Жанр: Электронное издание
matiush1
...о подсыпал яд в
раковину, из которой пил Матиуш. А этот яд обладал таким свойством:
сначала человеку, который его выпьет, все кажется красным, потом
синим, зеленым, черным, и наконец он умирает.
Матиуш сидит в шатре вождя в золотом кресле за золотым столом.
- Странно, почему это вдруг все стало красным? И люди и все-все,
- говорит он.
Доктор, услышав это, вскочил и от ужаса не может слова вымолвить,
только руками машет. Оказывается, он читал про этот яд в ученых
книгах. Там говорилось: все африканские болезни излечимы, только
против этого яда нет лекарства.
- Ой, смотрите, как красиво - теперь все синее! - ничего не
подозревая, весело говорит Матиуш.
- Профессор! - закричал доктор. - Переведите им, что Матиуш
отравлен.
Вождь схватился за голову и стрелой вылетел из шатра.
- На, выпей, белый друг! - Он протянул Матиушу чашу из слоновой
кости, в которой плескалась горькая-прегорькая, кислая-прекислая
жидкость.
- Фу, какая гадость! - Матиуш сморщился и оттолкнул рукой сосуд.
- Ой, а сейчас все зеленое! Стол зеленый, и доктор зеленый.
Бум-Друм недолго думая сгреб мальчика в охапку, положил прямо
на стол, разжал наконечником стрелы зубы и насильно влил горько-кислую
жидкость.
Матиуш вырывался, брыкался, плевался, но жидкость попала в рот,
и он был спасен.
Еще бы чуть-чуть - и конец! Перед глазами у Матиуша уже
быстро-быстро завертелись черные круги. К счастью, их было всего шесть
на зеленом фоне.
И Матиуш не умер, а только проспал подряд три дня и три ночи.
Верховный жрец испугался гнева вождя и попросил у Матиуша
прощения, пообещав показать в награду замечательные фокусы. Эти фокусы
жрецу разрешалось показывать только три раза в жизни.
Все уселись перед шатром на тигровых шкурах, и представление
началось.
Жрец вынул из коробочки что-то маленькое и положил на ладонь.
Это оказалась крохотная змейка. Она обвилась вокруг пальца жреца,
зашипела, высунула жало не толще нитки и, вонзив его в палец, застыла
- прямая, как палка. Жрец оторвал змею и показал на пальце капельку
крови. Зрителей охватил священный трепет. "Подумаешь, капелька крови!"
- недоумевал Матиуш. Но ему растолковали, что эта маленькая змейка
страшнее леопардов и гиен: от ее укуса моментально наступает смерть.
А жрец между тем продолжал показывать фокусы. Вот он взошел на
костер - из ушей, носа и рта полыхает огонь, а ему хоть бы что!
После этого он заиграл на дудочке, и сорок девять огромных змей
затанцевали под музыку. Потом стал дуть на высоченную столетнюю
пальму; дул до тех пор, пока ствол пальмы не начал медленно клониться
к земле, и - крак! - она сломалась. Взмахнул палкой и зашагал между
двумя деревьями по воздуху, как по мостику. Подбросил вверх шарик
из слоновой кости, подставил голову - шарик упал на нее и бесследно
исчез. Но вот он быстро-быстро закружился на месте, а когда
остановился, все увидели у него две головы: одна смеялась, другая
плакала. А под конец показал вот какую штуку. Отрубил одному мальчику
голову, уложил ее в плетеную корзину и завертелся вокруг корзины в
дикой, неистовой пляске. Потом пнул корзину ногой, и оттуда
послышалась игра на дудочке. Жрец открыл крышку - и из корзины
выскочил мальчик, которому он только что отрубил голову, и как ни
в чем не бывало стал кувыркаться и прыгать. То же самое проделал он
с птицей. Подстрелил влет птицу из лука. Пронзенная стрелой птица
упала на землю, выдернула клювом стрелу и подлетела к волшебнику.
