Жанр: Электронное издание
[Image001]
[Image002]
Judy Blume
Are You There God?
It's Me, Margaret.
[Image003]
Серия "Тропа Пилигрима"
Джуди Блум
Ты здесь, Бог?
Это я, Маргарет
Москва
Центр Нарния
2004
ББК 84(7Сое)-44
Б 71
Originally published by title:
Judy Blume Are You There God? It's Me, Margaret.
й 1970 by Judy Blume
Перевод с английского Т. Стамовой
Джуди Блум
Б 71 Ты здесь. Бог? Это я, Маргарет: Повесть / Пер, с англ. Т. Стамовой;
Худож. А. Власова. - М.: Центр "Нарния", 2004. - 192 с.: ил. - (Тропа
Пилигрима).
ISBN 5-901975-17-0
Тонко, увлекательно и с юмором раскрывает перед нами автор душу
взрослеющей Маргарет, которая трепетно осознает свою женскую сущность и всем
сердцем ищет дружбы с Богом, доверчиво открываясь Ему.
ББК 84(7Сое)-44
Для среднего и старшего возраста
й Т. Стамова, перевод, 2004
й А. Власова, иллюстрации, обложка, 2004
й Центр "Нарния", 2004
ISBN 5-901975-17-0
[Image004]
Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет. Сегодня мы переезжаем. Я так боюсь. Бог.
Я никогда отсюда не уезжала. Вдруг мне не понравится новая школа? Или меня
там плохо примут? Пожалуйста, помоги мне. Бог. Чтобы. мне было не так ужасно
в Нью-Джерси. Благодарю Тебя.
Мы переезжали во вторник накануне Дня Труда. Я сразу смогла сказать,
какая погода, - как только встала. Подсмотрела, как мама нюхает под мышками.
Она всегда нюхает под мышками, когда погода жаркая и влажная, - проверяет,
действует ли дезодорант. Я пока не пользуюсь дезодорантом. По-моему, плохой
запах появляется у людей позже - во всяком случае, не раньше двенадцати лет.
Так что у меня есть еще несколько месяцев.
Я, правда, очень удивилась, когда, вернувшись домой из лагеря, узнала,
что наша нью-йоркская квартира сдана другой семье, а у нас теперь свой дом в
Фарбруке - в Нью-Джерси. Во-первых, я никогда не слышала, чтобы родители
говорили о Нью-Джерси. Во-вторых, когда в нашей семье принимаются важные
решения, я обычно об этом знаю.
"Но почему Нью-Джерси?" - простонала я и получила ответ: "Лонг-Айленд -
слишком деловой, в Уэстчестере - дороговизна, а Коннектикут для нас просто
неудобен".
Значит, Фарбрук, Нью-Джерси - отец сможет ездить на свою работу в
Манхэттэн, я - ходить в государственную школу, а у мамы будет травы,
деревьев и цветочков сколько душе угодно. Уж я-то знаю, что для нее это
всегда было на первом месте.
Наш новый дом стоит на Морнингберд Лейн. Он совсем неплохой - наполовину
кирпичный, наполовину деревянный. Ставни и передняя дверь выкрашены в черный
цвет. Еще есть очень симпатичный медный дверной молоточек. Все дома на нашей
улице почти не отличаются друг от друга. Всем им по семь лет. И деревьям
тоже.
Я думаю, что мы уехали из города из-за моей бабушки - Сильвии Саймон.
Другого объяснения я не вижу. Особенно после того, как мама сказала, что
бабушка слишком сильно на меня влияет. Известное дело: бабушка посылает меня
в летний лагерь в Нью-Гэмпшире; ей нравится платить за мое обучение в
частной школе (больше она не сможет этого делать, потому что теперь я буду
учиться в государственной); она даже вяжет мне свитера с вшитыми ярлычками,
на которых написано: "Сделано специально для тебя... твоей бабушкой".
И все это она делает не потому, что мы бедные. Мы не бедные, я знаю. То
есть мы не богатые, но нам хватает того, что есть. Я единственный ребенок, и
значит, нам не приходится много тратить на еду и одежду. Я знаю одну семью,
у них семеро человек детей - так вот они выкладывают целую кучу денег каждый
раз, когда идут в обувной магазин. Не то чтобы мои родители не хотели иметь
больше детей, но так уж получилось, и для меня так даже лучше - не с кем
драться, спокойно.
