа, а также рапорт майора Самохина.
Убийство, по мнению, судмедэксперта, произошло примерно в час тридцать
ночи. В том, что убит именно Левон Вартанович Аракелян, уже никаких
сомнений не было. Об этом свидетельствовали отсутствие мизинца на левой
ноге, наколки на теле и заключение криминалиста.
А из рапорта Самохина Грязнов узнал, что из двадцати восьми восточных
граждан, проживавших в "Метрополе", четверо - из Арабских Эмиратов,
утренним рейсом вылетели в Париж.
Грязнов позвонил Самохину и спросил, где Золушка.
- Ищем, - ответил Николай.
- Ну-ну, - буркнул недовольно Грязнов, - ищите поскорее!
И положил трубку, но тут же снял, потому что услышал зуммер.
- Привет! - раздался бодрый голос Турецкого.
- Здорово, - без всякого оптимизма ответил Грязнов.
- Где пропадал целый день?
- Дела-делишки...
- Начальник должен сидеть в кабинете и руководить, а не бегать,
высунув язык.
- Еще что скажешь?
- Надеюсь на встречу в восемь у Меркулова.
- Ах вон оно что! Значит, нагрузили?
- А то!.. Но твои лавры мне не нужны, мой генерал! Таков приказ.
- Ну раз приказ, значит, буду в восемь...
Затем Вячеслав Иванович занялся текучкой и без четверти восемь выехал
на Большую Дмитровку.
В кабинете заместителя генерального прокурора собрались кроме самого
хозяина Грязнов, Турецкий, Денис и Алексей Петрович Кротов.
С объяснения причины присутствия двух последних на ответственном
совещании и начал свое сообщение Константин Дмитриевич.
Он напомнил, что дело об исчезновении ценностей Гохрана, вывезенных за
границу в качестве залога для валютных поступлений в Россию, уже имеет свою
историю. Еще, что называется, по горячим следам оно было возбуждено
Московской городской прокуратурой. Занималось им следственное управление
ГУВД Москвы. Затем дело по указанию свыше было передано в ФСБ, где, как и
следовало ожидать, благополучно заглохло. Впрочем, какие-то
оперативно-следственные мероприятия, по утверждению руководства федеральной
службы, проводились, а к расследованию были привлечены некоторые бывшие
сотрудники службы, в том числе и Алексей Петрович Кротов, хорошо знавший в
прошлом Аракелянов, дело, словно по чьей-то злой воле, с места не
сдвигалось. Становилось ясно, что в раскрытии преступления совсем не
заинтересованы некоторые лица из верхнего эшелона власти, а спецслужбы
собственной активности проявлять не собираются. И больше того, могут всеми
силами, которых немало, препятствовать установлению истины.
Вот это последнее соображение Меркулова и подвигло его начать, по
сути, новое расследование, которое должен был возглавить Александр
Борисович Турецкий. Верный человек из ФСБ, с которым удалось предварительно
переговорить Меркулову, обещал ему по крайней мере не чинить препятствия в
этом вопросе. А для оперативной работы Константин Дмитриевич предложил
привлечь "Глорию" - в помощь Турецкому. Проблема оплаты работы сыщиков была
важной, но в настоящий момент не главной: и у Меркулова и у
Грязнова-старшего имелись на этот счет свои соображения.
Итак, Константин Дмитриевич выдал общую информацию, которую дополнил
фактурой Грязнов-старший, Турецкий и отчасти Кротов. Грязнов-младший
внимательно слушал и кое-что помечал в своем блокноте, из чего Александр
Борисович сделал вывод, что Костя провел с Денисом определенную работу.
Ознакомились также и с текстом в журнале, переданном Грязнову Нелли
Гаспарян. Содержание статьи присутствующим бегло перевел Денис. И теперь
следовало подводить первые итоги, принимать какое-то определенное решение.
- Если предположить, что Левона Аракеляна прикончили граждане Арабских
Эмиратов, которые нынче утром улетели в Париж, то дело об убийстве
превращается в большого "глухаря", - сказал Меркулов.
- Но у тебя, кажется, иное мнение, Алексей Петрович?
- Я лишь напомню, о чем говорил: облапошен, по моим предположениям,
один из шейхов - человек сказочно богатый, но при этом упрямый и жестокий.
Типичный восточный деспот.
