Жанр: Электронное издание
vilmont29
... сгонять. Давай, жду!
Гошка во все глаза смотрел на отца.
- Помнишь Юру, моего друга, который тебе посылку привез?
- Юрий Афанасьевич?
- Именно. Он отличный мужик. Он меня встречал в аэропорту, привез сюда, ждал... Мы
договорились, если я через двадцать минут не выйду, он уедет. Я позвонил ему на
сотовый, и он скоро будет здесь.
- Здорово! - задохнулся Гошка.
Действительно, не прошло и десяти минут, как появился Юрий Афанасьевич.
"Наверное, большого толку от него не будет, - подумал Гошка, - он толстый, лысенький,
но все равно, лишний человек и вторая машина..."
- В чем дело, Андрюша?
Андрей Иванович в двух словах объяснил ситуацию.
- Нет проблем, - пожал плечами Юрий Афанасьевич. - Давненько я что-то никого не
спасал! - И он весело подмигнул Гошке.
А через пять минут явился и Карен.
- Ну, что вы решили? - спросил он с порога. - Едешь?
- Мы втроем едем, внизу у нас вторая машина, - не терпящим возражения тоном заявил
Андрей Иванович.
Карен немного оторопел от неожиданности.
- Ну, я не знаю...
- Не волнуйтесь, молодой человек, мы вам не помешаем, - это уж точно, а скорее всего,
и поможем! - опять подмигнул Гошке Юрий Афанасьевич.
- Хорошо, - как-то неуверенно произнес Карен, но в следующую минуту он понял, то
участие двух этих взрослых мужчин - благо. Он так вымотался за сегодняшний день...
- А вам не кажется, что надо было бы разработать какой-то план? - заметил Юрий
Афанасьевич. - Как нам следует действовать. Женщина действительно там, а?
- Мне кажется, сейчас главное - найти этот дом. И чем скорее Цезарь окажется на
месте, тем у нас больше шансов, - сказал Андрей Иванович, - а действовать будем по
обстоятельствам. В таких делах, когда абсолютно ничего неизвестно, смешно строить
планы...
- Есть, командир! - ответил Юрий Афанасьевич и снова подмигнул Гошке.
Тому тотчас же вспомнилась какая-то старая песня: "И кто его знает, чего он моргает?"
Зорик с Цезарем стояли возле машины. Узнав, что есть вторая машина, Зорик
огорчился.
- Ну вот, знать бы, могли бы и Никиту прихватить... А так он может обидеться...
- Но мы и сами не знали, - немного виновато произнес Гошка. - Так получилось.
- Ну все, по коням! - распорядился Андрей Иванович. Когда они с Гошкой уселись на
заднем сиденье, он вздохнул:
- Вот уж поистине - с корабля на бал! Даже дух перевести не дали...
- Папа, но ты же сам...
- Я и не спорю. Дай поворчать старику-отцу.
Знаешь, как иной раз приятно поворчать.
- Слушай, Георгий, - заговорил Юрий Афанасьевич, - а что, если этот роскошный пес
все-таки не сумеет взять след, тогда как?
- Почему это?
- Ну, все-таки уже довольно много времени прошло, дождя, правда, не было, но ведь
предполагать такое надо?
- Да, наверное... Но тогда у нас есть телефон одного парня.., который знает туда
дорогу...
- Выходит, мы туда приедем, пес оскандалится, и что? Звонить этому парню? А времято
к ночи...
- Погоди, Юраша, неужто мы с тобой, бывшие десантники, растеряемся в подобной
ситуации?
- Десантники? Вы десантники? - ахнул Гошка.
- Что, не похожи? - засмеялся Юрий Афанасьевич. - Но тем не менее так и есть, мы
бывшие десантники.
- Я не знал, - расстроился Гошка.
- Откуда ж ты мог знать? Я ведь тебя совсем маленьким оставил, - с горечью
проговорил Андрей Иванович. - Такие вещи тебя тогда не интересовали...
