Жанр: Электронное издание
cherkasov_bratva_1_shanson_dlya_bratviy
...о в жилых домах по соседству подвальчики осмотреть, ход должен быть…
– Ты никого привлекать не собираешься?
– Зачем? Конечно, нет. Неизвестно же, есть там что или нет. Выволочем, посмотрим – Он про охрану ничего не говорил?
– Я сама после разговора в собор подъехала – там милиция стоит, один на входе и, возможно, один пост внутри… Мне лично ничего не приглянулось, там экспозиция какая-то сейчас. Ерунда, абстракционисты вроде идиота Малевича… Ну и иконы, естественно…
– Нам иконы без надобности… Нас что-нибудь малогабаритное интересует…
– Вывоз обдумай. Если объем приличный, мне надо сориентироваться, где машину ставить…
– Рано еще. Не знаем пока ничего. Я думаю, где инструмент взять, там, скорей всего, стену ломать придется и трубу пилить, чтоб до подвала добраться.
– А шум?
– Это ерунда. Кто там под землей услышит? Я, после того как с сектантами решим, у братанов дрель заберу, Толян классную купил, немецкую, сверла по полметра. Если стена кирпичная, то стыки легко рассверлить, и все, вынимай один за другим – У нас сколько денег осталось?
– Двенадцать тысяч, – финансами ведала Ксения.
– Ты десять отложи, на расходы… Ксения помешала борщ.
– Где хранить будем, если ты там что-нибудь обнаружишь?
– В Петроградском, на Бармалеева, там дверь железная… У нас договор на год, квартира оплачена, осталось месяцев восемь. Справимся… До морозов успеть надо. Я думаю, от Грибонала[Note72 - Канал Грибоедова (питерский сленг)] идти надо, с другой стороны – вряд ли…
– А там теплотрасса есть?
– Должна быть. В крайнем случае остается канализация… Какой-нибудь путь найдем, безвыходных положений не бывает…
– А сбыт?
– У нас сегодня вечер вопросов и ответов, – Денис закурил и покачался на табуретке, – я с Юликом поговорю, намекну, что родственник кое-что продать хочет, тот завсегда готов левачком, мимо магазина, принять – Как пионер, в любое время дня и ночи – И человек проверенный, не подведет. Сколько уже раз к нему обращались – без проблем – Он же сидел два раза за это, законы знает…
– А денег у него хватит?
– Хватит. Он до полумиллиона за день соберет. Может кредитку открыть, в любой стране… Его клиенты тоже светиться не любят, сейчас время такое, купишь, чего подороже – и получай отморозков в масках. А если бабки по безналу – совсем вилы, либо из банка, либо из налоговой стуканут. Они ж, сволочи, в связке с бандитами работают…
– Ты тоже.
– Я – другое дело. Я братве из обостренного чувства социальной справедливости помогаю. Они ж не грабят, не ломятся в квартиры – Вежливо, интеллигентно, больше коммерцией заняты… Да и смысла, Ксюша, в гоп-стопах никакого, там прибыли на копейку, а заморочек – на рубль. И ловят их быстро. Вообще, грабить – самое невыгодное.
