Жанр: Электронное издание
most_v_t
... расфуфырились, как попугаи. Они настояли на
том, чтобы ехать впереди, что было нелегко при брендином объёме. Джесс,
Лесли и младшие девочки с удовольствием полезли в кузов и сидели на каких-то
мешках.
Солнце не сияло, но и дождя наконец не было, так что они весело пели
"О, Господи, что за утро!", "Прекрасны луга" и "Пой песню, пой!", которые
разучили с мисс Эдмундс, а для Джойс Энн - "Бим-бом, бим-бим-бом!" Ветер
далеко разносил голоса, мелодии обретали таинственность, и Джессу казалось,
что ему подвластны убегающие назад холмы. Доехали до церкви быстро, Джойс
Энн даже расплакалась, потому что они только начали песню про Санта-Клауса,
которую она любила почти так же, как "Бим-бим-бом". Джессу удалось её
развеселить, и когда они вылезли из кузова у задней калитки, все четверо
снова раскраснелись и очень радовались.
Они немного опоздали. Старшим девочкам это было на руку, они понимали,
что, пробираясь к первым рядам, будут вызывать немалую зависть. ("Нет, какие
же они противные!") Мать ещё смущалась из-за Лесли. Джесс пригнулся и юркнул
на скамью вслед за какими-то женщинами, прямо перед отцом.
В церкви было как всегда. Джесс легко мог отключиться, как отключался в
школе, когда вставал и садился вместе со всеми, не то чтобы думая о другом,
скорее - вообще не думая, а где-то витая, но чувствуя себя свободным.
Раза два он заметил, что стоит, а вокруг громко, нестройно поют. Краем
сознания он слушал, что поёт и Лесли, но не совсем понял, ей-то зачем
стараться.
У обоих проповедников были обычные их голоса - зудит-зудит, прямо
укачивает, и вдруг ка-ак крикнет! Джесс всякий раз подскакивал, а потом
минуты две приходил в себя. Слов он не слушал, а красные распаренные лица
казались неуместными в солидном святилище. Проповедники напоминали Бренду,
когда она дуется на Джойс, которая берёт её помаду.
Старшие сестры никак не уходили из первых рядов. Джесс и Лесли увели
вперёд маленьких и сели подождать.
- Я так рада, что пришла, - сказала Лесли.
Он недоверчиво к ней обернулся.
- Нет, правда! Лучше кино.
- Ты шутишь?
- Что ты!
Она и впрямь не шутила, судя по лицу:
- Про Иисуса как интересно!
- Это почему?
- Они его хотят убить, а Он им ничего не сделал, - она немного
смутилась. - Такая прекрасная история... как про Линкольна, или Сократа...
или про Аслана.
- Она не прекрасная, - вмешалась Мэй Белл. - Она ужасная. Гвозди в
руки вбили, это ж подумать!
- Мэй Белл права, - сказал Джесс, спускаясь в самую глубь своей
души. - Иисус умер, потому что мы очень грешные.
- Ты думаешь, это правда?
Он был поражён.
- Лесли, так в Библии написано!
Она посмотрела на него, словно хотела поспорить, но передумала.
- Очень странно, правда? - она покачала головой. - Тебе надо в это
верить, и тебе это не нравится. Мне не надо, и мне это кажется прекрасным. -
Она опять покачала головой. - Да, странно.
Мэй Белл уставилась на Лесли, как на странного зверя.
- В Библию надо верить, - сообщила она.
- Почему?
Вопрос был искренний, Лесли не смеялась.
- А потому, - отвечала Мэй Белл, буквально вылупив глаза. - Если ты не
веришь, Бог тебя загонит в ад.
- Где она такое слышала? - спросила Лесли, словно обвиняла в чём-то
Джесса. От голоса её и слов ему стало стыдно и жарко. Он опустил глаза и
принялся теребить джутовые волокна мешка.
- Правильно, да? - визгливо сказала Мэй Белл. - Загонит, если в Библию
не веришь?
Джесс отбросил волосы и пробормотал:
- Да уж...
- Не верю, - сказала Лесли. - Ты, наверное, и Библии не читал.
- Не всю, но читал, - ответил он, всё ещё теребя мешок. - У нас, можно
сказать, других книг и нет.
