Жанр: Электронное издание
ФИТНЕС ДЛЯ КРАСНОЙ ШАПОЧКИ
Татьяна ПОЛЯКОВА
Анонс
Жила-была Красная Шапочка. И спасла она от верной гибели серого волка. А
волк возьми да и влюбись в нее. Вот тут-то и
началось самое страшное... Полина Лунина порой впрямь ощущает себя героиней
сказки. Только сказка какая-то жуткая
получается: все охотятся друг на друга, а ее используют то ли как приманку, то
ли как слепое орудие. И при этом все желают ей
добра и счастья - и бандиты, и милиция, и друзья. Правда? Полине от этого не
легче: сказка чем дальше, тем страшнее.
Придется самой сочинять хороший конец. А конец - делу венец. Возможно, венцом и
кончится...
- Очень сожалею, - сказал он и виновато улыбнулся, а я торопливо поднялась
и шагнула к двери. - Полина Владимировна, -
окликнул он, я повернулась, и мой шеф, пряча глаза, со вздохом добавил:
- Я действительно очень сожалею.
Я пожала плечами и вышла, стараясь выглядеть довольной жизнью, дошла до
своего кабинета, захлопнула дверь и грязно
выругалась. Я только что лишилась работы.
Шеф вызвал меня десять минут назад и, чувствуя себя, как уж на сковородке,
заявил, что фирма испытывает трудности и
сокращение штата неизбежно, а так как я пришла к ним недавно... ну, и прочее в
том же духе. Говорить все это ему было
неловко, и он, скорее всего, действительно сожалел, только мне от его сожалений
радость небольшая.
- Вот дерьмо, - пробормотала я, достала из шкафа коробку и принялась
складывать в нее свои вещи.
Дела в фирме шли прекрасно, и никаких сокращений не предвиделось. Меня
выставили просто потому, что я в этом городе в
черном списке. Возможно, никакого списка вовсе и нет или он состоит из одной
моей фамилии, но то, что работы в родном
городе я не получу, совершенно очевидно. А я-то надеялась, что после пятилетнего
отсутствия смогу жить спокойно. И вот
такое многообещающее начало...
Коробка заполнилась наполовину, когда дверь приоткрылась и в кабинет
заглянула Ольга Шевцова. За три недели, что я
здесь работала, мы успели подружиться, и выражение тихой печали пополам с
недоумением на ее лице меня ничуть не
удивило.
- Ты куда собираешься? - почему-то шепотом спросила она.
- Меня уволили, - ответила я, продолжая сборы.
- За что?
- По сокращению штатов. Фирма испытывает трудности... И все такое...
- Он так сказал? - нахмурилась Ольга.
- Ага.
- Он спятил. Какие трудности? Что за бред?
- Если очень интересно, спроси у него.. Ольга присела на краешек стула и,
все еще хмурясь, заявила:
- Ты хороший специалист.
- Надеюсь.
- И у нас нет трудностей.
- Наверное.
- Но тебя уволили. Он что, приставал к тебе?
- Нет.
- Нет? Тогда с какой стати...
- Слушай, - разворачиваясь к ней, сказала я, - меня уволили. Официальную
версию ты знаешь, а обо всем остальном мне
ничего не известно. - Я, конечно, лукавила, ибо истинную причину увольнения
знала наверняка, а не просто догадывалась. Но
посвящать в свои дела Ольгу я не желала, не потому, что очень скрытная по
натуре, а по той простой причине, что помочь
Ольга мне не сможет, чего ж тогда понапрасну загружать человека своими
проблемами. Сборы я закончила, накинула куртку и,
подхватив коробку, шагнула к двери.
- Что, вот так сразу и уйдешь? - спросила Ольга.
- Если меня уволили, я не обязана сидеть здесь целый день. Пока.
- Я к тебе после работы зайду. Ладно?
- Заходи. - Держа коробку под мышкой, я вышла в коридор и, на прощание
кивнув Ольге, направилась к выходу.
Оказавшись на улице, я преодолела несколько десятков метров до парка и
хлопнулась на ближайшую скамью. Тяжко
вздохнула и потянулась за сигаретами. Очень хотелось зареветь, говорят, слезы
приносят облегчение, только выглядеть это
будет довольно нелепо: сидит девица в парке в обнимку с коробкой и рыдает.