– А барыги подшефные? Они твоих друзей грабителями считают…
– Конечно. Только забывают, что если уж вписываешься куда, то честно вести себя с “крышей” надо. Если барыга нормальный, с пацанами делится, проекты совместные бананят – чего его трогать? Вон у Антона фермеры такие есть, и продукты качественные, и, если что, ребят на хуторе спрячут – Им Антон своего бухгалтера и поедал, тот от налогов уйти помогает. Все довольны, за мясом и овощами только к ним ездят, кстати, ты не улыбайся, и платят за продукты. Антон всем объявил, что услышит, кто не заплатил – в десять раз больше отдаст. Такие примеры – единицы, но все-таки есть…
– Тебя послушать, братки прям Робин Гуды современные…
– Да не так все примитивно. Барыги – то изначально сами виноваты. Ведь как все начиналось – ну, были спортсмены, клубы, секции. Народ физкультурой занимался, на все остальное плевать было… Кто-то в госфирмах работал, кто-то в коммерции, но таких очень мало было. Теневики ведь раньше уголкам[Note73 - Уголовники (жарг.)] в общак платили, и все. Никто в начале перестройки не стал по кооператорам бегать с воплями – дай денег! Глупо было, они сами стали здоровых мужиков нанимать – У наших коммерсантов психология бурозубок, мыши есть такие, только жрут, и все, минут двадцать не покормишь – сдохнет. Ну, запутались они сразу во взаимных расчетах, и к государству, к милиции, не обратишься – бабки левые, черный над, где взял – не объяснить – Ну, они к пацанам помощнее – надо с должника получить. Вот адрес, телефон, фирма, вам – половину. Те раз съездили, два, десять – и понеслось. Барыги уже друг от друга стали команды нанимать, никто с деньгами расставаться не хочет, самых умных из себя корчат. А спрос рождает развитие отрасли! Вот барыги сами наплодили бандюганов, а теперь орут – помогите! Как же! Если сегодня начать кому-нибудь помогать, то сразу вопрос возникает – а как ты, милый, дело свое развиваешь? Первоначальный капиталец откуда? Чего у тебя две трети сделок – левые? Там вопросов больше ответов будет. Братва, в отличие от государства, процент божеский устанавливает и в сделках помогает, за долю малую… Но малую! Барыгу разорять бессмысленно, он же регулярно отстегивает. Есть, естественно, и идиоты, но мало таких, не выживают. Закон джунглей, звериная ухмылка капитализма… А государство налоги установило почти сто процентов, а в сделках только мешает, чиновники вообще без взятки ничего не делают, менты практически не работают…
– Ну, преступления все-таки раскрывают, – Ксения задумчиво облокотилась на стол.
– Если “терпила” сам доказуху соберет – тогда да, и потом докладывают – вот мы какие молодцы. Сами ни черта не умеют, все рыщут, где бы урвать… У меня одноклассница, Светка Сачкова, в суде работает, рассказывала… Дела смотрят: ничего не понятно, все за уши притянуто, ошибки грамматические, допросы вообще нечитаемы, протоколы дебильные, половины документов не хватает. На доследование процентов семьдесят дел отправляют. А потом наши журналисты вместе с ментами возмущаются – ах, суд отпустил на свободу, ах, дело закрыли! А они суду, кроме своих бредней, что-нибудь предоставили? Там же любое сомнение в пользу обвиняемого. Я про заказные процессы сейчас не говорю – А у нас, как на ментов посмотришь – вот тебе и лучшее доказательство невиновности подсудимого, сразу сомнение в их словах возникает – Глазки в кучу, ручонки как у снегоуборочной машины – все к себе гребут, рот откроет – вообще туши свет!
– У тебя карикатура выходит…
– Верно, – Денис вздохнул, – а что делать? Других-то нет…
Позвонили в дверь. Пришел Юрий Иваныч и поделился радостью – его ротвейлер снова стал отцом.
– Ты щенком имеешь? Или деньгами? – поинтересовался Денис.
Иваныч замахал руками.
– Ничего не беру, это сыночке для здоровья…
– Ну, тады конечно, для здоровья всем полезно, – Денис хитро взглянул на жену. – Борщ будешь?
– Нет, только поел.
– Кофе, чай, сок? Может, водочки?
– У тебя же нет.
– Конечно, это я так, интеллигента из себя строю, вежливость надо проявить. Ну, а как насчет кофеина в организм забросить?
– Это с удовольствием. Курить можно?
– Юрик, ты прям как не родной. Двадцатый раз бываешь, а все спрашиваешь.
– Как там “человек-торшер” себя чувствует?
– Комбижирик? Нормально, к лампам дневного света готовится, глотать во всю длину будет. Сейчас тренируется…
Ксения выставила чашки и сахар. Денис вскочил.