В общем, я думаю, вся эта затея с новым домом в Нью-Джерси - для моих
родителей просто способ разлучить меня с бабушкой. Машины у нее нет,
автобусы она ненавидит, а поезда, по ее мнению, все грязные. Поэтому, если
только бабушка не надумает путешествовать пешком, что вряд ли, нам с ней не
придется слишком часто видеться. Конечно, кто-нибудь из моих друзей мог бы
сказать - подумаешь, беда, не видеться с бабушкой! Но Сильвия Саймон такая -
с ней не соскучишься, несмотря на возраст (я знаю, что ей шестьдесят). Одно
только мне не нравится - она вечно спрашивает меня, есть ли у меня
друзья-мальчики и "не из еврейской ли семьи"? Это как-то глупо, потому что -
во-первых, у меня нет друзей-мальчиков, и во-вторых, какое мне дело, из
какой они там семьи.
[Image005]
Мы еще часу не пробыли в этом новом доме, как кто-то позвонил в дверь.
На пороге стояла девчонка в купальнике.
- Привет, - поздоровалась она. - Я Нэнси Уиллер. Я узнала о тебе из
бумажки, присланной агентом по недвижимости. Ты Маргарет и будешь учиться в
шестом классе - как и я.
"Интересно, что еще она знает", - подумала я.
- Ужасно жарко, правда? - сказала Нэнси.
- Да, - согласилась я.
Она была выше меня, с вьющимися волосами. Я мечтаю о таких. Нос у нее
был такой вздернутый, что я могла рассматривать ее ноздри.
Нэнси стояла, прислонившись к двери.
- Хочешь, пойдем под дождевалки? - предложила она.
- Не знаю. Я должна спросить.
- Ладно. Я подожду.
Мама залезла с головой в кухонный шкаф и расставляла по местам свои
горшки и кастрюли на нижних полках. Мне была видна только ее задняя часть.
- Мам, там девочка спрашивает, можно мне пойти с ней под дождевалки?
- Если хочешь, иди, - разрешила она.
- Мне нужен купальник, - напомнила я.
- Ну Маргарет, ты думаешь, я знаю, где в этом развале искать твой
купальник!
Я вернулась и сообщила Нэнси, что не могу найти купальник.
- Могу одолжить тебе один из моих, - сказала она.
- Подожди секунду, - попросила я, возвращаясь бегом на кухню.
- Мам, она говорит, что я могу надеть какой-нибудь из ее купальников.
Ладно?
- Ладно, - буркнула мама из шкафа. Потом она разогнулась и повернулась
ко мне. Сдула упавшие на лицо волосы. - Как, ты говорила, ее зовут?
- Э-э... Уиллер. Нэнси Уиллер.
- Ладно... Желаю хорошо провести время.
Нэнси живет через шесть домов от нас, тоже на Морнингберд Лейн. Ее дом
похож на мой, тоже кирпичный, только покрашен в белый цвет, а передняя дверь
и ставни - в красный.
- Заходи, - пригласила Нэнси.
Я прошла за ней в прихожую, потом поднялась по короткой лестнице в
четыре ступеньки, ведущей в спальни. Первое, что бросилось мне в глаза у нее
в комнате, это косметический столик и на нем зеркало в форме сердца. И еще -
идеальный порядок.
Когда я была маленькая, я мечтала о таком косметическом столике в мягком
чехле из органди. Но так и не дождалась его, потому что маме нравятся вещи,
сделанные на заказ.
Нэнси открыла нижний ящичек.
- Когда у тебя день рождения? - поинтересовалась она.
- В марте.
- Отлично. Мы будем в одном классе. У нас три шестых класса, и их
набирают по возрасту. Я - апрельская.
- В каком я классе, не знаю, но знаю, что комната восемнадцать. На
прошлой неделе мне прислали уйму бумажек для заполнения - там я и прочла.
- Ну я же сказала - будем вместе. У меня тоже комната восемнадцать.