- И мама никогда не говорила...
- Женщин это мало волнует.
- Ой, папа, я даже не спросил, ты сейчас откуда? С Маврикия?
- Да.
- Ну ни фига себе!
- А что, Георгий, это круто, да? - засмеялся Юрий Афанасьевич. - Когда мы с твоим
батей служили в ВДВ, нам такое и во сне не могло присниться.
- Да нет, во сне я как раз часто видел далекие острова, - засмеялся Андрей Иванович, -
но только во сне.
- А там хорошо, на Маврикии?
- Хорошо. Но мне уже немного надоело, захотелось в Европу. И в Москву... Как же она
изменилась, просто не узнать, я уезжал из какого-то грязного захолустья, а теперь это
шикарный европейский город, настоящая столица.
- Ну, не во всем еще, - заметил Юрий Афанасьевич.
- На первый взгляд, во всяком случае, так кажется... Вот, Гошка, летом приедешь ко
мне в Германию, я тебя покатаю по Европе, сам все увидишь...
- Значит, ты не забыл? - тихонько спросил Гошка.
- Как я мог забыть? Что ты...
И они умолкли, устыдившись обуревавшего их сильного волнения. Юрий Афанасьевич
деликатно молчал. Между тем начинало темнеть.
Спустя несколько минут Юрий Афанасьевич спросил:
- Георгий, скажи-ка мне, дружок, что это за история? Поподробнее, ладно, а то я не
очень врубился.
Гошка постарался рассказать только самое необходимое.
- Значит, эта дамочка - зубной врач? - хохотал Юрий Афанасьевич. - Знал бы раньше,
ни за что не согласился бы ехать. Ненавижу зубных врачей.
- Так она же там без бормашины! - засмеялся Гошка.
- Если хотите знать, бормашина - дело далекого прошлого. Неужто у вас в России до
сих пор терзают людей бормашиной? - ужаснулся Андрей Иванович.
- Ничего подобного! - вступился Гошка за честь родной страны. - У нас тоже
пользуются ультразвуком.
- Не везде еще, к сожалению, - вздохнул Юрий Афанасьевич.
- А она как, красивая, эта дама? - поинтересовался Андрей Иванович.
- Красивая, - уверенно кивнул Гошка. - Только уже немолодая, лет тридцать.
Андрей Иванович и Юрий Афанасьевич громко захохотали.
- Эх, Георгий, тридцать лет - самый расцвет.
- Вы прямо, как наша Маня, она обожает в рифму говорить.
Гошке вдруг стало так хорошо, так уютно с этими двумя мужчинами и даже
показалось, то все обязательно кончится хорошо. Просто иначе и быть не может, если
отец рядом.
Наконец они свернули на проселочную дорогу, ведущую к Чистоплюйке. И вскоре
Карен затормозил. Заметив это, притормозил и Юрий Афанасьевич.
- Приехали, что ли?
- Вроде да, - неуверенно ответил Гошка.
Было уже почти темно.
- Хорошо, что темнеет, - проговорил Юрий Афанасьевич. - В темноте легче...
- Конечно, - согласился Гошка. - Главное, чтобы Цезарь взял след.
Они вылезли из машины. Зорик уже сунул под нос Цезарю тапки Елизаветы Марковны.
- Ищи, Цезарь, ищи!
Пес принялся обнюхивать землю.
- Карен, а ты уверен, что это то самое место? - спросил Гошка.
- Да, - твердо ответил Карен.
Цезарь продолжал нюхать землю, а потом вдруг рванул так, что Зорик едва удержался
на ногах.
- Есть! - воскликнул Леха.
И они все устремились за собакой.
- Да, псина серьезная, - заметил Юрий Афанасьевич.
Внезапно Цезарь остановился, нервно обнюхивая какой-то клочок земли.