Он посмотрел на Лесли и несмело улыбнулся.
Улыбнулась и она.
- Ладно. Я всё равно не думаю, что Бог загоняет в ад.
Они улыбались друг другу, не обращая внимания на испуганный голосок.
- Лесли! - не отставала Мэй Белл. - А если ты умрёшь? Что тогда будет?
[Image012]
Глава девятая
Злые чары
В понедельник дождь заладил всерьёз, словно стихии сговорились
уничтожить самые короткие каникулы. Джесс и Лесли сидели, скрестив ноги, на
приступочке старого дома и смотрели, как проезжий грузовик поднимает фонтаны
грязи.
- Он и пятидесяти пяти миль не делает, - пробурчал Джесс.
Вдруг что-то вылетело из окошка. Лесли вскочила и заорала вслед машине:
- Мусор выбросил!
Джесс тоже поднялся.
- Чего ты хочешь?
- Попасть в Теравифию, вот чего, - сказала она, печально глядя на
дождь.
- Ах ты! Ну что ж, пошли, - отвечал он.
- Пошли, - оживилась она, взяла плащ, сапоги и осмотрела зонтик.
- Как ты думаешь, зонтика хватит?
Он покачал головой.
- Не-а.
- Давай зайдём к тебе и возьмём всякие вещи. Ну, сапоги там...
Он пожал плечами.
- У меня ничего нет. Я лучше так пойду.
- Сейчас я дам тебе папин плащ. - Она пошла в дом. Тут появилась
Джуди.
- Что это вы затеяли?
Точно то же самое могла сказать и его мать, но по-другому. Глядела
Джуди неведомо куда, голос у неё был такой, словно где-то говорит радио.
- Мы не хотели тебе мешать!
- Ничего, я совсем замоталась. Пора и отдохнуть. Вы ели?
- Да, Джуди. Мы и сами можем прокормиться.
Джуди немного сосредоточилась.
- А ты в сапогах.
Лесли взглянула себе на ноги.
- Да! - сказала она, словно только что это заметила. - Мы собирались
пройтись.
- Дождь опять идёт?
- Ага.
- Я любила гулять под дождём, - Джуди улыбнулась так, как улыбалась во
сне Мэй Белл. - Что ж, если не боитесь...
- Ну что ты!
- А Билл вернулся?
- Нет. Он сказал, что поздно придёт. Просил не беспокоиться.
- Хорошо, - сказала она. - А, кстати! - глаза у неё расширились. -
Да-да! - Она кинулась к себе, и тут же застрекотала машинка.
- Размоталась, - сказала, улыбаясь, Лесли.
Он попытался представить, что твоя собственная мать выдумывает всякие
истории, а не смотрит целый день сериалы по телеку, и пошёл за Лесли в
переднюю, где она вынимала из шкафа вещи. Ему она нашла бежевый плащ и
смешную круглую шляпу, ворсистую и чёрную.
- Сапог нет, - голос её заглушали висящие в шкафу пальто. - Клумпы не
хочешь?
- Что-что?
Она высунула из шкафа голову.
- Ну, сабо. Такие подошвы.
Она их вынула. На вид они были как корабли.
- Да я их утоплю, - сказал он. - Пойду босиком.
- Ладно, - сказала она, вылезая из шкафа. - И я тоже, за компанию.
Ногам было холодно, даже больно, и они бежали, шлёпая по грязи и лужам.
Принц скакал впереди, словно рыба, перелетающая из одного бурого моря в
другое, а иногда возвращался, чтобы гнать их побыстрее, покусывая за пятки и
брызгая грязью на без того забрызганные джинсы.
Когда они добрались до речки, они застыли на месте. Вид был просто
поразительный, как в "Десяти заповедях" по телеку, когда Моисей проложил
путь через море, а потом туда хлынула вода, чтобы смыть египтян. По старому
высохшему руслу неслись бурные воды, вращая, как египетские колесницы,
огромные сучья, брёвна, всякую дрянь. Ненасытный поток слизывал всё, а то и
выплёскивался на берег, пытаясь его пожрать.
- Вот это да! - почтительно сказала Лесли.
- Ну-у! - Джесс посмотрел на верёвку, ещё прикрученную к ветке, и у
него похолодело под ложечкой. - Может, сегодня не пойдём?