Нэнси протянула мне желтый купальник.
- Он чистый, - заверила она. - Мама всегда стирает их после носки.
- Спасибо, - сказала я, беря купальник. - Где мне переодеться?
Нэнси обвела взглядом комнату.
- Почему бы не здесь?
- Можно и здесь, - сказала я. - Я согласна, если ты не против.
- А почему я должна быть против?
- Ну ладно.
Я начала надевать купальник снизу. Я знала, что он будет мне слишком
велик. А Нэнси сидела на своей кровати и смотрела на меня. Я изо всех сил
оттягивала тот момент, когда надо будет снять тенниску. Я не хотела, чтобы
Нэнси увидела, что я еще не начала взрослеть. Все мои мысли были заняты
только этим.
- Надо же, ты еще совсем плоская. - Нэнси засмеялась.
- Не совсем, - возразила я, стараясь казаться очень спокойной. - Просто
я узкая в кости. Вот и все.
- Я уже начала взрослеть, - сказала Нэнси, слегка выпячивая грудь. -
Через несколько лет я буду похожа на одну из девиц в "Плейбое".
У меня на этот счет были сомнения, но я ничего не сказала. Мой отец
получает "Плейбой", и я видела там фотографии девиц в середине. Нэнси еще
очень далеко до них. Почти так же, как мне.
- Хочешь, я подтяну тебе бретельки? - предложила она.
- Давай.
- Я думала, ты будешь взрослее на вид - из Нью-Йорка, как-никак.
Считается, что городские девчонки растут быстрей. Ты когда-нибудь целовалась
с мальчиком?
- Ты имеешь в виду, по-настоящему? В губы? - спросила я.
- Да, - сказала Нэнси нетерпеливо. - Ну так как же?
- По-настоящему нет, - призналась я.
Нэнси вздохнула облегченно:
- Я тоже.
У меня сразу поднялось настроение. А то я уже начинала чувствовать себя
каким-то жалким цыпленком.
- Но я много упражняюсь, - сказала Нэнси.
- Упражняешься? В чем? - удивилась я.
- В поцелуях! Разве мы не об этом говорим? В поцелуях!
- Как можно в этом упражняться? - спросила я.
- Смотри. - Нэнси схватила со своей кровати подушку, обняла ее и
наградила длинным поцелуем. Потом она швырнула подушку обратно на кровать.
- Надо пробовать, чтобы быть готовой, когда подойдет время.
Когда-нибудь я буду целоваться так, что закачаешься. Хочешь, еще кое-что
покажу?
Я стояла приоткрыв рот и не говоря ни слова. Нэнси присела к
косметическому столику и открыла ящик.
- Смотри, - сказала она.
Я заглянула. Там был миллион всяких бутылочек, флаконов и тюбиков. В
одном этом ящике было больше косметики, чем у моей мамы. Я спросила:
- Что ты со всем этим делаешь?
- Это еще один эксперимент. Я должна понять, что мне больше всего идет.
Чтобы потом быть готовой.
Она открыла помаду и покрасила губы в ярко-розовый цвет.
- Ну, как тебе нравится?
- М-м-м... Не знаю. Пожалуй, слишком уж ярко.
Нэнси внимательно посмотрела на себя в зеркало в форме сердца. Потом
сжала губы и задвигала ими, стирая помаду.
- Может, ты и права. - Она стерла помаду тампоном. - Во всяком случае,
моя мама убила бы меня, если бы увидела в таком виде. Поскорей бы уж восьмой
класс. Тогда можно будет красить губы каждый день.
Потом она схватила расческу и стала расчесывать свои длинные каштановые
волосы. Она сделала пробор посредине и заколола их сзади заколкой-пряжкой.
- Ты всегда так носишь волосы? - обратилась она ко мне.
Я машинально коснулась рукой затылка, нащупав все заколки, которыми я
подбирала волосы, чтобы не потела шея. Я знала, что это выглядит ужасно.
- Я их отращиваю, - объяснила я. - Сейчас они еще ни то ни сё. Мама
считает, что мне больше идет, когда уши прикрыты. У меня уши немного
оттопырены.