- Ну и черт с ним, - пробормотала я, но относилось это не к моему внешнему
виду, а к открывающимся передо мной
перспективам.
В другой ситуации я бы особо переживать не стала, потому что специалист я
действительно хороший и работу непременно
бы нашла, только что толку, если недели через три-четыре после этого все, что
произошло сейчас, повторится? Очередной шеф
вызовет меня и заявит, что ему очень жаль. Я опять вздохнула, бросила сигарету
и, подхватив коробку, побрела домой.
Неужели вновь придется уезжать из родного города? Скорее всего так оно и
будет...
Несчастья мои начались семь лет тому назад. В то время я была юной девушкой
с нездоровой склонностью к романтизму,
этакой Красной Шапочкой. Склонность эта сыграла со мной злую шутку. В дождливый
сентябрьский вечер я отправилась на
прогулку со своей собакой по кличке Молчун, толкнула железную дверь подъезда и в
то же мгновение услышала автоматную
очередь. Само собой, тогда я еще не знала, что это такое, и, честно скажу,
слегка обалдела, наблюдая, как в дверном проеме
передо мной, точно на экране, разыгрывалась классическая сцена из боевика: в
трех метрах от двери "Мерседес", изрешеченный
пулями, влетел в дерево, а по соседству - мотоцикл и двое парней на нем. У того,
что сидел сзади, как раз и был в руках автомат.
Надо сказать, что рядом с нашим домом находился ночной клуб и во дворе устроили
стоянку для автомашин, после чего
назвать двор спокойным никому бы в голову не пришло. Но это было все-таки
слишком.
Разумный человек поспешил бы скрыться в подъезде или завизжал бы, на худой
конец, от ужаса и неожиданности, а я... я
рявкнула: "Молчун, вперед!", и собака, появившись из темноты, прыгнула на
автоматчика и вышибла его из седла.
Водитель рванул с места, но, как видно, не хотел бросать товарища и,
достигнув угла дома, начал разворачиваться. Можно с
уверенностью сказать, что в тот момент я действовала абсолютно бессознательно,
потому что даже страха не чувствовала. Я
просто надеялась, что выстрелы услышали и сию минуту, точно по волшебству,
появится милиция и все это моментально
прекратится. Милиция не появлялась, зато дверь "Мерседеса" распахнулась, и я
увидела мужчину, он сделал шаг, упал, с
трудом приподнялся, а я бросилась к нему. Пока Молчун сидел верхом на стрелке,
водитель мотоцикла стремительно
приближался, а я оказалась рядом с раненым и попыталась помочь ему добраться до
подъезда. Однако роль санинструктора
оказалась мне не по силам: парень был слишком тяжелым, и дотащить его до
подъезда прежде, чем мотоциклист окажется в
опасной близости, я не могла и опять же в беспамятстве подхватила автомат,
который валялся у моих ног, и, не раздумывая,
пальнула. От грохота заложило уши, а я едва удержала автомат в руках. Но толк от
всего этого был - парень на мотоцикле
поспешил удалиться, а я, с автоматом в одной руке, второй поддерживая раненого,
ринулась к подъезду. Лишь только мы
достигли убежища, я крикнула:
"Молчун, ко мне!", собака влетела в подъезд, и я захлопнула железную дверь.
И тут силы меня оставили. Раненый сполз по стене, и я вместе с ним.
Вцепившись Молчуну в ошейник, я отчаянно
завопила: "Помогите!", а Молчун завыл. Когда из квартир высыпали соседи, их
ожидало дикое зрелище: окровавленный парень
без сознания, я в столбняке, в грязи и чужой кровище и мой верный пес с пеной у
пасти. Вызвали милицию, "Скорую"... Меня
увезли вместе с раненым, впопыхах не разобрав, что я жива-здорова, сама я
пребывала в шоке и внятно объяснить, что
произошло, не могла. Молчуна моя мама, прибежавшая на крики, заперла в квартире,
а сама поехала с нами. Позднее
выяснилось, что у "Скорой" в тот вечер был еще один пациент, тот самый стрелок,
изрядно помятый Молчуном. Вот в такой
компании я и оказалась в больнице.
