Жанр: Электронное издание
pirans
...о мы его подучили, спрятать обещали, а в последний момент
передумали и сдали...
- Да кто его слушать будет?
- Может, никто. Может, все. Я тебе говорил не раз и еще повторю: дурак
как раз на том и сыплется, что полагает себя самым крутым. Тщательней надо,
чадо... Когда вокруг теснятся конкуренты и завистники, нельзя давать против
себя и тени компромата. Маленькая оплошка- и возгорится из искры пламя... Мы
с вами не генералы. Поручики-с... А поручиков сдают легко. И достают легко
из благополучных заграниц.
- Мочить предлагаешь?- бросил немногословный второй.
- Мочить...- задумчиво протянул очкастый, словно пробуя каждую букву на
вкус.- Оно бы, конечно, неплохо. Разом снимает все шероховатости. Нет
человека- нет проблемы, как говаривал незабвенный Виссарионыч. Хорошо ему
было, в Кремле-то сидючи... Ты в самом деле думаешь, что мы втроем сможем их
кончить быстро, чисто, без крови на стенах и собственной блевотины от
избытка эмоций? Не имея никакого опыта? А вызывать мальчиков - не просто
чревато. Архичревато. Словом, не хочу я потратить всю ночь на головоломные
шарады и нежданные хлопоты. Я уже как-то свыкся с мыслью, что завтра к
вечеру приземлюсь среди сияющих витрин Европы... В общем, вариант с
мочиловкой не проходит. Мочить придется наспех, трупы прятать наспех, уйму
народу посвящать, импровизации косяком пойдут, как следствие- неизбежные
промахи и недоработочки... Наследим жутко. А я хочу сюда еще вернуться,
чистеньким...
- Ну тогда давай его развяжем, вернем пушечку, пригласим с нами в баньке
помыться, водочки похлебать, а потом еще и на своей тачке на вокзал
отвезем...- третий покрутил головой, встал и протянул руку к пистолету.
- Не лапай! - прикрикнул очкастый.- Мало ли что на этом стволе висит...
- Слушайте, я их не убивал...- сказал Мазур.
- Ну и что? - отмахнулся человек в золотых очках.- Кого это интересует...
Твои проблемы.
- Ну тогда давай вместе думать, как нам разойтись,- сказал Мазур.- Не
хотел я тебя подставлять, так вышло... Бери золото. На манер штрафа.
- И возьму,- спокойно сказал очкастый.- Это само собой, мейн либер.
Только тогда получится, что слишком уж легко ты отделался, а это непорядок.
На этом свете бесплатных пирожных нету... За все платить приходится. Может,
и в самом деле сесть, подумать, как придушить эту сладкую парочку
качественно и быстро? Он же, потрох лагерный, обиду затаит...
- Да я не лагерник,- сказал Мазур.- Так вышло...
- Ну да,- сказал очкастый с легкой скукой.- Наколки тебе наставили ради
шутки, на пьяной вечеринке, и твоей девочке тоже. Золотишко само в карман
прыгнуло, телекинезом ты его приманил, пистолет на дороге валялся, а
документы на сосне висели... И вообще, ты - кандидат микробиологических
наук, или философ из Сорбонны... Корешок, ты уж не старайся - ты ведь
импровизировать начнешь на ходу, не будет той завлекательности и
цветистости. Наслушался я вас на своем веку, ты б знал... Такие были
романисты!
- Да послушай...- начал Мазур.
- И слушать не буду,- сказал очкастый твердо.- Что там у тебя? Физик из
Дубны, но документы украли... Новый космический корабль испытывал, и над
тайгой крушение потерпел... Ревизор от Ельцина, замаскированным бродишь и
кривду выискиваешь по именному повелению...- он говорил чуть
пренебрежительно и устало, чуть ли не тоскливо:- Говорю же тебе-наслушался
столько, что можно третью "Библиотеку приключений" написать. И ни единому
твоему словечку не поверю. Заранее. Бывают в жизни чудеса и приключения, но
не верю я в них как-то, приземленный насквозь человек, не посетуй...- он
повернулся к Ольге: - А вы, киса, тоже с фантазией? Или как? Вот кто вы?