- Я заметила, - сказала Нэнси.
По-моему, Нэнси замечала все!
- Ты готова? - спросила она.
- Готова.
Она вытащила из бельевого шкафа в прихожей бордовое полотенце и дала
мне. Я последовала за ней вниз по лестнице и потом в кухню, где она
выхватила из холодильника пару персиков, протянув один мне.
- Хочешь познакомиться с моей мамой? - спросила она.
- Давай, - согласилась я, откусив от персика.
- Ей тридцать восемь, но она говорит нам, что двадцать пять. Смешно! -
Нэнси фыркнула.
Миссис Уиллер была на веранде. Она сидела, поджав под себя ноги с книгой
на коленях. Название мне разглядеть не удалось. Она была загорелая, и нос
такой же, как у Нэнси.
- Мам, это Маргарет Саймон. Они живут на нашей улице - только что
переехали.
Миссис Уиллер сняла очки и улыбнулась мне.
- Здравствуйте, - сказала я.
- Здравствуй, Маргарет. Очень рада с тобой познакомиться. Ты, кажется,
из Нью-Йорка?
- Да.
- Вы жили на Ист-сайд или на Вест?
- Мы жили на шестьдесят седьмой улице. Возле Линкольн-Центра.
- Замечательно. Твой папа продолжает работать в городе?
- Да.
- И чем он занимается?
- Страхованием. - У меня был голос, как у компьютера.
- Замечательно. Скажи, пожалуйста, твоей маме, что я хотела бы поскорей
с ней познакомиться. У нас на Морнингберд Лейн есть боулинг-клуб, это по
понедельникам, а каждый второй четверг днем - бридж, и еще...
- По-моему, моя мама не умеет играть в шары, и бридж ее не интересует.
Она вся в своих красках, - объяснила я.
- В красках?
- Да.
- Как интересно. Что же она красит?
- Пишет разные там фрукты и овощи. Иногда еще цветы.
Миссис Уиллер рассмеялась.
- Ах вот оно что. Значит, она пишет картины. А я подумала, красит
стены! Скажи своей маме, что мы будем рады помочь ей с машиной... Воскресная
школа тут довольно далеко.
- Я не хожу в воскресную школу.
- Не ходишь?
- Нет.
- Везет же! - не выдержала Нэнси.
- Нэнси, пожалуйста! - одернула ее миссис Уиллер.
- Послушай, ма... Маргарет пришла, чтобы освежиться со мной под
дождевалкой, а не для того, чтоб ты ее допрашивала.
- Ладно. Если увидишь Эвана, скажи ему, что я хочу с ним поговорить.
Нэнси схватила меня за руку и потащила наружу.
- Мама всегда сует нос в чужие дела, тут уж ничего не поделаешь.
- Пустяки, - успокоила я ее. - А кто это - Эван?
- Мой брат. Отвратительный тип.
- В каком смысле? - поинтересовалась я.
- Ему четырнадцать. Все мальчишки в четырнадцать отвратительны. Их
только две вещи интересуют - фотографии голых девиц и грязные книжки!
Кажется, Нэнси действительно много чего знала. Поскольку среди моих
знакомых не было ни одного мальчика четырнадцати лет, я поверила ей на
слово.
Нэнси повернула внешний кран и прикрутила его так, чтобы вода из
дождевалки текла не сильно. "Повторяй за ведущим!" - крикнула она, пробегая
под струёй воды. Я поняла, что ведущим была Нэнси.
Она прыгнула сквозь душ. Я за ней. Она сделала колесо. Я попыталась, но
у меня не вышло. Она подпрыгнула несколько раз. Я тоже. Она встала прямо под
душ. Я последовала ее примеру. Тут-то вода полилась в полную силу. Мы обе
вымокли насквозь, с головой.
- Эван, придурок! - завизжала Нэнси. - Ну подожди!
Она кинулась к дому и оставила меня одну с Эваном и его приятелем.
- Ты кто? - спросил Эван.
- Маргарет. Мы только переехали.
- А... Это Мус, - он показал на приятеля.
Я кивнула.
