Жанр: Электронное издание
provorov
...ой женщиной было невозможно. - Вы, простите, если я не
ошибаюсь...
- Я - Колина жена, - она кивнула. - Он мне почти ничего не говорит,
поскольку это дело, изволите ли видеть, не женское... Но я же не дура, если я
красивая, это еще не значит, что я дура... И у меня есть свои соображения...
- Интересно было бы послушать, - сказал Мазур.
Он и в самом деле так думал. Дураку ясно, что эта холеная и безукоризненная
красавица в мужниных делах не участвует, у нее, несомненно, банальная функция
очаровательной игрушки - но женщины если они не круглые дуры, могут что-то
подметить, запомнить, связать воедино с помощью своей загадочной логики те
фактики, на которые мужик и внимания не обратит...
- Правда? Коля надо мной смеется, но я-то знаю... - она бросила на дверь
быстрый взгляд. - Здесь не совсем удобно... Вы бы не могли, будучи в городе, ко
мне зайти?
- Куда, простите?
- Вот, - она извлекла из крохотной сумочки визитную карточку и протянула
ему. - Тут все написано, я первую половину дня обычно там провожу...
В дверь постучали. Красавица поднялась и направилась к двери, напоследок
бросив Мазуру:
- Вы только не думайте, что я сошла с ума...
Он торопливо кивнул, глядя ей в спину - что ж, она и в самом деле не
сказала тюка что ничего, позволявшего бы думать, что с мозгами у нее не все
гладко... Обеспокоена - ну, безусловно, как любой на ее месте...
Она разминулась с мужем молча, тихо прикрыла за собой дверь. Встретив
взгляд Гвоздя, Мазур пожал плечами:
- Такой вот неожиданный визит состоялся...
- Ну да, я ей говорил... - пожал плечами Гвоздь, усаживаясь напротив. -
Надо ж было успокоить, она у меня отнюдь не дура, в главные дела не лезет, но
считает, что мужнины хлопоты должна разделять, декабристка... - в его тоне
сквозило горделивое хвастовство собственника.
Вполне даже уместное - хозяин такой женщины имеет право на завистливое
восхищение ближних...
- Она у вас кто, если не секрет? - спросил Мазур.
- Искусствовед, - опять-таки с ноткой гордости ответил Гвоздь. - Я ей купил
махонький такой художественный салон, чтоб забавлялась, чтоб была видимость
дела. И занятие есть, и не ноет, что ее в четырех стенах заперли...
- У нее есть постоянная охрана?
- А как же. И у нее, и у пацана. А что?
- Вы и она главным образом здесь живете?
- Ну да. В городе, само собой, есть хатка, но это так, для случайного
ночлега. Здесь, сами понимаете, приятнее во всех смыслах... - он повторил:
- А что?
- Я все это внимательно просмотрел, - медленно сказал Мазур, кивнув на
аккуратную стопочку листов. - Даже нге знаю, то ли вас поздравлять, то ли
наоборот... Во всех четырех случаях - хорошо поставленные, профессиональные
ликвидации.
- Кто бы сомневался... Работает спец. Это, мне говорят с обеих сторон, не
простая "торпеда". Попахивает хорошей выучкой в кое-каких государственных
заведениях, а?
- Да уж безусловно, - сказал Мазур. - Вы, часом, никого такого не выгоняли
с волчьим билетом? Так, чтобы потом обиделся? Может, у кого-то, кого вы
невзначай обидели, есть... ну, не знаю: брат, сват, жених, муж, дедушка,
бабушка, прошедшие спецподготовку?
- Чего нет, того нет, - решительно сказал Гвоздь. - Эти варианты мы сразу
проверили. Полный ноль. Можете в этом направлении даже и не работать.
- Ну что ж... - сказал Мазур. - Да, вот что еще... Этих четырех можно
назвать ключевыми? Невосполнимыми потерями?
- Вряд ли, - почти сразу же ответил Гвоздь. - Людишки были, конечно нужные,
верные и толковые... но, по большому счету, без любого из них в отдельности и
всех четырех сразу обойтись можно. Мир не перевернется и доходы резко не упадут.
Ну, разумеется, нам все же создали определенные неудобства: пришлось ломать
голову, кого назначать на освободившуюся вакансию, потом посвящать в дела... Но
чтобы "ключевые", "невосполнимые"... Нет.