- Андрей, послушай, - негромко сказал Юрий Афанасьевич. - Может, нам самим, а?
Возьмем Карена, а этих мелких у машин оставим?
Это услыхал Леха.
- Ну нет! Еще чего! - возмутился он. - И потом, докторица вас не знает. И вообще... Не
бойтесь, мы свое дело знаем.
Андрей Иванович только рукой махнул.
- Ладно, я не против. Только, ребята, чур на рожон не лезть. Договорились?
- Сами понимаем, не вчера родились, - буркнул Леха. - А то хитренькие, мы все
раскопали, и нас теперь в сторону...
Цезарь опять рванул вперед.
Продравшись сквозь густые заросли, они неожиданно очутились на неширокой тропке,
вившейся между деревьями.
- Ага, дорожка тут протоптана, но, видать, только для своих, - заметил Юрий
Афанасьевич, светя фонарем.
На шестерых у них было четыре фонаря. Три предусмотрительно захватили Карен с
Зориком, а один был в машине у Юрия Афанасьевича.
Внезапно Цезарь тихонько тявкнул. Зорик посветил фонарем, нагнулся и что-то поднял
с земли.
- Смотрите!
На ладони у него лежал бархатный бантик с жемчужинкой посредине.
- Это, кажется, заколка для волос, - определил Карен.
Гошка сразу вспомнил, что пышные волосы Елизаветы Марковны на затылке
скреплялись именно такой бархатной бабочкой.
- Это ее заколка, я точно помню! Леха, помнишь?
- Ага. Точняк. Значит, она здесь, Елизавета наша.
- Уже неплохо, - заметил Юрий Афанасьевич.
Они двинулись дальше.
- Стоп, - скомандовал вдруг Андрей Иванович. - Кажется, я вижу свет.
- Где? Где?
- Значит так, дети мои, шутки кончились, - неожиданно строго произнес Юрий
Афанасьевич. - Теперь будем действовать очень и очень осторожно. Ступать как можно
тише, не болтать, не курить и вообще вести себя тише воды, ниже травы. Понятно? И не
спорить. Беру командование операцией на себя. Андрюша, не возражаешь?
- Нисколько.
- Вот и ладушки. Пошли!
У Гошки от волнения даже живот заболел.
Теперь, когда было точно известно, что Елизавета Марковна здесь, его уже трясло от
нетерпения. Только бы застать ее живой и хотя бы не очень изуродованной... И еще он
понял, почему Юрий Афанасьевич радовался темноте. Свет в окошке был прекрасным
ориентиром.
- Зорик! - тихонько позвал вдруг Юрий Афанасьевич.
Тот обернулся.
- Пес у тебя не залает не вовремя?
- Нет.
- Может, наденешь на него намордник?
- А если надо будет спустить его на бандитов? Я могу не успеть снять намордник.
Пусть так идет. Он не залает, ручаюсь.
- Ладно.
- Вот мы и пришли, - прошептал Леха.
В самом деле, впереди метрах в двадцати, они увидели рубленый дом, в котором
светилось небольшое оконце. Почему-то Гошке вспомнилась песня: "В низенькой
светелке огонек горит, молодая пряха у окна сидит". Только у окна сидела не молодая
пряха, а какой-то мужик.
- Андрей, - едва слышно позвал Юрий Афанасьевич и сделал ему какой-то знак. - А вы
ждите нас тут, - проговорил он не терпящим возражений тоном.
И они вдвоем неслышными тенями метнулись к избушке.
- Класс! - выдохнул Леха, немедленно решивший стать десантником. Окно было
открыто. Андрей Иванович и Юрий Афанасьевич затаились по обеим сторонам окна.
"Интересно, где второй мужик, - думал Андрей Иванович. - Спит?" И словно в ответ на
его мысли раздался голос:
- Все, спеклась наша дамочка.
- Задрыхла?
- Ага. Без задних ног.
- Сама? Или ты ей помог?