Милицейские чины пребывали в недоумении, потому что ничего объяснить я так
и не смогла, меня отправили в палату, не
обнаружив, к радости моей мамы, никаких увечий. Но тем не менее состояние мое,
несмотря на это обстоятельство, было хуже
некуда. Я таращила глаза и не могла произнести ни слова. Однако к утру пришла в
себя, и в палате появился молодой мужчина
в штатском, представился и начал задавать вопросы. Когда все понемногу
прояснилось, он выглядел не лучше, чем я накануне,
- так его потрясло мое поведение. В милиции-то поначалу решили, что дело
выглядело так: я пошла гулять с собакой и,
услышав выстрелы, из подъезда не выходила, а вот Молчун выскочить успел, раненый
же добрался до подъезда сам, прихватив
автомат. Мне бы следовало придерживаться этой версии, но я оказалась не только
глупой, но и правдивой, и рассказала, как все
оно было, вызвав у молодого человека подозрение в моей нормальности.
К обеду я пришла в себя настолько, что было решено: надобность в моем
пребывании в больнице отсутствует. И тут моя
мама, которая, несмотря на возраст, тоже тяготела к романтизму, заявила, что я
просто обязана навестить спасенного мною
мужчину, тем более что он находится в реанимации по соседству. И я пошла. В
общем-то, в реанимации посещения
запрещены, но для меня сделали исключение.
Я вошла и увидела на постели парня лет двадцати семи с бескровным лицом,
тонкими губами и тяжелым подбородком. Не
испытывая никаких чувств, я приблизилась, постояла немного и, решив, что
выполнила свой долг, собралась уходить. Он вдруг
открыл глаза, посмотрел на меня, губы его дрогнули, он вроде бы улыбнулся и с
трудом протянул мне руку. Я ее пожала, а он
прошептал:
- Привет.
После чего отключился.
Я поторопилась покинуть палату. В нескольких метрах от нее в похожей палате
лежал вчерашний стрелок, возле двери
дежурил мужчина в форме. Он сидел на стуле, листая журнал, а увидев меня, весело
заметил:
- Ну ты даешь...
- Ага, - кивнула я и побрела к выходу, где меня ждала мама.
Сутки я спала и еще двое мало реагировала на окружающую действительность, а
потом начала проявлять к ней интерес.
Первым делом выяснилось, что стрелок скончался. Это здорово напугало и меня, и
маму, маму даже больше, коли в больнице
парень оказался благодаря нашему Молчуну. Но претензий нам никто не предъявил,
более того, милиция встреч с нами не
искала, а сосед Пашка Демьяненко, которому до всего было дело, трагическим
шепотом поведал мне, что киллера "кокнули", и
собачка здесь вовсе ни при чем.
- Кто его кокнул? - возмутилась я.
- Кто послал, тот и кокнул. Соображать надо.
- Его же охраняли, - не унималась я, припомнив дядьку с журналом.
- Не смеши, - хмыкнул он презрительно. - Охраняли... вот и доохранялись.
Короче, парень скончался, и теперь концов не
найдешь.
- Каких концов? - перепугалась я.
- Ну, это так говорится...
Его слова мне ужас как не понравились и я хотела побыстрее забыть о
происшедшем, однако, когда мама сказала: "Надо бы
тебе его навестить", я покорно побрела в больницу, хоть и не сразу поняла, о ком
идет речь, и даже спросила:
- Кого?
- Как кого? Этого молодого человека. В конце концов, ты ему жизнь спасла и
просто обязана...
Это было не очень понятно: раз я спасла ему жизнь, а не он мне, чем же я
тогда обязана? Но с мамой я никогда не спорила, у
нее своя логика.
Парня после двух операций успели перевести из реанимации в палату, возле
которой расхаживали два неприятных молодых
человека, которые, однако, без вопросов пропустили меня к больному. "Видно,
Пашка не совсем дурак, - подумала я, - одного
милиционеры прошляпили, теперь и этого сторожат".