Тот взял у нее из клюва стрелу, а птица долго порхала вокруг.
"Пожалуй, ради стольких чудес стоит и отраву выпить", - подумал
Матиуш.
То на верблюде, то на слоне путешествовал он по стране своего
удивительного друга Побывал в негритянских селениях, расположенных
в непроходимых джунглях. Люди ютились там в плетеных хижинах, в грязи
и нищете, вместе с домашними животными. Среди негров было много
больных. Их ничего не стоило вылечить, были бы лекарства. Доктор давал
им порошки и микстуры, они послушно, с благодарностью принимали их
и выздоравливали. В лесах Матиуш не раз натыкался на трупы людей,
растерзанных хищниками или укушенных ядовитыми змеями.
Матиуш очень жалел негров, с которыми успел подружиться.
"Почему они не строят железных дорог и электростанций? -
недоумевал он. - Почему у них нет кино, просторных, чистых жилищ,
оружия для защиты от диких зверей? Ведь золота и бриллиантов у них
столько, что ребятишки играют ими, как простыми камешками".
- Оттого, что белые братья не хотят нам помочь, - объяснил ему
Бум-Друм.
И Матиуш решил, как только вернется на родину, дать в газетах
объявление, чтобы все желающие ехали в Африку строить дома и
прокладывать дороги.
Но никакие самые яркие впечатления не могли вытеснить из его
головы мыслей о собственной стране и о реформах.
Однажды, когда они осматривали огромную золотую жилу, Матиуш
попросил Бум-Друма одолжить ему немного золота.
- Да бери сколько хочешь, сколько верблюды увезут! У меня его
что песка в пустыне! - расхохотался в ответ Бум-Друм. - Давать в долг
другу? Нет, белый друг, бери все, что тебе нравится. Бум-Друм любит
своего белого друга и готов служить ему до самой смерти...
Пора в обратный путь. Бум-Друм устроил на прощание большой
праздник - праздник дружбы.
Во время пиршества он разрезал острой раковиной себе палец, то
же самое проделал Матиуш. Черный владыка слизнул каплю крови с пальца
Матиуша. Матиуш последовал его примеру. Хотя это было неприятно, но,
наученный горьким опытом, он не противился. За этой процедурой
последовали другие. Матиуша бросили в пруд, который кишел крокодилами
и ядовитыми змеями, но Бум-Друм тотчас прыгнул в воду и вытащил его.
Потом, намазанного каким-то жиром, Матиуша толкнули в костер. И опять
в тот же миг кинулся в огонь Бум-Друм и спас друга. Матиуш даже не
обжегся, только слегка волосы опалил. Но это еще не все. Под конец
Матиуш прыгнул с высокой пальмы, а Бум-Друм так ловко его подхватил,
что он совсем не ушибся.
"К чему весь этот цирк?" - недоумевал Матиуш. И профессор объяснил
ему: слизанная капля крови означает, что если Матиуш будет умирать
в пустыне от жажды, то друг напоит его собственной кровью. И вообще,
где бы Матиушу ни грозила опасность - на воде, в воздухе, в огне,
- черный брат Бум-Друм, рискуя жизнью, придет ему на помощь.
- Мы, белые, - говорил профессор, - пишем договоры на бумаге,
а они не умеют писать и заключают договоры таким образом.
Жалко расставаться с новыми друзьями, но на родине ждут неотложные
дела.
Накануне отъезда опечаленный Матиуш в последний раз пошел погулять
в лес. Ярко светила луна. В сказочно-красивом лесу было тихо-тихо.
Вдруг послышался шорох. Что это? Тигр? Змея? Матиуш сделал шаг вперед,
и сзади опять что-то зашуршало.
Ясно, за ним кто-то крадется. Он остановился, вынул из кобуры
револьвер - и ждет.
Оказалось - Матиуш разглядел ее при свете луны, - это была дочка
вождя - маленькая веселая Клу-Клу. "Странно, зачем она здесь в эту
пору?" - удивился Матиуш.