- Да нет, сама. Просто вдруг сомлела. А чего зря ценный препарат изводить? Она и так
никуда не денется. Ночью в лесу-то. Из подпола тем более.
"Ага, понятно, - сообразил Юрий Афанасьевич. - Женщина в подполе спит
естественным сном, то есть, если ее разбудить, она будет в сознании и сможет идти
своими ногами. Уже хорошо. Интересно, у этих придурков есть оружие?"
- А бабенка-то ничего себе, фигуристая, - произнес один из бандитов. - Только
пугливая очень, как пушку увидала у тебя, так и сомлела...
- Понятно, оружие у них есть...
- Нет, Валерыч, мне такие бабы не нравятся. Я люблю, чтоб ноги от ушей.
- Знаю, знаю, Федюня, ты на моделек западаешь... Ладно, не к ночи такие
разговорчики, нам эту бабу трогать не ведено... И вообще, пошли спать, я устал, как... Не
люблю я эти лесные чащи, хуже нет для меня. Я тут, как слепой кутенок... Вот в городе
жизнь, а эту природу я в гробу видал. Вон, еще апрель, а мошкары уже налетело...
- Теплынь потому что, нет, ты не прав, друг, воздух-то какой, его пить можно.
- Пить? - заржал Валерыч. - То-то, я гляжу, ты один воздух пьешь. Не с него ли ты
алкашом сделался?
- Я, Валерыч, не алкаш, я просто вообще жизненные радости люблю, понимаешь?
- Понимаю, понимаю. А поспать, это, по-твоему, тоже жизненная радость?
- Еще бы, тем более на свежем воздухе... Ты подпол-то запер?
- А как же.
- Тогда давай ложиться, что ли...
- Ложись, а я еще до ветру схожу.
Прошло еще несколько минут, свет погас, вблизи было видно, что горит керосиновая
лампа. Электричества в домике лесника явно не было. Потом открылась дверь, и один из
бандитов вышел на крыльцо, спустился и прошел несколько шагов. И тут две черные тени
метнулись к нему и заломили руки за спину, так что он и пикнуть не успел. Ему живо
скрутили руки и всунули в рот кляп.
- Порядок, - удовлетворенно прошептал Юрий Афанасьевич, ощупывая карманы
пленника.
Пистолета не было. Значит, он остался в доме. Мужчины быстро переглянулись.
- Ну что, Андрей? Тряхнем стариной?
- А что нам остается?
И они совершенно бесшумно взбежали на крыльцо.
- Валерыч, ты чего так долго? Вроде пива не пил... Эй, мужики, вы что?
- Тихо, Федюня, - шепнул Андрей Иванович. - Не шуми. Нас за бабой прислали! Веди,
где она.
- Так это... B подполе. Только кто вас прислал?
- Кто надо, тот и прислал. Ты не волнуйся, все чин чином, заберем бабу под расписку,
так что не трепыхайся.
Они видели, что Федюня успел-таки схватить пистолет, а потому старались отвлечь его
внимание разговором. Нарываться на пулю не хотелось.
- Вы с Валерычем молодцы, все отлично сделали, а теперь вы свободны.
- А где Валерыч? - спросил Федюня, теряясь в догадках.
Вообще их шеф славился тем, то время от времени устраивал всякие каверзные
проверки своим людям, поэтому Федюня не слишком удивился..
- Валерыч? Да он с нашим корешем беседует, они старые приятели. Сейчас придет, ну
чего время теряешь? Где тут подпол? Да положи пушку, не будешь же ты по своим
шмалять, правда? - уговаривал Федюню Андрей Иванович.
- Ну тут подпол, - растерянно произнес Федюня. Что-то ему тут не нравилось, хотя ему
всегда не нравились эти идиотские проверки.
В конце концов они ж тут не шпионы какие-нибудь, чего их проверять на вшивость по
всякой мелочевке?
