Жанр: Электронное издание
Advokt12
...ходной ситуации есть, по меньшей мере, семь выходов. В свое время она
так и не дозналась, почему именно семь и каких именно. Интересно, что бы он
сказал, окажись на ее месте. Ну, семь не семь, а хотя бы один выход Эльза
обязательно найдет. Эльзе больших трудов стоило не впасть в отчаяние.
Почему? За что она должна все это терпеть? Потому что ее муж не нашел
ничего лучшего, как вступить в дурацкую секту и переправлять наркотики? Эх,
знала бы она раньше...
В два часа дня всех созвали на обед в столовую. Лена украдкой показала
Эльзе и мясистую Катрин, и ее подругу тощую Светку. В течение обеда она
давала комментарии по поводу остальных "девочек".
- Вон видишь, кудрявенькая? Машенька. Она ничего вроде, хорошая,
добрая. Только глуповата. А вон та с косищей, - кивала она на румяную девку
с типично русской внешностью, - Алиса, но мы ее Лизкой зовем, какая из нее
Алиса, она из Питера, вроде нормальная, но иногда на нее находит... Посуду
начинает бить, истерит...
Эльза взглянула на истеричную Алису. Та разговаривала с худенькой,
коротко стриженной девицей, больше похожей на мальчика.
- Та, с которой она болтает, - тезка моя, Лена. Постоянно работать
отказывается, мадам ее не любит!
- А что за это бывает, когда работать отказываются? - кстати спросила
Эльза.
- Сажают в отдельную комнату. Без света, без всего... Есть не дают,
пить не дают. Либо помирай с голоду, либо работай. Просто, но действует
безотказно.
- И сколько времени так выдерживают?
- Кто как. Больше трех дней еще никто не мог вытерпеть. А обычно день
покривляются и выходят.
- Больше трех дней? Без воды?
- Ну пить-то дают все-таки, но редко.
- А ты пробовала отказываться?
- Пробовала, - вздохнула Лена. - Когда только сюда попала. Больше не
хочется.
Весь вечер Эльза просидела одна в своей комнате - Лена и другие девицы
работали. Надо было придумать какой-то план, хотя бы самый нереальный и
невыполнимый, но в голову ничего не приходило. Если бы у нее было хоть
немного времени, чтобы точно разузнать местный распорядок дня, так ведь
нет - все, что у нее есть, это сегодняшний вечер, потому что завтра уже
пора будет действовать: о том, чтобы "поработать" на мадам, и мысли не
возникало. Отказ от "работы" ничего не принесет - она просидит взаперти,
лишь истощив силы.
Эльза тяжело вздохнула. Итак, что мы имеем? Ночью - собаки, утром и
днем - люди. А вечером? Вечером - уединение с каким-нибудь мерзким клиентом
(в том, что все посетители борделей - мерзкие люди, Эльза не сомневалась) в
отдельной комнатке ради того, чтобы утолять его плотские прихоти. Она даже
сморщилась от одной этой мысли. Хотя! Если как-то обезвредить клиента
(как - это надо уже решать в соответствии с ситуацией), то, возможно, ей и
удастся отсюда выбраться. Жаль, что сюда, по словам мадам, не заходят
извращенцы, вдруг бы Эльзе повезло и она бы попала на мазохиста, которого
можно было безнаказанно привязать и заткнуть рот. Хотя с той же долей
вероятности можно наткнуться и на садиста, что гораздо менее способствовало
бы выполнению ее расплывчатого плана.
Лена вернулась поздно ночью и сразу бухнулась на свою кровать.
- Знаешь, - сказала она засыпая, - я, когда сюда попала, думала, мне
будет сниться один сплошной трах. А мне снится небо, синее-синее. И море. И
Москва, иногда...
На следующее утро Эльза расспросила Лену, где находится российское
консульство, но та, хоть и провела "на свободе" по крайней мере два дня,
интересовалась все больше пляжами и барами.
- А что, думаешь, все-таки удастся бежать? - спросила Лена. - Зря
надеешься. Отсюда никому еще не удавалось уйти.