- Что с тобой. Клу-Клу? - спросил он на языке ее племени. (Матиуш
уже немножко научился говорить на нем.)
- Клу-Клу кики рец, Клу-Клу кин брун...
Она говорила долго-долго, но Матиуш ничего не понял. Он постарался
запомнить некоторые слова: "Кики, рец, брун, буз, кин".
Под конец Клу-Клу заплакала.
"Наверно, с ней приключилась какая-нибудь беда". И, чтобы утешить
ее, он дал ей часы, зеркальце и красивый флакончик. Но это не помогло
- по лицу Клу-Клу по-прежнему катились слезы.
Что бы это значило?
Вернувшись домой, он повторил профессору слова, которые запомнил,
и тот сказал: Клу-Клу очень его полюбила и хочет уехать вместе с ним.
Матиуш попросил профессора передать Клу-Клу, что он скоро
пригласит в гости ее отца, и тогда она сможет с ним приехать.
Однако думать о маленькой Клу-Клу было недосуг: перед отъездом
предстояло еще много дел.
На пятьсот верблюдов навьючивали мешки с золотом, драгоценными
камнями, фруктами, африканскими лакомствами, приторачивали бурдюки
с вином и сладкими напитками. Не забыли и про сигары для министров.
Матиуш уговорился с Бум-Друмом прислать через три месяца клетки
для диких зверей. И предупредил, что может прилететь аэроплан -
большая железная птица с белым человеком в животе. Пусть не пугаются.
Наконец день отъезда наступил, и рано утром они двинулись в
обратный путь. Дорога через пустыню уже не казалась такой страшной:
перенесенные испытания закалили путников.
Пока Матиуш гостил у Бум-Друма, министры не теряли времени даром:
они сочиняли конституцию. А когда сочинили, с нетерпением стали
поджидать короля. Ведь без королевской подписи этой бумажке грош цена!
Ждут-пождут, а Матиуш все не едет. "Где он, куда подевался?" -
теряются министры в догадках. Им известно, что он благополучно достиг
берегов Африки, потом ехал поездом, жил некоторое время в палатке
в пограничном поселении белых. А дальше, доносил гарнизонный офицер,
вождь людоедов прислал за Матиушем верблюдов, он уехал и как в воду
канул.
Но вот в один прекрасный день от Матиуша приходит телеграмма:
ЖИВ-ЗДОРОВ, СКОРО БУДУ ДОМА.
- Счастливчик этот Матиуш! - завидовали ему иноземные короли.
- Везет ему, - шептались министры и вздыхали. "С войны вернулся
- засадил нас в тюрьму, - думали они, - а теперь, чего доброго, велит
зажарить и съест. Известно, хорошему людоеды не научат!"
Возвращался на родину Матиуш в прекрасном настроении. Еще бы!
Путешествие удалось на славу. Он загорел, вырос, и аппетит у него
был прямо-таки волчий. Не подозревая, какие страхи мучают министров,
он решил подшутить над ними.
- Ну как, железные дороги в порядке? - спрашивает король, когда
все собрались в тронном зале.
- В порядке, - отвечает министр железных дорог.
- Ну, смотрите, а то я прикажу сварить вас в крокодиловом соусе.
А фабрик много построили?
- Много, - отвечает другой министр.
- Смотрите, а то я велю начинить вас бананами и зажарить.
У министров физиономии вытянулись и побелели, а Матиуш не выдержал
и расхохотался.
- Господа, - сказал он, - не бойтесь, пожалуйста! Я не стал
людоедом. И то, что говорили про моего друга Бум-Друма, выдумка и
клевета.
Министры не поверили бы ни единому слову из рассказа Матиуша о
его необычайных приключениях, если бы своими глазами не увидели целый
состав, груженный золотом, серебром и драгоценными камнями. А когда
Матиуш раздал им подарки Бум-Друма - ароматные сигары и сладкие
африканские вина, - министры сменили гнев на милость.