- Послушай, - заговорил Мус. - Если вы только переехали, спроси своего
отца, не надо ли подстричь вам газон. Я беру пять баксов в неделю и
подровнять могу. Как, ты сказала, твоя фамилия?
- Вообще-то я не говорила. Но если хочешь знать - Саймон.
Я не могла выкинуть из головы то, что сказала Нэнси - у всех у них на
уме грязные книжки и голые девицы. Я поплотней завернулась в полотенце,
чтобы они не начали разглядывать меня в купальнике.
- Эван! Иди сюда сейчас же! - раздался с крыльца голос миссис Уиллер.
- Иду... иду, - пробормотал Эван.
После того, как Эван зашел в дом, Мус сказал:
- Не забудь, скажи своему отцу. Мус Фрид. Пусть посмотрит в телефонной
книге.
- Не забуду, - пообещала я.
Мус пожевал травинку. Потом хлопнула задняя дверь, и вышла Нэнси - она
шмыгала носом и у нее были красные глаза.
- Нэнси, деточка! Ты что, шуток не понимаешь? - удивился Мус.
- Заткнись, скотина! - взвилась Нэнси. Потом она повернулась ко мне. -
Мне очень жаль, что они выкинули такое в твой первый день здесь. Пошли, я
провожу тебя до дома.
Нэнси держала мою свернутую одежду. Она сама была по-прежнему в
купальнике. По дороге она рассказывала мне, кто в каком доме живет.
- В выходные мы собираемся на пляж, - сообщила она. - Позвони мне в
первый день занятий, и пойдем вместе. Мне до ужаса любопытно, кто будет у
нас учителем. Мисс Фиппс, которая должна была вести наш класс, в июне
сбежала с каким-то типом в Калифорнию. Так что у нас будет кто-то новый.
Когда мы дошли до моего дома, я спросила Нэнси, может ли она подождать
минуту, чтобы я вернула ей купальник.
- Он мне не к спеху. Скажи твоей маме - пусть постирает его, и можешь
вернуть на следующей неделе. Он старый.
И обязательно ей было это говорить! Я и сама могла догадаться, что он не
новый. Может быть, я бы тоже не одолжила первой встречной мой лучший
купальник. Но, во всяком случае, я не стала бы об этом заявлять.
- Да, вот еще что, Маргарет, - сказала Нэнси. - Когда будешь собираться
в школу, надевай туфли на босу ногу - без носок.
- Почему это?
- Если не хочешь выглядеть маленькой девочкой.
- Гм...
- К тому же, я хочу, чтобы ты вступила в мой тайный клуб, а если ты
будешь в носках, остальные могут не захотеть, чтобы ты была с нами.
- А что за тайный клуб? - спросила я.
- Расскажу, когда начнем учиться.
- Ладно, - согласилась я.
- И запомни - никаких носок!
- Запомню.
Ужинать мы пошли в закусочную. Я рассказала отцу про Муса.
- Всего за пять баксов. И подровнять может.
- Нет, спасибо, - отказался отец. - Мне не терпится заняться газоном
самому. Мы и переехали сюда не в последнюю очередь ради этого. Работа в саду
полезна для души.
Мама так и просияла. Ох, как мне надоело это их "полезно для души". И
когда только они успели заделаться такими любителями природы!
Перед тем, как ложиться спать, я зашла в туалет, думая, что это ванная.
Привыкну ли я когда-нибудь к этому дому? Когда наконец я легла в постель и
выключила свет, то увидела тени на стене. Я попыталась закрыть глаза и не
думать о них, но все равно то и дело открывала, чтобы проверить, там ли они.
И никак не могла уснуть.
Бог, ты здесь? Это я, Маргарет. У меня новая спальня, но кровать
прежняя. Здесь так тихо - совсем не то, что в городе. Я вижу тени на стене и
слышу разные звуки: то скрип, то шорох. Так страшно! Хоть отец и говорит,
что звуки бывают во всех домах, а тени это просто деревья. Надеюсь, так оно
и есть. Сегодня я познакомилась с девочкой. Ее зовут Нэнси. Она думала, что
я окажусь очень взрослой. По-моему, она была разочарована. Может быть, мне
пора уже начать взрослеть, как Ты думаешь, Бог? Если бы Ты помог мне, было
бы очень хорошо. Благодарю Тебя.