Юрий Афанасьевич нагнулся, отодвинул засов на крышке погреба, откинул ее. Внизу
было темно. Он посветил туда фонариком. И увидел обращенное к нему смертельно
бледное лицо женщины. Он быстро спустился вниз.
- Эй, дамочка, проснулись? - нарочито громко сказал он и едва слышно прошептал:
- Ничего не бойтесь, мы друзья. - Подымайтесь, дамочка, давайте-давайте, шеф желает
вас видеть, просто горит нетерпением, видите, на ночь глядя за вами прислал.
И эти слова были большой ошибкой. Дело в том, что шеф сегодня уже видел Елизавету
Марковну, и Федюня об этом знал. И среагировал мгновенно. Он захлопнул крышку люка,
встал сверху и навел пистолет на Андрея Ивановича.
- Подыми руки, падла! - рявкнул он. - Сейчас я вам покажу, где раки зимуют, ишь
хитрованы выискались!
Андрей Иванович поднял руки, что ему еще оставалось, а снизу в крышку люка
ломился Юрий Афанасьевич.
- А ну, говори, падла, кто тебя прислал?
- Ты чего такой нервный, Федюня? Смотри, широко шагаешь, штаны порвешь.
- Ладно мне грозить-то, у меня вон пушка в руках, а у тебя что? Сейчас я тебе пулю в
лоб всажу и в лесу закопаю, ни одна душа не сыщет...
- Да что ты яришься, Федюня? Понимаю, ты малость труханул, а теперь
выделываешься.
Думаешь, если ты в меня пальнешь, тебе легче будет?
- Знаешь, как мне легко станет? Можно сказать, крылья у меня вырастут!
- Ой, пообломают тебе крылышки, они и вырасти-то не успеют. По-твоему, мы дурные
совсем? И вдвоем к тебе сюда свалились? Я вот сейчас свистну...
- Не придуривайся! Свистнет он! Я вот сейчас выстрелю!
- Выстрели, пожалуйста... Охота поглядеть, что будет?
- А что ж такое будет-то? Дружки, говоришь, твои тут? Где ж они? Почему не бегут
Федю убивать? А?
- Не веришь? - и Андрей Иванович вдруг громко крикнул:
- Цезарь! Цезарь!
И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Федюня страшно побледнел,
выронил пистолет и весь затрясся.
- Нет! Нет! Только не это! - закричал он.
Андрей Иванович мигом схватил пистолет.
Теперь он владел инициативой. И в этот момент раздался оглушительный собачий лай.
И в дом ворвался Карен с монтировкой в руке, а за ним влетел Цезарь. И стал отчаянно
гавкать на помертвевшего Федюню. Тут же появился Зорик.
- А ну, сойди с люка! - приказал Андрей Иванович.
- Уберите собаку! Уберите собаку! - верещал Федюня.
Зорик схватил Цезаря за ошейник. Тот продолжал неистово лаять. Федюня, подняв
руки, мелкими шажками сошел с крышки люка. И тут же оттуда появилась голова Юрия
Афанасьевича.
- Ну что? Справились? - спросил он.
Между тем на пороге возникли и Гошка с Лехой.
- Брысь отсюда! - рявкнул Андрей Иванович, увидев их.
Но они, естественно, пропустили это мимо ушей. Еще бы! Тут такое дело, преступник
стоит бледный, подняв руки, Гошкин отец грозит ему пистолетом, очевидно, у него же и
отнятым, а им надо выметаться? Ну уж нет!
Тем временем Юрий Афанасьевич вылез сам и помог вылезти Елизавете Марковне.
Вид у нее был не самый роскошный. Глаза беспокойно перебегали с одного лица на
другое.
- Карен! - вдруг воскликнула она. - Как ты меня нашел? - и она бросилась к нему.
Федюня при виде этой компании вдруг побледнел еще сильнее. Он понял, что дал
маху...