- Пошли, Джесс. Мы переберёмся.
Капюшон у неё упал, волосы прилипли ко лбу. Она потёрла щёки и глаза,
потом раскрутила верёвку а левой рукой расстегнула верх плаща.
- Сюда, - сказала она. - Сунь его ко мне за пазуху.
- Он вывалится снизу, - сказал Джесс. Она нетерпеливо тряхнула
головой, и, схватив щенка, Джесс сунул его задом в пещерку пазухи.
- Держи его за попку левой рукой, а правой - качай. Ну, сама знаешь.
- Знаю, знаю.
Она отступила, чтобы взять старт.
- Держись!
- А ну тебя!
Он замолчал. Он охотно закрыл бы глаза, но заставил себя смотреть, как
она отбегает назад, бежит вперёд, к берегу, прыгает, летит и грациозно
приземляется на той стороне.
- Лови!
Он протянул руку, но смотрел на Лесли со щенком, а не на верёвку, и не
поймал её, она повисла довольно далеко. Однако он прыгнул, схватил её и,
стараясь не слышать и не видеть потока, побежал сперва назад, потом -
вперёд. Холодная вода ожгла ему пятки, но он тут же взвился в воздух и
неуклюже плюхнулся на землю. Принц кинулся к нему, пятная лапами светлый
плащ, и вылизал ему лицо шершавым, как наждак, языком. Лесли сияла.
- Встань, - проговорила она, сдерживая смех, - встань, король
Теравифии. Нас ждёт наше королевство.
Король засопел и утёрся тыльной стороной руки.
- Уберёшь эту собаку, встану, - с достоинством ответил он.
Они побывали в Теравифии во вторник и в среду. Дождь всё лил, к пятнице
поток дошёл до веток старой яблони, и, чтобы лететь в своё королевство, они
бежали по щиколотку в воде. Джесс старался приземлиться не на задницу, а на
ноги. Ходить целый час в холодных, мокрых штанах не так уж приятно даже в
волшебной стране.
Чем выше была вода, тем больше он боялся, но Лесли прыгала смело, и он
не мог сдаться. Тело он прыгать вынуждал, а вот душа всё равно вцеплялась в
яблоню, как Джойс Энн в мамину юбку.
В пятницу, когда они сидели в замке, хлынул такой ливень, что ледяная
вода проникла сквозь крышу. Джесс пытался увернуться от самых холодных
струй, но это ему не удавалось.
- Ведомо ли тебе, о чём я помышляю, король? - сказала Лесли,
выплёскивая кофе из банки и ставя её под самую толстую струю.
- Нет, не ведомо.
- Быть может, наше королевство - под властью злых чар.
- Наверное, бюро погоды напустило, - сказал он, но увидел в полумраке,
что Лесли смотрит совсем по-королевски. Такое выражение лица она приберегала
для сражённых врагов. Шутить она сейчас не хотела, и он мгновенно раскаялся.
Она, однако, продолжала, как бы не слыша его слов:
- Пойдём же в священную рощу, спросим духов, что это за чары и как
победить их. Мнится мне, что не простой дождь льёт на наше королевство.
- Верно, королева, - пробормотал Джесс и выполз из низких воротец.
Под соснами не так лило, но и солнца не было, царил густой полумрак, а
шум дождя в колючих ветках наполнял рощу странной, монотонной музыкой. У
Джесса совсем свело желудок от страха, словно он наелся непропечённого
теста.
Лесли подняла лицо и руки к тёмно-зелёному навесу.
- О, духи рощи! - торжественно сказала она. - Мы пришли к вам во имя
нашего возлюбленного королевства, которое сковали неведомые чары. Молим вас,
дайте нам мудрость, чтобы различить это зло, и силу, чтоб его одолеть!
И она подтолкнула локтем Джесса.
Он тоже поднял руки.
- Это... ну... - локоть ткнул его снова. - Э... Да... Пожалуйста,
духи! Что вам стоит?
Лесли вроде бы это устроило; во всяком случае, она его больше не
толкала, а просто стояла и тихо что-то слушала. Сам он дрожал то ли от
холода, то ли от чего ещё и обрадовался, когда они пошли обратно. Думать он
мог только о сухой одежде и о горячем кофе да, может, ещё о том, чтобы
посидеть час-другой перед телеком. В короли Теравифии он, без сомнения, не
годился. Ну какой король испугается тёмных деревьев и капельки воды?