- Понятно, - сказал Мазур. - Значит, ваши конкуренты, поименованные в этом
вот списочке, ежели захотели бы нанести вам реальный большой ущерб, били бы по
другим фигурам?
- Уж это непременно. Есть с десяток людей, которые как раз и стали бы
невосполнимыми потерями. Ключевые, по вашей терминологии.
- Что же у нас с вами получается... - задумчиво протянул Мазур. - Эти
четыре убийства... Для ваших конкурентов - чересчур мелко, а для какой-нибудь
шпаны, подрастающего поколения волчат - чересчур профессионально... А?
- А ведь пожалуй, вы точно обозначили, - сказал Гвоздь, на глазах
оживившись. - Что значит - профессионал... Все правильно. Для волчат - чересчур
профессионально, у всех, кто тут пытается мне подышать в затылок, не найдется
такого спеца... Но, с другой стороны... Конкуренты могли бы все это устроить в
одном-единственном случае: чтобы потом мягко и ненавязчиво намекнуть. Не теряя
времени, обозначить те стежки, где я начал им на любимые мозоли наступать...
Формулу-то вы хорошую придумали, но ведь получается тупик. Я и без вас чувствую,
что это - кто-то третий.
- Ну, дайте мне время... - сказал Мазур. - Пока что я совершенно уверен в
одном. Лично вас никто не пытается убрать. У вас ведь в усадьбе вашей нет
никаких подземных ходов, а?
- Да нет.
- Ну вот, а что касаемо крытых переходов - я и сам видел, что не сыщется ни
единого... И вы, и жена постоянно ходите по двору, то бишь по открытому
пространству. Если бы наш Некто хотел убрать вас или ее, он давно бы это сделал.
- Мазур подошел к окну и для наглядности показал рукой. - До того вон, заросшего
симпатичной густой тайгой, склона - не более полутора километров, а то и чуточку
меньше. Профессионал давным-давно дернул бы вас... или кого-то другого из
снайперской винтовки, вовсе не обязательно самой лучшей. Тот, кто сделал ваших
четырех сотрудничков, смог бы без особого труда провернуть и это. И потом...
Насколько я понял, вверх, в город, ведут только две дороги?
- Ага.
- И поехать в город, и вернуться из города можно только по ним... -
рассуждал вслух Мазур. - Одна пошире, другая совсем узкая, и тайга к обеим
подступает практически вплотную... Вас настолько легко шлепнуть на любой из
дорог...
- Ну уж, простите! Бдим-с! И машинешка есть бронированная, и руки у охраны
не пустые...
- Я чисто теоретически рассуждаю, - сказал Мазур. - А, с точки зрения
теории, шлепнуть вас на любой из дорог не просто, а очень просто. Броня, в конце
концов, кое от чего не спасает совершенно, а руки у нападающих обычно тоже не
пустые... Ладно, я отвлекся. К чему я вас подвожу? Да к тому, что на вашу жизнь
и здоровье наш невидимка пока что не посягает. Хотел бы, давно посягнул бы. С
помощью такой же винтовочки, как та, из которой положил вашу банковскую даму.
- Да я и сам, знаете, о чем-то похожем думал, - сказал Гвоздь. - Правда, не
брал в расчет тот косогор, тут вы правильно подметили, И к Томке пока что
подходов не было...
- Кто это?
- Дочка, - сказал Гвоздь, на лице которого вдруг прорезалось нечто вполне
человеческое. - Сошелся я с одной в самом начале перестройки... Ну, вскоре снова
сел... как оказалось, в последний раз. Она умерла три года назад. Баба была с
характером, там, знаете, получился чистый роман типа: ах, вот ты кто, а вовсе не
честный инженер? Знать тебя не знаю, уголовная твоя рожа! - Он уставился куда-то
вдаль, произнес отрешенно:
- С характером была баба... Ну вот... В общем, три года назад я Томку
подобрал под крыло. Сложный был процесс - девка опять-таки с характером, вся в
маму, привыкла думать, что папка-летчик двадцать лет назад навернулся с
вертолетом в щепки... А тут - нате вам, живой папка, и к тому ж не кто-нибудь, а
господин Гвоздь... Скажу по совести, родственные отношения до сих пор строятся
непросто. Ну ничего, квартирку я ей сделал, денежки брать привыкла...