Мои родители не знают, что я разговариваю с Богом. Да, если бы я им
сказала, они бы сочли меня каким-нибудь религиозным фанатиком или еще
что-нибудь придумали бы. Лучше уж пусть это остается моим личным делом. Если
надо, я могу говорить с Ним даже не шевеля губами. Мама говорит, Бог -
прекрасная идея. Он принадлежит всем.
[Image006]
На следующий день мы пошли в магазин, и отец купил электрическую
газонокосилку. Вечером, после нашего первого домашнего ужина в Нью-Джерси
(сэндвичи с индейкой, купленные в ближайшей закусочной), отец вышел в сад
стричь газон. Перед домом он подстриг нормально, но когда дело дошло до
заднего двора, ему понадобилось проверить, сколько травы скопилось внутри
косилки. Это очень просто. Продавец в магазине показывал, как это делается.
Только надо отключить косилку прежде, чем лезть внутрь, а отец об этом
забыл.
Я услышала его крик: "Барбара, я порезался!" Он побежал в дом. Там он
схватил полотенце и обмотал его вокруг руки прежде, чем я успела что-нибудь
разглядеть. Потом он сел на пол - лицо у него было очень бледное.
- О, Господи! - воскликнула мать, когда кровь просочилась сквозь
полотенце. - Надеюсь, ты не отрезал?..
Услышав это, я выскочила из дома посмотреть, не видно ли где-нибудь
отрезанной руки. Я не знала, идет ли речь о всей кисти или только.., но
когда-то читала, что в подобных случаях надо сохранять отрезанные
конечности, потому что иногда врачам удается пришить их. Хорошо, что я
рядом: сами родители до этого не додумались бы. Однако мне не удалось найти
ни кисти, ни чего-то такого, а когда я вернулась в дом, там уже была
полиция. Мама сидела рядом с отцом на полу - голова его лежала у нее на
коленях.
Я поехала в полицейской машине вместе с ними, потому что дома меня не с
кем было оставить. По дороге в больницу я разговаривала с Богом - про себя,
конечно, так чтобы никто не заметил.
Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет. С моим отцом случилось ужасное
несчастье. Пожалуйста, помоги ему. Бог. Он, правда, очень добрый и милый. Он
не знает Тебя так, как знаю я, но он хороший отец. И рука ему необходима,
Бог. Так что, пожалуйста, сделай так, чтобы все закончилось благополучно. Я
сделаю все, что Ты. скажешь, только помоги ему. Благодарю Тебя, Бог.
Оказалось, что отец ничего себе не отрезал, и все же палец ему зашивали,
для чего понадобилось сделать восемь стежков. Зашивал доктор Поттер.
Закончив, он вышел поговорить. Увидев меня, он сказал:
- У меня есть дочка твоего возраста. Удивительно, как люди всегда
находят среди своих знакомых кого-нибудь твоего возраста, причем еще прежде,
чем ты скажешь им, сколько тебе лет на самом деле.
- Мне пошел двенадцатый, - сообщила я.
- Гретхен тоже почти двенадцать, - сказал доктор.
А, ну значит, правильно догадался.
- Она учится в школе Дилано: пойдет в шестой класс.
- Ты тоже, Маргарет, - напомнила мне мама. Как будто мне нужно было
напоминать.
- Я скажу Гретхен о тебе.
- Хорошо, - согласилась я.
Как только мы приехали домой после больницы, отец сказал маме, чтобы
она нашла в телефонной книге Муса Фрида и договорилась, чтобы он стриг наш
газон раз в неделю.
В День Труда я поднялась рано. Я хотела привести в порядок письменный
стол у себя в комнате до того, как начнутся занятия в школе. Я заранее
купила пачку бумаги, карандаши, ластики, папки, разные скрепки... Я всегда
проявляю необычайное усердие в начале, но его хватает приблизительно до
октября. Я уже сделала половину дела, когда услышала этот звук - как будто
кто-то постучал в дверь. Я подождала, не проснутся ли родители. Я подошла на
цыпочках к их комнате, но дверь была закрыта и все было тихо, значит, они
спали.