– Я сам, дорогая, садись, кушай…
– Лучше ты посиди. Еще Юрика обваришь…
– У меня случай один был, – вступил Иваныч, – на пароме в Швецию ходил мэтром, ресторан на верхней палубе, солидно… Туристы богатые. Это в семидесятых было, тогда наши почти не ездили… Сплошь фирмачи. Когда качка, трудно блюда разносить, официант же три-четыре штуки на подносе несет, специально учат на пальцах удерживать растопыренных. Все равно тяжело. А если стопочку принял – совсем. Был у нас Аркадьич такой, маленький, на возрасте, не просыхал никогда… Ну, в тот вечер, помню, макароны были, сверху мясо, соус. Макароны – хорошо, они к тарелке липнут, не скатываются, если поднос отклонишь. Поначалу, кстати, иностранцы не понимали, что это такое, наши макароны, думали, декоративное украшение, типа лепешки, на которых в некоторых странах еду подают… Аркадьич тогда разносил. Уже вроде ползала обслужил, трезвый почти. Тут чего-то качнуло, и он мужику тарелку на грудь вывалил… В принципе, не страшно, бывает. Извинился бы, рубашку тому постирали бы, и все. Но Аркадьич, видимо, что-то недопонял или в мозгу перемкнуло… Он вторую тарелку – хвать, и на голову соседа! Третью – в иллюминатор метнул, макароны по стене размазались. Пикассо! Со стола соусницу схватил и на голову себе вылил. Потом на середину зала вышел, поклонился и говорит: “Шоу, господа!”… Мы там попадали, это ж ЧП… А ничего, иностранцы посмеялись, поаплодировали, никто не скандалил… Аркадьича, правда, после рейса на берег списали, капитан настоял…
– Не повезло мужику. Ему бы в артисты!
– У нас там все артисты были. “Театр нетрезвых миниатюр”…
– Знаю. Три по сто закажешь, так все в один двухсотграммовый стакан влезут. Коктейль “Салям алейкум, контрольная закупка” называется…
– Это еще что! Я в институте учился, ну, комсомольские оперативные отряды всюду были. И у нас точки общепита проверяли, по профилю, с двумя обэхаэсэсниками обычно один наш. Я тоже попал как-то, “Асторию” проверяли. Мне вообще везло, я ж детдомовский, почти во все рейды брали, типа, положиться можно, чувство локтя с детства – Ну, короче, первым меня запустили, в лицо никто не знает… Я сел, заказ сделал, народу – никого… – Адольф решил, что пора проявить дружеское расположение к гостю, и чуть не сковырнул его со стула, – хороший пес, хороший… Так вот, заказ приносит дедок лет семидесяти, он в “Астории” еще с довоенных времен работает… А там – половина порции, не больше… Мне мусоров ждать надо, а их нет чего-то. Сижу, не ем, тарелку кручу, порцию мяса от гарнира аккуратно отделил, чтоб взвешивать удобнее было… и тут вижу: из-за занавески завпроизводством жало свое высунула, посмотрела и спряталась… Мы тошниловку какую-то проверяли, меня тоже первым пустили, вот она и запомнила… Там тоже завпроизводством была – Тут другой официант вылетает, с ним эта баба, в перстнях вся, второй поднос тащит… Подошли, говорят, извините, ошибочка вышла, перепутали тарелки. Ну, вижу, все – раскрыли. Говорю – как же ваш официант перепутал? А это ученик! – отвечают. Я и рот разинул. Как, говорю, ученик, он небось царя помнит… Ладно, порцию взял, а там мяса с полкило, это вместо ста пятидесяти грамм… Во порции у вас, говорю, и что – недостач не бывает? А баба эта, не моргнув глазом, – а мы, если что, сами доплачиваем!.. Я и пошел, только рукой махнул – Их же ничем не пробьешь…
– Это точно, – подтвердил Денис, – дурная страна…
– Опять максимализм, – сказала Ксения. – Юрик же работает…
– Исключения только подтверждают правило. Дай Бог, если у нас одна десятая населения нормально трудится, вот на них все и держится – У нас сейчас как на фронте, две линии окопов – в одной правительство, чиновники и силовики разные, в другой – народ вместе с бандитами, которые, в принципе, часть народа. Ну, кое-кто переметнулся, интеллигенция в первую очередь – их же только сладким куском помани – бегут, повизгивают, у кормушки крутятся – Интеллектуалы, как ни парадоксально, в основном вместе с криминалом, а вшивота эта, актеришки, писаки, “совесть нации” – поближе к власти. Петиции скоро начнут Президенту писать – ах, защитите наше любимое правительство от народа! Было уже, проходили… Правильно сказал партайгеноссе Геббельс: “Когда я слышу слово „культура", я хватаюсь за пистолет!”