- Взрослая, я так понимаю?
- Да, в общем... Двадцать два. Универ заканчивает, сейчас в тайге с
археологами... и это-то меня начало напрягать. Они на границе с Монголией, а там
нынче что-то близкое к полному бардаку - через границу в обе стороны шастают
все, кому не лень, потому что нет никакой границы, тайга одна. Наши у монголов
тырят скот, и это, между прочим, оформился серьезный бизнес с цепочкой на
полстраны... попутно гуляет контрабанда, места не самые тихие... Как по-вашему,
стоит ее оттуда забрать? Особенно в свете наших печальных дел?
- Пожалуй, - кивнул Мазур. - Если что - готовый заложник.
- Я пошлю Котовского. Завтра вечером будет готов самолет...
- У вас и самолет есть? - усмехнулся Мазур.
- Да так себе, самолетишко, - хмыкнул Гвоздь. - Всего-то Як-40, не "боинг"
же. Мы, напоминаю, бизнесмены легальные и не последние, нужно же
соответствовать. Да и удобно. И вот что... Завтра вечером вы тоже полетите с
Котовским. Ничего особенно сложного - возьмете Томку и привезете сюда.
Если будет брыкаться - хватайте за косу и силком...
- Почему я?
Гвоздь какое-то время смотрел на него цепко, с непонятным выражением. Потом
неспешно сказал:
- Открою вам один маленький секрет... Никому я сейчас не доверяю на все
сто. Ни Котовскому, ни Вальке Хлынову - это который бывший мент, а сейчас, так
сказать, у меня министром внутренних дел... Вам такое состояние, часом, не
знакомо - когда нет никаких улик, но на всякий случай никому не веришь?
- Знакомо, увы, - печально усмехнулся Мазур. - Случалось в жизни всякое...
Завтра вечером, говорите? Ну что ж, в моем положении остается каблуками
щелкать... Но вот завтра поутру я, уж не отговаривайте, обязательно должен буду
поехать в город. Нужно осмотреться на месте, и потом... Потом, мне же нужно
будет Светланиной тетке соврать нечто убедительное. Она ж нас сегодня ждала...
- Знаю, - кивнул Гвоздь, усмехнувшись. - Операцию готовили тщательно, так
что и про почтенную тетушку хорошо известно. Ну как же, как же, Нечаева Анна
Всеволодовна, интеллигентнейшая дама, в институте искусств преподает... Ларка
моя, между прочим, у нее училась - мир тесен, а городок наш - одна большая
деревня.. Вы ей прямо сейчас позвоните, у вас же телефончик выход на город
имеет, если "девятку" нажать. Успокойте даму, соврите что-нибудь, а завтра...
Знаете что? Вот вам отличная версия. Подопечная ваша познакомилась в поезде с
каким-то обормотом и по молодому делу зависла с ним где-то в Шантарске. Вполне
убедительно, а? Она ж вполне совершеннолетняя, вы права не имели ее за подол
оттаскивать. А потом мы эту версию разовьем, добавим убедительных деталей... Как
вам?
- Не бог весть что, - поморщился Мазур. - Но что ж делать-то...
- И вот что еще, Кирилл Степанович, - сказал Гвоздь тихо, убедительно, с
тем же нехорошим металлом в голосе. - Взаперти я вас держать не могу, вы ж
должны в город выезжать, осматривать, что потребуется, людей расспрашивать...
Нельзя вас сажать на цепуру, как тогда Ихтиандра посадили... Но я вас очень
прошу: вы уж без глупостей. Лады? Даже есди кинетесь к здешним вашим
сослуживцам, ничем вам это не поможет и девочку вашу не спасет. В миллионном
городе человека найти ох как трудно - ежели его прячут те, кто имеет в этом деле
опыт. Вот вы себе представьте: если добропорядочному человеку поступит на
пейджер просьба от какой-то Ляли купить пельменей к ужину, то сразу и не
догадаешься, что это приказ некоей узнице ножичком по горлу полоснуть. Уловили?
- Уловил, - сердито сказал Мазур. - Лишь бы вы только на пустом месте не
сшили дела...