- Искусствовед...
- Ох! - вздохнул очкастый, театрально заведя глаза под лоб.- Ну как дети
оба...
- Я вам могу доказать...
- Чем?
- Ну, рассказать про...
- Про все книжки, что прочитали? Так что это доказывает? Что вы, Катюша,
книжки читали, и не обязательно глупые? Что тут удивительного, объясните вы
мне... Я же и не говорил, будто у вас, классических уголовничков, одни
темные и нисколечко не эрудированные... Верю, вполне верю. Какие
искусствоведы, это еще семечки... Знал я в Питере одного деятеля, который
фабриковал древнеримские монеты и статуэтки Фаберже- так у него, Катенька,
было аж два высших образования, на трех языках болтал и бегло читал, даже
ради хохмы наловчился болтать на американском диалекте с южным акцентом.
Серьезно, его однажды за техасца приняли сами же янкесы- вашингтонские,
правда... И латынь знал, как древнеримский грек... Да что там, я и сам,
похвастаюсь, примитивный французский детективчик без словаря прочитать
смогу. И диплом где-то валяется. Вы что же думаете, в маленьких городках
люди без мозгов рождаются? Наоборот, из провинции как раз самые головастые и
выходят - нам же надо догнать и наверстать, не имея преимущества на старте.
Что Ломоносову, что Алене Апиной...- Он повернулся к Мазуру- Синий, ты про
Юлия Цезаря слышал?
- Доводилось- сказал Мазур сквозь зубы. Он понимал, что влип прочно и
надежно - но ругать себя было бы пустой тратой времени.
- Умный был человек, за что, подозреваю, и зарезали. Это ж он сказал:
лучше быть первым в деревне, чем последним в Риме. Вот мы и старались, как
могли, пока не заработали окно в Европу умом и горбом... А ты - ментов
мочить. Да ладно, ладно, верю, что не ты, но положения твоего это не меняет,
штраф-то все одно платить придется. Головка, кстати, не болит?
- Нет,- бросил Мазур.
- Вот видишь, почти никаких побочных явлений. Препарат качественный, не
зря деньгу содрали... Золотишко прибери,- повернулся он к молчаливому.- Не
бог весть что, но все ж не опилки...
Молчаливый сунул кисет в карман, потянулся к валявшимся там же
разнокалиберным купюрам, вопросительно глянув на главаря...
- Не мелочись,- поморщился тот.- Во-первых, крохи, во-вторых, надо же им
на что-то отсюда выбираться.
- А если их в городе возьмут?
- Хай берут. Тогда пусть болтают, что угодно. Нас здесь не было весь
последний месяц, не докажут. А все ихние пальчики здесь против них же и
сработают -залезли, когда хозяев не было, дополнительная статья...
- Внешность опишут?
- Ну, так они вчера мимо нашей машины на трассе проходили, когда мы на
обочине пепси дегустировали. Успели рассмотреть. Что они будут болтать в
городе, меня уже не волнует...- Он повернулся к Ольге.- Что-то мы, знаете,
отвлеклись. Начали о вашем светлом будущем, когда вам его еще заработать
надо... Главное неудобство маленьких городков, Катенька, в том, что мало тут
по-настоящему стильных девочек, ужасно трудно организовать культурный
досуг... А несговорчивых насиловать как-то оскорбительно для имиджа, не
шпана, в самом-то деле... Вам мою мысль растолковать, или как? - Он подошел,
присел на широкий подлокотник ее кресла.- Нет, глазками-то на меня сверкать
не надо, я еще мысль не закончил- и заговорил жестче.- Значит, лялька, торг
будет простой. Или-или. Или я вас все же сдаю рабоче-крестьянской милиции,
которая, чует мое сердце, вас долгонько в гостях задержит, или идешь с нами
в баньку и помогаешь скоротать время со всем старанием. Только я тебе сразу
уточняю: ведешь себя красиво, раскованно и непринужденно, со всем
послушанием и готовностью к экспериментам. Естественно себя ведешь, как
будто всех троих сто лет знаешь и во всех со школьной скамьи влюблена.