- Ну а что мы можем ему инкриминировать? Не пойман - не вор. А если
убили Аракеляна наемники шейха, где мы их будем ловить? В Париже, Нью-Йорке
или Эмиратах?
- В Нью-Йорке, - твердо сказал Кротов.
- Почему?
- Потому что пока еще жив Жорж Аракелян. И я не уверен, что месть
данного деспота не распространится на всех Аракелянов, вплоть до седьмого
колена.
- Ни фига себе! - даже присвистнул Турецкий и с улыбкой посмотрел на
Меркулова. - Значит, остановить зарвавшегося шейха возможно только где-то в
районе Бродвея? В смысле изловить его киллеров! Ну что ж, я, пожалуй бы, не
возражал снова прошвырнуться в Штаты.
- Перебьешься, - с приличной долей сарказма остановил его Меркулов. -
Тебе пока тут колупаться. На матушке-Родине. Алексей Петрович, - повернулся
он к Кротову, - ты вот давеча Саймона Нэта, приятеля своего, упоминал. Как
он, на твой взгляд? Станет нам помогать? На определенных условиях,
разумеется.
- С Саймоном у меня лично достаточно доверительные, если можно так
выразиться, отношения. Не исключаю, Константин Дмитриевич. Надо подумать,
как это все проделать... оформить.
- Ты чего, Костя, хочешь привлечь еще и ФБР к розыску убийц? -
удивился Турецкий.
- Да не гони ты! - поморщился Меркулов. - Выслушай сперва до конца!
Что за манера перебивать старших!
Все заулыбались, пряча при этом улыбки. А Турецкий шутливо поднял
руки: сдаюсь, мол!
- Так-то оно лучше, - буркнул Меркулов и заговорил серьезно: - Мы ведь
сейчас, по сути, обсуждаем два дела. Одно - это убийство американского
гражданина. А второе - вопрос о необходимости розыска и возвращения в
Гохран вывезенных оттуда ценностей. Получается так, что оба дела тесно
связаны между собой. Но они не однозначны. В одном случае речь идет об
убийстве, пусть и необычном, а в другом - о международном престиже
государства. Поскольку, как явствует из публикации, дело о драгоценностях
получило огласку. Так вот, во втором случае - тут я хочу еще посоветоваться
с компетентными товарищами - мы, думаю, могли бы рассчитывать на серьезную
помощь со стороны наших финансовых органов, крайне заинтересованных в
возвращении похищенных, по существу, национальных ценностей на родину. А
что касается убийства, то...
- Позволь, Костя... - вмешался Вячеслав Грязнов.
- Прошу.
- Как вы уже изволили слышать, господа, - выспренне начал генерал
Грязнов, - убийство Левона явилось шоком для его брата-близнеца. Хотя они
не могли не знать или не догадываться, чем история с фальшивкой может для
них закончиться. Волнения на этот счет Нелли Гаспарян, предчувствовавшей,
по ее словам, беду, лично у меня не вызывают двоякого толкования. Наш
краткий телефонный разговор с Жоржем показал мне также, что за безопасность
племянницы и свою собственную он будет готов заплатить. Человек он
достаточно богатый, или, как заметила Нелли, по американским меркам - не
бедный. Я имею в виду прежде всего нейтрализацию убийц. Разумеется, как
человек ответственный, но и скупой, я имею и некоторые свои средства для
проведения всякого рода спецопераций. Но их у меня немного, говорю честно.
Хотя для начала может быть и достаточно. Я к чему? Если тебе, Костя,
удастся вышибить какую-то толику да я переговорю с Нелли и ее дядей по
поводу розыска за рубежом скрывшихся убийц Левона, на что нашему частному
сыску потребуются определенные средства, - Грязнов-старший кивнул на
Грязнова-младшего, - то, полагаю, они не будут стеснены в своих
возможностях. А официальную сторону вопроса придется тебе, Костя, взвалить
на свои плечи. Тут, как ни крути, уровень должен быть соблюден. Да и
дипломатия по твоей части.
- Я думаю, что Вячеслав прав, - сказал Меркулов после минутного
раздумья. - Надо использовать все необходимые каналы, чтобы развязать
Денису и его сотрудникам руки. Да вот, кстати, а чем в данный момент
занимаются твои "русские волки", Денис?
И снова все заулыбались. Дело в том, что Костя вспомнил уже порядочное
время назад вышедшее из употребления прозвище оперативников агентства
"Глория" - Голованова, Демидова, Щербака, Агеева, которое парни заслужили
еще в годы афганской войны, а затем с ним же прошли и первую чеченскую.