– Экстремизм какой-то – Есть же нормальные люди, – не согласилась Ксения.
– Опять исключения, – Денис отхлебнул чай, – таких очень мало. Чтобы сделать что-то стоящее, время надо и деньги, чтоб о них не думать. Одни стремятся к богатству, другие – к популярности, третьи – как им кажется, заслужить уважение или страх… Все это корыстные побуждения. Из великих людей века можно только Альберта Швейцера, Сент-Экзюпери и Льва Николаевича Гумилева назвать. Все, больше нет.
– А диссиденты? – неожиданно спросил Юра.
– Чего это ты о них вспомнил? И кто из них, например?
– Сахаров.
– Как же! Цукерман просто развлекался. В Горький его, видишь ли, выслали. Да в Горьком крупнейшие институты, он и там работал – Сахаров был секретоносителем высшей категории! И КГБ там за ним не следил, а охранял! А это большая разница. Следить за ученым толку нет никакого, все интересное – у него в голове. В Комитете ребята сильно башковитые сидели, они таким бредом, как слежка за Сахаровым, заниматься бы не стали… Поэтому он и дверь в квартиру не запирал – а чего бояться? При любом варианте через секунду группа сотрудников спецотдела со стволами в его коридор бы залетела. Соседи-то кто были? Правильно, комитетчики… Там группа и дежурила. Таких людей до конца жизни охраняют. С женой ему не повезло. У меня мнение есть, не знаю – правильное или нет, все равно правду вряд ли узнаем, что женщина его – чистой воды подстава спецслужб западных. С первой женой его развела, и началось – протесты, выступления по темам защиты прав человека, в общем " – отвлечение от работы. А в смысле создания ядерного оружия Сахаров крупнейшим специалистом был. А так – одна история с червонцами чего стоит!
– Какая история?
– Да Цукерман в “Березку” приперся, товара набрал и на кассе червонцы по курсу выложил, шестьдесят три копейки за доллар – Те обалдели. А он орет, требует, чтоб ему все продали – на червонце-то написано, что золотой эквивалент имеет! Ну, старший той группы, что его в тот день вела, к директору заскочил, перетрещал, и продали в лучшем виде, заходить еще приглашали – Тут сам Сахаров обалдел, его женушка проинструктировала, что в ментовку потащат, мол, готовься, Андрюша! Уже и штатовский консул предупрежден был, что “борцам за решетку кинут. Не вышло! Не удалась провокация, жена его небось вечерком ему скандальчик учинила за то, что тот облажался – И не смотрите на меня так, это на самом деле было.
– Не любишь ты их, – сказал Юра.
– Я не девочка – любить, не любить. Я обоснованный взгляд на вещи уважаю. Дело не в том, кто за что выступает. Если логически доказывает свое мнение – замечательно, я не против. Но если из кормушки жрал, а потом туда плюет – это никуда не годится. У наших гениев современных комплекс собственной значимости и неповторимости. Да их через сто лет и помнить-то никто не будет. Все эти разговоры о непонятости современниками – туфта полная! Если современники не оценили – и следующим поколениям это на фиг не надо. Общество сохраняет только то, что на совесть сделано, в любой сфере жизни.
– Что-то ты разошелся, – улыбнулась жена.
– На завтра себя накручиваю. На благое дело идем…
Глава 10 Экзорцизм по-русски – 2
– Ну, и что вы меня вызвали, в воскресенье-то? – лениво спросил Огнев.
– Мне протокол допроса снять надо, – Султанов заправил лист в печатную машинку.
– Надо так надо – Курить можно?
– Да, пожалуйста, – сам Султанов не курил. – У меня тут к вам несколько вопросов, Дмитрий Семенович.