Никаких принцесс в лапах у пиратов, ясно? Сможешь сыграть такой спектакль
без малейшей фальши - поутру уберетесь отсюда к чертовой матери, на все
четыре стороны. Нет- лучше сразу отказывайся, и поедем в ментовку. В
конце-то концов, не убудет тебя, мы ж не садисты, ничего тебе не порвем и
плетками охаживать не будем... Не девочка, от трех нормальных мужиков не
помрешь. Свобода, Катюша- вещь дорогая... Давай, быстренько подумай и
взвесь. Не принцесса, в самом-то деле...
С минуту стояло тяжелое молчание.
- А гарантии? - спросила Ольга.
- А нету гарантий, окромя честного слова. Я тут маленький король, мне
свое слово нет резона поганить даже перед такими, как вы. Ну, как?
- Хорошо,- услышал Мазур ее слишком спокойный, чтобы быть естественным,
голос. Задохнувшись от ярости, хотел что-то крикнуть, но горло перехватило.
Главарь, глядя ей в глаза с чуточку насмешливой улыбкой, медленно
погладил по груди, запустил руку под футболку. Ольга смотрела ему в лицо
совершенно спокойно, медленно опустила ресницы, когда его рука скользнула за
пряжку джинсов, надолго там задержавшись. Только щеки чуть порозовели.
- А ведь сможешь спектакль отыграть по всем правилам...- удовлетворенно
сказал главарь.- Халат ей принеси.- Он обернулся, потом зашептал что-то
Ольге на ухо. Отнял руки и встал.- У кого нож? Веревки с нее сними.
- А приемчики не пойдут? - спросил молчаливый.
- Да какие приемчики,- затараторил младший.- Знай она приемчики, давно бы
задергалась, когда связывал...- Он в два взмаха перерезал веревки, исчез на
миг и вернулся с коротким махровым халатом.
- Вон туда брось,- показал главарь.- На подоконник,- и усмехнулся.-
Давай, Катюша, сбрасывай свои тряпки, набрось халатик, и пошли. Время уже за
полночь.
Она медленно разделась, непринужденно прошла к подоконнику обнаженной,
словно в комнате никого, кроме нее не было, накинула халат, обернулась.
Мазур все это время отчаянно пробовал веревки, но ничего не выходило. Бывают
ситуации, когда и стопроцентный патентованный ниндзя окажется беспомощным.
Его вдобавок ко всему связали спящего, по расслабленным мускулам, и при
малейшем движении веревки впивались, стискивали намертво.
- Проверь на всякий случай,- сказал главарь младшему.- И к батарее
привяжи. Я и так вижу, что ты в цирке не слона дразнил полгода, а делом
занимался, все качественно, но сделай-ка со стопроцентной гарантией,
наслышан я про зоновское мастерство...
Молодой подошел к Мазуру, на ходу точными взмахами ножа распарывая на
несколько кусков остаток веревки. И возился еще минут пять, заслоняя от
Мазура остальных,- Мазур видел лишь, что синие адидасовские штаны вплотную
придвинулись к высоко обнаженным ногам Ольги, и широкая ладонь- на
безымянном пальце острыми зелеными лучиками посверкивает камень в массивном
перстне - небрежно скользит по ее бедру.
- Все,- молодой выпрямился.- Гарантия, как на японский видак.
- Пистолет с собой прихвати, потом пальчики сотрешь,- главарь по-хозяйски
обнял Ольгу за талию, через ее плечо оглянулся на Мазура.- Полежи пока,
синий. Пойдем посмотрим, чему она с тобой научилась...
Мазур остался один в обширной комнате. Ярость была столь велика, что
выхлестывала за обычные пределы и потому даже перестала чувствоваться.