Через реку он перелетел настолько недовольный собой, что забыл о
страхе. На полпути он взглянул вниз и показал потоку язык. "Нам не страшен
серый волк, тра-ля-ля, тра-ля-ля!" - тихо пропел он и поскорей взглянул
вверх, поближе к яблоне.
Взбираясь по грязи и прибитой траве, он ступал как можно твёрже, диктуя
ногам:
Топ-топ... где потоп?
Так-так, в речке рак,
Шаг-шаг... ещё шаг.
Тут Лесли спросила:
- Может, переоденемся и посмотрим у вас телевизор?
Он чуть не обнял её и весело крикнул:
- Я сварю кофе!
- Ладно, - улыбнулась она и побежала к дому Перкинсов своим красивым,
лёгким бегом, который не портили ни ливень, ни грязь.
Вечером, когда Джесс ложился, ему казалось, что теперь он отдохнёт, всё
исправится. Но посреди ночи он проснулся и с ужасом понял, что дождь ещё
льёт. Это он должен был предложить ей, чтобы они пошли в Теравифию. В конце
концов, она ему так сказала, когда работала с Биллом, и он ни о чём её не
спросил. Нет, он не боялся открыть ей, что ему страшно, - он боялся
испугаться, словно в нём недоставало какого-то куска, как в этой игре Мэй
Белл, где всё сложишь, а глаза или челюсти нет. Да лучше без руки родиться,
чем без храбрости! Он так и не уснул до утра. Лежал, слушал этот дождь и
знал - сколько б там воды ни было, Лесли непременно захочет перелететь через
речку.
[Image013]
Самый лучший день
Он услышал, что отец заводит пикап. Ехать было некуда, его сократили,
но он всё-таки наведывался каждый день посмотреть, нет ли какой работы.
Иногда он болтался с утра до вечера около бюро по найму, а если повезёт, его
даже брали разгрузить мебель или убрать где-нибудь мусор.
Сейчас Джесс не спал и мог бы встать. Он мог бы подоить Мисс Бесси и
хоть с этим разделаться. Фуфайку и комбинезон он натянул прямо на бельё.
- Ты куда?
- Спи, Мэй Белл.
- Не могу, дождь шумит.
- Ну, тогда вставай.
- Чего ты сердишься?
- Да заткнись ты! Орёшь, всех перебудила.
Тут Джойс Энн возопила бы, но сестра скорчила ей рожу.
- Да ладно, - сказал Джесс. - Я иду доить Мисс Бесси. Может, посмотрим
потом картинки, только тихо.
Мэй Белл была такая же тощая, как Бренда - жирная. Она стояла посреди
комнаты в одном белье - бледная гусиная кожа, заспанные глаза,
серовато-русые волосы, словно беличье гнездо на зимней ветке. "Таких уродок
поискать!" - подумал он, глядя на неё с искренней нежностью.
Она швырнула в него свои джинсы.
- А я маме скажу!
Он швырнул их обратно.
- Чего скажешь-то?
- Как ты на меня глазеешь, когда я раздетая.
О, Господи! Значит, вон ей что кажется...
- Да уж, - сказал он, пробираясь к двери так, чтобы она ничем в него
не бросила. - Что поделаешь, красотка! Никак не удержаться...
Проходя через кухню, он слышал её хихиканье.
В сарае стоял знакомый запах Мисс Бесси. Он ласково почмокал, потом
поставил скамеечку к боку, ведро - под пятнистое вымя. По крыше бил дождь,
по ведру, в другом ритме - струйки молока. Ох, только бы дождь кончился! Он
прижался лбом к тёплому боку и подумал, боятся ли коровы всерьёз,
по-настоящему. Да, Мисс Бесси убегает от Принца, но это не то. Щенок может
укусить, а когда прямой опасности нет, корова спокойна, довольна, жуёт
себе - и спасибо. Она не смотрит с тоской на старый дом Перкинсов, не встаёт
на цыпочки, сгорая от тревоги.