– Ради Бога, Иса Мухтарович, задавайте. Чем могу, так сказать, тем и отвечу… С паспортных данных начнем или как?
– Нет, я уже все это вписал… Вот у меня первый вопрос – вы в армии служили?
– Ну, служил, – улыбнулся Огнев.
– У меня сведения есть, что в спецназе.
– Откуда, интересно? Я вроде вам этого не говорил…
– Милиции многое известно, – значительно сказал Султанов.
– Ну и выясняйте дальше… Официально пошлите запрос в Министерство обороны, там вам и ответят – снова улыбнулся Огнев.
– Это я уже сделал.
– И что? Не удовлетворены?
– Я обязан составить протокол допроса, – начал злиться Султанов, – и прошу вас отвечать.
– Да кто ж против? Всегда с радостью.
– Так вы подтверждаете?
– Что?
– То, что в спецназе служили…
– Конечно, от недремлющего ока следствия разве что скроешь.
– Хорошо, а где именно вы служили?
– Допуск покажите.
– Какой допуск? – растерялся Султанов.
– Прямоугольничек такой, бумажный, с полосочкой красной, буковки там черные должны быть. Я прочитаю, и поговорим…
– А что, это обязательно?
– А вы не знали? Армия, знаете ли, кому попало информацию не выдает.
– Я не кто попало, а следователь, – в голосе Султанова явно слышалось раздражение.
– Для армии вы – именно кто попало, – наставительно сказал Огнев, – им что следователь, что дворник – все едино. Не понимают они тонкостей души гражданских лиц…
– У меня на столе уголовное дело в возбужденном состоянии, – сказал Султанов, – и если вы свидетель, то обязаны отвечать на вопросы…
– Не вижу…
– Что не видите? – не понял Султанов.
– Дела в возбужденном состоянии.
– Вот оно, –Султанов указал на лежащую папку.
– Оно в спокойном состоянии, – совершенно серьезно сказал Огнев, – было бы в возбужденном – стояло бы на столе вертикально и бросалось бы на входящих в кабинет женщин – Султанов на несколько секунд потерял дар речи.
– Да вы не переживайте, Иса Мухтарович, я ни на что не намекаю. Скучно просто так сидеть.
– Вы думаете, Дмитрий Семенович, что мне доставляет удовольствие снова всем этим заниматься?
– Это ваша работа. А если без удовольствия трудитесь, то это никуда не годится.
– Хорошо, оставим эту тему. Вернемся к вашей службе в армии.
– Я уже все сказал.
– Но служили-то вы где? На территории России?
– Тогда СССР был…
– Да, СССР. Так на его территории?
– Конечно. А где же еще? Тогда весь мир был зоной интересов Союза. Как по радио говорили – “Мы не позволим натовской военщине вмешиваться во внутренние дела Советского Союза во всех уголках земного шара!”. И я полностью с этим согласен, – Огнев достал зажигалку и прикурил. – Можете дословно записать.
– Я просто запишу – на территории страны.
– Не забудьте указать какой, а то потом еще обвинение предъявите, типа, в американской армии служил, гад, – Огнев методично “добывал огня”[Note74 - Выводить человека из равновесия (жарг.)].
– Расшифровывать не будете, какие части?
– Не-а. Пусть вам “гарны хлопцы” из ФСБ расшифровывают, это их прерогатива, они страсть как любят на такие вопросы – отвечать… Обратитесь в управление по военному округу, сформулируйте конкретику. Обещаю, что передачки в СИЗО на Захарьевской[Note75 - Следственный изолятор ФСБ Санкт-Петербурга] лично носить буду…
– Не ерничайте! Если информация о вашей службе в армии является закрытой, так и скажите…
– Я вам об этом уже час твержу…
– Я записал. Контузии или ранения были?
– Опять двадцать пять! Кто ж вас надоумил-то? Воробейчик все успокоиться не может?
– При чем тут Иван Борисович?
– Как при чем? Он же ваш начальник.
– Он надзирающая инстанция, зампрокурора…
– Вот пусть тогда своим прямым делом займется. Он веши мои нашел?