- Прямо замок Иф какой-то, - пошутила Эльза.
- Почти, - печально покачала головой Лена.
- Я, конечно, не граф Монте-Кристо... - начала Эльза, но тут в
комнату, не постучав, вошла мадам с ворохом одежды.
- Вот, - бросила она тряпки на постель Эльзы. - Примерь-ка, голубушка,
что тебе подойдет. Выглядеть должна на все сто!
И, видя, что Эльза не возражает, удалилась.
Эльза, брезгливо морщась, приподняла детали одежды двумя пальцами.
- И это мне придется надеть?
- Не только надеть, но потом еще и снять, - нехорошо усмехнулась Лена.
"Ну, это мы еще посмотрим", - подумала Эльза, но вслух не произнесла.
- Да ладно, не волнуйся так, вдруг на тебя еще спроса не будет, -
пыталась утешить ее соседка. - Хотя, конечно, сомневаюсь.
Из всего тряпья Эльза выбрала что поприличнее, но все равно сидеть в
пошлейших сетчатых чулках, коротенькой юбочке, едва прикрывавшей бедра, и
топике, больше похожем на лифчик, ей было крайне неприятно. Она старалась
не смотреть на расположившихся вокруг девиц, ей казалось, она выглядит еще
омерзительней, чем они. Она все еще пыталась убедить себя, что ей просто
снится длинный кошмарный сон и она вот-вот должна проснуться. Но проснуться
никак не получалось.
Вскоре, по одному, начали заходить клиенты. Они говорили по-английски,
так что Эльза все понимала. Первые двое, похоже, были постоянными
посетителями здесь и уже заранее знали, кого выбрать. Третий равнодушно
скользнул по едва прикрытым женским телам взглядом и остановился на
мясистой Катрин, которую так невзлюбила Лена. Четвертый - квадратный жлоб,
похожий скорее на шкаф, чем на человека, довольно долго смотрел на Эльзу, а
когда наконец выбрал не ее, а кудрявую Машу, она вздохнула с облегчением -
с таким ей точно не справиться. Похоже, жлоб заметил это и подмигнул, уводя
Машу:
- А за тобой, киска, я еще приду.
Пришли и ушли еще двое, затем появился старичок итальянец, уведший
Лену, явно не впервые. Эльза надеялась, что, возможно, сегодня ей и
повезет, но тут появился смуглый мужчина лет сорока пяти, в строгом
костюме, несмотря на жару, едва взглянув на остальных, сразу взял за плечо
Эльзу.
- Раздевайся, - коротко бросил он ей по-английски, когда они поднялись
наверх.
- Какой ты скучный, - фальшиво протянула Эльза, старательно подбирая
английские слова, стараясь оттянуть время. - А поиграть?
- Undress! - так же строго повторил тот.
Эльза начала медленно, словно на стриптизе, снимать чулки. Мужчина же,
сняв пиджак, отвернулся, чтобы аккуратно повесить его на спинку стула. И
Эльза не преминула этим воспользоваться - быстро стащила с ноги туфлю и
острым каблуком ударила его по голове, точно в висок. Мужчина побледнел и
начал медленно оседать. По лицу тоненько заструилась кровь.
"Надеюсь, не убила", - пронеслось в голове у Эльзы, пока она на всякий
случай связывала его по рукам и ногам разорванной простыней.
Она стащила с ноги другую туфлю - высокие каблуки только мешали бы ей,
но все же прихватила обувь с собой: если удастся добраться до консульства,
не босиком же туда врываться, и так видок у нее не самый лучший.
Выскочила в окно - хорошо, что комната находилась на первом этаже,
впрочем, и высота второго не остановила бы ее. Босиком пробежала по заднему
двору и перемахнула через невысокий заборчик, даже не заметив его.
На улицах ее вид, конечно, привлек всеобщее внимание. Сколько ни
пыталась Эльза выяснить у прохожих, где находится российское консульство,
спрашивая на ломаном английском, все только отшатывались от нее. Наконец, к
ней подошел полицейский с явным намерением проверить документы, но она
опередила его. Подумав немного, он показал ей дорогу.