В манифесте говорилось: "По велению его королевского величества
отныне и впредь страной будет управлять народ в лице парламента..."
и т. д.
- Теперь прошу записать, что я хочу сделать для детей, - сказал
Матиуш. - Деньги есть, и можно приступить к делу. Итак, каждый мальчик
и каждая девочка получат к лету по два мяча, а зимой - коньки. После
уроков всем ученикам выдавать по одной конфете и сладкому пирожку.
Девочкам, кроме того, ежегодно выдавать по новой кукле, а мальчикам
- перочинный ножик. Во всех школах соорудить качели и карусели. К
каждой купленной книжке или тетради бесплатно прилагаются переводные
картинки. Это только начало, в дальнейшем я намерен осуществить много
реформ. Прошу подсчитать, сколько это будет стоить и сколько времени
понадобится на их осуществление. На подсчеты даю недельный срок.
Вообразите радость ребят, когда они узнали про реформы. А в
газетах писали, что это только начало. Значит, будет еще лучше!
И вот все, кто умел писать, стали строчить Матиушу письма с
просьбой сделать то-то и то-то. В королевскую канцелярию письма
приносили мешками. Статс-секретарь просматривал их и выбрасывал в
корзинку. Так всегда поступают в королевских канцеляриях. Матиуш об
этом, конечно, не знал. Но однажды он увидел, как лакей тащит на
королевскую помойку огромную корзину бумаг.
"А нет ли там, случайно, редких марок?" - подумал Матиуш. (Он
собирал марки и наклеивал в специальный альбом.)
- Что это за бумаги и конверты? - спросил он.
- А я почем знаю? - ответил лакей не слишком любезно.
Матиуш посмотрел: письма адресованы ему. Тогда он приказал отнести
корзину в королевский кабинет и вызвал секретаря.
- Что это за бумаги, господин секретарь?
- Да так, всякие ерундовские письма вашему королевскому
величеству.
- А кто распорядился выбрасывать их на помойку?
- Так всегда делали!
- Значит, плохо делали! - вспылил Матиуш. - Если письмо адресовано
мне, я один могу судить, ерундовское оно или нет. Отныне все письма
прошу передавать мне! Я сам буду их читать.
- Ваше величество, короли получают очень много писем. А если бы
народ еще узнал, что они сами их читают, писем скопилось бы целые
горы. И так десять чиновников тем только и заняты, что отбирают и
читают самые важные.
- А какие считаются важными?
- От чужеземных королей, фабрикантов и других влиятельных лиц.
- А неважные?
- Вашему величеству больше всего пишут дети. Что взбредет в
голову, то и пишут. А некоторые так накалякают, что ничего не
разберешь.
- Если вам трудно разбирать детские каракули, я сам буду читать
письма ребят. А чиновникам дайте другую работу. Я вот тоже мальчик,
а выиграл же войну с тремя королями и совершил путешествие, на которое
ни один из моих взрослых министров не отважился.
Секретарь, не сказав ни слова, с низким поклоном удалился, а
Матиуш принялся за чтение. Час проходил за часом, а Матиуш все читал.
Церемониймейстер несколько раз подсматривал в замочную скважину: чем
занят король и почему не идет обедать? Но, видя короля, склоненного
над бумагами, не решался его беспокоить.
Матиуш читал, читал, а писем все не убавлялось, хотя самые
неразборчивые каракули он откладывал в сторону, на потом. Ребята
писали Матиушу обо всякой всячине: один мальчик рассказывал свой сон;
другой писал, какие у него замечательные голуби и кролики и он хочет
подарить двух голубей и одного кролика королю, но не знает, как это
сделать; третий делился с королем своими планами на зиму, когда он
получит коньки. Одна девочка прислала стишок собственного сочинения,
другая нарисовала картинку. От какого-то мальчика пришел в подарок
целый альбом рисунков, изображающих Матиуша в стране людоедов. Не
очень похоже, но зато красиво, и Матиуш с удовольствием рассматривал
картинки.