– Это моя задача, в рамках дела…
– Тогда вы мне ответьте.
– Я разберусь и отвечу.
– Вы уже год разобраться не можете. Вместо того чтобы этот вопрос решить, все какие-то проблемы придумываете.
– Я веду объективное расследование.
– Ага, лучше бы бывшего терпилу нашли…
Это был удар в поддых.
Экс-потерпевший действительно сбежал, его хотели лицезреть не только Султанов, но и в прокуратуре Петроградского района, где на него было заведено дело. Султанов хорохорился, но было понятно, что он просто поддерживает имидж независимого следователя – без допроса другой стороны что-либо сделать Огневу он не мог. Дмитрий это знал и бесконечно требовал очных ставок со своим обидчиком. В прокуратуре, где коммерсант, начавший все это, был под подозрением в совершении у Огнева вымогательства и ряда других, не менее тяжких с точки зрения закона, действий, очень ждали результатов расследования Султанова. Хотя прокурорский следователь, Светлана Владимировна Полякова, женщина широкой натуры в смысле объема бедер, тянула резину, придумывала отговорки, в общем, вела себя обычно для стражей порядка, Огнев не унывал, раз в неделю писал заявления в оба района, исключительно на имя прокуроров, делая ксерокопии и рассылая их в обязательном порядке и в прокуратуру города, и в Генеральную в Москву, и в Министерство внутренних дел.
Такая форма “бумажной войны” приводила к тому, что раз в месяц кто-нибудь из должностных лиц получал выговор и день-два работал нормально. Огнев был педантичен, времени у него было навалом, и уголовные дела представляли для него уже больше научно-исследовательский интерес. Тему изысканий пытливого “ученого” можно было обозначить так – “достижение максимального уровня идиотизма для оправдания собственного нежелания или неспособности работать на примере отдельно взятых разнополых представителей органов правопорядка”. Материал был накоплен на солидную диссертацию, содержал массу перлов милицейско – прокурорской мысли и занимал почетное место на рабочем столе Дмитрия. Ввязавшись с ним в переписку, доблестные служители Фемиды совершили фатальную ошибку – уровень бюрократизма у Огнева соответствовал чиновнику из произведений Чехова и Салтыкова-Щедрина.
– Это не имеет отношения к сегодняшнему допросу, – Султанов нахмурился. – Я записываю, что ранений и контузий не было…
– Записывайте, записывайте. Вы прям как руководитель шахматной секции в Васюках – у меня все ходы записаны!
– Вы не Остап Бендер!
– Это да. Я, скорее, гробовщик Безенчук – Разговор становился абсолютно ненормальным, Султанов дошел почти до точки кипения и злобно задал следующий вопрос:
– У вас сотрясения мозга были, когда вы боксом занимались?
– А с чего вы взяли, что я занимался боксом? – удивился Огнев.
– У меня так написано! Вот, пожалуйста, в протоколе допроса от шестого июня…
– А-а! Узнаю корявый почерк придурка Яичко! Это я в тот день из камеры выходил, мне по фигу было, что подписывать. Я ж обвиняемым был, за свои слова вообще никакой ответственности не нес. Да и не читал, если честно.
– Почему это не несли?
– По закону. Вы УПК откройте и посмотрите.
– Вы могли не подписывать или дописать свои возражения…
– Кому другому расскажите! Я в камере оставаться не хотел, а если бы не подписал – до сих пор в “Крестах” бы сидел. И так половину документов ваш Яичко из дела вытащил, когда вам передавал на доследование…
– Была служебная проверка, она ваши слова не подтвердила.
– А кто проводил? Замначальника вашего же следственного отдела, Выхухолева! Подтвердит она, ждите! Честь мундирчика защищает, вот и все. Ничего, будет и на нашей улице праздник, я в Главк письмишко отправил, они и поспрошают – Им-то Яичко по фигу! Ну, алкаш очередной, не они же за его воспитание отвечают. Вот Выхухолева и старается, небось Шлема ей установку дал…
– Кто?
– А, так вашего прокурора, Шлемазюка, на городском уровне называют.