- Ну вот что, все объятия и поцелуи переносятся на свежий воздух, - распорядился
Андрей Иванович, - а нам надо немножко потолковать с нашим новым другом.
И он буквально вытолкал за порог всех, кроме Юрия Афанасьевича.
- Ну, Федюня, еще несколько слов, и мы с тобой расстаемся на всю оставшуюся жизнь,
я так надеюсь, по крайней мере.
- Убьешь, значит?
- Убивать тебя? Зачем? Ты и так убитый...
Шеф тебя за такое по головке уж точно не погладит, а братва в лучшем случае на смех
подымет, так что твоей карьере конец, и это еще хорошо, если только карьере.
- Братки, отпустите меня, а? - взмолился вдруг Федюня. - Век за вас Бога молить буду!
- Ну уж нет, отпускать тебя нельзя, ты парнишка опасный, чуть что - пальнешь просто с
переляку, нет, друг, мы тебя вместе с твоим Валерычем в погреб посадим. Посидите там
уютненько, пока за вами не явятся дружки ваши...
Давай, давай, Федя, спускайся! - командовал Юрий Афанасьевич.
- Братцы, пощадите, лучше убейте, чем в погреб сажать, помру я там, у меня эта...
Клаустрофобия...
- Ты гляди, Андрей, какие ученые слова наш Федюня знает! Клаустрофобия! А может, у
женщины тоже клаустрофобия, но ведь тебя это не смутило, верно? Вот и меня не смутит.
Давай, давай, время дорого.
- Одну минутку, Юра, я хочу спросить.
Федя, а ты чего так перепугался, когда я Цезаря кликнула?
- Это пса, что ли, Цезарем зовут?
- А ты что подумал?
- Эх, знал, бед я, что это всего только пес, я бы его хорошей пулькой встретил! - с
ненавистью проговорил Федя.
- А ты кого хотел встретить?
- Вы про Цезаря-Ирода никогда не слыхали?
- Про Цезаря-Ирода? Это еще кто такой?
- Ну, ваше счастье...
- Ладно, Федя, говори, кто такой, а то я умру от любопытства.
- Кто такой? А Ирод он Ирод и есть. Помощник он нашего шефа, самый страшный
человек... Ему в руки попасть - ничего хуже не придумаешь. О смерти молить будешь, как
об избавлении.
- А Цезарь - это его имя?
- Ну да. Цезарь, а фамилия Ирадов. Вот Иродом и прозвали... Мужики, отпустите, а?
Если вы нас тут запрете, мы с Валерычем пропали. Если к Цезарю в лапы попадем,
хошь не хошь, все ему скажем, а ежели слиняем по-быстрому, кто дознается, куда дамочка
девалась?
Андрей Иванович задумался. А ведь Федюня прав. Слишком уж все они тут
засветились. Да еще это имечко - Зорик! Это вам не Петя, не Ваня. Да и Карен... Эти люди
могут в два счета дознаться, тем более что Карен по работе связан с Денисовым... Да,
кажется, придется отпустить этих бандитов... Конечно, безопаснее было бы просто
пристрелить их тут, но на это ни Андрей Иванович, ни Юрий Афанасьевич были попросту
неспособны. Но таким людям, как Федюня, ни в коем случае нельзя показывать свою
слабость.
- Нет, Федюня, - покачал головой Андрей Иванович. - Нельзя тебя отпускать. Придется
кончить вас тут...
И он направил пистолет на трясущегося от страха бандита. Он все рассчитал точно.
Федюня взвыл и рухнул на колени:
- Мужики, побойтесь Бога!
- А ты часто Бога боялся?
- Боялся! Я всегда боялся! И вот же он меня наказал. Я всегда знал, что накажет! Вот
мамой клянусь, еще чем хотите поклянусь, я теперь в монастырь уйду!
- Что? - рассмеялся Юрий Афанасьевич. - В монастырь?