- Вы что же, думаете, я действительно прямо сейчас отправлю вас в
Россию? - Советник сцепил пальцы, откинувшись на своем стуле.
Эльза все в том же вызывающе-нелепом виде - яркая косметика, порванные
чулки, легкомысленная юбочка - только что рассказала ему историю своих
похождений.
- Даже если я поверю в каждое слово, здесь произнесенное, - что я могу
сделать? - продолжал он. - У нас нет денег, чтобы каждую девку отправлять в
Москву на самолете.
- Не оскорбляйте меня, пожалуйста, - холодно сказала Эльза. - Я вам не
девка. Вы должны сделать что-нибудь. Это же российское консульство, здесь
должны защищать права российских подданных.
- Защищать права - пожалуйста, сколько угодно. Но отправить вас в
Москву я не могу, - как попугай твердил советник. - У меня здесь ежедневно
по сто пятьдесят таких проходит, кого обокрали, кого тоже силой в бордель
заманили. Думаешь, ты первая, от которой я подобные истории слышу? Если бы
мы здесь каждую кормили-одевали, домой отправляли...
- Понятно, что денег на собственные развлечения вам бы уже не
хватало, - язвительно сказала Эльза.
Советник побледнел.
- Вы думаете таким способом заставить меня что-то сделать?
- Извините, - опомнилась Эльза, понимая, если он выгонит ее из
кабинета, тогда ей уже не на что будет надеяться в чужой стране без
документов, денег и одежды. - Извините, пожалуйста, я не имела вас в виду.
Просто разозлилась. Поймите меня, представьте себя на моем месте. Мне
действительно некуда больше пойти. Могу я хотя бы позвонить в Москву?
Набирая номер Гордеева, Эльза мысленно молилась, чтобы ничего не
произошло... К примеру, не был отключен за неуплату мобильный, чтобы не
сели на нем батарейки, чтобы Гордеев не ехал в метро, в конце концов! Хотя
какое метро, у него же машина. Все равно, только бы Гордеев не ехал в
метро! Ей так нужно было дозвониться.
- Юрий Алексеевич, - она от волнения даже забыла его отчество. - Это
Эльза, жена Инсарова. Вы должны мне помочь!
- Так, - в трубке послышался голос Гордеева, - вы где?
- На Сардинии! В российском консульстве! Меня похитил Брандо. Я чудом
выбралась!
- Ну дела... Хорошо. Я немедленно вылетаю... Встретимся в консульстве.
- Что мне делать? - спросила Эльза, положив трубку. Теперь, когда она
заручилась поддержкой, вся ее энергия улетучилась, испарилась.
- Вот уж не знаю, - советник насмешливо покачал головой. Но потом,
посмотрев на Эльзу, вдруг посерьезнел. - Хорошо, я постараюсь вам помочь. Я
не могу оставить вас здесь, но вот адрес, - он написал что-то на бумажке, -
это мои знакомые, они живут здесь и сдают жилье, но сейчас оно у них
пустует. Скажите, что вы от меня. Вы говорите хоть немного по-английски?
- Да, - кивнула Эльза.
- Хорошо, они поймут. Больше я ничего не могу сделать для вас. Когда
прилетит ваш Юрий Алексеевич?
- Юрий Петрович, - поправила Эльза. - Он мой адвокат. Обещал, что
прилетит как можно скорее, может быть, завтра.
Из консульства Эльза выходила успокоенная. У нее есть где дождаться
Гордеева, и, похоже, дела начали налаживаться. Она свернула за угол в
соответствии с объяснениями советника. В этот момент возле нее остановилась
машина, из которой вышли двое. Эльза узнала охранников из публичного
дома...
Она не успела даже крикнуть - ее схватили, засунули в машину и отвезли
обратно в бордель.
Глава 13
Степан вернулся из командировки в южные страны через неделю.
Ранним утром он выпрыгнул из вагона пассажирского поезда, чуть-чуть
притормозившего на полустанке, и бодро зашагал через поле, потом вдоль
лесной опушки. У большой липы свернул направо и углубился в лес.