- Ну, насчет этого - не извольте беспокоиться. Есть опыт. А помимо опыта -
есть людишки там и сям. И ежели они, не дай бог, доложат, что те органы, в коих
они трудятся, занялись жалобой некоего адмирала... Не надо, душевно вас прошу.
Давайте играть честно. Вы для меня поработаете, а я вас, честное слово, не
обижу. Уговор?
- Уговор, - пробурчал Мазур.
- Да, как вам Ксюша, юбочка из плюша?
- Ничего, - сказал Мазур.
- Пользуйтесь, не стесняйтесь, - Гвоздь панибратски хлопнул его по колену.
- Девочка свою задачу знает, банкет оплачен... Все веселее жить, господин
адмирал, на нашей грешной земле...
Мазур решился:
- Есть еще один нюанс... Ваша жена уверяет, что у нее есть какие-то свои
соображения по поводу... происходящего. Интересно, какие будут на сей счет
инструкции?
Гвоздь ненадолго задумался. Хмыкнул, пожал плечами:
- Ну, что тут... Ну, поговорите, выслушайте со значительным видом. Скажите,
что заинтересовались, что обязательно учтете ее соображения... Авось успокоится.
Ей тоже нелегко. Ладно, отдыхайте, и чтоб вам завтра ударно работалось...
Он упруго выпрямился, кивнул Мазуру и вышел. Почти сразу же, словно получив
команду, вошла Ксюша с подносом, бесшумно опустила его на стол и сообщила с
мимолетной улыбкой:
- Ужинать подано.
Вслед за тем привычным движением сбросила через голову черное платьице,
оставшись в красном купальнике в обтяжечку. Теми же заученными движениями
скинула туфельки, присела на широкий мягкий подлокотник его кресла и
промурлыкала на ухо:
- Вы как предпочитаете, чтобы девушка себя вела - разнузданно или
застенчиво?
- А инструкции у тебя какие? - спросил Мазур.
- А простые - как захотите, так и делать...
- Ксюша, - тоскливо сказал Мазур. - А ежели я гей?
- А почему ж тогда у вас брюки колом? - фыркнула Ксюша.
Ох уж эти мужские рефлексы... Мазур легонько злился на себя, но как-то по
обязанности.
Вопреки его ожиданиям, Ксюша не предприняла никаких действий, ни
разнузданных, ни застенчивых. Она попросту перегнулась через его колени, взяла
со стола авторучку, чистый листок бумаги и, замерев в довольно неудобной позе,
принялась что-то энергично черкать. Закончив, показала листок Мазуру,
одновременно приложив пальчик к губам.
Он прочитал про себя: "В первую очередь - магазин "Радость"". Вопросительно
поднял глаза. Ксюша, отведя палец от губ, послала ему определенно
предостерегающий взгляд, и громко сказала:
- Это уж не мое дело, господин генерал, мы люди исполнительные, что нам
приказано, выполняем четко...
Подожгла листок, кинула его в пепельницу и тщательно следила, чтобы догорел
- а потом размяла пепел авторучкой. Ничегошеньки не понимавший Мазур запомнил
сообщение дословно, но от расспросов воздержался. Во-первых, она определенно
намекала на подслушку, а во-вторых, могла и сама не знать подробностей. Что
велели, то и передала. Вот только кто велел и зачем? Кабы знать... Две недели -
иногда этого ужасно мало, а иногда и чертовски много...
- Я купальник сниму? - прошептала Ксюша на ухо. - Такая жара...
- Снимай, - сказал Мазур без выражения.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ЕХАЛ РЫЦАРЬ ВОЕВАТЬ
Разбудила его Ксюша - уже при полной униформе, в безупречном платье и
кружевном передничке, как в лучших домах Лондона. Мазур и не слышал, как она
ушла, выспался, несмотря на все сюрпризы, прекрасно. На сей раз девчонка была -
само прилежание, никакого намека на эротику. Поставила на стол поднос с
завтраком и тут же испарилась.
Зато заявился Котовский - через миг после энергичного стука. Его
сопровождал незнакомый мужик лет сорока, без особых примет, этакий весь из себя
обыкновенный.