Но больше всего было писем с просьбами. Кто просил велосипед,
кто фотоаппарат, кто пони. Одна девочка писала, что у нее больна мама,
а денег на лекарство нет. Мальчик жаловался: у него нет ботинок и
не в чем ходить в школу, а учиться очень хочется. Он даже табель в
конверт вложил, чтобы Матиуш не подумал, будто он лентяй.
"Может, лучше раздавать ребятам ботинки, а не мячи да куклы?"
- подумал Матиуш, прочтя эти письма.
До поздней ночи просидел он за письменным столом, даже ужин велел
принести в кабинет. Церемониймейстер опять заглядывал в щелку. У него
и у лакеев слипались глаза, но лечь спать раньше короля они не имели
права.
Письма с просьбами Матиуш откладывал отдельно.
"Как быть? И лекарство нужно больной матери. И ботинки нужны
мальчику, который хочет учиться".
У Матиуша от чтения даже глаза заболели. Особенно туго подвигалось
дело с письмами, написанными неразборчиво. Он откладывал их в сторону,
хотя понимал, что это неправильно. "Ведь совсем недавно у меня тоже
вместо букв получались каракули, а подписывал же я важные документы.
Может, у этих ребят какое-нибудь важное дело, и они не виноваты, что
не умеют писать разборчиво. Хорошо бы заставить чиновников
переписывать набело неразборчивые письма". Прошло еще два часа. На
столе лежало писем двести или больше. И Матиуш с горечью убедился,
что один не справится.
"Завтра дочитаю", - решил он и уныло побрел в королевскую
опочивальню.
"Как быть? - ломал он себе голову. - Если каждый день читать по
стольку писем, ни на что другое времени не хватит. А выбрасывать
письма на помойку - величайшее свинство. Но откуда их столько
берется?"
На другой день Матиуш встал ни свет ни заря, выпил наскоро стакан
молока и побежал в кабинет. Уроки на сегодня он отменил и до самого
обеда читал письма. Устал зверски, больше, чем на войне или во время
странствия в пустыне. И вот когда он уже мечтал об обеде и отдыхе,
в кабинет вошел секретарь, а за ним четверо лакеев с тяжелой ношей.
- Сегодняшняя почта, ваше королевское величество! - доложил
секретарь и, как показалось Матиушу, усмехнулся.
- Это еще что такое, сто тысяч людоедов и крокодилов! -
разозлившись, топнул Матиуш ногой. - Вы что, хотите, чтобы я ослеп?
Где это видано, чтобы король читал по мешку писем в день?! И вообще,
как вы смеете шутить над королем? Да я вас в тюрьму за это упеку!..
В глубине души Матиуш понимал, что не прав, но признаться в этом
не хотел.
- Полна канцелярия лодырей! Письма в мусорный ящик швырять да
королю носить - это они умеют, а как работать надо, у них голова
болит. Я вам покажу, бездельники...
К счастью, в дверях кабинета появился канцлер. Смекнув, в чем
дело, он велел лакеям унести злосчастный мешок, а секретарю подождать
в соседней комнате. Когда четверо лакеев с огромным мешком скрылись
за дверью, у Матиуша отлегло от сердца, но он продолжал делать вид,
будто еще сердится.
- На что это похоже, господин канцлер, чтобы адресованные королю
письма выбрасывались на помойку?! Почему от меня утаивают нужды моих
подданных? Разве это справедливо, чтобы мальчик не ходил в школу из-за
того, что у него нет ботинок? Куда смотрит министр юстиции! Впрочем,
у моего друга Бум-Друма тоже нет ботинок, но у них климат тропический.
Матиуш долго совещался с государственным канцлером, потом позвал
секретаря. Оказывается, старик больше двадцати лет работает в
канцелярии. Он читал письма, которые приходили ещё на имя отца Матиуша
и даже деда. Опыт по этой части у него был огромный.