После изнуряющей жары, после утомительно однообразного пустынного
пейзажа его радовал вид зеленой травы, цветов, бабочек, насекомых, щебет
невидимых птиц в густых ветвях высоких и раскидистых деревьев.
Все получилось, как они и приказывали. Все точно и по графику. Но он
не очень-то рассчитывал на благодарность Солнца.
Теперь, после поездки, Степан уже видел многое и знает более чем
достаточно, для того чтобы дальше не оставаться бессловесной пешкой. Есть
чем пригрозить, если дело примет серьезный оборот.
- Лишь бы Антошке ничего плохого не сделали, - пробормотал Степан
сквозь зубы. - А то я их... в бараний рог!
Он вышел из леса на дорогу и зашагал в сторону деревни.
- Степа-а! - окликнули его сзади.
Он обернулся и увидел бегущих к нему двоих парней из колонии. Они были
одеты не в подобающую им черную форму, а в обычные "гражданские" шмотки -
на одном физкультурные штаны с кроссовками и полосатый свитер, на другом
клетчатая рубашка, брюки и сандалии.
- Степан, - подбежав, они бросились обнимать его, трясти за руку, как
долгожданного и дорогого гостя. - Ну как там у тебя?
- Нормально. - От столь горячего приема Степан даже слегка опешил. -
Все, как и договаривались. Передал, как велено.
- Пакет с тобой?
- Со мной, - Степан пошарил рукой за пазухой и с удовольствием
убедился, что пакет на месте.
- Давай, - протянул руку тот, что в клетчатой рубашке.
- Не могу, - опасливо отстранился Степан. - Приказано лично в руки.
Говорили, что очень важный пакет. Мне за него голову оторвут.
- Ну... Вот и хорошо. Тогда мы в деревню пойдем, - неожиданно решил
клетчатый. - Ванька, пошли?
Второй пожал плечами, хмыкнул. И они зашагали рядом со Степаном.
- Как там на югах?
- Жарковато.
- Зато у нас прохладно.
- Я же недолго был, - улыбнулся Степан. - Не успел зажариться.
- Это хорошо, - снова кивнул клетчатый. - А деньги у тебя остались от
командировочных?
- Остались, - вяло признался Степан, догадываясь, что сейчас его будут
уговаривать потратить общественные деньги. Но врать не решился.
- Давай в деревне жратвы купим? - напрямую выложил свою нехитрую идею
Ванька, шагающий по пыли в кроссовках. - Шурик, уговори Степана!
"Шурик! - вспомнил его по имени Степан. - Это же... Он еще был у
Солнца в любимчиках... Вот они как встречают командировочных - трясут у них
деньги... Но мне нельзя".
Степан рассудил так, что в другое время он, может быть, и купил пива,
пряников или сосисок... Но сейчас, когда еще неизвестно, как там Антошка,
что они с ней сделали...
А если пойти на такое нарушение... Хотя если они вышли навстречу, да
еще предлагают утаить остатки командировочных, то, скорее всего, в колонии
ничего не происходит. Напряженности нет.
- Степа, что ты морщишь лоб? - крепкой рукой обнял его за плечи
Шурик. - Мы же не враги сами себе, никто у тебя не будет отнимать твои
золотые. Ты не Буратино, да и мы не кот Базилио с лисой Алисой. Делай, как
сам знаешь.
- Деньги тебе выдали на личные нужды. На еду, на... А ты сэкономил. Ну
и молодец! - тихо сказал Ваня, подступая ближе с другой стороны. - Вернешь
в кассу. Потом получишь снова. Для другой поездки. Так и будешь их таскать
туда-сюда. А так...
- Ты же должен был их потратить? - ухмыляясь, спросил Шурик. - А ты не
послушался. Не потратил. Можно ведь и так понимать.
- Не морочьте мне голову, - Степа передернул плечами, рука Шурика
свалилась. - Это моя первая командировка. В следующий раз потратим.
- Мы тебе и не предлагали тратить! - возмутился делано Ванька. - Что
ты выдумал?