Я постучала в дверь, вошла и увидела еще одно-. то молодца, который сидел
на стуле, но, заметив меня, поднялся и, кивнув,
покинул палату. Я перевела взгляд на спасенного. Выглядел он неважно, но смотрел
весело. Улыбнулся и как в первый раз
сказал:
- Привет.
Протянул руку, и я ее пожала, ответив:
- Привет. - И вдруг подумала, что не знаю, как его зовут. То есть мне
говорили, конечно, да я не запомнила. Вроде бы
бизнесмен и богатый человек, хотя у Пашки была своя версия, не насчет богатства,
а насчет бизнеса, но и он об этом говорил
весьма туманно, так что я сразу заподозрила: ничего он толком не знает, а просто
выдумывает.
Между тем парень смотрел на меня и улыбался, а я чувствовала себя крайне
неловко. Ну вот я пришла, и что дальше?
Сказать мне ему нечего, да и вообще... Я определила цветы, которые принесла, в
вазочку, а кисть винограда на тарелку и
собралась прощаться, но уйти сразу было как-то неловко, и я спросила:
- Как ваше здоровье?
- Нормально. Скоро выберусь отсюда.
- Замечательно, - промямлила я, - очень рада.
Он улыбнулся шире и вновь взял меня за руку, минуты две таращился на меня,
вгоняя в тоску, а потом заявил:
- Спасибо тебе.
- За что? - не придумала я ничего лучшего.
- Как за что? - засмеялся он. - Ты мне жизнь спасла. Долг платежом красен.
- Ничего вы мне не должны, - ответила я испуганно. - Я вообще не хотела...
то есть все нечаянно получилось...
- Ты сядь, - кивнул он на стул рядом. - Расскажи о себе.
- Да мне уже пора, - заволновалась я. - Я только на минутку, узнать, как у
вас дела. Я пойду, ладно?
- Тебя Полиной зовут? - спросил он, все еще держа мою руку.
- Да.
- А меня Николай.
- Очень приятно.
- Мне тоже, - засмеялся он.
- Я пойду, мне в институт.
- Где учишься?
- В экономическом. Вы извините, мне правда пора идти. До свидания, -
неловко высвободив свою ладонь, я попятилась к
двери.
- До свидания, - сказал он и добавил:
- А ты отчаянная.
- Это не я, это Молчун. Собака. Это он вас спас.
- Привет ему.
- Обязательно. Выздоравливайте.
- Скоро встретимся, - заверил он.
Я выскользнула в коридор, испытывая странные чувства. В основном они
сводились к злости на маму. Ну с какой стати она
решила, что я должна его навещать? По-моему, выглядело это по-дурацки... К
досаде на себя примешивалось беспокойство:
парень мне не нравился. Было в нем нечто настораживающее, что ли... И я дала
себе слово, что ноги моей больше здесь не
будет, что бы там мама ни говорила.
Время шло, и я понемногу начала забывать о случившемся, то есть я, конечно,
все прекрасно помнила, но теперь думала о
происшедшем без дрожи душевной, как-то отстранение, будто и не со мной все это
произошло. Так продолжалось около
месяца, пока однажды, подходя к своему дому, я не заметила возле подъезда
новенький "Мерседес". Дверь его открылась, и
очам моим предстал спасенный Николай с сияющей улыбкой на устах. На недавнее
нездоровье в его облике ничто не намекало,
бледность сменил румянец, но физиономия от этого приятнее мне не показалась, а
беспокойство лишь усилилось, потому что
стало ясно: здесь он появился неспроста.
- Привет, - по привычке сказал он, шагнув навстречу, и протянул руку, я
протянула свою, но он не пожал ее, а поцеловал, я
же покраснела, злясь на себя за это, но тут уж ничего не поделаешь: ранее к моей
руке никто не прикладывался, было это мне в
диковинку и оттого смутило.
- Здравствуйте, - ответила я, пряча руку в карман пальто.
- Рад тебя видеть.
Я рада не была и поэтому ничего не ответила. Парень смотрел и проникновенно
улыбался. Стоять столбом посреди двора
было нелепо, и я спросила:
- Как вы себя чувствуете?
- Отлично. Вот приехал в гости. В квартиру пригласишь?