- При жизни дедушки вашего величества в королевскую канцелярию
ежедневно поступало сто писем. Это были хорошие времена! Во всем
государстве насчитывалось не больше ста тысяч грамотных. А вот когда
Стефан Мудрый построил школы, грамотных стало уже два миллиона. И
в канцелярию приходило от шестисот до тысячи писем ежедневно. Одному
читать столько писем было не под силу, и я нанял себе в помощь еще
пятерых чиновников. А с тех пор как наш милостивый король Матиуш
Реформатор изволил подарить куклу дочке начальника пожарной команды,
посыпались письма от детей - от пяти до десяти тысяч в день. Особенно
много приходит в понедельник: в воскресенье дети школу не посещают
и у них много свободного времени. Я как раз собирался подать прошение,
чтобы мне разрешили взять еще пятерых помощников.
- Знаю, знаю, - перебил его Матиуш. - Но какая от вашего чтения
польза, если письма выбрасываются на помойку?
- Прежде чем выбросить, их читают, конечно, если удается разобрать
почерк, и заносят каждое письмо под номером в особую книгу. И в
отдельной графе записывают просьбу корреспондента.
Желая проверить, правда ли это, Матиуш спросил:
- Ну, а среди тех писем, которые лакей вчера нес на помойку, была
просьба насчет ботинок?
- Не помню, но это можно проверить.
По распоряжению секретаря два чиновника, тяжело отдуваясь, внесли
в королевский кабинет огромную книгу. И действительно, под №
47000000000 нашли имя, фамилию и адрес мальчика, а в графе "Содержание
письма" было написано: "Просит ботинки, чтобы ходить в школу".
- Я больше двадцати лет работаю чиновником, и у меня в канцелярии
образцовый порядок.
Матиуш был мальчик справедливый. Он понял, что зря обидел старика.
- Большое вам спасибо, - сказал он, протянув ему руку.
В конце концов придумали такой выход из положения: письма
по-прежнему будут читать чиновники, а самые интересные - не больше
ста в день - откладывать для Матиуша. Для чтения писем с просьбами
специально выделят двух чиновников. Они должны проверять, правду пишут
ребята или врут.
- Например, вот этот мальчик пишет, что ему нужны ботинки. А
может, это неправда? Ваше королевское величество пошлет ему ботинки,
а он продаст их и накупит сладостей.
Пришлось признать, что секретарь прав. Матиуш вспомнил, как на
войне один солдат продавал сапоги и покупал водку, а потом просил
новые.
"Жаль, что из-за лгунов и мошенников нельзя верить людям", - с
горечью подумал Матиуш.
И решили еще вот что: Матиуш сам будет выдавать мальчикам и
девочкам то, о чем они просили в письмах.
"Вот здорово! - обрадовался он. - Хоть с ребятами поговорю, а
то все министры да послы - скука смертная!"
Итак, установили распорядок дня его величества короля Матиуша.
С утра до двенадцати часов - уроки. В двенадцать - завтрак. После
завтрака прием иностранных послов и министров. Потом чтение писем.
Потом обед; после обеда будут приходить дети. А потом до ужина разные
заседания и совещания с министрами. И - спать.
Когда все рассчитали по часам и минутам, Матиушу взгрустнулось.
А когда же играть? Но он тут же одернул себя: "Король, даже если он
мальчик, прежде всего должен думать не о себе, а о других. Может,
настанет такое время, когда я переделаю все дела и тогда смогу
поиграть часок-другой. И потом, я ведь путешествовал, - сам с собой
рассуждал Матиуш, - видел столько интересного, месяц жил на море,
побывал в гостях у Бум-Друма. Отдохнул, поразвлекся, пора за
королевские дела приниматься!"
Сказано - сделано.
С утра Матиуш учится, потом чиновник вслух читает ему письма,
а Матиуш, которому трудно долго сидеть на одном месте, заложив руки
за спину, ходит взад-вперед по кабинету. В хорошую погоду письма по
совету доктора читали в королевском парке.