Вообще-то, как известно, на Кавказе "волков" хватало, начиная с их
изображений на дудаевских знаменах. Но "русские волки" были вне
конкуренции. За голову любого из них чеченцы обещали до пятисот тысяч
баксов. А ведь это и была-то всего лишь разведрота. Правда, специального
назначения.
- Мужики в полном порядке, - ответил Денис, искоса поглядев на
Кротова. - А сложности - они исключительно финансового порядка. Сейчас не
сезон слежки за блудливыми женами по заказу ревнивых мужей, богатенькие
буратины в отпусках - на теплых морях и океанах. Есть работка по мелочам,
но она не отнимает много времени. Так что мы готовы соответствовать, дядя
Костя, - совсем уже по-домашнему закончил Денис, вызвав ответные улыбки.
- Прекрасно! А спросил я про твоих сотрудников вот по какой причине.
Сейчас объясню... Извини, Алексей Петрович, - снова повернулся Меркулов к
Кротову, - ты предположил, что настоящая диадема, то есть подлинник, может
оказаться в кармане господина Боярова. Я не ошибаюсь?
- Чтобы быть более точным, скажу так: она может лежать в кармане
любого миллиардера, как здесь, так и за рубежом.
- А супруга господина Боярова, Елена Юрьевна, значит, по прямой от тех
самых графьев Демидовых? Это достоверно?
- Абсолютно.
- Когда Саня, - Меркулов кивнул на Турецкого, - информировал меня о
беседе с тобой, я попросил кое-кого навести некоторые справочки. И вот что
выяснилось. Госпожа Боярова - особа весьма экстравагантная. Будучи
прекрасным хирургом, она побывала и в Афгане, и в Чечне. А теперь, по
непроверенным данным, вроде бы собирается в Таджикистан, в наши воинские
соединения. Ты знаешь об этом, Алексей Петрович?
Кротов отрицательно помотал головой.
- В первый раз вижу, чтоб ты чего-то не знал! - рассмеялся Турецкий.
- Я действительно не знаю, едет ли она в Таджикистан.
- Ах, только это! - разочарованно протянул Турецкий, развеселив
товарищей.
- Дама она и в самом деле экстравагантная, тут Константин Дмитриевич
пользуется абсолютно проверенными источниками. А что касается "волков" - вы
ведь это хотели уточнить, Константин Дмитриевич? - то она не только слышала
о них еще в Афгане, но и видела. Она оперировала Всеволода Голованова.
Правда, было это уже в Чечне.
- Значит, думаешь, не забыла?
- Не думаю, а уверен, что нет.
- Тогда, господа сыщики, принимаем такое решение: поиск диадемы, как
ключа, который откроет нам тайну остальных похищенных сокровищ, начинаем со
знакомства с потомственной дворянкой Еленой Юрьевной Бояровой, в девичестве
Демидовой... А тебе, Саня, предоставляется шикарная возможность припомнить
свои прежние журналистские связи и организовать в прессе утечку, касаемую
драгоценностей Гохрана. Кое-что по господину Боярову тут у меня найдется. -
Меркулов хлопнул ладонью по желтому пакету, в каком обычно держат
фотографии. - Желательно, чтобы уже завтра заинтересованные лица прочитали
суть того, что нам здесь переводил Денис.
- Открываем боевые действия? - ухмыльнулся Турецкий.
- Подталкиваем... Но источник информации не разглашаем.
- "Метрополь" задействуем?
- А как же! Но шейха пока оставляем тоже при себе. В общем, что я тебе
объясняю? Ты же сам работал в газете, знаешь, что можно, а что пока не
нужно говорить. Так у тебя найдется надежный человек?
- Можешь не сомневаться.
- А я и не сомневаюсь, - улыбнулся и Костя. - Мне важно уже завтра
иметь газетный материал.
- Работа над утренними выпусками, Костя, - Турецкий постучал пальцем
по своим наручным часам, - уже закончена. Завтрашние газеты развозятся по
точкам.
- Вот я и говорю: очень хорошо. Значит, завтра, в это же время кое-кто
сможет прочитать свежий материал. Езжай работай, у тебя целая ночь впереди!
И возбуждай уголовное дело.
Турецкий лишь покачал головой и с наигранным отчаяньем махнул рукой,
вызвав смех всех присутствующих...