– Вы очень много знаете, Дмитрий Семенович!
– А разве это плохо? Ученье – свет, а неученье – авария на АЭС…
– Значит, сотрясений мозга не было?
– Вы карточку мою из поликлиники запросили? Ну вот, там все и прочитаете. Что вы у меня-то выясняете?
– Так положено. Теперь еще вопрос – вы не возражаете пройти психиатрическую экспертизу?
– Ах вот оно что! – обрадовался Огнев. – Конечно, нет! С удовольствием!
– Вы можете отказаться, я насильно вас отправить не могу.
– Могли бы – я бы тут не сидел. Сейчас в руках дюжих санитаров бился бы, – трагическим голосом сказал Огнев. – Какое счастье, что я свидетель! Но я все равно согласен. Я ж понимаю, что если откажусь, так вы на пару с Воробейчиком будете глубокомысленно сомневаться в моей психической состоятельности и вообще перестанете на заявления отвечать. Не доставлю я вам такого удовольствия, всегда готов с людьми в белых халатах поговорить – Когда едем?
– Значит, вы не возражаете? – Султанов был явно разочарован.
– Ни на йоту. Так и запишите – через “и” краткое.
– Хорошо. Я договорюсь с экспертизой и вам позвоню…
– Да уж, будьте так любезны. Надеюсь, не в дверь, в сопровождении хмурых медбратьев со шприцем и смирительной рубашкой?
Денис с Ортопедом сидели в “ниссане” и ждали остальных. Оставалось минут двадцать. С места стоянки были видны толпы прихожан, втекавшие на территорию Центра Свидетелей Иеговы, огражденную высоким забором.
– Да, – сказал Ортопед, – напрямик ломиться без понту…
– Напрямик только дураки ходят… – Я вчера прочитал, что эти, типа, не согласны с тройственностью Бога…
– Триединством, – поправил Денис, – это да. Я смотрю, ты, Мишель, всегда перед операцией интеллектуально подковываешься. Очень разумный подход к делу. Может, пособие издать, как барыг давить? Под твоей редакцией.
– Можно, типография есть.
– Жаль, не оценят потомки. А хотелось бы.
– У этих еще диктатура…
– Ага, тоталитарная секта.
– Замочить бы их, да Толян против, и ты.
– Конечно. Замочишь – знаешь, как копать будут? Тут же сотни людей. Это, братец, уже терроризм называется – Я со спецслужбой в прятки не хочу играть. И тебе не советую.
– А так чо будет?
– Невинное мелкое хулиганство.
– Мы чо, типа, бакланы[Note76 - Хулиганы (жарг.)], да?
– Ага. Особенно Толян. Главный баклан…
– Обидно, солидный человек… Эти нас вообще за людей не считают…
– А ты думал! Они бабки делают, как товарищ Асахара[Note77 - Глава секты “Аум Сенрике”]. До них “белое братство” было. Те сели, эти – пришли. Жаль, что иеговистов вряд ли сажать начнут – Слишком сильные у них связи, не то что у придурков в простынях…
– А, эти… Слушай, это у них прикид пошел от купины необгоревшей?
– Ты хочешь сказать, неопалимой…
– Нуда…
– А купина тут при чем?
– Ну как же! В Италии, типа, плащ, в который Христа завернули, огнеупорный…
– Ты бы еще сказал – от Версаче! Ну, ты даешь, Майкл! Туринская плащаница и неопалимая купина – это же две разные вещи. Купина – это куст.
– Во я дурак, – растерялся Ортопед, – я же вчера Горынычу и Тихому два часа доказывал, что одежда длинная у сектантов от неопалимой купины пошла… Типа, покрой, как у Бога. Там еще в кабаке мужик влез, с разъяснениями, ну мы уже поддатые были, он как про какие-то растения стал говорить, тут Горыныч и озлобился… Сам ты растение, кричит, и мужику в рыло… Блин, неудобно получилось… Мужик-то прав был…
– А ты его найди и извинись, – предложил Рыбаков.
– Да ладно, не сильно ведь
...Закладка в соц.сетях