В часы аудиенции во дворце собирался разный народ. Иностранные
послы приходили справиться, когда открытие парламента. Фабриканты
и подрядчики спрашивали у короля, какие делать качели и карусели.
Прибывали посольства из дальних тропических стран. Всем хотелось жить
в дружбе с маленьким королем, который побывал в гостях у Бум-Друма.
Некоторые послы хитрили, стараясь выгородить своих вождей и очернить
Бум-Друма в глазах Матиуша.
Вообще с ними надо было держать ухо востро, не то попадешь
впросак. Другое дело - дети. Они входили по очереди в тронный зал,
и Матиуш давал им то, о чем они просили в письмах. Нужные вещи по
распоряжению Матиуша заранее покупались в магазинах, и ребята, получив
кто пальто, кто учебники, кто ботинки, довольные расходились по домам.
Чистюли-девочки часто просили гребенки и зубные щетки. Кто хорошо
рисовал, получал краски. Один маленький музыкант, который играл на
губной гармошке, мечтал о скрипке. Когда ему дали новенькую скрипку
в красивом футляре, он на радостях сыграл королю веселую песенку.
Иногда во время аудиенции ребята просили еще что-нибудь. Это
сердило Матиуша: он ведь не маг и не волшебник и не может достать
из-под земли книжку, игрушку или что-то еще.
Одна девочка, получив новое платье к свадьбе своей тети, попросила
и куклу до самого потолка.
- Дура! - сказал Матиуш. - Будешь жадничать, я у тебя и платье
отниму!
Вообще Матиуш стал многоопытным королем, и обмануть его было
совсем не просто, не то что раньше.
Однажды во время послеобеденной аудиенции Матиуш услышал за дверью
необычный шум и возню. Сначала он не обратил на это внимания: ребята
галдели иногда в приемной. Но нет, судя по всему, там кто-то спорил,
возмущался, чего-то требовал. Лакей, посланный узнать в чем дело,
доложил: какой-то взрослый уперся и требует, чтобы король во что бы
то ни стало принял его.
Матиушу захотелось взглянуть на упрямца, и он приказал его
впустить.
В комнату ворвался длинноволосый человек с портфелем под мышкой
и, не поздоровавшись, затараторил:
- Я, ваше королевское величество, журналист. Вы, конечно, знаете,
так называются люди, которые делают газету. Целый месяц пытаюсь
проникнуть к вам, но безуспешно. Все только слышу: "Завтра, завтра".
А назавтра говорят: "Король устал, приходите в другой раз". Я уже
по горло сыт этими "завтраками"! И вот, окончательно потеряв терпение,
сделал вид, будто пришел со своим сыном. Думал, авось пропустят. Но
не тут-то было! Лакеи узнали меня и опять гонят вон. А у меня очень
важное дело, даже не одно, а несколько. Я не сомневаюсь, что вы с
интересом меня выслушаете.
- Хорошо, - согласился Матиуш, - только подождите, пока я приму
детей - это их часы.
- Позвольте, ваше величество, мне остаться в зале. Я буду сидеть
тихо и не помешаю вам. А завтра напечатаю в газете статью про
аудиенцию. Наши читатели с интересом прочтут об этом.
Матиуш велел принести стул, журналист сел и все время что-то
записывал в свой блокнот...
- Ну, я вас слушаю, - сказал Матиуш, когда за последним мальчиком
закрылась дверь.
- Государь, я не отниму у вас много времени. Я буду краток.
Несмотря на обещание, он говорил очень долго и рассказал Матиушу
много интересного.
- Дело действительно важное, - выслушав его, сказал Матиуш. -
Давайте поужинаем вместе, а потом продолжим наш разговор.
Журналист проговорил до одиннадцати часов, а Матиуш, заложив руки
за сп
...Закладка в соц.сетях