Какое-то время он проделывал все, что умел, пытаясь расслабить веревки хоть
немного - и всякий раз убеждался, что ничего не получится - его превратили в
некое подобие французской ветчины, опутанной веревочной сеточкой. Запястья и
лодыжки стянуты меж собой так, что тело выгнулось колесом, накинутая на шею
петля привязана за спиной -в конце концов он понял, что неминуемо придушит
сам себя, и перестал биться. Голова оставалась ясной, но веки то и дело
тяжко опускались- то ли организм заставлял мозг отключиться, то ли так
действовал неизвестный наркотик, все еще сидевший в крови. Понемногу он
погрузился в странное состояние полудремы-полубреда, уходил в краткие,
отрывочные сны, просвечивавшие сквозь окружающее, как свет фонаря сквозь
кисею,- и тогда несся над высокими коралловыми зарослями на вертком
подводном скутере, отчаянно высматривая впереди темный силуэт субмарины и
понимая уже, что ее нет в условленном месте, что их бросили, а на неглубокую
воду уже падала хищная тень вертолета, несшегося над самой водой, а следом
широкой дугой шли мотоботы, и на левофланговом азартно щурился Драммонд - и
Мазур пытался крикнуть, что это неправильно, что Драммонду не полагается
здесь быть, он же сгинул без вести в восемьдесят первом где-то в Индийском
океане, разведка точно установила, что его личное дело переведено в архивные
файлы, а что это означает, давно известно...
Выныривая в реальность, он видел все ту же пустую, тихую комнату с черной
каминной решеткой и после нескольких бесполезных рывков вновь уходил в
невесомые кошмары, плыл на глубине, выбросив руку с ножом, плавным боевым
разворотом заходя в тыл размеренно взмахивавшим ластами "тюленям" Ван
Клеена, и остатком трезвого сознания, пробивавшегося сквозь все летучие
видения, еще способен был удивляться тому, что когда-то всерьез ненавидел и
Драммонда, и Ван Клеена - таких же, как он, ландскнехтов глубины, подводных
шатунов. Они тоже, ручаться можно, верили в какие-то свои идеи, абсолютно
противоположные твоим, но все же идеи, не одни деньги... Все они, кто ходил
на глубину, защищали свои империи, свято убежденные, что империи удастся
отстоять- и вряд ли Драммонд понимал тогда, что крушение красной империи
непременно принесет крах и звездно-полосатой: потому что в мир, избавленный
от оскалившегося противостояния двух великанов, тут же азартно хлынут целой
толпой подросшие за это время в отдалении зубастые мальки, накачавшие мышцы
акулята, заранее готовые бороться против всех, крушащие прежние расклады...
Два льва минус один лев - еще не означает, что в остатке будет один лев.
Скорее уж, два льва минус один лев - равняется ста гиенам. Драммонд до
торжества этих уравнений не дожил, Ван Клеен погиб нелепо и глупо, в центре
столицы получив пулю от хмельного неожиданной вольностью и равноправием
черного деревенщины, впервые в жизни увидевшего многоэтажные дома и асфальт,
Морской Змей поймал погоном первую адмиральскую звезду уже после крушения
империи, а капитан первого ранга Мазур, он же Ящер, ухитрился так и не уйти
к Голому Гансу*, прошел огни и воды, чтобы лопухнуться в родной губернии,
как последний идиот...
Он окончательно запутался меж реальностью и кошмарами, меж маячившей
перед глазами каминной решеткой и Большой Глубиной, дамой покладистой,
принимавшей всех без исключения... как Ольга сейчас. Он запрещал себе
воображать происходящее в бане, но от этого лишь уплывал в такие дебри
воспаленного сознания, что со стиснутых зубов, казалось, осыпалась эмаль.
Негромкие уверенные шаги он в первый момент принял за продолжение зыбкого
кошмара, но, открыв глаза, увидел спокойно приближавшегося к нему главаря. В
каминной стало вроде бы немного светлее - но Мазур не помнил, отдернуты ли
шторы, в самом деле начинается рассвет, или просто мерещится.