- Пойдемте, - пожала я плечами. Мама должна прийти только в пять, и гость
мне был ни к чему, но отказать ему я сочла
невежливым. Мы поднялись на третий этаж, я открыла дверь и вошла первой. Молчун
бросился мне навстречу, увидев гостя,
он замер, настороженно поглядывая на него.
- Спокойно, - сказала я и потрепала пса по загривку.
- Шикарный зверюга, - заметил Николаи, опускаясь на корточки. - Так это ты
проявил чудеса героизма?
- Он. Идемте на кухню, я вас чаем напою. Мы прошли на кухню, я поставила
чайник на плиту и собрала на стол, не сказав
при этом ни слова. Молчание гостя меня отнюдь не тяготило, он чувствовал себя
вполне комфортно, смотрел на меня,
продолжая улыбаться.
- Расскажи о себе, - попросил он, когда мы выпили по чашке чая.
- Что рассказывать? - пожала я плечами. - Учусь, живу с мамой и братом.
Брат старше меня, пришел из армии, сейчас работу
ищет...
- Работу мы ему найдем без проблем. - Николай достал из кармана визитку,
положил на стол. - Пусть позвонит вечером,
договоримся.
- Спасибо, - вяло поблагодарила я. - А у вас как дела?
- Прекрасно. Знаешь что, давай отметим мое выздоровление, закатимся в
ресторан...
- У меня времени нет, я по вечерам работаю.
- Как работаешь? - удивился он. - Ты же учишься.
- Учусь. А по вечерам работаю. Мне к шести. Сейчас обед сготовлю и побегу.
- Ясно, - не очень-то обрадовался он. - А где трудишься?
- В одной фирме...
- Бухгалтером, что ли?
- Нет. Я там убираюсь. - Видя по его лицу, что он, похоже, не понимает, о
чем речь, я пояснила:
- Полы мою. Восемь кабинетов, на все уходит часа два, но добираться
далековато, возвращаюсь поздно, а надо еще к
занятиям готовиться.
- А в выходной?
- В выходные мы обычно у бабушки. Она плохо себя чувствует, а к нам
переезжать не хочет.
- Красиво живешь, - немного подумав, заявил он.
- Нормально живу, - обиделась я.
- А парень у тебя есть?
- Нет, - ответила я неохотно, так как считала, что это не его дело.
- Конечно, откуда ж ему взяться, если ты то дома сидишь, то полы моешь.
Сколько тебе в этой фирме платят?
- Тысячу, плюс стипендия... в общем, неплохо получается.
- Неплохо? - вроде бы не поверил он. - Это за год двенадцать тысяч? - Он
извлек из кармана бумажник, отсчитал двадцать
банкнот по сто долларов и придвинул их ко мне. - Держи. Здесь твой заработок за
пять лет. Бросай свою фирму и учись
спокойно.
Это меня здорово разозлило, и то, как небрежно он отсчитывал доллары, и то,
что всерьез решил, что я могу их взять.
- Вы мне ничем не обязаны. Я не хотела вас спасать, у меня нечаянно
получилось. Если честно, мне бы поскорее забыть обо
всем этом, так что встречаться нам ни к чему, и вообще...
- Я тебя обидел? - нахмурился он.
- Вы меня не обидели. Я верю, вы действительно хотите помочь, только у меня
все в порядке и в помощи я не нуждаюсь. Вы
извините, мне готовить надо, а то не успею.
Он таращился на меня не меньше минуты, но деньги забрал и, к моему
облегчению, потопал к выходу.
- Ну что ж, до свидания.
- До свидания.
- Брату скажи, чтоб позвонил, я помогу.
- Спасибо, - кивнула я, и он наконец убрался восвояси.
Вечером, когда мы пили чай, я рассказала маме о визите Николая.
- Андрюшке помочь обещал? А где визитка?
- На холодильнике. Мама принялась изучать ее.
- Я об этой фирме слышала. Очень серьезная фирма.
- А Пашка говорит - сплошной криминал, оттого-то хозяина чуть и не убили.
- Много твой Пашка знает. Думаю, Андрюшке стоит позвонить. - Я поморщилась,
а мама насторожилась:
- Что?