Он потёрся лбом о её бок и тихо вздохнул. Если летом в речке будет
вода, он попросит Лесли, чтобы она поучила его плавать. Как же это
плавают? - подумал он. Вот схвачу старый страх за шкирку и вытрясу из него
душу. Может, научусь плавать с аквалангом. Он вздрогнул. Да, он родился не
очень смелым, но умрёт храбрецом. Хорошо бы пойти в медицинский колледж и
пересадить себе храбрость. Нет, доктор, сердце у меня хорошее, мне храбрость
нужна. Надо будет рассказать Лесли, она любит такую чепуху. А вообще-то - он
нарушил ритм молочных струек, отводя волосы со лба, - пересадить мне надо
мозги. Лесли я знаю. Она не рассердится и не высмеет, если я скажу, что не
буду летать через речку. Возьму и скажу: "Лесли, мне сегодня не хочется".
Вот просто так. Куда уж легче! "А почему?" - "А потому"...
- Я тебя три раза кричала!
Мэй Белл удалось воссоздать самый мерзкий тон Элли.
- Зачем?
- Тебя какая-то тётка к телефону.
Пришлось одеться.
Ему никогда никто не звонил. Нет, Лесли один раз звонила, и Бренда
долго изгалялась, что ему звонят барышни. Тогда, от греха подальше, они
решили, что ей, то есть Лесли, проще к нему забежать, если что.
- Вроде бы мисс Эдмундс.
Это она и была.
- Джесс? - потёк её голос по проводу. - Плохая погода, верно?
- Да, мэм, - только и ответил он, боясь, чтобы она не заметила дрожи в
голосе.
- Я думала съездить в Вашингтон - может, зайти в музей и в галерею. Ты
не составишь мне компанию?
Его окатил холодный пот.
- Джесс!
Он облизал губы и смахнул со лба волосы.
- Ты меня слышишь?
- Да, мэм.
Он набрал воздуху, чтобы говорить хоть как-то.
- Хочешь со мной поехать?
Ой, Господи!
- Да, ммм...
- Ты должен спросить разрешения?
- Да... да-м... м... - ему удалось запутаться в проводе. - Сейчас,
минутку.
Он выпутался, тихо поставил телефон и пошёл на цыпочках к родителям.
Из-за белой простыни казалось, что у матери горб. Он тронул её за плечо как
мог осторожней и прошептал: "Мам!" Ему бы хотелось спросить её, но не
будить. Если она толком подумает, она, скорей всего, не пустит.
Она дёрнулась, но не совсем проснулась.
- Учительница хочет взять меня в Вашингтон, - сказал он. - В
Национальный музей.
- Вашингтон, - пробормотала она.
- Ага. Это для школы, - он погладил её по плечу. - Я не очень поздно
вернусь. Можно?
Она что-то проурчала.
- Ты не волнуйся. Я Бесси подоил.
Снова поурчав, она натянула простыню на ухо и перевернулась на живот.
Джесс тихо пошёл к телефону.
- Хорошо, мисс Эдмундс. Я поеду.
- Прекрасно. Подхвачу тебя минут через двадцать. Как до вас
добираются?
Завидев её машину, он кинулся из кухни под дождь и встретил её на
полпути. Мать сможет узнать всё подробней у Мэй Белл, когда он давно уедет.
К счастью, Мэй Белл уткнулась в телек. Он не хотел, чтобы она кого-нибудь
будила, пока он дома, и даже в машине боялся обернуться - а вдруг мать бежит
за ним?
Они уже проехали Миллсбург, когда ему пришло в голову, что можно было
спросить, не взять ли ещё и Лесли. Однако, подумав об этом, он не смог
подавить приятное, хоть и тайное чувство - они одни в уютной машине. Мисс
Эдмундс ехала быстро, глядя вперёд, держа баранку обеими руками. Шины
шуршали, ветровые стёкла дребезжали в радостном ритме. В машине было тепло и
пахло духами. Джесс зажал между коленями руки, прочно пристегнувшись ремнём.
- Ну и дождь! - сказала мисс Эдмундс. - Я чуть с ума не сошла.
- Да... м... м... - в восторге выговорил он.
- И ты тоже, да? - она ему быстро улыбнулась.
У него голова кружилась, всё ж они сидели рядом, но он кивнул.