Человек в золотых очках подвинул ногой стул, сел и глянул на Мазура без
особой насмешки. Физиономия у него была спокойная, сытая-хозяйская. Ничего
удивительного. Стоит утихнуть топоту конницы и треску ломающихся копий, из
всех щелей, откуда ни возьмись, лезут менялы, бюргеры и прочие
первогильдейцы, и это закономерно, в общем, но невыносимо...
- Устал, болезный? - зевнув, бросил главарь.- Я бы с тобой еще поиграл в
психологические этюды, за все твои фокусы, да времени жалко, пора...- Он
вынул нож, протянул руку над полом, держа за кончик рукоятки двумя пальцами,
отпустил. Клинок глухо стукнул, вонзившись в пол.- Полежишь еще, не
сдохнешь. Девочка притомилась, сам понимаешь, отдохнет и придет. Там
какие-то шмотки валяются, можете взять на бедность- и чтобы духу вашего
здесь не было, я вам не нянька. Если запоретесь - в глаза вас не видел, так
по телефончику из Европ и отвечу...-Он полез в карман, вытащил несколько
зеленых бумажек и, не глядя, кинул на стол.- Персональная премия Катюше,
заслужила. Приятную ляльку ты себе урвал, обормот. Ну, пока. Чтоб нам больше
в жизни не увидеться.
Встал и, не обернувшись, вышел. Вскоре на улице мягко заворчал мотор,
машина отъехала. Мазур выдохнул сквозь стиснутые зубы, невероятно ярко
представив, как вонзается в живот блестящее лезвие, медленно ползет вверх, и
в разрез вываливаются исходящие парком, скользкие кишки. И тут же глухо
взвыл, понимая, насколько далеки от реальности мечты.
Сколько времени прошло, он не знал. Вошла Ольга, слегка пошатываясь, с
распущенными волосами, еще непросохшими толком, халатик лип к влажному телу,
пояс завязан кое-как. Подошла и неуклюже опустилась рядом на пол, уставилась
на него с непонятным выражением, разбросав полы халатика, опершись рукой на
темный паркет. Она определенно была пьяна, шея и грудь- в светло-багровых
отпечатках зубов, чужой мужской запах еще пробивается сквозь аромат чисто
вымытого тела и незнакомых духов.
- А молодец я? -спросила она, криво усмехнувшись.- Выкупила... Как-кая
артистка во мне погибла...
- Развяжи,- глухо сказал Мазур.- Вон там нож торчит...
Она, пошатнувшись, встала и пошла за ножом. Долго возилась, довольно
громко ругаясь словами, каких Мазур от нее прежде не слыхивал. Наконец
справилась. Все тело у него затекло, стало деревянным, и он еще долго лежал,
разгоняя кровь по жилочкам, заученными движениями разминая мускулы,
осторожно шевеля конечностями. Встал. Все тело зудело от ползущих под кожей
мурашек.
Ольга, усевшись на мягкий пестрый диван, отхлебнула прямо из горлышка,
утерев подбородок запястьем, протянула ему бутылку с незнакомой этикеткой:
- Глотнешь?
Он взял бутылку и швырнул в камин. Усердно пытаясь загнать вглубь все
эмоции и чувства - которых к тому же не мог четко распознать, столь дикая
была смесь,- сказал негромко:
- Надо уходить.
За окнами и в самом деле занимался рассвет.
- Да погоди ты! - неожиданно зло встрепенулась Ольга.- Дай посидеть
спокойно, оклематься, все ведь болит, во все дырки драли, козлы поганые!
Знаешь, что такое "вертолет"? А "моргунчик"? А меня вот научили... Отвернись
ты, убери харю! Дай полежать...