- Жрешь? - жизнерадостно заорал Котовский, плюхаясь в кресло. - Дело
хорошее, утречко надо с пайки начинать... Знакомься давай: это вот его светлость
Валентин Петрович Хлынов, начальник секретной службы, усек? Работаем, так
сказать, бок о бок, в тесном и дружеском согласии, хотя, скажу тебе откровенно,
Степаныч, этого мента бывшего по понятиям поиметь полагается рачком или там с
доминошками во рту, а не лясы с ним точить...
- Имелка не отпадет? - хмуро поинтересовался Хлынов, тоже садясь и ставя на
пол небольшую сумку.
- Валёк, я ж шуткую! - развел Котовский ручищами с видом крайнего
простодушия. - Человек я простой, воспитанием не обремененный, по приютам я с
детства скитался, не имел я родного угла... - пропел он с надрывом, ухмыляясь и
гримасничая, но глаза оставались жесткими, злыми. - Коли уж Папа тебе оказал
высокое доверие, мне, сирому, только и остается, что хвост поджать. Да и очко на
зоне хорошо, от дефициту других щелок, на воле меня твой шоколадный глаз не
возбуждает, я уж себе как-нито девочку сыму...
Мазур задумчиво смотрел на них. Вряд ли перед ним ломали комедию, и так
было ясно, что отношения меж этими двоими далеки о братских и даже приятельских.
Гвоздь человек умный - эти двое в жизни не сговорятся, следить будут друг за
дружкой не по приказу босса, а по велению сердца...
- Кирилл Степанович, - сказал Хлынов с бесстрастностью аглицкого лорда,
шумно раздергивая молнию на сумке. - Вот тут - все необходимое снаряжение.
Документы - паспорт, права, корочки лицензированного охранника, дающие право...
- не договорив, он выложил на кресло "Макаров" в темно-коричневой кобуре. -
Агентство здесь обозначенное - всецело наше. При малейших недоразумениях или
непонятках, звоните туда немедленно - и получите любую помощь. Мобильник.
Пейджер. Деньги. Телефонные номера, куда можно звонить помимо агентства - мало
ли какая нужда возникнет... Будут вопросы?
- Да нет пока что, - проворчал Мазур, разглядывая документы. - Значит, я
теперь - Иванов Кирилл Степанович? Спасибо, что хоть имя-отчество родное
оставили...
- Так проще, - сказал Хлынов. - Чтобы не привыкать долго и мучительно к
какому-нибудь Анемподисту Федоровичу... Документы вполне надежные. Любая
неприятность будет улажена. Только вы уж на рожон не лезьте, пожалуйста...
- Это как? - спросил Мазур.
- Ну, мало ли...
- Исчерпывающе, - пожал плечами Мазур. - Ладно, учту... Вот что, господин
Хлынов... У вас есть собственная версия происходящего? Или хотя бы наметки
таковой?
Хлынов молчал чуть ли не добрую минуту. Потом с превеликой неохотой
ответствовал:
- К сожалению, нет. Такое впечатление, что вмешался какой-то новый,
неучтенный фактор.
- Говоря проще, сидишь в жопе, - жизнерадостно уточнил лысый.
Хлынов резко развернулся к нему:
- А вы, любезный, можете какими-то блестящими достижениями на этот счет
похвастаться? Или как?
- Ну чего ты сразу в душу с сапогами... - пробурчал Котовский с некоторым
смущением. - Согласен, чего там - неучтенная какая-то паскуда... Ничего, пусть
нам его Степаныч вычислит, а уж я у него на спине фестончики вырежу...
- Я вам еще нужен, Кирилл Степанович? - хладнокровно осведомился Хлынов.
- Пожалуй, нет пока, - сказал Мазур.
- Тогда я, с вашего разрешения, удаляюсь.
- Петух ставленный, - сказал Котовский, едва за его коллегой захлопнулась
дверь.
- Не любишь ты его, а? - хмыкнул Мазур.
- Мент есть мент, Степаныч. Поглядел бы я на тебя, если б ты с мое за
колючкой погостил... Папа говорит, тебе в город понадобилось?
- Работать надо, - сказал Мазур. - Отвезешь?
- О чем базар. Может, тебе персональные колеса выделить?
- Это потом, - сказал Мазур. Покачал на ладони кобуру. - Патроны хоть
боевые?