- Ты был в Национальной галерее?
- Нет, м'м.
Он вообще не бывал в Вашингтоне, но надеялся, что она не спросит. Она
опять улыбнулась.
- И ни в каких музеях не был?
- Нет, м'м.
- Прекрасно, - сказала она. - Значит, не зря я живу.
Он не понял, но не огорчился. Ей с ним хорошо - и ладно.
Даже сквозь дождь он различал то, что видел в книгах - Арлингтон на
высоком холме, мост, двойной разворот, так что он смог посмотреть, как
Линкольн глядит на город, Белый дом, памятник Вашингтону, а там - и
Капитолий. Лесли всё это видела тысячи раз. Она даже училась вместе с
девочкой, у которой отец в Конгрессе. Надо будет сказать мисс Эдмундс, что
Лесли хорошо знакома с конгрессменом. Лесли ей всегда нравилась.
Музей был вроде сосновой рощи - высокие своды, прохлада воды, повсюду
зелень. Двое детишек вырвались от матерей и носились, громко вопя. Джесс с
трудом удержался от того, чтобы не схватить их и не сказать, как надо вести
себя в святилище.
Потом пошли картины, зал за залом. Его опьяняли цвета, и формы, и
размеры, не говоря уж о голосе и запахе мисс Эдмундс, которая всё время шла
рядом, то и дело склоняясь к его лицу, чтобы что-то спросить или объяснить.
Чёрные волосы падали ей на плечи. Мужчины смотрели на неё, а не на картины
и, наверное, ему завидовали.
Перекусили они в кафе. Когда она предложила поесть, он испугался, у
него ведь не было денег, и он не знал, как ей сказать, но всё обошлось.
Раньше чем он хоть что-то придумал, она произнесла:
- И никаких споров. Я приглашаю, я и плачу. Свободная женщина!
Он не сумел выкрутиться и съел на целых три доллара, обещая себе, что
завтра обсудит с Лесли, что надо было делать.
Потом они пошли в Смитсоновский музей посмотреть динозавров и индейцев.
Там был большой макет - индейцы в бизоньих шкурах гонят бизонов на утёс, за
которым другие индейцы поджидают бедных зверей, чтобы убить и ободрать.
Примерно то же самое рисовал он сам, но в трёх измерениях получалось уж
очень страшно. Однако, содрогнувшись, он ощутил какое-то родство с этим
ужасом.
- Замечательно, да? - спросила мисс Эдмундс, задевая волосами его
щёку.
Он потрогал щёку, проурчал "Да, м'м", подумал про себя: "Нет, мне это
не нравится", но оторвался с трудом.
Когда они вышли, сияло и сверкало солнце. Джесс даже поморгал.
- Какое чудо! - воскликнула мисс Эдмундс. - Солнце! А я ж думала, оно
навсегда ушло в пещеру, как в японском мифе.
Ему снова полегчало. Весь путь домой, в сиянии солнца, мисс Эдмундс
очень смешно рассказывала, что она целый год ходила в школу в Японии.
Мальчики там были мельче её, и она не знала, как пользоваться японским
туалетом.
Он совсем пришёл в себя. На завтра есть столько рассказов и вопросов
для Лесли! Неважно, сердится ли мать, как-нибудь справится. Дело того стоит.
Самый лучший день его жизни стоит чего угодно.
Незадолго до Перкинсова дома он сказал:
- Не сворачивайте, мисс Эдмундс, я выйду на шоссе. А то грязи много.
- Хорошо, - согласилась она. - Спасибо тебе за прекрасный день.
Заходящее солнце плясало на ветровом стекле, мешая смотреть. Он
обернулся к мисс Эдмундс и взглянул ей прямо в лицо.
- Не за что, мэм, - голос у него был чужой, писклявый. Он
откашлялся. - Это вам спасибо. Я... - ему хотелось поблагодарить её как
следует, но слова не шли. Уж точно придут потом, в постели или в замке! -
Я... - он открыл дверцу и вышел. - До свиданья. До пятницы.
Она улыбнулась и кивнула.
- Пока.
Он смотрел вслед машине, пока та не скрылась, потом со всех ног кинулся
к дому, такой счастливый, что не удивился бы, если бы полетел, как во сне, и
опустился на крышу.