- Он мне деньги предлагал. Две тысячи баксов.
- Зачем?
- Не зачем, а за что. За спасение, должно быть.
- Ты не взяла?
- Конечно, нет.
- Правильно, за спасение брать деньги неприлично. Хотя, если человек от
чистого сердца...
- Мама...
- Что мама? Думаешь, мне легко видеть, как ты надрываешься? Бегаешь с
института на работу, полы моешь. У нас в отделе
девчонки расфуфыренные, а ты в сапогах, которые тебе в десятом классе покупали.
Джинсы и две кофты - вот и все наряды.
- Мама... - повторила я и добавила мягче:
- Я не надрываюсь. И сапоги вполне приличные, мне их еще на пару лет
хватит. Кофту я себе куплю...
- Ага. У нас долг за квартиру полторы тысячи, Андрюшке куртку надо, он же
раздетый...
- Он на работу устроится и куртку купит.
- Ох, как без отца плохо... - Мама подошла ко мне, обхватила мою голову
руками и прижала к себе. Я испугалась, что она
заплачет, но в этот раз обошлось, мама гладила мои волосы и только вздыхала, а
потом спросила:
- А этот Николай, он как вообще, молодой?
- Вроде бы...
- Что значит вроде бы? Сколько ему: тридцать, сорок, пятьдесят?
- Лет двадцать семь. Я не уточняла.
- Не женат?
- Мама... Мне неинтересно, женат он или нет.
- Он что, урод?
- Глаза, нос, уши... все на месте. Мама хихикнула, покачала головой и вновь
спросила:
- Но он тебе не нравится?
- Ни капельки.
- Почему?
- Просто не нравится.
- Знаешь, что я тебе скажу, - главное, чтобы женщина нравилась мужчине, а
все остальное... можно привыкнуть. Ну, вышла
я за твоего отца по большой любви. И что? Осталась в тридцать лет с двумя
детьми. Папаша копейки не прислал и ни разу не
поинтересовался, как мы? Дохни с голоду, а ему и горя мало... вот и вся любовь.
Ладно, - мама махнула рукой, - не взяла денег,
и правильно. У бедных тоже есть гордость.
O гордости я особо не размышляла, но Мелех Николай Петрович, как значилось на
визитке, мне не нравился, и с этим, как
говорится, ничего не поделаешь.
На следующий день, вернувшись из института, я застала на кухне невероятную
сцену: мама с Андреем пили шампанское, на
столе стоял торт, разнообразная закуска, а лица обоих просто сияли от счастья.
- Что за праздник? - насторожилась я.
- Андрей работу нашел. Отгадай, сколько ему будут платить? Триста долларов,
и это только в первое время.
Андрей подмигнул мне, я опустилась на табуретку рядом.
- Что за работа?
- Экспедитором. Конечно, командировки, но это ерунда, привыкну. Завтра
выхожу.
- Как фирма называется? - Они переглянулись, не торопясь с ответом. Мне
стало ясно, в чем дело, я кивнула и со вздохом
заметила:
- Ты ему звонил.
- Кому? - нахмурился Андрей, но тут заговорила мама:
- Звонил, и что такого? Мы не милостыню просим, а работу. В этом нет ничего
зазорного. Сейчас на хорошую работу просто
так не устроишься. И вообще, я не понимаю, почему ты так против него настроена?
Андрюша говорит, он приятный человек.
Правда, Андрей?
- Да. Классный мужик, такими бабками ворочает, а разговаривал со мной
запросто и даже до Двери проводил.
- Ладно, - кивнула я, - наливайте шампанского, будем праздновать.
Позднее, лежа в постели и укрывшись с головой одеялом, я попыталась понять,
отчего я в самом деле настроена против
этого Мелеха, но ответа так и не нашла. Возможно, сработало предчувствие, хотя
тогда я еще не знала и не могла знать, что
пройдет немного времени - и моя жизнь, пусть не очень веселая, но привычная и
размеренная, полетит под откос и я не раз
вспомню дождливый осенний вечер, свой дурацкий героизм, а точнее, глупость, и
буду очень сожалеть, что нелегкая понесла
меня гулять с Молчуном, сидела бы дома, глядишь, до сих пор жили бы спокойно...