- Обижаешь, Степаныч, Папа с тобой честно играет. Ты уж его не подведи,
родненький. Он у нас человек простой - за хорошую работу и платит хорошо, а вот
ежели напортачишь или на измену тебя пробьет - я о тебе заранее рыдаю горючими
слезищами...
- Учту, милый, - сказал Мазур. - У тебя что, собственных соображений и в
самом деле нет?
Лысый верзила поерзал в мягком кресле, шумно причмокнул, с деланно бодрой
улыбкой пожал плечами:
- Папа достает, теперь ты взялся...
- Друг ты мой единственный, - задушевно сказал Мазур. - Ты меня убедил. Я
хочу сработать хорошо. А потому давай серьезно к делу подходить.
- Да понимаю я...
- Тогда?
- Полная непонятка, - сказал Котовский серьезно и зло. - Я в этом городе,
чтоб ты знал, живу давненько, чуть ли не с младенчества - ну, понятно, с
перерывами на экскурсии по холодным краям... И будь это в моих способностях, в
моем опыте, я бы давно этого гада вывел на свет, держа за яйца... Но вот не
получается, хоть ты меня зарежь. Отсюда проистекает, что искать надо где-то в
другом месте. Для того именно тебя, хороший мой, и позвали.
- Циничный вопрос, - сказал Мазур. - Мог бы этот ваш Хлынов выйти на
закоперщиков, но промолчать? По всяким причинам...
- Да нет, шалишь, - без раздумий откликнулся Котовский. - Я бы непременно
узнал. Системка отлажена, знаешь ли... Хоть я его терпеть ненавижу, мента
ссученного, но могу тебе сказать авторитетно: божусь за пидараса, что и он ни
черта не раскопал...
- Ну что ж, веселые дела... - сказал Мазур, вертя в руках свое, изволите ли
видеть, снаряжение. - Поехали?
Он затянул узел галстука, накинул пиджак поверх кобуры, и оба вышли во
двор. Там стояла столь же благолепная тишина, наблюдалось прежнее безлюдье,
только широкоплечий организм с овчаркой на поводке прилежно прохаживался вдоль
кирпичного забора. Овчарка была та же самая, вчерашняя, а вот детинушка -
другой, ранее не виденный.
Котовский, глянув в ту сторону, ускорил шаг, пробормотав:
- Собак не переношу, чтоб их... Знал бы ты, что это такое, когда эти твари
за тобой чешут в побеге...
- Знаю, - кратко сказал Мазур.
Он и в самом деле это прекрасно знал, он многое мог бы лысому блатарю
порассказать - как бывает, когда по твоим следам спешит не лагерный конвой, а
тщательно выученный державой спецназ, не хуже собак умеющий читать малейший
следочек в жесткой африканской траве, тут же, и собаки... Конечно, тут же, для
надежности, если напрячь слух, можно разобрать азартный скулеж и рявканье, и
преследователи не лопухи, чтобы ловиться на поставленную наспех примитивную
растяжку, а самое паршивое, самое поганое - что у них есть рация, и в небе скоро
могут оказаться вертолеты, а до желтых унылых гор еще слишком далеко...
Он остановился, вежливо кивнул. Очаровательная Лара, мадонна из роскошного
поместья, столь же дружески ему кивнула, придерживая дверку белой машины. Рядом
с ней стоял пацанчик лет трех, симпатичный кареглазик, таращившийся на
окружающее, как и следовало ожидать, с наивной простотой несмышленыша. Мазур
мельком подумал, что это дите, уж конечно, будет знать о ходках и колюч чисто
теоретически - а там, глядишь, и окончит себе какой-нибудь Кембридж, чем черт не
шутит...
- Папин? - тихонько спросил он, когда белая машина, плавно и бесшумно
проплыв мимо них, выехала за ворота.
- А то чей же? - Котовский распахнул дверцу знакомой "Волги". - Хороша
лялечка?
- Хороша, - искренне сказал Мазур.