В обществе Елену Юрьевну знали как женщину с твердым характером,
способную на неординарные поступки, но несколько сумасбродную. Правда,
некоторые дамы готовы были окрестить ее даже и сумасшедшей. А то что со
сдвигами в голове, так это без всяких сомнений. Если в какой-то степени еще
можно было понять ее поступок во время афганской войны, когда она, оставив
на попечение матери десятилетнего сына и двухлетнюю дочь, ринулась вслед за
мужем в Кабул, в военный госпиталь, то вояж в Чечню, несмотря на строжайший
запрет мужа, не лез уж вообще ни в какие ворота. Конечно, только
ненормальная способна без всякой нужды так рисковать собой, своей жизнью и
нервами близких.
Одна из светских дам, жена крупного финансиста, высоко понимавшая о
себе, однажды во время званого ужина попыталась было мягко эдак урезонить
госпожу Боярову, но, видно, не учла особенностей характера Елены Юрьевны и
в ответ на свое дружески-снисходительное порицание вдруг услышала такое
громкое и четкое солдатское напутствие, по сравнению с которым известный
посыл на три буквы показался присутствующим при сем жалким детским лепетом.
Оскорбленная до глубины души светская дама попробовала апеллировать к
Николаю Андреевичу, но была окончательно шокирована его реакцией - громким
и заразительным хохотом.
При том, что Елена Юрьевна была отличным доктором, хирургом, внешность
ее поражала той яркой славянской красотой, которую обожали воспевать поэты
и романисты теперь уже позапрошлого века. Роскошные светлые волосы,
соболиные брови, большие серо-голубые глаза и царственная походка - великая
княгиня, да и только!
Помимо собственной профессии, которая у нее занимала практически все
основное время, госпожа Боярова имела и маленькое хобби - испытывала
слабость к словотворчеству, прекрасно при этом понимая, что никакое
издательство по собственной инициативе ее литературными упражнениями не
заинтересуется. Скорее, это было нечто напоминающее дневник, зарисовки о
тех людях, с которыми пересекались ее пути-дороги. Или, говоря словами
старого князя Николая Болконского, напутствие потомкам: "Здесь мои ремарки,
после меня читай для себя, найдешь пользу".
Немалое место в ее воспоминаниях занимала военная тематика -
опять-таки люди, с которыми встречалась, кого оперировала, о ком слышала в
Афгане и Чечне. Среди таковых, естественно, особое место занимали "русские
волки", молва о которых дошла до ее ушей еще в Афгане, но встретиться с
которыми довелось в Чечне.
Она в буквальном смысле вытащила с того света командира группы
разведчиков майора Всеволода Голованова - у него было очень тяжелое ранение
в живот. Вспоминая афганскую войну, Елена Юрьевна пробовала расспросить
выздоравливающего под ее непрестанной опекой майора, но так и не сумела
выдавить из него ни героических рассказов о рейдах в горах, про которые
сочиняли легенды, ни вообще ничего стоящего внимания. Всеволод отнекивался,
морщился, не желая вдаваться в ненужные, по его понятиям, россказни: мол,
всякое случалось.
Столь же немногословными оказались и его друзья-разведчики, денно и
нощно дежурившие у медсанчасти.
Позже, после Хасавюртовского соглашения, прошел слушок, что "русские
волки", за головы которых были обещаны сумасшедшие деньги, собирались
пришить генерала-миротворца. Но все это оказалось очередной легендой. Хотя
было известно, что "волки" так и не явились получать боевые награды из рук
того генерала. И этот случай еще больше пробудил интерес Елены Юрьевны.
Вернувшись в Москву, Боярова сделала попытку отыскать майора и его
друзей, но ничего из этого не вышло: словно разведка залегла на дно -
прочно и надолго.
И вот однажды зайдя с одним знакомым поэтом в Дом литераторов, она
увидела Голованова и не поверила своим глазам.
Тут еще требуется короткое объяснение к некоторым поступкам Елены
Юрьевны. Имея достаточно средств для широкой и вольготной жизни, она
предпочитала оказывать некоторую посильную помощь людям творческого труда -
писателям, поэтам, художникам. Говоря современным языком, часто
спонсировала непризнанные таланты: у одного приобретала картину, другому
помогала издать книжечку за свой счет, третьему устраивала хороший ужин в
компании таких же голодных приятелей. Особо дорого это ей не
...Закладка в соц.сетях