- А я предлагаю, - Шурик снова обнял Степу за плечи. - Мы тут с
Ванькой хотим зайти к одной доброй деревенской старушке. Она для нас
простоквашу готовит. В кредит. До поры до времени. Ты пойдешь с нами.
Хочешь пей, хочешь не пей. Не выдашь?
- Не выдам... - насупился Степан.
- Ну, мы же хотим быть уверены. Ты теперь про нас знаешь. Ты, как и
мы. Никто не видел.
- Теперь тебе придется пойти с нами, - печально вздохнул Шурик.
- Да я же вам сказал, что не буду ничего никому говорить. Клянусь! -
Степа вырвался из цепких рук Шурика.
Ванька слегка, но очень больно двинул Степана кулаком по печенке:
- Лучше тихо и без скандала. Мы уже по деревне идем. Тут в каждом доме
глаза и уши. Вместе зайдем, потом вернемся в колонию. Денег у тебя никто не
требует, жмотяра!
- Все ездят, все дают, только этот жлоб жидится, - зло сплюнул Шурик.
- Не могу я! - взмолился Степан. - Были бы мои деньги, дал бы. Честное
слово!
- Они и есть твои, - Ванька распахнул калитку и пошел вперед по
дорожке между высоких георгиновых кустов.
На толстых зеленых ножках раскачивались разноцветные огромные шары,
похожие на бумажные китайские фонарики, которые раньше продавали узкоглазые
азиаты на колхозных рынках. Красные, желтые, белые.
"Вот на цветы я бы потратился, - вздохнул украдкой Степан. - Но они же
не дадут Антошке цветы передать. Еще хуже получится. Солнце решит, что это
бунт. Нет, ничего хорошего меня в колонии не ожидает, - глядя на цветы,
подумал Степан. - Вот только Антошку бы вытащить и дать деру!"
Шурик сзади толкнул Степана:
- Что ты ковыляешь, как больной? Быстрее шевелись!
Навстречу им из темного подвала показалась голова пожилой женщины, до
самых глаз замотанная в темный платок.
- Привели оболтуса? - скривилась она, выходя на солнце и пропуская
гостей на лестницу.
- Этот не будет, - хмыкнул Шурик, толкая Степана кулаком в спину. -
Просто посидит.
- Знамо дело, посидит, - согласилась покладистая баба, доставая из
кармана связку ржавых ключей.
В подвале было темно.
- Куда идти? - растерялся Степан, вглядываясь вперед.
- Иди на меня, - раздался слева голос Ваньки.
- Может, свечку зажечь? - спросил Степан.
- Ничего, скоро глаза привыкнут, - пообещал Шурик. - Это только первые
пять лет темно кажется.
Ванька злорадно заржал.
Баба наверху захлопнула дверцу. Загрохотал засов, скрипнул ключ в
замке.
- Да вы чего, ребята? - попятился испуганный Степан.
- Шутка, - хлопнул его по плечу Шурик. - Не пугайся. Конечно, никто с
тобой тут сидеть пять лет не собирается. Так, немножко потолкуем...
В руке Ваньки вспыхнул луч фонарика - высветил лавку у земляной стены,
потом низкий свод потолка и уперся в лицо зажмурившегося Степана.
- Не жмурься, - строго произнес Ванька. - Сядь на лавку. И жди.
- Чего? - жалобно спросил Степан. - Неужели вы из-за мелочи, из-за
каких-то двух сотен рублей готовы грех на душу взять?
- Дурак ты, парень, - крякнул с досадой Шурик. - Мы тебя сюда
заманили. И никакой тут простокваши, никаких денег...
- Зачем заманили? - Степан рукой прикрыл глаза от света.
- Вань, побереги батарейки, - приказал Шурик.
Снова стало темно.
- Зачем? - спросил Степан.
- Может, его прибить маленько? - предложил Ванька. - Чтоб был потише,
а то лезет с разными вопросами.
- Будешь рыпаться, - грозно предупредил Шурик, - прибьем до состояния
"абсолютной покорности". Сечешь, падла?
- Не понимаю, за что? - недоумевал Степан.