Зеленые ворота распахнулись перед их машиной. С места дав газу, Котовский
протянул:
- В жизни всегда есть место романтике... Знаешь, как Папа ее в свое время
снял? Да как в кино. Едет это он себе в ливень, а на обочине девочка мокнет,
зонтик, дуреха, не захватила... Ну, Папа у нас жентельмен, да и девочка
хороша... Словом, тормозит он свой мерсюк - мы тогда еще на мерсюках рассекали -
включает обаяние на полную катушку - порядочные девочки мерсюков, знаешь ли,
опасаются - довозит красоточку чинно-благородно до ее родного подъезда... И
западает. Тянулось это долго, артачилась девочка, представь себе: подарки не
брала, замуж не соглашалась... Бывают же такие, а? Остались еще по углам бывшей
необъятной...
- Он ей, конечно, не стал объяснять, кто он по жизни такой? - усмехнулся
Мазур.
- Да уж конечно. К чему еще больше пугать? Коммерсант и есть коммерсант.
Потом-то разобралась, конечно, но к тому времени она уже в законных числилась, и
животик рос... Ничего, перенесла. Как-никак в двадцать первом веке живем. Да и
Папа умеет убедительно поговорить за жизнь. Мало ли кто в молодости в пиратах
плавал. - Котовский тяжко вздохнул:
- А знаешь, что самое пикантное? В тот день Папа мог в мерсюк и не сесть, и
ехал бы в нем я один - и уж не позволил бы такой лялечке под ливнем мокнуть... Я
ж его и убедил тогда, брось, говорю, Папа, дела до завтра подождать могут, не
горит, поедем лучше проветримся, ливень мол, хлыщет, а мы - внутри, в тепле и
уюте, коньячок посасываем...
- Жалеешь?
- Жалею, - признался лысый. - Ты ж ее сам видел. Идеальная жена, точно тебе
говорю. В наши годы пора бы и очаг обустраивать...
- А Томка что из себя представляет? - спросил Мазур.
- Томка? Девка как девка. Обыкновенная. По-моему, до сих пор не привыкла к
иным жизненным переменам. Неловко ей, сам прикинь. Сначала - полная
безотцовщина, с мамой-бюджетницей в хрущевке, потом вдруг, как чертик из
коробочки, объявляется Папа, да какой... Ничего, привыкнет. Папа к пятидесяти
сентиментальным стал, как все мы, грешные, квартирку ей купил в "дворянском
гнезде", денежку сыплет на лопате. Томка лошадей любит, так он ей собрался
собственную коняшку подарить... Ты, кстати, в курсе, что нам с тобой за ней
завтра лететь?
- В курсе.
- И правильно Папа раскинул, по-моему. Лучше, чтобы была под рукой и под
присмотром, а то, не ровен час...
- Ага, в заложницы кто возьмет, - усмехнулся Мазур. - У вас в Шантарске
случается, а?
- Степаныч... - убедительно сказал лысый. - Ну что ты, как дите малое?
Такова се ля ви. Ты - человек опытный, профессионал, крутанешь это дело, как
орешек, щелкнешь, и отпустят твою лапочку, зуб даю... Еще и денег дадут. Папа
свое слово держит. Ты уж, главное, постарайся...
- Далеко еще? - спросил Мазур.
- А вот уже и приехали почти...
...Мазур вовсе не прикидывался, не имитировал бурную деятельность, когда в
течение двух последующих часов осматривал все четыре точки. Сухое, казенное
описание, пусть даже сделанное профессионалом - это одно, а самоличный осмотр
места происшествия - совсем другое. Кто-то может и назвать это мистикой, но при
таких вот осмотрах Вполне можно понять убийцу. Догадаться, хотя бы примерно, что
он из себя представляет.
Работа на пейзаже лишь подтвердила первые впечатления: вот именно,
профессионал. При такой серии о везении, лихости и прочей лирике говорить не
приходится. Всех четырех работал неслабый спец - наверняка располагавший
сообщниками, пусть и не в особенно большом количестве... а впрочем, нет. Не
обязательно. Мазур вполне мог бы провернуть все четыре дела в одиночку - а он не
единственный в стране, кто на это способен, и даже не сотый...
- Ну, и что скажешь, профессор? - с любопытством спросил Котовский, когда
они уселись в машину.
- Все то же самое, - ответил Мазур задумчиво. - Тут постарался нехилый
профессионал, и я бы на твоем месте обзавелся броником...
- Шутиш
...Закладка в соц.сетях