- Да, в монастырь, мне еще в детстве бабка нагадала, что я вторую половину жизни в
монастыре проведу. Видно, пора моя настала, пожалейте, мужики!
- Да возьмут ли тебя в монастырь? Грехов-то на тебе...
- Возьмут! Я раскаялся... У меня на родине монастырь есть, там монахи такие фруктыягоды
выращивают! Думаете, мне эта жизнь бандитская в радость? Но жизнь так
сложилась, я, если хотите знать, сразу после армии хотел туда податься, но.., так вышло...
Бандиты товарища моего убили, я отомстить хотел, к другим бандитам подался, ну и
засосало. Я давно уж случая такого ждал, чтобы поедать все это к чертовой матери... Вот и
дождался. Пожалейте, мужики!
Бывшие десантники задумчиво молчали.
- Мужики, будьте людьми!
- А ты сам-то человек? - спросил Юрий Афанасьевич. - Непохоже что-то.
- Ладно, так и быть... Я вам сдам всю шарагу... Хотите?
- Да нам-то она зачем, твоя шарага. Кабы ты ее милиции сдал, совсем бы другой
разговор пошел.
- Милиции я не могу...
- Почему это?
- Сами, что ль, не понимаете? Погиб я тогда... Достанут меня где угодно, хоть в
монастыре, хоть на зоне... Менты сами насквозь гнилые, даже если я к честному попаду,
все равно информация просочится, и тогда мне кранты...
А так я исчезну неизвестно куда - и все! Искать-то меня им зачем? Невелика птица.
Решат, что меня конкуренты урыли... А я тихонечко смоюсь. А, мужики?
- Слушай, Федя, а что если... - почесал в затылке Андрей Иванович. Ему вдруг
вспомнился один американский фильм, где была похожая ситуация. - Ты, Федя,
грамотный?
- Это как? - не понял тот.
- Ну, читать-писать умеешь?
- Обижаешь, бугор! Я десять классов кончил.
- Вот и славненько. Садись и пиши. Юрик, у тебя ручка есть?
- Ручка есть, а вот бумаги нет.
- Мужики, а что писать-то?
- Признания предсмертные.
- Эх, мужики, я же вас по-людски просил...
- Да не трясись ты, не тронем мы тебя. Просто ты напишешь как бы предсмертное
письмо.
Как бы, понимаешь? А потом проваливай. Но это письмо будет для нас какой-то
гарантией, что ты не всплывешь на поверхность, понял?
- Да! И вы меня отпустите?
- Конечно, на кой ты нам сдался? Юрик, поищи бумагу.
- Мужики, бумаги нормальной тут нет, но есть магнитофончик, может, я наговорю, а?
- Годится!
И через минуту Федюня уже говорил в микрофон:
- Я, Кожухов Федор Борисович, ухожу из жизни, поскольку жить так сил моих больше
нету...
Надо заметить, что рассказ его был вполне искренним.
- Андрей, - тихонько позвал Юрий Афанасьевич, не сводя бдительного взгляда с
Фединого затылка, - а что со вторым делать будем? Он же нам всю малину испортить
может.
- Черт, я про него и забыл... Последи за этим, а я погляжу, как там Валерыч.
Он вышел на крыльцо.
- Папа! - кинулся к нему Гошка. - Что там такое?
- Там все нормально, а вот что со вторым нашим подопечным?
- Его Карен сторожит!
- А где же ваша докторша?
- Вон там на лавочке...
Действительно, возле дома стояла лавочка на которой, сгорбившись, сидела Елизавета
Марковна. Андрей Иванович быстро подошел к ней.
- Вам нехорошо? - спросил он тихо.
Она подняла на него глаза.
- Спасибо вам.
- Не за что.
- Не скромничайте! Спасибо вам за сына.., теперь я понимаю, почему он такой... Вы
хорошо его воспитали.
Если бы сейчас было не так темно, она бы увидела, что Андрей Иванович буквально
вспыхнул от смущения.