- Не успели подготовиться к твоей встрече. Ты же должен был только
завтра утром приехать? - проговорил Ванька.
- Торопился, билеты специально поменял, - пояснил Степан. - Чтоб
пораньше к Солнцу... Доложиться, как положено.
- Он и так все знает. Ему уже позвонили.
- Что-то не так?
- Да все так! Что ты ноешь? Шурик, давай я ему все-таки врежу от души!
- А пакет? - наивно спросил Степа. - Мне же надо передать!
- Там пучок нарезанной бумаги, - объяснил Шурик. - Кукла.
- Это вы меня из-за Антонины?
- Да заткнись ты! - вспылил Ванька. - Шурик, этому пацану надо
врезать! Он иначе не замолчит.
- Промахнешься в темноте, - предположил Шурик.
Снова вспыхнул луч фонарика - прямо в глаза Степана.
Он не успел закрыться рукой - Ванька наотмашь вмазал кулаком...
Всю неделю Антонина провела в полном одиночестве и взаперти.
Неизвестность мучила ее, а страх не давал спать по ночам.
Раз в день ей приносили сырые немытые овощи - морковь, свеклу,
капусту - и ведро воды. Она пыталась выяснить судьбу Степана, угрожала
милицией, просила о милосердии и помощи... Никто не отвечал на ее вопросы,
не вступал в разговоры.
Она сутками напролет плакала, уткнувшись лицом в ком тряпок, служивших
ей подушкой. Выдумывала фантастические планы побега.
"Вот, - думала она, - хорошо бы часовые вздремнули, а засов я бы
немного подтолкнула палочкой... Он бы упал. Я бы тихонько выбралась. В
деревне взяла свою машину, доехала бы до первого же отделения милиции... И
там все бы им рассказала! Вот они бы... Тогда я бы и Степана нашла. Куда
они его дели? Что с ним случилось? Ведь не мог же он меня тут одну бросить?
С ним что-то страшное... Боже мой! Как ему помочь?"
Голова от напряжения, от голода и постоянного стресса превратилась,
казалось, в один сгусток боли.
И так день за днем...
Дверь ее убогой лачужки распахнулась поздней ночью накануне ожидаемого
приезда Степана. Два черных служителя и три костлявые тетки в белых
балахонах молча отвели ее на берег пруда и заставили раздеться догола.
Потом тетки провели ее в воду, ополоснули и вывели на берег.
- Не воняет? - спросил один из черных.
- Пока нет, - сострила тетка.
- Пошли. - Черные повели ее обратно в колонию.
Антонине показалось особенно странным и пугающим то, что в лесу не
щебетали птицы. Не свиристели сверчки.
Этой ночью и в колонии была могильная тишина. Ни шепота, ни звука, ни
малейшего огонька.
Дверь дома со скрипом отворилась. Тетки бесцеремонно пихнули Антонину
вперед - в бездну мрака и ужаса...
За ней вошли черные.
Кто-то взял ее за руку и повел по ступеням на второй этаж.
"К Солнцу ведут, - догадалась Антонина, и сердце ее сжалось в твердый
комочек. - А если я его задушу? У меня хватит сил. Мы же будем одни! Он не
сможет сопротивляться... Хотя говорят, что он невероятно силен..."
- Проходи. - Перед Антониной открылась дверь.
В большой просторной комнате горели свечи в высоких канделябрах.
Стены, почти невидимая мебель, стол - все было укрыто черным бархатом.
Казалось, что это в ночном бездонном небе парят огоньки свечей,
поблескивает серебро столовых приборов, цветные узоры фарфоровых тарелок,
хрусталь бокалов. И розы... Алые розы с капельками росы на лепестках...
- Проходи, - раздался рокочущий бас Минаева. - Сегодня я долго думал о
тебе. Снова и снова я думаю о тебе. И никак не могу решиться на неминуемый
поступок.
Самого Минаева нигде не было видно.
"Будет играть, - определила Антонина, - как кошка с мышкой. Вот,
оказывается, что ему нужно... Ничего удивительного. Это можно было
предположить. Посмотрим, что будет дальше".