Уже у самой кухни он заметил непорядок. Отцовский пикап стоял у дверей,
но он прошёл мимо и всполошился только тогда, когда увидел, что все
собрались вместе, родители и младшие девочки - за кухонным столом, Элли с
Брендой - на кушетке. Они не ели, на столе не было еды. Они не смотрели
телевизор, он был выключен. Джесс постоял немного, глядя на них.
Вдруг мать запричитала: "Господи, Господи!", уткнувшись головой в руки.
Отец неуклюже обнял её, но не отвёл глаз от сына.
- Говорила я, он куда-то пошёл! - упрямо и спокойно сказала Мэй Белл,
словно и впрямь повторяла это много раз, а ей никто не верил.
Он скосил взгляд, словно хотел заглянуть в тёмную трубу. Он даже не
знал, о чём спросить их.
- А что такое... - начал он.
И тут раздался капризный голос Бренды:
- Твоя девица умерла. Мама думала, ты тоже умер.
[Image014]
Нет!
В голове у него что-то завертелось. Он открыл рот, но во рту пересохло,
и сказать ничего не удалось. Оглядывая лица, он просил у каждого помощи.
Наконец заговорил отец, глядя на свою большую грубую руку, которой он
гладил жену по голове:
- Её сегодня утром нашли там, в речке.
- Нет, - сказал Джесс, обретя голос. - Лесли утонуть не может. Она
хорошо плавает.
- Эта ваша верёвка оборвалась, - неумолимо и спокойно продолжал
отец. - Должно быть, она разбила обо что-то голову.
- Нет, - повторил Джесс. - Нет.
Отец посмотрел на него.
- Мне правда очень жаль, сынок.
- Нет! - Джесс уже кричал. - Не верю! Ты врёшь!
Он дико оглянулся, как бы ища подтверждения. Но все смотрели вниз,
кроме Мэй Белл, у которой глаза вылезли от ужаса - вот Лесли и умерла!
- Нет, - сказал он ей. - Это неправда. Лесли жива.
И выбежал на улицу, громко хлопнув дверью. Он понёсся по гравию к
шоссе, а там побежал на запад от Вашингтона и Миллсбурга... и Перкинсова
дома. Машина, ехавшая навстречу, побибикала, вильнула, побибикала ещё, но он
ничего не слышал.
"Умерла"... "твоя девица"... "верёвка оборвалась"... "разбила
голову"... Слова лопались в голове, как зёрна кукурузы. Он бежал,
спотыкался, но не останавливался, чувствуя, что только этот бег как-то
удерживает её от смерти. Всё зависит от него. Надо бежать.
За ним тарахтел пикап, но обернуться он не мог. Когда он попробовал
бежать быстрее, отец обогнал его, выскочил, кинулся к нему и подхватил его
на руки, как ребёнка. Сперва он брыкался и лягался, потом затих в сильных
руках и погрузился в отупение, которое гудело в голове, пытаясь вырваться
наружу.
Привалившись к дверце пикапа, он стукался виском о стекло. Отец вёл
ровно и молчал, только один раз кашлянул, словно хотел что-то сказать, но
только взглянул на сына.
Когда они вернулись домой, отец не двинулся, и Джесс почувствовал, что
он колеблется, так что сам распахнул дверцу, вылез и в оцепенении пошёл к
себе, а там лёг на постель.
Проснулся он внезапно, в тишине и темноте, напрягся, присел, весь
дрожа, хотя был одет и обут. Видимо, ему что-то приснилось, но он забыл, что
именно, помнил только ощущение страха. В окне без занавесок висела как-то
боком луна, вокруг неё танцевали сотни звёзд.
Он подумал, что кто-то сказал ему о смерти там, в страшном сне. Умереть
она не могла, как и он. Однако слова неприятно шевелились в уме, как листья
под холодным ветром. Если он встанет и постучится в тот дом, Лесли откроет,
и Принц будет плясать вокруг её ног, как звёзды вокруг Луны. Ночь была
хорошая, ясная. Может быть, - по холму, по полям - они побегут к речке и
перелетят в Теравифию.
Они не бывали там в темноте. Но сейчас, при луне, нетрудно добраться до
замка, гд
...Закладка в соц.сетях