Андрей начал работать у Мелеха, а тот стал частым гостем у нас в доме.
Дошло до того, что прежде, чем идти домой, я
непременно звонила маме, желая знать, не засиделся ли у нас благодетель, а если
оказывалось, что и в самом деле засиделся,
под любым предлогом отлынивала от дома. Разумеется, чем чаще приходилось
придумывать поводы для того, чтобы избежать
встречи с ним, тем больше он меня раздражал, пока дело не дошло до тихой
ненависти.
Понимания в родном доме я не находила. И Андрей, и мама в один голос
твердили, какой Николай Петрович
замечательный, думаю, они лелеяли мечту о том, что я выйду замуж за богатого
человека. За богатого я была не против, при
условии, что он не будет вызывать у меня отвращения, так что случай с Мелехом
был безнадежным, но родственники об этом
не догадывались, а я старалась с ними данный вопрос не обсуждать.
Тут подошел мой день рождения. Сообразив, что визита дорогого гостя не
избежать, я заявила, что тратить понапрасну
деньги не хочу и отмечать день рождения не буду. Но мама с братом опять-таки в
один голос твердили, что отметить его просто
необходимо, а с деньгами проблем нет, так что экономить ни к чему. (Андрей
действительно стал зарабатывать приличные
деньги, а по нашим меркам, просто сумасшедшие.) Было ясно: родственники чего-то
ждут от этого праздника, то есть надежды
не теряют. Николай Петрович к тому моменту у нас так прижился, что разве только
ночевать не оставался, называл мою маму
"мамулей", отчего та радостно хихикала и целовала его бритую головушку, а он
начал заводить разговор о том, что нам надо
менять квартиру, наша никуда не годится, и в самом деле принялся что-то там
подыскивать. Соответственно, я так
распланировала свой день, что домой являлась только на ночлег и счастливо
избегала встреч со спасенным. Это положение ни
родственников, ни его самого, как видно, не устраивало, и теперь они делали
ставку на торжество. Я им немного подпортила
игру: отказалась от ресторана и пригласила институтскую группу в полном составе,
девчонки у нас трещотки, и болтали мы
только о своем, так что Николай Петрович сидел вроде свадебного генерала и,
подозреваю, скучал, зато мне было весело. В
подарок от него я получила золотые часы, что вызвало бурную радость у мамы и
легкий шок у подруг. Николай Петрович, как
всегда, никуда не торопился, гости разошлись, а он все сидел в кресле с постным
видом. Я отправилась мыть посуду, и он
появился в кухне следом за мной, а мама удалилась. Николай Петрович (из
вредности я называла его только так, хотя разница в
возрасте не была столь уж существенной и позволяла вполне демократично говорить
ему "ты" и называть, соответственно,
Колей), так вот, Николай Петрович устроился возле подоконника, закурил, а я мыла
посуду и делала вид, что его присутствие
меня не раздражает.
- Ты довольна? - спросил он, имея в виду празднество.
- По-моему, все прошло отлично, - отозвалась я. - Как вы считаете?
- Лишь бы тебе понравилось. - Он сунул руки в карманы брюк и уставился на
меня, да так, что мертвого проймет. Я
поспешила вернуться к посуде, но его взгляд жег мне затылок. Я мысленно
чертыхалась и думала о том, что не худо бы ему
провалиться вместе с часами и взглядами. Ночевать он остался у нас, правда,
инициатива исходила от мамы.
- Куда ты поедешь на ночь глядя? - заявила она. - Андрюшка не придет
(Андрей отправился провожать девчонок). К Надьке
своей завернул, значит, до утра.
Николай Петрович согласился. Я хоть и не пришла в восторг, однако и
пакостей от судьбы не ждала. Спали мы в одной
комнате с мамой, а Николая Петровича определили на место Андрея.
Выпила я в тот вечер довольно основательно и оттого уснула как убитая, а
когда проснулась, обнаружила рядом с собой
Николая Петровича, который пытался слиться со мной в жарких объятиях. Поначалу я
даже не испугалась, меня прямо-таки
потрясла его наглость, и я подум
...Закладка в соц.сетях