- Не удивляйся. - В комнату вплыла фигура Солнца. Минаев был одет в
бархатный балахон, и его не было видно. - Это великолепие не для тебя. Я
никак не хотел произвести на тебя впечатление. Просто я так живу. Мне так
приятнее. Я ничего не хочу скрывать от тебя. Ведь ты умная женщина и все
понимаешь. Зачем эти утайки?
- Где Степан? - отважно спросила Антонина, оглядываясь.
Входную дверь, в которую вошла, она бы уже не нашла в складках черного
бархата.
- Степан поехал в экспедицию. К жаркому солнцу. Ему нужно
проветриться. Да и мы... Уже давно планировали эту поездку для него. Пора
мальчику становиться мужчиной. Пора ответственно относиться к делу. Пора
совершать важные и нужные поступки. Мне кажется, вы того же мнения?
- Безусловно, - подтвердила Антонина.
- Но взялись, так сказать, с другой стороны, - усмехнулся Солнце, -
ученый... Психолог. Изучаешь нас, значит, как подопытных кроликов...
- Каждому свое, - проговорила гостья.
- Если бы так, - хозяин горестно вздохнул, выказывая скорбь по
несовершенствам мироздания. - Но ведь не получается! Не может народ чинно и
благородно отдавать кесарю кесарево, а Богу - богово. У нас все через край!
Уж если любовь, то до гроба! Да так, чтоб кости трещали! Разве вы любите
вашего бедного мальчика по-другому? Разве вы не готовы ради него взойти на
костер?
- Я бы хотела для начала с ним посоветоваться.
- Давайте выпьем хорошего красного вина? - Минаев подошел к будто
парящим в воздухе столовым приборам, поднял хрустальный графин - в бокалы
полилось густое багровое вино.
- Подходите ближе, - позвал Солнце. - Я, конечно, могу и поднести...
- Ничего, ничего, - Антонина подошла и взяла бокал.
Минаев слегка тронул своим бокалом край ее бокала.
- За любовь! - провозгласил он.
И выпил большими глотками.
Антонина только чуть пригубила.
- До дна, - потребовал Великое Солнце тоном, не терпящим возражений. -
Уж если я выпил за вашу любовь, то и вам следовало бы... Вот и умница. Еще
глоточек!
Вино оказалось чуть солоноватым, плотным и необыкновенно текучим -
просто само лилось в горло!
- Ай да молодец! - похвалил Солнце, принимая пустой бокал. - Если вы
чуть-чуть подвинетесь вправо, то сможете сесть в кресло. Прямо за вами!
Так.
Антонина на ощупь рукой определила местоположение кресла и слабовольно
повалилась, ощущая в голове приятное кружение.
"Вот и все! Он меня споил... Сейчас и начнется. Ну и пусть! Это как
наркоз. Так даже лучше. Нужно расслабиться..."
- Судя по тому, как вы расставили колени, - ядовито заметил Солнце, -
у вас какие-то эротические фантазии.
- Это у вас шизоидные... мечтания, - разозлилась Антонина, сжимая
плотно колени. - Вы меня пригласили только слушать?
- Вот именно! Только слушать! Вы слушаете меня. А я вас! Вы умный
человек! Вы же сами видите, что тут творится. У меня бабья полный гарнизон!
Целый курятник! Дефицит в другом.
- В чем же?
- Это же элементарно! - рассмеялся тот. - В пристанище дураков
дефицит... умных собеседников. Разве не так? Разве не умное слово так
очаровало нашего мальчика? Или вы находитесь в плену иллюзий относительно
собственных чахлых прелестей?
- У вас так принято развлекать пленных дам?
- К развлечениям мы приступим позже. Обещаю! А пока несколько
ознакомительных вопросов. Вы представились студенткой математического
факультета, если я не ошибаюсь?
- Не ошибаетесь.
- Ошибаюсь, милая! Ошибаюсь! Вот ведь какая досада! Ошибся маленько.
Ведь никакая вы не математичка. Правда?
- Правда.
- На самом деле вы психолог. И занимаетесь так называемыми
тоталитарными сект
...Закладка в соц.сетях