- Увы, моей заслуги тут нет. Я не воспитывал его... Я его, можно сказать, бросил...
- Значит, это гены! - решительно проговорила Елизавета Марковна. - Но как бы там ни
было, у вас прекрасный сын. А у вашего сына прекрасные друзья. Ими можно и нужно
гордиться.
- Спасибо на добром слове. Подождите еще немного, и мы уйдем отсюда...
- А что будет с этим людьми?
- Я вам потом расскажу. Простите.
И он направился к Карену.
- Что тут?
- По-моему, он спятил, - шепнул Карен.
Действительно, Валерыч производил более чем странное впечатление. Он сидел,
привалившись к дереву, руки у него были связаны, голова как-то странно болталась, и он
все время что-то бормотал.
- Как дела? - спросил Андрей Иванович.
Валерыч встрепенулся и хриплым шепотом произнес что-то абсолютно невнятное.
- Он все про какой-то лес талдычит, - объяснил невесть откуда взявшийся Леха.
- Да не про какой-то, а про Бирнамский, - усмехнулся Зорик. - То ли придуривается, то
ли испугался, как Макбет...
- Валерыч, ты что? Симулируешь сумасшествие? - наклонился к нему Андрей
Иванович.
- Бирнамский лес пошел на Дунсинан! На Дунсинан, говорю!
- Да хватит прикидываться! Вставай, пойдем поговорим!
Андрей Иванович хотел было помочь ему подняться, но Валерыч вдруг гордо вскинул
голову и с завыванием произнес:
Нет, я не сдамся,
Не стану прах лобзать у ног Малькольма.
Чтоб чернь меня с проклятьями травила!
Хотя Бирнам пошел на Дунсинан,
Хоть ты, мой враг, не женщиной рожден,
До смерти я свой бранный щит не брошу.
- Чего это он? - ошалело спросил Леха.
- Это из "Макбета", - объяснил Зорик. - Шекспир.
- Во дает!
- Да, интересные тут у вас преступники пошли, - покачал головой Андрей Иванович. -
Я за границей совсем от жизни отстал. - Ну все, вставай!
Одним рывком он поднял Валерыча на ноги.
Тот посмотрел ему в глаза и снова завел:
Давно я незнаком со вкусом страха,
А ведь, бывало, чувства леденил
Мне крик в ночи, и при рассказе страшном
Вставали волосы и у меня.
Но ужасами я уж так пресыщен,
Что о злодействе думать приучился
Без содроганья.
- Андрей Иванович, по-моему, он не притворяется, - подал голос Карен.
- Ну не знаю...
- А что с тем?
- С тем, кажется, порядок. Он сейчас пишет на магнитофон свои показания...
- А потом что?
- Потом? Я тебе позже объясню, идет?
Андрей Иванович вернулся в дом.
- Ну что? - спросил Юрий Афанасьевич.
Федюня продолжал что-то говорить в микрофон.
- Не пойму, вроде он психом прикидывается...
Внезапно Федя обернулся:
- Вы про Валерыча? Так он псих и есть. Небось Шекспира наизусть шпарит?
- Точно!
- Он на учете в психдиспансере давно состоит.
Он артистом раньше был в какой-то дыре, а потом крыша съехала. Его подлечат, опять,
как новенький, будет... Да вы не опасайтесь, он ничего не помнит потом.., так что с нами
у вас хлопот не будет... Небось, все про какой-то лес болбочет, да?
- Да.
- Ну, я же знаю...
- Зачем же его в вашей кодле держат?
- Из жалости. Он родственник шефа.., да он, в общем-то, безобидный...
- Вас послушать, так вообще вся ваша банда просто сонм ангелов!
- Да нет... Где там... Просто, чтобы бабу в лесу сторожить, особых умельцев не
требуется...
Так я дальше говорю, да?
- Валяй!
-
Закладка в соц.сетях