Мазур неуклюже отвернулся к камину, сел в жесткое деревянное кресло и
тупо смотрел на черный пепел, из которого торчали осколки бутылки, отбитое
фигурное горлышко. Украдкой покосился через плечо: Ольга лежала вниз лицом,
не похоже, чтобы плакала, только плечи слегка вздрагивали.
В душе у Мазура причудливо смешались теплая благодарность и злость на
Ольгу- он все прекрасно понимал, он любил ее, но внутри бушевало что-то
настолько первобытное, черное, что в этот миг хотелось ее убить за то, что
побывала чужой. Возможно, она чувствовала то же самое, когда посылала его к
Вике...
Он смотрел в камин. Не сразу понял, что за ассоциация всплыла - потому
что давно приучил себя забыть о ней...
Девять лет назад, чертовски Далеко отсюда, три аквалангиста бесшумно
всплыли у безлюдного ночного берега, буксируя за собой объемистые, тяжелые
мешки. Вопреки их обычной практике берег был абсолютно мирным, там никто не
воевал, не стрелял и не собирался в обозримом будущем стрелять -
пастораль... По здешним стандартам места были глухие и отдаленные, не
обремененные асфальтовыми дорогами и спутниковыми антеннами. Единственным
строением был как раз коттедж, куда они бесшумно двинулись, вскинув мешки на
плечо, включив приборы ночного видения.
Они управились за семнадцать минут. Всего лишь заменили половину лежащих
у камина аккуратных полешек на принесенные с собой, неотличимые на видвполне
вероятно, кто-то как раз и получил ордена за обеспечение этой
неотличимости. Мазур и его ребята получили свои через две недели - и, хотя
им не сказали при этом ни единого слова, все трое понимали: сработало.
Конечно, они так никогда и не узнали, один ли нагрянул в свой загородный
коттедж неизвестный им по имени хозяин, с любовницей, или с приятелями. Не
узнали, на кого именно ставили капкан, на хозяина или кого-то из гостей.
Известно им было одно: неотличимые поленья, стоило им разгореться,
моментально выделили такое количество нервнопаралитического яда по имени
фосген, что хватило на весь дом...
Так вот, камин в том благополучном коттедже чертовски походил на тот,
возле которого сидел сейчас Мазур, не зная, как ему жить дальше с
происшедшим. Если подумать, ничего удивительного: козел в золотых очках мог
дать мастеру для образца красивый импортный журнальчик, тот самый, который
приглянулся и покойному хозяину того коттеджа...
Он невольно поежился: столько веков талдычат про судьбу, рок, Фатум и
законы возмездия, вполне может оказаться... "Но я же не верю!- воззвал он
про себя неизвестно к кому.- Не верю, если серьезно, ни в бога, ни в черта,
ни в рок! Почему же оно получило право меня достать?!" Встал, неуверенно
подошел к Ольге. Бесшумно присел рядом, коснулся ее плеча кончиками пальцев,
погладил по голове. Она тяжко, прерывисто вздохнула, подняла голову. Глаза
были сухие, огромные, совершенно трезвые.
- Знаешь, что самое поганое? - спросила она тихо.- Нравилось мне, чуть ли
не на всем протяжении, сто раз кончала...- и вновь уронила голову.
- Забудь,- сказал Мазур как мог мягче, погладил по плечу, секунду
поборовшись с неодолимым желанием сомкнуть пальцы на изящной шее, покрытой
пятнами засосов.- Представь, что мы оба заснули недели на две, дикий сон
видели...
Он еще долго сидел, гладя ее по волосам, а она лежала, как мертвая, и в
голове по какой-то вовсе уж неведомой ассоциации звучал гитарный перебор,
хрипловатый голос Ирки-философички, той самой бессовестно красивой
интеллектуалочки, объяснившей им что они- экзистенциалисты:
Или это мы летим неистово,
или это нас волна несет.
Так порою отплывают пристани,
а стоит идущий пароход...
Тогда он верил, что Ирка писала стихи сама, лишь несколько лет спустя
случайно узнал, что она их слизывала из старых эмигрантских журналов...