Когда стук послышался снова, я спустилась вниз - на разведку. Я не
боялась: даже если это какие-нибудь злоумышленники, всегда можно закричать -
и отец придет на помощь.
Стучали в переднюю дверь. Нэнси на выходные уехала, так что это не она.
А больше мы ни с кем здесь не знакомы.
- Кто там? - спросила я, прижав ухо к двери.
- Это бабушка, Маргарет. Открывай.
Я быстро справилась с цепочкой и обоими замками и распахнула дверь.
- Бабушка! Неужели это правда? Ты здесь!
- Сюрприз! - отозвалась она.
Я приложила палец к губам, давая понять, что родители еще спят.
Руки у бабушки были заняты пакетами, но, войдя, она поставила их на пол
и крепко меня обняла и поцеловала.
- Моя Маргарет! - произнесла она, сияя своей особенной улыбкой. Когда
она так улыбается, то становятся видны все ее верхние зубы. Это не настоящие
зубы, а то, что она называет "мостом". Она может вынуть целую секцию из
четырех зубов, когда ей вздумается. Когда я была маленькой, она часто меня
этим развлекала. Конечно, я никогда не говорила родителям. Когда она
улыбается без этих зубов, то бывает похожа на ведьму. А с зубами - очень
симпатичная.
- Маргарет, давай отнесем пакеты на кухню.
Я подняла один.
- Бабушка, он такой тяжелый! Что там?
- Сосиски, салат оливье, капустный салат, солонина, ржаной хлеб...
Я рассмеялась.
- Значит, это еда?
- Конечно, еда.
- Ты думаешь, в Нью-Джерси нет еды, бабушка?
- Такой нет.
- Есть, - возразила я. - И закусочных полно.
- Таких закусочных, как в Нью-Йорке, нет нигде!
Я не стала спорить. У бабушки свои понятия о некоторых вещах.
Мы отнесли пакеты на кухню, бабушка помыла руки и переложила все в
холодильник.
Когда с этим было покончено, я спросила:
- Как ты добралась до нас?
Бабушка снова улыбнулась, но ничего не сказала. Она отмеривала кофе в
кофеварку. Пока она не закончит с каким-нибудь делом, с ней разговаривать
бесполезно.
Наконец она села за кухонный стол, взбила волосы и сказала:
- Я приехала на такси.
- Прямо из Нью-Йорка?
- Нет, - ответила бабушка. - Из центра Фарбрука.
- А как ты доехала до центра Фарбрука?
- На поезде.
- Не может быть!
- Представь себе!
- Но ты же всегда говорила, что в поездах грязь!
- Подумаешь, немножко грязи! Я же моющаяся!
Мы обе рассмеялись. В одном пакете у бабушки оказались вязанье и
тапочки. Она переобулась.
- Ну, - заявила она, - теперь давай показывай мне дом.
Я показала ей все, кроме второго этажа - туалеты, нижнюю ванную, мамину
новую стиральную машину и сушилку, и где мы смотрим телевизор.
Когда я закончила экскурсию, бабушка покачала головой и сказала:
- Только я не понимаю, зачем им понадобилось переезжать в деревню.
- Вообще-то это не деревня, бабушка, - возразила я. - Тут даже коров не
встретишь.
- Для меня это деревня! - сказала бабушка.
Я услышала, что наверху льется вода.
- Кажется, они встали. Можно, я пойду посмотрю?
- Ты хочешь сказать: можно, я пойду и скажу им!
- Ну да.
- Конечно, - разрешила бабушка.
Я помчалась по лестнице и вбежала в их спальню. Папа надевал носки. Мама
чистила зубы в ванной.
- Угадай, кто у нас? - обратилась я к отцу.
Он ничего не сказал, а только зевнул.
- Ну, будешь отгадывать?
- Что отгадывать? - спросил он.
- Кто сейчас находится здесь, в этом доме, в эту самую минуту.
- Никто, кроме нас, надеюсь, - сказал отец.
- Не угадал! - я закружилась по комнате.
- Маргарет, - сказал отец едва ли не самым своим раздраженным
голо
...Закладка в соц.сетях