ТЯЖЕЛО В ДЕРЕВНЕ БЕЗ НАГАНА...
По тайге они шли часа два. Сущие пустяки по сравнению с тем, что пришлось
вынести,-прогулка вокруг песочницы...
Понемногу Ольга оттаяла, так и не проронив ни слезинки. И послушно стала
собираться. Они и в самом деле отыскали в спальне кое-какие вещички, на
Западе вышедшие из моды, но все равно более цивильные, чем их прежняя
одежда. Ольге, правда, все было велико, джинсы даже с поправкой на нынешнюю
моду пузырились, словно запорожские шаровары. Поборов враждебную
брезгливость, Мазур переоделся. Теперь оба выглядели самую малость наряднее,
но кроссовки, увы, пришлось оставить прежние. Отыскав безопасную бритву,
Мазур начисто сбрил бородку, нацепил затемненные очки и походил теперь на
ларечника средней руки, а Ольга - на телку такового.
Сумку прихватили с собой, но консервы и плитку оставили. Как и ружье. С
двустволкой на плече не особенно и погуляешь по Пижману, а денег на еду
хватит - он хотел было выкинуть "премиальные" доллары в сортир, но решил,
что в их положении не до высоких чувств. Главную внутреннюю борьбу пришлось
выдержать, раздумывая над документами. В конце концов он сжег паспорт
Федора- теперь, когда Мазур остался без бородки, документ не выдержал бы и
беглого осмотра. Но милицейское удостоверение, как ни рискованно казалось,
оставил при себе - в общем-то, если прикинуть, на них и без того повисло
столько всякого, что красные корочки сами по себе ничем не отягчали, лишь
добавляли грехов к уже свалившимся на плечи...
Мелькнула мысль поджечь дачу. Однако Мазур ее отбросил - даже не потому,
что это могло привлечь внимание проспавшегося сторожа. Очень уж мелкой
местью выглядело бы...
Никто не видел, как они уходили,- на соседних дачах так и не появилось ни
единой живой души, роскошный поселок утопал в тишине. Только овчарка
сторожа, собака сверхбдительная, все же заслышала их, должно быть, долго
гавкала вдали.
Сначала с магистрали доносился шум машин- но вскоре Мазур стал забирать
влево, и они долго шагали в тишине, если не считать птичьего пения и цоканья
белок временами. За все время они не обменялись ни словом, избегали даже
встречаться взглядами. Что-то меж ними пролегло, еще неоформившееся,
зыбкое...
Оказавшись на опушке, Мазур долго рассматривал в бинокль окраину
долгожданного Пижмана. Частные домишки давно ожили- шел дым из труб,
погавкивали собаки, судя по долетавшим разговорам, детей поутру выпихивали в
школу, а они, как водится, ленились и оттягивали. Вдали виднелась парочка
серых "хрущоб", слева дымила труба. Магистраль осталась далеко справа, и не
рассмотреть- Мазур лишь по виденной раньше высоченной трубе определил, где
она пролегает.
- Пошли,- вздохнул он, пряча бинокль в футляр, а футляр - в сумку.
Это было первое произнесенное слово. Однако Ольга никак не отреагировала
на столь эпохальное событие, послушно пожала плечами. Потом спросила:
- Дорогу приблизительно знаешь?
- Не зря ж я его расспрашивал... Должен найти. Наденька косынку. Повяжи
по-деревенски, косу под воротник спрячь. У тебя особой приметой определенно
будет коса, а у меня - борода. Которой, слава богу, больше нету. Одежда
другая, есть шансы...
Они вошли на окраину, двинулись меж двух рядов бревенчатых крепких домов
- не спеша, но и не останавливаясь, уверенным шагом людей, имеющих перед
собой конкретную цель. Из объяснений водителя Мазур получил, понятно, лишь
самое общее впечатление о "северной столице" губернии - но двигаться
следовало как можно целеустремленнее, пусть даже по ошибке забредут не туда,
плевать, поплутают... Человек
...Закладка в соц.сетях
